Зелёный маг 3. Владыка леса

Царство гномов — место, коему по праву принадлежит звание самого поганого на всём Патриаме; да что там — во всём Креоре не сыщешь земли, более тягостной для души утончённой и чувствительной. Сии подгорные жители, пьяницы и забияки, отвергают всякое понятие словесной учтивости. И кажется иной раз, будто нет на свете речи, способной ранить каменные, огрубелые сердца; однако стоит лишь назвать их коротышками — и они тотчас воспылают яростью, готовые лишить дерзнувшего самой жизни. Вся же прочая брань для гнома — словно естественный шум родной кузницы. С малолетства сквернословя, они делают пребывание рядом с собой истинной пыткой для всякого благообразного человека. Посему так высоко у разумных ценятся немые представители подгорного царства — хотя и те ухитряются выражать свои мысли жестами столь же грязными, как и речь собратьев. Не удивительно, что чопорные эльфы никогда не водили с подгорным народом ни дипломатических, ни тем паче межторговых связей. Даже людские государи, кои по природе своей куда гибче эльфийских владык, предпочитают держаться от гномов подальше, дабы не уронить честь пред взором подданных. И всё же кузнечное искусство гномов и тайны добычи редчайших руд делают их желанными, хоть и тягостными союзниками: ибо открывают они неслыханные экономические выгоды тем, кто осмеливается вести с ними прямую торговлю. Так случилось, что я Лакоран дэ Стефан, дворянин и поэт, взлелеянный на возвышенных образцах лучших стихотворцев нашего континента, был волею судьбы заброшен в место столь отвратительное для моей души, что прежде даже воображение моё не дерзало его рисовать. Но долг перед королём и отечеством обязывает меня терпеть общество сих малых чудовищ и поддерживать с ними хоть видимость дружелюбия. Потому дабы не впасть от их поганой брани в безумие, изобрёл я хитрый способ очищать услышанное: мысленно заменяя ругательства названиями всевозможных растительных культур, навроде самых обыкновенных овощей.

Отрывок из воспоминаний торгово представителя царства Грисена барона Лакорана дэ Стефана.

От автора.

Я как и уважаемый барон являюсь человеком тонкой творческой натуры, потому все матерные слова буду заменять названиями овощных культур, а самые ужасные и гадкие выражения станут фруктами. Кому же близок гномий язык, смогут подобрать нужное слово в уме. Приятного чтения.

— Морковка, зацени морковку дорогая, какая она сладкая, скажи, что ты жмешься словно кабачок, я люблю тебя без лжи. Раз, два, три, огурец потри. Три, два раз, тыковку на глаз. Ах ты свёклушка, ах ты свёклушка ты так хороша, очень хороша.

Напевали какую-то песню о высокой любви двое молодых подвыпивших гномов, один рыжий, другой черноволосый, которые стояли на страже у гигантских каменных ворот горы-крепости, преграждавших путь в ближайшее ущелье.

— Стой перец вам на губу, кто идёт?

— Господа, свои. — Сказал Инган весёлым собратьям.

— Неужто Инган, раздери тебя шпинат. — сказал рыжий.

— Рад приветствовать, вас судари.

— Морковная свекла «судари» — никогда к этому не привыкну, раздери меня кабачок на три части.

— Не вы одни господа, не вы одни. — Грустно согласился наш гном — Позвольте представить моих друзей — сэр Руслан, сэр Геро и леди Анника. — Мы легко поклонились.

— Окорнеплодится!!! Настоящая эльфийка раздери шпинат мой персик, здесь у гномьих ворот.

Анни лишь безразлично скользнула по стражнику взглядом.

— Пожалуй впервые за тысячу лет. — Поддержал рыжего Инган и задумчиво посмотрел на девушку, ведь он только сейчас это понял. Он привык к Анни и воспринимал эльфийку, как некую данность, а вот на его родине эльфов видели разве что издалека. Ибо долгоживущие длинноухие до сих пор не простили им какое-то оскорбление произнесённое тысячу лет назад. О злопамятности эльфов ходили легенды в народе говорили: «Скорее море высохнет, чем эльф простит обиду».

Как бы там ни было, пропустили нас без каких либо проблем и даже не взяли положенную плату за проход. Всё-таки Инган был уважаемым человеком в царстве гномов, конечно, калекой по их меркам, но тем не менее бывшим гвардейцем. Многие знали его а он их, да и этих парней на воротах, в своё время ему приходилось кое чему подучить во время армейских тренировок. За спиной оставался изгиб дороги с выскокой травой по краям, из-за которой гномы не сразу нас заметили. По крайней мере те что внизу. Мой радар фиксировал движение и внутри скал, я отчётливо видел бородачей наблюдающих в скрытые бойницы. Молодые на посту могли создать видимость некой беспечности подгорных жителей, но коротышки были не так просты, как хотели казаться. Гигантские ворота открывать нам, разумеется, не стали, лишь отворили небольшую встроенную дверь, широкую но довольно низкую, даже пришлось нагибаться.

— Я думал у вас на воротах пооживлённей будет. — Сказал я бородачу.

— Это врата для своих Сэр Руслан. На торговых стоять пришлось бы нам не меньше суток. — ответил Инган.

— Как всё-таки хорошо иметь блат. — Все молча со мной согласились. Торчать сутки на улице желания никого не было.

— И ещё друзья мои, хочу предупредить вас. Чтобы не случилось оружие не доставайте никогда. За это смерть в подгорном царстве. Но бить в чело закон не воспрещает.

Мордобои в Меусе, столице Хочберга не то что не запрещались, а даже, наоборот, очень поощрялись. Из-за огромной любви гномов к дракам и частым поножовщинам несколько тысяч лет назад каким-то мудрым королём был принят закон, запрещающий пользоваться оружием под угрозой смерти и с дальнейшим суровым штрафом семьи дебошира. Если не все гномы боялись умереть, то очень многие не хотели разоряться. С тех пор коротышки развлекаются кулаками и смертность в царстве значительно упала. В общем, настоящее раздолье для одного улыбчивого краснокожего маньяка, который до сих пор дуется на нас из-за своего неучастия в гладиаторских боях. Словно мы имели к этому хоть какое-то отношение. Нас с Инганом застали врасплох когда орк валялся с магическим истощением, так мы и оказались в рабстве. А потом и в местном колизее, где дабы получить свободу нужно было победить, что мы собственно и сделали. Конечно были и другие варианты, Панар отпустила бы нас и так. Воспоминание о любимой женщине больно кольнуло сердце, убитая проклятым во всех смыслах Итерном Ландайским, некогда жирным герцогом, а ныне стройным вампиром, заставляло меня чувствовать толику вины. Ведь меня гад искренне ненавидел, после побега во время охоты за людьми и последующего унижения на суде в Марийском герцогстве. Я гнал от себя эти депрессивные мысли, ведь урод не мог знать о моём возвращении с другого континента, где я спасал от инферналов благое копьё — артефакт с помощью которого демоны смогут разрубить ткань мироздания и совершить полноценное вторжение в этот мир с последующим геноцидом. Просто так совпало, просто нити наших судеб переплелись и теперь я не успокоюсь, пока не проткну его гнилое сердце. Я всегда знал, что герцог последняя мразь, знал, что он убивал людей ради забавы, но такой ненависти как сейчас к нему не испытывал. Теперь это моё личное дело. Я, правда полюбил Панар, не какой-то сжигающей сердце страстью, а любовью спокойной, умиротворяющей, у этой женщины я нашёл утешение и кратковременный отдых, даже несмотря на постоянные сражения на арене. Конечно, я знал, что уйду и она это знала. Но мысль о том, что больше никогда не смогу вернуться к ней, никогда не смогу спросить совета у этой мудрой женщины меня опустошала, словно изнутри вырвали часть моей души, которую уже ничто не заполнит. С этими мыслями я вошёл в калитку и ахнул, за цепью гор служивших естественной стеной Хочберга, которая уходила намного дальше чем видел глаз, я увидел настоящие шедевры поражавшие изящным сочетанием архитектуры и скульптуры. Огромные статуи гномьих королей и героев возвышавшиеся на десятки метров, напоминали застывших великанов. Вдали виднелись каменные дома, которые выглядели словно маленькие замки, каждый отдельно. И я понимал, что это ещё не главные ворота. Империи людей меркли перед этой красотой. Образ хулиганов и сквернословов совершенно не вязался с окружающим убранством. Ну не могут существа с таким тонким видением прекрасного быть матершинниками и дебоширами. Тем не менее они были таковыми. Но поселение открывшееся нам, даже не являлось полноценным городом, в нём размещались солдаты охранявшие первую стену и их семьи. До столицы мы добрались через несколько дней, по ровным каменным дорогам и скажу, что ничего похожего я никогда не видел.