Зелон, жрец-плут. Корона Тьмы

Устал. Дорога длится чуть меньше двух месяцев. Монашеский балахон, наплечная сумка и дорожный посох — мои самые надёжные спутники. Запасы провизии уменьшаются, последний ломоть вяленного мяса загубил ещё на позапрошлом привале.

Пару дней назад я пересёк границу варварских земель орков, направляясь на запад. Мне радостно оказаться в людских землях, в Конфедерации Меяс, но отсутствие съестного вгоняет в уныние.

У меня есть при себе немного медных тугриков, но не вижу ни единой возможности использовать их для улучшения своей ситуации.

Медь — она и в Данодане медь. Её не съешь, на ней нельзя спать, из неё не сделаешь хорошего клинка... Только люди, дварфы и эльфы и ещё несколько более редких рас видят в этом металле что-то благородное и ценное. Чеканят из неё монеты невысокой стоимости, но ведь и ради них находятся готовые грабить и убивать...

Мои мысли обрывает дурное предчувствие, нехороший холодок пробегает по спине, когда незримая тень приближается ко мне со спины, стремительно сократив дистанцию и приставив что-то острое к спине.

— Кошелёк или жизнь, путник?! — раздаётся мерзкий пропитый голосок...

Серьёзно? Грабить жреца? Постыдился бы, убогий! Ладно, сейчас проблемы мне не нужны, да и положение заведомо проигрышное.

— Бери кошелёк... — соглашаюсь я, признавая поражение. — Только не трогай меня.

Любопытно, как грабитель провернул засаду? Тут пустынная степь, редкие кусты и камни, ну пара деревьев, может, попадётся.

Рука этого негодяя быстро срезает с моего пояса кошель. И я вновь чувствую, как острое лезвие утыкается мне в спину. Одного лёгкого движения хватит, чтобы меня не стало.

— И даже не вздумай дёргаться, — предупреждает меня он.

Ты меня за мастера боевых искусств там держишь? К моей спине приставлено оружие! Куда я тут тебе дёрнусь?!

— Как скажете, — соглашаюсь я. — У меня нет желания прощаться с жизнью. Давайте разойдёмся мирно?

От этой незримой личности за моей спиной веет жаждой крови. Я буквально чую, что он не стремится разделить мои намерения. Лишь ещё сильнее прижимает лезвие к моей спине. Ты уже забрал кошелёк, что так сложно разойтись теперь мирно? Или у тебя в жизни настолько всё не сложилось, что ты теперь таким образом самоутверждаешься?

— Заткнись, разойдёшься ещё… Га-ха-ха! — хрипло и противно смеётся он. — Босс, кошель-то полный, но завязан туго. А ну-ка…

Рука ложится мне на плечо и резко разворачивает. Меня раздражает происходящее. Земли орков прошёл напрямик, никто и не думал у меня деньги отнимать, а тут люди! Надо же попасть в такую передрягу?

Вижу, что передо мной стоит гогочущий мужик, уже не юноша, но пока относительно молодой для своей возрастной категории. Но, Азария, помилуй, как он себя запустил! Грязные одежды, тощий, как скелет, лысый, правое ухо отрезано, нос выбит и покошен, зубов почти нет. Резкий запах спирта из его рта бьёт по глазам так, что я их прищуриваю.

— Вот, посмотрите сами, — говорит он через плечо, кидая кошель.

Позади него компания из такого же контингента, человек двенадцать, со здоровым бугаем в центре. Этот уже выглядит более солидно и цивилизовано. Чистая деревенская одежда с кожаной курткой поверх, чёрные волосы коротко стрижены, телосложением и лицом не урод, только шрам на левой части лица, но и тот больше украшает человека. Я бы принял его за рыцаря, если бы не эти отбросы вокруг него. Ему самому приятно находиться в такой компании?

Кошелёк пролетает несколько метров и ложится в здоровенную ладонь вожака. Раздаётся злорадный смех остальной банды.

— Увесистый кошель, путник, — лыбится громила. — Мы сегодня богачи, парни! Клянусь Ашаном, тут монет сотня, не меньше!

«Да!» — радостно раздаётся по округе. Немытые рожи разбойников словно бы просветлели. Весело хлопая и смеясь, они ликующе закатывают песню:

«Бей, круши, кромсай, не спи!

Удача нам благоволи!

Мы сегодня богачи!

Недотёпа в белом балахоне

По дороге шёл!

На Финна с остреньким кинжалом

Вдруг наткнулся он!

Теперь его лицо сильно поуныло,

В голубых глазах читался страх,

А светлые волосы от страха поседели!

Остался путник без гроша,

Но то не наше дело!

Хей-хей! Пляши! Кромсай! Круши!

Мы сегодня! Да-да! Мы сегодня!

Мы сегодня богачи!»

Бандиты злорадно распевают, пересмеиваются и издевательски корчат свои немытые беззубые рожи. Хорошо, что хоть на дорожную сумку мою пока не обратили внимание. Времени мало, содержимое кошелька не убережёт меня от кинжалов, палашей и дубин этих негодяев.

Главарь всё никак не может развязать тугой узел своими толстыми пальцами. Плюнув на это дело, он достаёт из сапога длинный кортик, который для меня как полноценная рапира будет. А его свита продолжает на распев издавать: «Мы сегодня богачи!», хотя Финн не убирает кинжал от моего горла, но воодушевлённый песней, он оборачивается и тоже распевает вместе со всеми, отвлекаясь от меня.

Вы утратили осторожность и бдительность, друзья мои… И я не побрезгую этим воспользоваться! Начинаю творить заклинание. Для этого на несколько мгновений впадаю в медитацию. Нужно войти на Астральный План и воззвать к духам огня.

Перед глазами вспыхивают огоньки. Зелёные… Голубые… Коричневые… Белые… Алые…

Какие-то из них плавают по воздуху медленно, словно пушинки по ветру, иные носятся перед глазами в хаотичном и беспорядочном танце, есть такие, которые исчезают и появляются то в одном месте, то во втором.

Усилием воли призываю к себе все алые огоньки, какие только ощущаю. Их всего-навсего три, но, думаю, должно хватить. Больше всё равно ничего нет.

В ладони нарастает тепло, постепенно переходящее в жар. В моей руке образуется сгусток пламени, шипящий, трясущийся от переполняемой энергии, он дымится и испускает огонь, который пока что удаётся контролировать, удерживая в форме сферы.

— В кошельке нет монет! — с досадой и смертной обидой в голосе рычит главарь разбойников. — Одни камни! Как это понимать, мошенник?!

«Что?! Как?! Не может такого быть!» — раздаётся непонимающее удивление всей шайки. Дурачьё, я редко таскаю деньги в кошельке! Предпочитаю внутренние карманы балахона. А вас ждёт ещё один сюрприз сомнительной приятности…

Отступив на шаг назад, движением посоха отвожу от горла широкий кинжал Финна. Ещё один быстрый шаг в сторону, чтобы лучше видеть тех, кто за ним.

— Эй! Ты! — оборачивается опомнившийся и обозлившийся Финн. — Я же тебя сейчас выпотрошу, плут!

Он, как и вся остальная банда, в бешенстве, но это им уже не сыграет ни во вред, ни в пользу. С моей ладони слетает огненный шар. Раскалённое, сжатое пламя стрелою устремляется в центр этого сборища.

— В рассыпную! — командует громила своим подельникам, и большая их часть успевает уйти, но сам он не успевает спастись.

Моё заклинание попадает прямо в него и раздаётся по округе взрывом. Главарь шайки отлетает, падая на дорогу в сильных ожогах, которые до черноты обожгли ему плоть. Он ещё дёргается и ворочается на земле, подавая признаки жизни. Вместе с ним затронуло ещё нескольких головорезов, те сгорели до состояния золы.

Дело плохо, основная часть группы вовремя разбежалась и теперь вновь атакуют.

Финн, издавая боевой клич:

— За Ашана, медь и серебро!

Набрасывается на меня с широким ножом. Использую то, что посох длиннее клинка, и не позволяю бандиту сократить дистанцию с собой, врезав тому по коленке. Ударом в ладонь мне удаётся выбить оружие.

Я не профессиональный воин, но наглядно понимаю, что в таких дуэлях длина оружия играет важную роль.

— Ашанова падаль, — вопит и ругается Финн. — Будь ты проклят, мошенник! Ты ответишь за это!

— Простите, вы сами до этого довели, — отвечаю я. — Я хотел разойтись мирно!

Мои искренние извинения не действуют, праведный гнев разбойника только сильнее воспылился.

За мной устремляются человек семь оставшихся разбойников. Я не буду с ними драться — это самоубийство. Поэтому удираю со всех ног. Думаю, мне удастся оторваться от этих проспиртованных морд.

В плече вспыхивает резкая боль. От неожиданности я выронил посох. Смотрю, сочится кровь на месте, где больно торчит наконечник стрелы. Сквозная рана!

Оборачиваюсь, вижу разбойника, бросающего лук и направляющегося осмотреть дёргающегося в судорогах главаря.

Пытаюсь снова бежать. Что-то тяжёлое ударило по голове. Падаю на землю. Моя дорожная сумка открывается, и из неё выкатывается сфера, переливаясь древней магией.

Нет… Это моё… Плохо… Наставница…

— Получай, сволочь! На тот свет тебя, мразь! — раздаётся брань Финна.

Град сильных ударов в голову прервали мои мысли о сфере. Ругань Финна подхватывают остальные приближающиеся бандиты.

— И я!

— Мне!

— Дайте врезать ему!

— Ашанова отрыжка!

— На потроха его пущу!

Свернулся калачиком, чувство боли по всему телу, от прилетающих тяжёлых ударов кулаками и сапогами, один за другим. Брань, ругань, проклятья и выкрики.

Бандиты серьёзно подходят к вопросу, как мне отомстить.

— Собакам его скормить!

— Выпотрошить заживо!

— Сварить в кипящем масле!

— Отрезать руки, ноги и выкинуть на улицу, доживать век инвалидом!

— Вздёрнуть его на дереве!

— Утопить в реке!

— Привязать ногами к лошади и пустить во весь галоп по дороге!

Удары всё нарастают, и я уже не могу находиться в сознании. Тень заслоняет солнце... Последнее, что слышу, прежде чем утратить силы...

— Босс, что нам делать с ним?

Эти слова эхом раздаются в моей побитой голове, меня немного начало тошнить. Звон в голове был невыносим.

— Тащите его в лагерь. Я лично прикончу его, когда он придет в себя.

Это были последние слова, которые я слышу, прежде чем от усталости и побоев теряю сознание.

...

Не знаю, сколько времени прошло, но я начинаю приходить в себя. Голова сильно болить, мысли путаются. Всё тело болит, будто по мне медведь танцевал. Если даже переломов нет, несколько костей точно треснуло.

Мне так хотелось убежать от этих дорожных неприятностей. Кто из столпов направил бандита выстрелить в меня из лука? За что мне такие мучения?

Плечо до сих пор горит от стрелы. Я трогаю рану и нащупываю бинты. На мне нет моего балахона. Меня перевязали. Но зачем? Где я сейчас?

В глазах темно, вокруг холодно и сыро. Я в каком-то подземелье или пещере? Ощупываю стены и понимаю, что вокруг только камень и земляная порода, кроме одной стороны, где есть металлические прутья.

Слышу шаги. Вдалеке, за решёткой, загорается небольшой огонёк. Вижу, как по лестнице спускаются два человека. Это из той самой банды, которая напала на меня утром.

Лучше не рисковать, поэтому отползаю в угол камеры и притворяюсь, что всё ещё без создания. Тот, кто держит фонарь, тихо напевает, пока идёт по коридору:

«Жил-был Билли,

Добрый малый,

Но к картишкам был азарт,

Хлоп-глоп, пелебом…

Не любили Билли карты,

Он в долги влез, вот баран.

Не баран, а вот неправда,

Долгов Билли в жизни не видал…

Он был мастер карт игральных,

Таких как он мир ещё не знал…

Ну а если ерунда то?

Вдруг он вовсе карту

В жизни не держал?

Он был тихий, скромный фермер,

Он и сеял и па-ха-хал…

Хлоп-бломб, пелебомб…»

Шаги звучат всё громче, свет лампы в руках бандита становится ярче. В холодном коридоре грустный и усталый голос продолжает петь песню. Я чувствую запах табака. Замок решётки скрипит, и свет ослепляет меня.

Я хочу зажмуриться, отвернуться, или пошевелиться, но не могу. Стараюсь не двигаться, чтобы разбойники не заметили, что я очнулся. «Уходите!» — негодую в мыслях.

—Ашанова отрыжка всё ещё спит... — слышу усталый и грубый голос.

— Может, он уже умер? — спрашивает голос робкий и неуверенный.

По камере расходится неприятный запах табачного дыма.

— Нет, вон дышит. Значит, живой ещё, — отвечает грубый голос.

— Может прямо сейчас его убьём? Он как-никак, четверых наших в пепел превратил.

— Босс сказал, что прикончит его лично. После встречи с этим парнем на коже Шакала живого места не осталось. Если его убить, босс с нас шкуру сдерёт.

— Ты прав. Лучше не прекословить его приказам... Но четыре наших человека...

— Тебе что, их жалко? Чем меньше людей, тем больше доля.

От меня отстают. Раздаются отдаляющиеся шаги, и решётка в камеру закрывается. Свет становится тусклее. Я могу немного расслабиться.

— Гоблины всё злее становятся. С тех пор как мы их выгнали с верхнего уровня шахты и загнали вниз, они так не буянили, как сейчас. Чем меньше людей, тем сложнее защищаться от монстров...

— У гоблинов на нижних уровнях сейчас свои распри. Когда Том спускался на разведку, он видел, как две группы этих мелких тварей дрались друг с другом.

— Думаешь у них в племени разлад?

— Ыа-а-ах… — устало зевает бандит, — не знаю. Запирай камеру, у нас ещё много дел.

Слышу звук ключа, поворачивающийся в замке. В коридоре снова звучит песня про Билли. Запах табака постепенно улетучивается, и шаги удаляются вместе со светом.

Приподнимаюсь и чувствую сильную боль во всём теле. Хорошо, что бандиты ушли.

— Если бы они чуть сильнее светили мне лампой в глаза, то… — опасливо говорю я себе под нос.

Нет, не буду об этом думать. Надо придумать, как выбраться отсюда. Пока бандиты ушли, у меня есть временя. Не знаю сколько, но медлить нельзя.

Сначала залечу свою рану и побои. Я сосредотачиваюсь и произношу заклинание. В моей руке появляется золотистый шарик. Когда он полностью умещается в ладони, останавливаюсь.

Из сферы вырываются волны исцеляющей силы, но вместо того чтобы направиться ко мне, они уходят в другой конец камеры.

Куда?! Я не понимаю, что происходит. Заклинание дарует исцеление наиболее нуждающемуся существу в нескольких метрах. Оно должно помочь мне! Ведь в камере только я один! Или же нет?

— У-у-ух... — раздаётся жалобно из другого конца камеры.

— Эй! Кто там? — первое, что я спрашиваю.

В темноте появляется, словно вырастает из земли, тёмный силуэт невысокого роста, похожий на человеческий, но с более острыми и длинными ушами. Силуэт зевает и потирает голову на уровне, где у человека находились бы глаза.

Собираю остатки магических сил, и использую заклинание света, чтобы лучше рассмотреть незнакомца. Небольшой сгусток энергии срывается с кончиков моих пальцев и направляется в другой конец камеры, озаряя пространство свечением.

— А! — вскрикивает тёмный силуэт. — Не надо!

— Тише ты, — говорю я негромко, но чтобы меня было слышно. — Хочешь, чтобы сюда опять разбойники спустились?

Приподнимаюсь и ползу к другому концу камеры. Теперь передо мной невысокое существо.

Маленькие глаза светятся лунным сиянием; тёмно-фиолетовые волосы взъерошены и измазаны в засохшей сиреневой крови; темно-синяя кожа усеяна белыми завивающимися узорами.

Замечаю, что существо в непонимании разглядывает свой правый бок, ощупывая место недавно затянувшейся раны. Рваные повязки, служащие созданию одеждой, вокруг бока сильно пропитаны кровью.

— Они ещё здесь? — спрашивает существо мягким голосом.

— Только что ушли, — отвечаю я. — У тебя есть имя?

— Есть, Редуса, из племени Скрытых Ночью, — говорит она. — А ты?

— Зелон, жрец Азарии, из королевства Эленира, — отвечаю я. — Никогда не видел подобных тебе, Редуса. Что ты за существо?

— Я не существо, я ночной эльф! — возмущается Редуса тихо, но с обидой в голосе.

— Ночной эльф? Никогда не слышал о таких, — удивляюсь вполголоса.

Ночные эльфы не упоминаются в книгах, которые я читал.

— А по ночных гоблинов ты слышал? — спрашивает у меня Редуса.

— Конечно, слышал, — киваю я. — Гоблины — злые и жестокие монстры, но столп ночи и луны Айдара, дарует некоторым из них свою благосклонность. Такие гоблины называются ночными. Они очищены от власти тьмы и более миролюбивы.

— Ночные эльфы — это самая высшая форма ночных гоблинов, — объясняет Редуса. — Лишь самые чистые духом и сердцем, близкие к Айдаре, становятся такими как я.

— Ты говоришь, что гоблины — это эльфы? Это же смешно! — не верю я.

— Не болтай глупости, дурак! Я уже не гоблин, я другая! — от злости она больно пинает меня по коленке.

От удара мне хочется вскрикнуть, но сдерживаюсь. Сохраняя самообладание закрываю ладонью рот Редусе. Что ты творишь, дура? Мы в бандитском логове! Как можно так орать?

— Тише! Ты что делаешь? Мы в плену, нас могут услышать! — отчитываю её.

Она успокоилась и убрала мою руку.

— Извини, я понимаю, — говорит она.

— Никогда больше так не делай. Мы не в гостях, так что нужно быть осторожнее, — предупреждаю я, глядя за решётку.

— Поняла, — бурчит она.

По лестнице никто не спускается, похоже в этот раз обошлось.

— Вроде всё тихо. Теперь расскажи, как ты оказалась здесь, да ещё и раненная?

— Наше племя раньше жило в этой выработанной серебряной шахте, но пришли люди и вытеснили нас вглубь, — рассказывает она.

— Значит, теперь вы живёте там? — спросил я.

Редуса отрицательно покачала головой.

— Нет, Скрытые Ночью разделились на две части и принялись осваивать глубинны, куда не спускаются люди. Я возглавила одну группу, мой брат — другую.

— Я подслушал разговор разбойников и слышал, что у вас появились обычные гоблины.

Редуса вздрагивает.

— Они напали внезапно! Мы сражались, но потеряли многих. Мы ушли из шахты на поверхность. Мой брат пропал. Мои разведчики видели его на верхних этажах шахты. Я пошла искать его, но один из бандитов заметил меня и ударил саблей. Я убежала сюда, забилась в тёмный угол и потеряла сознание. Потом очнулась от яркого света и увидела тебя.

— Всё понятно, — киваю я дослушивая историю Редусы. — Теперь давай выбираться отсюда.