Земля, которую лёд не взял

В конце плейстоцена на Солнце в параллельной вселенной начался мощный минимум светимости. Лучи светила падали на Землю чуть мягче, чуть менее решительно. Ледники, которые в нашей истории отступали, таяли интенсивно, тут подзадержались. Вдоль их кромки, на североамериканском континенте, дольше сохранялась умеренно высокая влажность, способствовавшая развитию лугов.

Первобытная лошадь, населявшая эти места, встретила потому благодатные условия для своего естественного выпаса.

Тот же эффект усиливало изменение характера ветров. Оно мешало «нормальной» циркуляции тепла и препятствовало его активному переносу на северо-запад Атлантического океана.

И, наконец, ещё один фактор сыграл свою роль. В параллельном мире одна из сверхновых звёзд взорвалась в иное время, чем в нашем, и волна космического удара пошла чуть иначе. Этого оказалось достаточно, чтобы выбить из одной из планетных систем выводок астероидов, которые — пусть медленно, но верно — вышли на новую траекторию. И в районе 13–12 тысяч лет до н.э. бомбили параллельную Землю несколько раз.

В итоге, когда люди «там» пришли через Берингов перешеек в Северную Америку, они встретили уже крепко интегрированную в экосистему лошадь, а не просто ещё один из видов. Поэтому и отношение к ней стало немного иным, чем в нашей реальности. Сущая, казалось бы, мелочь… Но этот момент — как раз и решил всё. Эти животные сохранились, не были истребляемы поголовно. А в какой-то момент времени их стали одомашнивать.

Около 3200 года до н.э. Рядом с подножиями гор, где сравнительно недавно окончательно сошёл ледник.

Охотник Хромой Лук был очень опытен. Очень! Уже добрых три десятка лет он участвовал в охотах на самых разных животных. Время ли брало своё, или удача отвернулась, но три луны назад он не успел вовремя увернуться от копыт бизона. С тех пор и получил своё новое имя. Племя не бросило его, но было понятно, что теперь заботятся о нём из жалости и сострадания только. А так хотелось приносить ещё хоть какую-то пользу… Но куда там. Теперь он с трудом мог сделать несколько десятков шагов.

И вот уже пару дней Хромой Лук заботился о своём невольном собрате по несчастью. Небольшом коньке, который отбился от своего стада во время мощного урагана. Раненый был слаб, вдобавок напуган непонятным окружением. Повреждённый — видимо, от какого-то случайного удара во время бегства — участок тела воспалился. Бывшему охотнику приходилось готовить снадобья из трав, втирать их в кожу конька. Тот поначалу брыкался, пробовал вырываться, но с каждым разом всё менее энергично. То ли привыкал, то ли начинал смиряться, то ли уже был в безысходном расположении духа, то ли всё вместе…

Прошло ещё около недели, и стадо… вернулось. Собиралось возобновить своё движение, нарушенное временно бурей, а может быть, просто искало опять, где корма побольше, а волков поменьше. Конёк слышал приближение знакомых копыт, жалобно ржал, тянулся, пытался вскакивать и побежать — но слабость всё ещё давала о себе знать: ножки разъезжались, и он бухался на брюхо снова и снова. До тех пор, пока табун не прошёл окончательно.

Хромой Лук, тем временем, всё больше мрачнел. «Если он не будет ходить за мной, как за вожаком, то окончательно потеряется». Наконец, ему пришла в голову неожиданная мысль. Почти час пришлось потратить, чтобы свить, скрутить верёвку из травяных волокон, и целый вечер понадобился, чтобы конёк привык к этому незнакомому прежде лёгкому прикосновению.

Две луны понадобились, пока дикий поначалу зверь приучился просто в спокойном темпе следовать за своим «пастухом» повсюду. Многие в племени в это время смеялись или выразительно возмущались, даже кто-то заявлял, что Хромой Лук тратит время на совершеннейшую ерунду.

Однако день шёл за днём, все потихоньку привыкали к этому зрелищу. И конёк не уходил, хотя окреп, даже более того — вырастал и становился всё более могучим. Однажды кто-то спросил задумчиво:

- А отчего он не вернётся к своим, ведь вполне уже способен?

Невольный пастух — первый на континенте — сам задумался. Затем бывший охотник осторожно сказал:

- Теперь все «свои» для него — это мы и есть.

От автора