Земля Тьмы

Говорят, что из тьмы рождается свет. Это не так. Не верьте слухам. Во мраке нет даже надежды.

Им изначально следовало отказаться от этой затеи, однако молодая кровь, разбавленная доброй порцией крепкого гномьего пива, требовала доказать обратное, и даже когда заговорили об опасностях, которые в любом случае поджидали отряд, улыбки не сошли с их бородатых лиц. А ведь стоило прислушаться к тем, кто смотрел во мрак, кто был им окутан и вернулся живым. И только когда на доспех каждого воина была прикреплена печать с его клятвой, юношеский задор дал трещину, но мосты уже были сожжены, и отряд ждала долгая и опасная дорога в Шиоран.

Гримм шагал в паре с Кемликом, за ними шли еще пять пар, все молодые бойцы, крепкие телом и духом, готовые к любым испытаниям. По крайней мере, они так думали. Если первые двое уже имели хоть какой-то боевой опыт и знали, с какой стороны браться за оружие, то остальные только имели представление о том, что нужно делать этим оружием, при этом каждый из них являлся далеко не последним бойцом на тренировках. Но время учебы прошло, и судьба скоро примет у них экзамен, итоговой оценкой на котором станет жизнь.

Двигаясь вперед и оглядываясь по сторонам, Гримм вспоминал о том, что им говорил старый гном в таверне. Юноша обдумывал каждый рассказ, а потом прикидывал шансы на успех. И вот чем дальше они пробирались по пещерам к границам Шиорана, тем сильнее возрастала его тревога. Дело было в том, куда они направлялись. Куда и за кем.

Шиоран был царством ненависти, здесь никогда не видели солнечного света, а сердца его обитателей были наполнены такой же тьмой, что окутывала их землю. Никто точно не мог сказать, откуда взялось столько злобы у тех, кто якобы являл собой идеал высшей расы, однако темные эльфы стали проклятием для своих светлых собратьев, их вечным позором в полотне мироздания, нити которого уже никак нельзя было извлечь. Вот только что значит этот позор, если твой темный сородич обитает в нескольких тысячах лиг от твоего родного дома? Время потихоньку стирало острые грани ненависти, так как эта вражда была лишь в истории и на словах, нежели у тех, кому приходилось воочию сталкиваться с кошмарами, которые являл собой народ этого темного царства.

Тот, кто поселил в сердце тьму и дал ей прибежище в своей душе, сеет только зло. И народ гномов столкнулся с этим злом. Их жители пропадали ночами, солдаты находили опустошенные деревни или же встречали поселения, жители которых были замучены насмерть самыми изощренными методами. В какой-то миг страх настолько прочно поселился в сердцах гномов, обитавших недалеко от границ Шиорана, что они буквально стали бояться темноты, из которой за ними всегда кто-то наблюдал. Гномы сами по себе являлись далеко не трусами, однако здесь обстояло все иначе. Радость пропала, и все чаще падали хмурые взгляды в ту сторону, где была тень. Детей старались не выпускать из домов, а жизнь все больше напоминала плен. Однажды жители княжества Келемкилькарм просто ушли, покинули свою подземную родину, бросив свои дома и все, что было нажито веками. Однако добраться до места назначения удалось лишь трети. Ночами на них нападали темные и резали уже опустошённых душой гномов, заставляя их кричать так, что кровь стыла в жилах даже у самых матерых воинов.

Этот момент в истории гномьего народа особо никто не любит вспоминать, однако он есть и о нем помнят, ведь именно он послужил причиной первого похода, который организовали два царства гномов, Драгуар и Норван. Тогда горный народ дал выход своей ненависти и ярости. Подземелья пылали, и казалось, что горы не выдержат того, что творилось у них внутри. Гномы прошлись огненным ураганом по землям темных эльфов, никого не оставляя в живых, однако до царства Шиоран они так и не добрались. Неся огромные потери, они воздавали сторицей, нанося необратимые разрушения своему кровному врагу и загоняя его все глубже под землю. Они знали, что больше никогда не вернутся жить в эти места, и княжество Келемкилькарм перестало существовать в тот момент, когда его покинул последний житель, но месть должна была свершиться, и каждый гном отдавал всего себя ради этой мести. Так началась кровопролитная история двух народов, которая спустя многие века никуда не исчезла.

Отряд остановился. Гримм вышел вперед, обводя взглядом мрачную местность. На нем был отлично отлаженный доспех, на поясе висели боевой топор и нож, а за спиной ‒ меч для двух рук с широким лезвием. Подарок отца. Какие-то минуты сержант смотрел вдаль, после чего развернулся к своим товарищам.

‒ Мы на границе, сегодня устроим ночлег здесь. – Кивком Гримм указал на небольшую разрушенную стену какого-то строения, которое, возможно, было возведено сотни лет назад их сородичами.

В подземном мире трудно понять, когда наступает ночь, а когда день, однако для тех, кто родился внутри гор, это было несущественно. Отряд расположился у стены. Воины скинули свои походные мешки, часть оружия прислонили к стене. Трое из двенадцати сразу встали на стражу временного лагеря. Остальные достали снедь, дабы подкрепить силы. Никто особо не разговаривал, каждый сосредоточенно делал то, что от него требовалось. В царстве вечного мрака трудно найти топливо для костра, и потому гномы несли с собой масляные лампы, их света было достаточно, чтобы отогнать тьму от такого небольшого отряда. В такой кромешной тьме свет нескольких ламп казался миниатюрным солнцем, и вначале гномам приходилось щуриться, но вскоре все привыкли к небольшому пламени ламп, и время от времени каждый останавливал на нем свой взор, погружаясь в разного рода думы.

После того как все подкрепились, Гримм достал карту и уложил ее на небольшой кусок стены, которая заменила им стол. Рядом была поставлена лампа. Все, кроме часовых, встали вокруг, всматриваясь в то, как сержант водил пальцем по линиям и отметинам.

‒ Завтра мы перейдем границу и ступим на землю нашего врага. – Гримм сделал паузу, чтобы каждый осознал услышанное. – Дальше придется идти медленнее, так как буквально в любой момент может быть засада. В этих местах не так часто встречаются темные, однако все мы знаем, за кем сюда пришли, и потому следует ожидать чего угодно.

Замолчав, он посмотрел каждому в глаза, дабы понять, готовы ли они. Никто из них не отвел взгляда, никто, кроме…

‒ Уртрос! ‒ Тот все-таки поднял взгляд на сержанта. – Что-то не так?

Через какие-то мгновения Уртрос ответил.

‒ Никто из вас не слышал голосов? – скользнув взглядом по своим товарищам, спросил молодой воин.

‒ О чем ты толкуешь? – задал вопрос Кемлик.

‒ Вчера ночью, когда я стоял на часах, я слышал голоса. Я не смог их разобрать, но шепот был мне отчетливо слышен. – Взгляд молодого гнома был устремлен вниз, он избегал смотреть на своих товарищей.

‒ Ведьмины проделки, ‒ сплюнув, произнес Кемлик.

Гримм посмотрел на товарища, потом перевел взгляд на Уртроса.

‒ Сегодня на часах стоять не будешь, отдохни, возможно, усталость дала о себе знать. Если кто-то еще услышит какие-то шепоты, он обязан непременно сообщить об этом мне. Вам всем ясно?

Каждый из гномов кивнул. Ни у кого не было желания спорить с сержантом, так как все понимали, что стоит на кону.

В царстве вечного мрака ночь была всегда, и она дарила заснувшим путникам самые невыразимые кошмары. Тех, кто усомнился в своем боевом духе, ждали видения, в которых они умирали, тьма окутывала их души и заставляла кричать. И сейчас подобный крик заставил всех вскочить на ноги и схватиться за оружие. И после этого крик, от которого кровь стыла в жилах, не прекратился. Это был крик человека, смотревшего ужасу в глаза и умиравшего не своей смертью.

‒ Что за?.. – всматриваясь во тьму, вымолвил Кемлик.

‒ Родон! – окликнул стоявшего на верхней точке разрушенной стены стрелка сержант.

‒ Рядом ничего нет. Это далеко впереди.

Крик прекратился. Наступила гробовая тишина, которая буквально сдавливала. Каждый ждал необратимого, но ничего не последовало.

‒ Собраться. Зажечь все лампы, – скомандовал сержант.

Как только отряд начал сборы, новый крик разорвал тишину с большей силой, как будто пытался сжать сердца молодых воинов когтистой лапой страха. Каждый был готов к бою. Боя не последовало. Как и следующего раздирающего крика. Однако теперь они были не одни.

Казалось, что, как только двенадцать воинов пересекли нейтральную территорию и вступили на земли царства Шиоран, тьма стала буквально осязаемой. Лампы освещали путь лишь на расстоянии вытянутой руки, а чувство, что из мрака за ними кто-то следит, становилось все сильнее. Часы тянулись все медленнее и медленнее, гномы сбивали шаг, порой останавливаясь и прислушиваясь, наставляя свои арбалеты во мрак. Но через некоторое время чувство опасности проходило, и они шли дальше.

‒ Что скажешь, Гримм? Тьма стала почти непроницаемой.

‒ Мы в ее владениях, чего ты ожидал? – Сержант напрягал зрение, чтобы всмотреться во мрак.

‒ Что же нас тогда ждет, когда мы дойдем до жилища Н`хил?

‒ Не произноси ее имени на этой земле, ‒ резко одернул сержант своего товарища.

Не успел Кемлик выругаться, как раздался голос идущего сзади Норина.

‒ Враг!

Боевая выучка давала очень многое, когда дело касалось собственной жизни. Гномы одним движением развернулись, образовав полукруг, убрав за спины стрелков.

‒ Норин! Докладывай!

‒ Тени! В половину полета стрелы, в той стороне. – Указал рукой в латной перчатке гном.

Все замерли в ожидании.

‒ Лампа. Чья? – Кемлик указал на лежавшую под ногами лампу.

‒ Уртрос! ‒ Только успел оглянуться сержант, как крик сковал отряд, на лбу у гномов выступил холодный пот.

Крик был уже не человеческий. А гномий. Разрывая голосовые связки, Уртрос вопил не своим голосом. Было ощущение, что душа покидает его тело, ломая все кости и сдирая кожу. С минуту крик продолжался, после чего перешел в хриплый булькающий вопль, а потом вовсе стих. За эти полторы минуты ни один гном из отряда не смог сделать даже шага, так как впервые взглянул ужасу в глаза.

‒ Его нельзя оставлять там! За Уртроса необходимо отомстить! ‒ Кемлик решительно двинулся во мрак, но крепкая рука сержанта удержала его за плечо.

‒ Он будет отомщен, – спокойным тоном произнес Гримм. ‒ Но если ты сейчас двинешься вслед за ним, то примешь ту же судьбу и месть не свершится. Единственный выход ‒ это найти её и заставить заплатить за содеянное.

Даже сквозь непроницаемый мрак Кемлик видел сверкающие глаза своего товарища, он соглашался с ним, но сердце требовало мести.

‒ Теперь будем двигаться полукругом. Плечом к плечу, на расстоянии одного локтя. Там, где проходы будут сужаться, переходим в две шеренги. Норин, забери лампу Уртроса, она нам еще пригодится. Выдвигаемся.

Гримм хорошо знал историю своего народа и помнил, почему объединенная армия Драгуара и Норвана не дошла до владений Шиорана. Эти факты скрывались, однако гномья натура такова, что секреты раскрываются за парой кружек пива. И если воеводы вправду держали язык за зубами, то простые солдаты, которые вернулись с этой войны кошмаров, не могли не рассказать, с чем они там столкнулись.

Армия гномов правда устроила огненную месть, уничтожая все на своем пути. Но вот только когда закончились припасы и горючее и были посланы первые караваны, тогда все и началось. Крики во тьме, пропавшие без вести, горы конечностей собратьев на пути, дороги в никуда, кошмары и галлюцинации. Все меньше и меньше гномов возвращалось на свою родину, караваны не доходили, в то время как войско шло маршем и у него заканчивалась провизия. Если бы не мудрое решение воевод и старейшин, этот поход мог бы закончиться плачевно. Теряя солдат в каждой стычке, войско двинулось обратно, принеся своему народу лишь часть правды.

И теперь Гримм, ступая по земле своего кровного врага, осознал, что, возможно, худшее еще впереди.

Река носила название Черная. Не потому, что там текла черного цвета вода, а из-за того, что в вечном мраке просто нельзя было разглядеть, какого она цвета. Скорее всего, темные дали ей другое название, но гномы окрестили ее Черной.

Отряд, теперь уже из одиннадцати гномов, расположился на берегу подземной реки. Ее гладь слегка поблескивала, когда кто-то приближался к ней с лампой. Гномы расставили свои лампы так, чтобы образовался большой круг, внутри которого они расположились сами. И лишь одна лампа светила внутри. Лампа Уртроса. И без того хмурые гномы с потерей своего боевого брата стали мрачнее мрачного. После еще одной ночевки им необходимо было перебраться на другой берег, дабы продолжить свой путь. Но каждого из них все чаще посещала мысль: справятся ли они?

‒ Завтра переправимся в этом месте. ‒ Сержант указал место на карте. Все молча приняли эту информацию.

‒ Ведьма не даст дойти до нее, ‒ мрачно произнес Кемлик.

‒ Мы дали клятву и потому выполним ее. ‒ Голос Гримма был строг, напоминая всем о том, о чем они не имели права забыть.

‒ Тулдрин, Ворнир, Муглок, Голрунд – вы первые на часах. Я, Кемлик, Брондульф и Рольф ‒ мы сменим вас. Возьмите по две лампы, тридцать шагов от нашего лагеря, квадратом. Если враг покажет себя, будь то мелькнувшая тень или же силуэт маленькой эльфийской девочки, я хочу, чтобы вы незамедлительно трубили в рог. В этом царстве все обманчиво, эта земля пропитана ядом и кровью, здесь буквально все против нас. Не забывайте о своих клятвах, помните о том, зачем вы здесь. Остальные, укладывайтесь. Как спать на вражеской территории, всем известно, завтра мы перейдем Черную и двинемся к ней. Посмотрев в глаза своим товарищам, гном Гримм увидел в них возрождающуюся стойкость и уверенность. Это ему и требовалось.

После этого инструктажа каждый улегся, держа свое оружие так, как держит игрушку маленький ребенок в кроватке, прижимая к себе и не собираясь никому отдавать ни при каких обстоятельствах.

Гримм спал, и его сны были сущими кошмарами. Он видел отца и брата, они были живы, но во сне все меняется мгновенно, и теперь он видел, как они, распятые заживо, кричат, когда с них лоскутами снимают кожу, их крик смешивается с булькающими звуками из-за крови во рту, однако они все равно продолжают кричать, произнося его имя:

‒ Гримм! Гримм! Гримм!

Резкий рывок вырвал сержанта из кошмара. Боевой нож уперся в горло Кемлика, но тот даже не отвел своих глаз от глаз Гримма, а лишь промолвил:

‒ Муглок и Ворнир пропали.

Не было слышно боя, боевой рог молчал, только гнетущая тишина. Они исчезли, как будто кто-то взял и забрал их с места несения службы. Лишь их оружие лежало на берегу. И затушенные лампы. Ни следов крови, ни следов борьбы. Вообще ничего.

Сержант смотрел в ту сторону, где протекала Черная. Осознание того, что двух гномов больше нет в живых, пришло в тот же миг, как только он узнал об их пропаже. Гримм оскалился. Его жгли обида и боль за товарищей. Они ни разу еще не увидели своего врага, но уже потеряли троих бойцов.

‒ Кемлик, ‒ позвал сержант. – Собирай отряд, мы выдвигаемся.

Угрюмый товарищ лишь на какое-то мгновение задержал свой взгляд на командире отряда, после чего развернулся и ушел. Когда враг явит себя, то они поквитаются с ним, заставив заплатить за это жизнью.

Трудно говорить о цене, когда теряешь товарищей одного за другим, а лицо твоего врага всегда скрыто во мраке.

Всегда все происходило на ночевках. Отряд потерял еще двоих гномов, а вместе с ними и крохи надежды. Рольф и Готтлаг были обезглавлены, а их тела пропали. Отряду пришлось остановиться в тумане, дабы сделать еще одну ночевку, но из тумана пришла смерть. И теперь отряд из семи воинов озирался по сторонам не в поисках врага, а в поисках крошечной надежды ‒ надежды на легкую и быструю смерть.

Гном выносливее человека и может бодрствовать дольше, однако сон ему необходим, ибо усталость и напряжение берут свое. Но никто уже не хотел делать остановку, всех подгонял страх, что кто-то из них станет следующим.

Двигаясь вторые сутки и останавливаясь только для того, чтобы подкрепить силы едой, они поняли, что не прогадали, однако вместо ночных убийств начали приходить галлюцинации, которые изматывали отряд. Казалось, во тьме за ними кто-то наблюдает, скаля свои острые клыки в предвкушении удовольствия вонзить их в плоть. Когда идешь в таком напряжении, рассудок мутится и слабые духом сдаются.

‒ Мы ведь идем домой? – голос Тулдрина заставил всех остановиться и оглянуться. – Скажите, что мы возвращаемся, ‒ продолжил он.

‒ Тулдрин? – Сержант шагнул к стоявшему позади всех гному.

‒ Я не хочу выполнять клятву. ‒ Гном достал свой нож и срезал печати со своего доспеха. – Никто из нас не сможет убить Н`хил, нас отправили сюда на убой, мы сами виноваты, что не слушали тех, кто был в этом мраке и вернулся.

‒ Тулдрин, не делай этого. ‒ Гримм сделал еще пару шагов. ‒ Ты же понимаешь, мы не можем отказаться от нашей клятвы.

‒ Никто из нас не вернется обратно. ‒ Гном зло оскалил белые зубы.

‒ Мы поклялись, что убьем ее, ‒ глядя Тулдрину прямо в глаза, произнес сержант.

‒ В пекло клятву! Нас уже забыли, я не собираюсь умирать, как остальные, я не дам им убить себя!

‒ Тулдрин, нет! – Гримм рывком дернулся к бойцу своего отряда, но не успел. Гном перерезал себе горло идеально отточенным боевым ножом и повалился наземь. Его глаза смотрели вверх, Гримм заметил в них слезы. Его душа разрывалась от сожаления и гнева. Он поднял взгляд на всех остальных, на его руках лежало мертвое тело Тулдрина.

‒ И после всего этого вы тоже хотите вернуться?

‒ А разве нам это позволят? – спокойно, вопросом на вопрос ответил Кемлик.

Их желание исполнилось, и клинки обагрились кровью врага. Руины, что вели к жилищу ведьмы Н`хил, были наполнены тварями тьмы. Это были не эльфы, хотя, наверное, в их черной крови что-то подобное было. Лицами они больше походили на летучих мышей, полная пасть клыков, задние лапы напоминали одновременно конечности человека и собаки, а руки были снабжены настолько крепкими и острыми когтями, что они буквально рвали броню гномов, будто были сделаны из стали. Твари визжали и рычали, выпрыгивая из всех углов и пытаясь утащить гномов во тьму, дабы там лакомиться их плотью. Отряду пришлось стоять спина к спине, но твари тьмы все равно доставали воинов, беря количеством.

Норин припал на одно колено, его нога покрылась кровью. Вставляя болт в свой арбалет, он уже был готов выпустить его в тварь, когда на него с лету напали еще две. Одна вгрызлась в шею, разрывая горло, другая резко потащила за ноги. Кемлик ловким броском своего топорика убил ту тварь, что рвала Норина, однако уже было поздно, окровавленного товарища утаскивали во тьму, в которой не было спасения.

Гномы отступали, оставляя на своем пути тела убитых врагов, но тех все же было гораздо больше. Вокруг стояли рык и вопли. Голрунд повалился навзничь, продолжая вонзать в тело одной из тварей свой клинок, другие две рвали его доспехи вместе с телом. Поспешивший на помощь Гримм опоздал, и меч сержанта, покрытый рунами, убил тварь, которая вонзала свои клыки уже в мертвое тело бойца.

Брондульф бился спиной к спине с Родоном, их тела покрывала черная кровь тварей, а из множества порезов в броне текла их собственная. Рык этих двух бойцов был таким же устрашающим, как и вопли тварей, казалось, они были довольны тем, что наконец-то столкнулись с врагом лицом к лицу. Гномы упивались бойней до того момента, когда остатки отряда зашли в лабиринт и их скрыл туман.

Гримм тяжело дышал, руки, державшие меч, были скользкими от крови. Рядом пытался перевести дыхание Кемлик. В каждой его руке было по боевому топору, и сержант отлично знал, как его товарищ управляется с этим оружием. Твари отступили, гномы все дальше уходили в лабиринт, Брондульф с Родоном пропали из виду.

‒ Мы у нее на пороге, ‒ спокойно произнес Кемлик, продвигаясь вперед и временами поворачиваясь вокруг себя.

Гримм хотел спросить об оставшихся боевых братьях, но понял, что этот вопрос нет смысла задавать. В подтверждение его мыслей раздался вопль, который оба гнома отлично знали. Но самое страшное, что это кричали Брондульф и Родон. Все повторялось в точности как с Уртросом, но два оставшихся бойца уже не обращали внимания на это. Им оставалось принять свою судьбу, и желательно это было сделать в куче убитых врагов.

‒ Будь проклята Н`хил, ‒ прорычал Кемлик. – Я вырву ей сердце! Пусть попробует сломить меня своими ведьминскими штучками.

‒ Кемлик! – успел выкрикнуть сержант.

Гном охнул и привалился на одно колено, из его бока торчала стрела. Кемлик зарычал, взявшись за древко, однако выдернуть стрелу было невозможно. В тумане появились силуэты. Стройные, одетые в черные доспехи, края которых были отделаны золотом. Вся броня буквально состояла из шипов, а на лицах владельцев застыли довольные улыбки, в которых читалось предвкушение будущих мучений их жертв. Они не спеша двинулись к двум гномам.

‒ Иди, Гримм, расправься с этой тварью за наших парней. ‒ Кемлик удобнее перехватил оба топора и, стиснув зубы, поднялся. – А я пока напомню этим ублюдкам, как наши сородичи жгли их, заставляя визжать.

Гримм стиснул плечо воина и, посмотрев тому в глаза, кивнул, после чего развернулся и побежал дальше. Его слух уловил лязг оружия, который продолжался какие-то секунды, ему было горестно за друга, но, по крайней мере, тот погиб в бою, как и хотел, и мысль об этой трагической судьбе наполняла его уставшее тело силой и яростью, чтобы двигаться дальше.

Ведьмино логово само нашло Гримма. Он выскочил из узкого лабиринта в круглое пространство, в середине которого стоял алтарь. Оттого, что здесь горело множество свечей, глаза резануло от боли. За те дни, что сержант пробыл в постоянной тьме, его глаза привыкли к отсутствию яркого света. Ледяной ужас коснулся его, когда он увидел на колоннах своих распятых собратьев. Весь отряд был зверски изуродован, до неузнаваемости. Последним стоял на коленях Кемлик, с отрубленными головой и рукой. Эти части тела лежали около него.

‒ Вот ты и добрался до меня, Гримм, сын Скаргрина. Твоя заветная мечта осуществилась, вот и я, убийца твоей семьи. ‒ Из тени вышла тонкая фигура эльфийки.

Ее кожа отливала синевой, на руках были браслеты в виде сплетающихся змей, из одежды ‒ лишь тонкая вуаль, которая едва прикрывала тело. Босоногая, она грациозно шла по кругу, от жертвы к жертве, ступая в кровь. Ее длинные черные волосы ниспадали почти до бедер. Она высоко вздымала подбородок, заглядывая каждой жертве в глаза и насыщаясь тем ужасом, который был запечатлен в них.

Гримм боковым зрением заметил, как в тени мелькнули фигуры воинов в доспехах и тварей, с которыми они начали сражаться перед лабиринтом. Все они так и остались в тени.

‒ Ты им так и не сказал, что это по твоему настоянию был собран отряд на мои поиски, и никто из этих бедняг так и не узнал истинную причину твоего рвения. – Говоря, ведьма стала за спиной гнома и аккуратно положила свои тонкие руки ему на плечи. – Посмотри на них, сын Скаргрина, их кровь на твоих руках. Ведь это ты их привел сюда.

Гримм смотрел лишь на одного из них. Кемлик. Он до конца был силен духом, он верил в своего друга, верил в успех. Однако Гримм ему так и не сказал правду, хотя должен был. Обязан был сказать.

‒ Бедный Гримм, желание отомстить привело тебя прямо ко мне, прямо к своей смерти.

‒ Я еще жив, ‒ выдохнул гном.

‒ Лишь потому, что я тебе это позволила.

‒ Если жив, значит, моя клятва еще не исполнена.

Ведьма стала напротив гнома, их отделял алтарь.

‒ Чтобы тебе было ясно, этот алтарь для тебя, Гримм, твои крики будут самыми приятными для моих ушей.

‒ Если клятва не исполнена, значит, Н`хил жива. ‒ Сержант поднял глаза и встретился взглядом с ведьмой. После чего удобнее перехватил свой меч. Взгляд эльфийской ведьмы упал на руны, нанесенные на клинок.

‒ Откуда…

‒ Если ведьма жива, значит, клятву надо сдержать. Ведьма должна умереть!

Н`хил прочитала мысли гнома, и твари уже рванулись в сторону Гримма, но было уже поздно, к этому моменту исчерченный рунами клинок пересек половину помещения, и через мгновение тьму разорвал крик.

Во тьме вы найдете лишь свои страхи.