Зеркало

Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, тысячи тысяч, миллионы тысяч… Всю эту бездну человеческого познания описать никаким языком нельзя — столько многогранных смыслов, необузданных фактов и точек зрения. И все они осудительно поглощали меня.

Самый красивый и глубокий орган нашего тела всегда вызывал у меня бурю эмоций и местами массу неподдельного страха. Глаза показывают нам мир, который наш мозг желает видеть. Все те цвета, двигающиеся картины, животные и другие люди — это всего лишь мираж, замаскированный под реальность. Никогда мозг не станет говорить нам правду о нашем окружении. Она слишком пугающая, чтобы поместиться в столь скудной черепной коробке.

Я стоял над бездной в неизбежное и бесконечно-вечное. Люди смотрели на меня.

Точнее, мне хотелось верить, что это так.

Глаза могут обманывать нас всех, но смерть увидит каждый. Каждый момент жизни пронесется на сверхсветовой скорости чтобы врезаться в сокрушительную реальность: для многих это будет тепло больничной койки, для некоторых холод уличных ветров, а для единиц — мороз собственного дома. Тут глаза нас успокоят, дадут иллюзию успешно прожитой жизни и этот фасад будет развеян всем оставшимся телом.

Я всегда боялся глаз. Они казались прежде всего оружием правосудия народа. Чем больше глаз — тем страшнее будет суд. Привлекать глаза, это как привлекать большого и ненасытного зверя — прозорливого и прожорливого. Тысячи ртов и десятки тысяч зубов, они не смогут насытится все, а если и смогут, то вероятно были не голодны вовсе. Надобно потреблять отбросы каждый день, тщательно пережеванные для потребления массой, чтобы сделаться ее следующим кормильцем. Меня подобное никогда не привлекало.

Порой кажется: чем больше, тем лучше — но это далеко от истины. Страх бесконечности может пугать сильнее, чем простое "до кучи". Кучу представить можно без особых усилий — нечто крупное, с несметным числом элементов, порой крупнее, порой меньше. Человек сломает себе мозг, только пытаясь придумать себе достойную интерпретацию бесконечности. У кучи есть конец, да эта куча выглядит огромной, да она тоже может завораживать своим внушительным объемом, но человек ее рано или поздно сможет перебрать. На планете, где ресурсы в большей степени ограничены, где людские ресурсы тоже ограничены и невозобновляемы, мы не смеем даже представлять бесконечный рост такого общества — но мы живем в таком, и оно нас губит. Эта мечта бесконечности, которую никто не в силах представить, к ней стремятся единицы и тащат нас всех за собой в бездну. Бесконечное потребление, бесконечное производство — все для всех и ни для кого нужное. Чтобы увидеть это все, требуется открыть глаза.

Бездна всегда говорит, ее нужно уметь пропускать мимо ушей. Время потраченное впустую никогда не вернется, но так ли оно было важно в первую очередь? Всю свою историю человек тратил свое время на дела, которые съедали его заживо и выплевывали его обратно, как выжатый лимон. Если сейчас человек стоит на пороге автоматизации, то куда тратить это лишнее время? Дурно ли его тратить в никуда? Жизнь ничтожно коротка, но столько времени уходит впустую. Столько смысла человек упускает изо дня в день благодаря своей губительной рутине и столь медлительному существу внутри собственной головы — обезьяна у штурвала робота. Она не справляется с управлением и врезается в стену, а иногда и вовсе разбивает машину. Через оптические сенсоры она перегружает систему еще дальше: больше и быстрее, сейчас, сейчас, да побольше! Система работает на износе, но пилот отказывается давать курс на послабление. Цифровой наркотик. Пропасть в удовольствие. Глаза убивают нас.

Я стоял над бездной — она будто звала в свои объятья. Колебания раздирали меня. Есть ради чего жить: грезы ждали своего воплощения.

Но это непреодолимое желание перемен, чтобы все закончилось в этот момент и не начиналось снова. По ночам в моих глазах мелькают виденья миров лучше — и виноват мозг. Не просто так хочется лечь в кровать и не выбираться из нее более, пусть глаза обманывают меня до конца времени. Если человеку хорошо внутри своей черепной коробки, то зачем выбираться из нее? Сон — это смерть которую мы переживаем каждый день. Может, однажды этот сон не прекратится. Я бы ждал такого момента с нетерпением. Но грезы ждут своего воплощения.

Глаза нам показывают слишком много. Нескончаемо много, на все не хватит внимания. И разве стоит этого бояться? Природа жила без человека, и он жил вместе с природой — не боялся человек пропустить брачный сезон майского жука, потому что был сам занят своим делом. Ныне все бояться чего-либо пропустить, иначе потом будут сожалеть об этом, будто они могут увидеть все. Нельзя быть всевидящим. Религия вселила в умы людей, что, якобы Бог — существо всевидящее и всемогущее, но если бы у него действительно глаза были бы везде, то мир наш был бы не в таком хаосе. И каждый хочет теперь играть Бога, зная что сверху никого нет. Живя в ужасе надвигающегося сожаления о пропущенном, человек отрывается от собственных желаний и перестает быть собой. И виноват в этом мозг — нельзя объять необъятное.

Страх должен существовать перед чем-то действительно реальным. Смерть, будучи неизбежной, все-таки имеет весомую силу, чтобы напомнить человеку о своей задаче — жить жизнь и не играться с собственной экзекуцией. Стало быть модно устраивать самосуд. Ранее, только общины имели власть над жизненным ресурсом своих сородичей, либо сжечь на костре или отправить в изгнание. Затем, после появления государств и их огромных аппаратов насилия, то есть настоящей судной системы, люди все еще вершили самосуд — уже в рамках убийств и местных стычек. И только недавно люди стали все чаще накладывать руки непосредственно сами на себя. Никаких прочих глаз — человек устраивает истинный самосуд над виновником бед всего человечества. Система породила таких и теперь они вынуждены исправлять ее собственными руками.

И сейчас передо мной такая бездна. Она заберет нас всех, но нетерпеливых пораньше.

Зеркало души — так почему оно отражает тьму? Неужели мы в нем видим нечто опасное, нечто запретное и неосязаемое — свое собственное нутро? Хотелось бы мне выколоть глаза особо бездушным, ведь они сверкают как тщеславный жемчуг. В них только и видны нескончаемые пороки: обман и ложь, неукротимый гнев и пронзающую жадность, и это противное, ехидное тщеславие. Еловый кол так и жаждет пронзить их, оставить незрячими, а посему чистыми и вновь младенческими. Слепой пират не видит золота, он только готов идти по доске куда ему сказано. Награбленное отразится на душе, а подлые глаза его выдадут. Нельзя воровать чужие силы, деньги, и, наконец, время и остаться с чистой душой в придачу — глаза все расскажут. Воры, люди собственно очерненные бесстыдством, делают ноги, как только запахло жаренным и наружу вылезти не смеют, пока пепел не упал до конца — и тогда они сразу норовят украсть и пепелище, сделаться самым гордым на просторах тлеющей пустоши. Жадность — порождение глаз. Они голодали все свое существование.

Ветер завывал подо мной. Ночная пропасть города так нежно звала к себе, примкнуть к сотням таких же забитых и загнанных жизнью. Совершить самосуд.

Дома, автомобили, фонари — они переливались в неосязаемой дымке. Сделать шаг казалось проще всего, но последствия окажутся куда тяжелее. Ничего. Самое страшное что нельзя представить. Глаза не видели ничего. Они не могут представить.

29/12/2025