Зеркало ясное, зеркало грустное

Девочка стояла у витрины и смотрела, как по ту сторону веселятся Дед Мороз, Снегурочка и много-много разных забавных зверушек. Они танцевали и пели – и девочка, весело хлопая в ладоши, подпевала им. Мама её стояла рядом, с улыбкой наблюдая за происходящим. Витрина, конечно же, не стекло – её называли самым большим в городе телевизором.

Никто не понял в точности, что произошло: на витрине продолжалась новогодняя программа, всё так же звучала песня, вспыхивали звёзды на нарисованном небе, озаряя нарисованное веселье ярким, тёплым светом. Девочка перестала хлопать, замерла. Мама её, сама вполголоса напевавшая незатейливую новогоднюю песенку, не обратила на это внимания.

Девочка пронзительно закричала – так, что отшатнулись, от неожиданности, прохожие – и бросилась наутёк. Никто не успел отреагировать – девочка со всех ног помчалась прочь от витрины, прямо через дорогу. Визг тормозов, скрежет и лязг, крики ужаса – и горький детский плач в наступившей тишине. Насколько тихим может быть оживлённое шоссе перед крупным магазином за три дня до Нового года.

Репортаж о происшествии появился на первых страницах городских сетевых изданий уже через пятнадцать минут.

- - -

Михаил Гордеев, сотрудник охранного предприятия, приводил себя в порядок – умывался; очень удачно сложилось, последние дни перед Новым годом проведёт дома, с семьёй и родственниками. Потом, правда, придётся работать следующие три дня – но это уже потом. Хороший работодатель, умеет войти в положение.

— Миша, мы тебя ждём! – позвала жена. Обычно Михаил отвечал, но сейчас ответа не было – оно и понятно, за закрытой дверью, да при текущей воде может и не услышать.

Сам Михаил словно очнулся – оказалось, что стоит, глядя в зеркало над раковиной – в дверцах шкафчика – сжимая в руке бритву, на шее и подбородке пена для бритья. Устал, что ли? Не очень приятно понимать, что несколько минут стоял, уставившись в зеркало. Ладно. Михаил закончил с бритьём и сопутствующими ему действиями, открыл дверь ванной.

— Маша? Ты звала?

Тишина в квартире. Не то чтобы полная: включен телевизор в гостиной, звук приглушён – в гостиной никого, ведь семья собралась ужинать.

— Маша? – Михаил потёр лоб. Что это они притихли? Сыну восемь лет, дочери шесть – тишины в доме практически не бывает. Ну разве что чада совместно смотрят телевизор, или делают уроки. – Ваня? Алёна? Где вы все?

Он вошёл на кухню, и слова застряли в глотке.

Там было трое этих. Существ – так он назвал их на допросе. Отдалённо похожие на людей, но всё у них не на месте – вкривь и вкось приставленные руки и ноги, уродливые лица – у кого глаза на одной стороне, у кого два рта или три носа. Стояли там, оскалившись, и смотрели на него.

Михаил немедленно закрыл дверь на кухню и бросился прочь, заглядывая в комнаты.

— Маша! Ваня, Алёна! Где вы?

Но их нет – все комнаты обежал, никого из своих. Скрипнула дверь – дверь на кухню отворилась.

Михаил схватил лежащий на подоконнике молоток – не убрали на место со вчерашнего вечера. Отлично, теперь успеть добраться до настоящего оружия. Эти, уродливые и жуткие, медленно шли по коридору, из кухни. Теперь они и звуки издавали – шипение и вой. Михаил замахнулся молотком – ближайшее чудище отпрянуло – и бросился ко входной двери.

Михаил выскочил на лестничную площадку, и увидел, что ещё четверо таких же уродливых страшилищ движутся к нему – двое спускаются сверху, двое поднимаются снизу. И прозвучали выстрелы.

Репортаж об этом происшествии появился в виде двух строчек в криминальной сводке по городу, часов через восемь.

- - -

Кабинет технического директора “Vox Viva” выглядел, словно павильон на выставке компьютерной техники. Пол, стены, потолок и окна – всё сплошь электроника. По полу при каждом шаге от ступней разбегались забавные следы-волны, и слышался едва заметный звук – словно трава шелестит под ногами. На стенах и потолке – вид на проспект, на котором и находится здание корпорации – словно находишься над самым центром перекрёстка. Жутковато. Стёкла также непростые – солнце должно было бить в глаза, но едва Ефим вошёл, как ослепительный диск по ту сторону окна угас, потемнел, перестал слепить, и чуть выше диска появилась надпись: “Солнце”.

Ефим не смог удержаться от улыбки.

— Добро пожаловать! – технический директор молод, ему едва ли за тридцать. И одет в классический, не сказать – унылый деловой костюм: строгий пиджак. брюки, чёрный галстук. – Вы Ефим Злотников? Владимир Парамонов. Рад знакомству. Прошу вас, присаживайтесь.

Рукопожатие было крепким.

— Вы сотрудник медиа-агентства “Арт-Параллакс”, – продолжал Парамонов. – Мы с вашей компанией сотрудничаем более трёх лет, и весьма довольны результатами. Вы хорошо разбираетесь в современных тенденциях развития...

Ефим сохранял на лице приветливую улыбку, время от времени кивал. У Парамонова один недостаток: чересчур многословен.

— ...и хотим предложить вам лично испытать один из наших последних продуктов, – закончил Парамонов минут через пять. – Многие компании ведут разработки в области дополненной реальности, и мы не исключение. Полагаю, вы слышали про “True Magic”?

Ещё бы он не слышал. Из рекламных проспектов было ясно одно: это комплект оборудования для создания дополненной реальности – смешения того, что вокруг человека, и слегка приевшейся уже виртуальности. Но и только – помимо хвалебных, многообещающих эпитетов, ничего толком в рекламе не говорилось.

— Да, разумеется, – кивнул Ефим.

— Я не сомневался. Мы хотим предложить вам испытать эти технологии. В ответ – ваши публикации о перспективах нового продукта. Разумеется, в первую очередь – ваши личные впечатления. Что скажете?

— Звучит заманчиво, – кивнул Ефим. – Я готов.

— Тогда прошу за мной. – Парамонов направился к двери. – Разумеется, вы должны подписать соглашение о неразглашении. Все публикации, которые пишутся для сети, вначале должны одобрить наши специалисты.

Стандартная практика, подумал Ефим. Естественно, как же иначе – когда речь о ещё не запущенном в массовое производство продукте.

- - -

— С вами будет работать Сергей Глухов, – представил Парамонов стоявшего рядом с ним немолодого человека в синем халате. – Один из разработчиков программного обеспечения для “True Magic”. Первое испытание, калибровку, мы проведём в моём присутствии. О последующих вы договоритесь с Сергеем. Приступим?

Глухов самую малость напоминал безумного учёного – выражением глаз, манерой речи, но более всего – восторженностью, звучавшей в голосе всякий раз, когда речь шла о его детище. То есть, звучащей постоянно.

Они втроём находились в пустом помещении – пустом, если не считать стола и двух стульев. Бетонный пол, бетонные же на вид стены и потолок, инкрустированный ровной сеткой из ярко горящих огоньков. Минимализм.

— Наденьте. – Глухов вручил Ефиму шлем. – Должен подойти вам по размеру. Удобно? Дышать не мешает?

Вовсе не мешает, чему Ефим сильно удивился. Несколько секунд – и шлем практически перестаёт ощущаться. Окружающее пространство выглядело ровно так же. Может, чуть-чуть потускнело освещение.

— Справа и слева на забрале есть выступы – можете открыть зрительную панель, чтобы видеть всё своими глазами. Теперь перчатки. – Глухов передал пару перчаток. Лёгкие, тонкие, совершенно не стесняют движений. И тоже перестали ощущаться спустя несколько секунд. – Видите красные метки, у основания указательных пальцев? Это сенсоры включения и выключения. Прикоснитесь большим пальцем той же руки, чтобы включить устройство.

Включил. Появилась индикация в поле зрения – зелёный кружок. Не очень мешает и совсем не отвлекает.

— Посмотрите на стол, – указал Глухов. – Что вы на нём видите?

— Там ничего... – начал было Ефим, и осёкся. Теперь на столе стояла чайная чашка – из белого фарфора или пластика, на расстоянии не понять. Ефим повернул “забрало” – посмотрел на стол своими, так сказать, глазами – никакой чашки. Вернул экран шлема на место – вот она, чашка. – Неплохо, – улыбнулся он.

— Дальше будет интереснее, – пообещал Глухов. – Возьмите её.

Ефим уже предвкушал, как пальцы пройдут насквозь, но... пальцы встретились с твёрдой поверхностью. Вот чёрт! Ефим открыл левой рукой “забрало” – естественно, в правой ничего нет. Но вес ощущается! Пробуешь сжать пальцы – ощущается неподатливый, твёрдый материал! Ефим вернул “забрало” на место – вот она, чашка. С ума сойти! И повторил эту мысль вслух.

Парамонов и Глухов обменялись довольными взглядами.

— Это самое начало, – пояснил Глухов. – Теперь давайте откалибруем одну из команд. Сделайте вот что: разожмите пальцы – дайте чашке упасть – и одновременно произнесите любую команду, чтобы приказать чашке остановиться. Какую угодно.

— Замри! – произнёс Ефим, разжав пальцы. Чашка продолжила полёт, и звонко раскололась на несколько частей. Они тут же протаяли, словно впитались в пол, а на столе появилась ещё одна такая же чашка.

— Это нормально, – заверил Парамонов. – Устройство на вас настраивается. Повторите ещё два раза.

Ещё два падения, звуки разбивающегося фарфора и протаивающие осколки.

— Попробуйте теперь, – предложил Парамонов.

— Замри! – приказал Ефим, разжимая пальцы, и чашка замерла. Ощущая нереальность происходящего, Ефим обошёл повисшую в воздухе чашку, заглянул под неё, осторожно прикоснулся. Чашка тут же продолжила полёт – едва успел поймать.

— У вас отличная реакция, – похвалил Глухов. – Всё, предварительная калибровка окончена. Что скажете?

— Фантастика, – признался Ефим, сжимая чашку в руке. Её ведь не существует, почему рука ощущает тяжесть предмета, а пальцы, когда пытаешься сжать, чувствуют, что ручка у чашки плотная и твёрдая? – Как вы это делаете?

— Сергей вам объяснит, в общих чертах – после того, как вы подпишете оставшиеся бумаги, – пояснил Парамонов. – Практика показывает, что лучше сделать паузу перед следующими тестами. Если вы ещё не передумали, ждём вас завтра в это же время. Пропуск будет на вахте, вас проводят.

Ефим, вернув “снаряжение” и закончив с бумагами, пожал руку Глухову – Парамонов направился вместе с Ефимом, в сторону выхода.

— Представляю себе перспективы, – не удержался Ефим. – В голове не укладывается! А остальные ощущения?

— О, у вас впереди ещё немало открытий. Не буду портить сюрприз. Вы правы, перспектив множество. Единственная просьба – не увлекаться сегодня алкоголем...

— Не употребляю, – вставил Ефим.

— Замечательно. И не пейте слишком много кофе завтра утром. У нас замечательный кофе, да и голодным не останетесь. Придёте?

— Непременно, – заверил Ефим, пожимая руку Парамонову.

— Один последний вопрос, господин Злотников. Я уже слышал вашу фамилию, и тоже в связи с компьютерными технологиями. Но там речь шла, если не путаю, о компьютерных играх.

— У меня есть двоюродный брат, Артём. Возможно, вы о нём слышали – он тестировщик.

— О! Это замечательно, что вы оба работаете на гребне, так сказать, волны. Приятного дня!

- - -

Ефим окончил писать черновик статьи. Артёму везёт – у него есть Инга, и на днях собираются оформить отношения – никто не знает, чего они ждали так долго, ведь вместе уже третий год. А вот у Ефима работа поглощает всё время без остатка, никакой личной жизни. И да, одному дома всё-таки не очень приятно.

Половина двенадцатого. Пропустить буквально одну рюмку чая, и спать пора. Завтра интересный день.

Ефим толкнул дверь в спальню. Намеренно держит компьютер – и прочую аппаратуру – в другой комнате, иначе можно вообще забыть про сон. Толкнуть толкнул, но дверь не открылась. Что за новости, она ведь была открытой?

— Сезам, откройся! – приказал Ефим, едва сдерживая смех – всё ещё под впечатлением сегодняшней калибровки. Дверь, скрипнув, приоткрылась. Ефим шагнул внутрь, сейчас сработает “умный выключатель” и включит освещение...

...и обнаружил, что стоит в пещере. Самой настоящей – каменный неровный пол, каменный же потолок, сводом нависший над головой. Ярко горят закреплённые на стенах факелы. И повсюду, куда ни кинешь взгляд – сундуки, ларцы, да и просто лежащие грудами сокровища.

— Что за чёрт! – опешил Ефим, и оглянулся. Увы, никакой двери – он стоит посреди пещеры. На глаз, метров по двадцать до каждой из естественных стен. Запах гари и чего-то ещё, напоминающего рыбий жир. И сырости. Ефим поморщился.

— Я сплю? – он ущипнул себя за руку. Больно! Однако не помогло, пещера не исчезла. И настолько реальной кажется! Ефим нагнулся, поворошил золотые монеты, лежащие у его ног соблазнительной грудой – холодный металл. Поднял одну, осторожно поднёс к носу – даже запах ощущается. И выглядит монета странно – неровная, весьма условный круг, массивная. На одной из сторон – вероятно, надпись, похоже на арабские буквы. На другой – профиль неизвестного бородатого мужчины в тюрбане, или как правильно назвать этот головной убор.

Лязг и скрежет откуда-то позади. Ефим стремительно обернулся – шагах в двадцати от него в воздухе висели два меча с изогнутым клинком – ятаганы? – и, казалось, наблюдали за человеком. Словно невидимка держит их. Ефим посмотрел на правую руку – так и держит монету.

— Всё понял, – он бросил монету на пол. – Не хотел брать без спросу. Извините.

Ятаганы словно ждали команды – поплыли к человеку по воздуху. Непохоже, что их держит невидимка – мечи проплывали по-над сундуками и грудами сокровищ, и ни скрипа, ни шороха, груды не рассыпаются.

— Это всё ненастоящее, – сказал Ефим, чтобы услышать собственный голос. Посмотрел вокруг – отбиваться нечем. Хотя вот этот канделябр вполне может сойти! Ну и тяжёлый, зараза! – Я сплю? Эй, это что, тест? Ответьте мне!

Какой уж там тест – на руках нет перчаток, на голове – шлема! Ефим поднял канделябр и понял, что легче фехтовать чугунным ломом: слишком уж тяжёл. Да и фехтовать, если что, не обучен.

Ятаганы бросились на него, и Ефим, последним отчаянным движением, схватил канделябр и попробовал отразить выпады. Получилось ровно один раз, и последнее, что успел сделать, выронив средство обороны – прикрыть ладонями лицо.

- - -

Ефим обнаружил, что стоит посреди спальни, сжимая в левой руке телефон. Правую саднило – Ефим поднял ладонь к глазам – на тыльной стороне длинный порез, широкой полосой стекает кровь.

— Проклятие! – Ефим собрался было положить телефон, как услышал оттуда:

— Алло? Фима, ты, что ли? Что случилось?

Ефим прижал телефон плечом к уху, и направился на кухню – она же, в данном случае, аптека.

— Тёма? Это ты? – Хотя и так понятно, кто: голос брата трудно не узнать.

— А ты кого ждал? Чего звонишь в час ночи? Что случилось?

— Какой ещё час... – Ефим сунул пострадавшую руку под струю холодной воды и поискал взглядом часы. Ноль часов пятьдесят две минуты. Однако! – Я звоню? Разве это не ты позвонил?

Артём рассмеялся.

— Ты там совсем заработался? Что случилось?

— Руку порезал, – честно сказал Ефим. Сейчас поднимут на смех, и поделом.

— Что-то серьёзное? – Артём перестал смеяться. – Вызвать “Скорую”?

— Нет, ничего страшного. – Порез оказался неглубоким. По сути, царапина, хотя и неприятная. – Извини, сам не знаю, зачем позвонил.

— Ладно, – вздохнул Артём. – Ты уж так не пугай. Если нужна помощь – звони.

— Да, обязательно. – Ефим отыскал йодный карандаш и провёл, стискивая зубы, по ране – уже практически не кровоточащей. – Инге привет.

— Передам, как проснётся. Ну, до связи.

Ефим заклеил порез пластырем, и вернулся в спальню. И замер, как громом поражённый: только сейчас заметил валяющийся на полу предмет. Золотую монету. Или как правильно сказать: напоминающий монету предмет из тяжёлого жёлтого металла.

— Этого не может быть! – сказал Ефим, на короткое мгновение ощущая, что ноги не держат. Однако справился, не упал. – Так не бывает! Что происходит?!

Монета, тем не менее, никуда не пропадала – вполне себе настоящая на вид. Ровно та же, или такая же. Непонятная надпись на аверсе, бородатый профиль в тюрбане на реверсе. Если ущипнуть себя за руку (Ефим ущипнул несколько раз) – монета не пропадает.

Спать Ефим устроился в кабинете, в кресле, под мерный шум включенного компьютера. Что удивительно, выспался – и даже не проспал.