Зеркало Зла

Любовь, доброта, великодушие,
они жестоко наказываются.
Жестоко и неизбежно.
(С.Ярославцев «Дьявол среди людей»)

Реквием по человечеству

Яхве никогда не обещал человечеству ничего хорошего, а все его варианты ужасны. Первый - конец света по сценарию «Апокалипсиса» Иоанна Патмосского. Это жуткий текст, погребальная музыка скорбных слов, по сути, реквием по человечеству. Второй - самоуничтожение человечества в огне ядерной войны, до которой возможно и осталось-то полшага. И вопрос только один, что случится раньше? Но об этом знает только Яхве.

А что же Добро? А оно, как всегда, опять проиграло Злу. Несправедливость! Мрак! Ужас! Безысходность!

Зеркало Зла

Сначала было слово! И слово это было - навет. С него всё и началось!

Аггел не был единственным змеем в Ган Эдене. Как минимум их было двое - Аггел, созданный Яхве во имя Зла, и Василиск, созданный во имя Добра. Но разгневанный Яхве изгнал из Ган Эдена именно Василиска. Ещё и анафемствовал его девятью карами, обратив в «Зеркало Зла»! И от Него теперь обречение Василиска: отражать и впитывать людское Зло... и карать, карать им злоумышляющих и преступающих:

Злоумышляешь против – будешь истреблён!
Преступаешь – лишишься разума!
Хочешь нанести ущерб - навали в штаны!

Может всемогущий Яхве что-то перепутал?!

И всё из-за этой сластолюбивой бевы Хавы, сперва прельстившей к себе в любовники, а после прогнавшей несчастного Самаэля - мужа строптивой бевы Лилит. И ещё корчившей из себя беспорочную, пока Яхве не отдал её этому простаку Адаму, которого она тут же в травах и… В общем «познал Адам Хаву». Лишила она его невинности, загодя насытив плодами с Древа «Эц а-Даат», кои притащила откуда-то в подоле, сплетённом из длинных волокон кобрезии, единственной на ней одежде.

И эта бева Хава оговорила Василиска. Призналась Яхве, кто искусил её попрать обетование ему не есть плоды с Древа «Эц а-Даат». Но как она призналась-то, а?!

«Жена сказала: - Змей обольстил меня и я ела»

Вот уж нелепое творение Яхве! Не могла что ли по имени этого змея назвать? Аггел ведь тоже был змей!

***

А Василиск об этом ничего и не знал. Он сидел себе на мшистом камушке среди изумрудных трав на берегу тихого озерца с прохладной хрустальной водицей, любовался на своё отражение в воде и радовался:

- Ах-х, какой у меня славный гребень - ровный, мягкий! Ах-х, какие у меня красивые и выразительные глаза!

Но его схватили и наказали, несправедливо обвинив по навету и даже не выслушав оправданий. И отъяли его чудесные зелёные ножки, и заставили ползать на брюхе, как вздорного дождевого червя, враждовать с людьми и питаться прахом. И всё из-за какой-то бестолковой бабы! И как только Василиска теперь не называли – Змей, Дракон, Гад, Кокатрис, Злюка, Аспид, Ехидна, Ермунганд, Цефа.

И стал Ган Эден первым полем Великой битвы Добра и Зла, где Зло сразу же победило Добро! И все благие намерения Яхве потерпели фиаско. И стал Он яростен, жесток и мстителен.

И вот только некоторые жестокие деяния Яхве в отношении людей. И Василиск видел всё это своими собственными глазами и в этом участвовал, о чём и свидетельствует.

Всемирный Потоп

В качестве наказания за отступничество и крайнюю развращенность чрезмерно расплодившихся людей из поросли им же самим изгнанных из Ган Эдена простака Адама и распутной бевы Хавы, Яхве решил всех утопить.

«Третий сын Адама был Сиф, от него пошло человечество, которое стало служить Яхве, но и оно развратилось. Они стали брать в жены дочерей из рода Каинова. И потом, наконец, наступил такой момент, когда человечество всё развратилось, кроме восьми человек, семьи праведного Ноя, и Яхве послал на землю Всемирный Потоп. Спаслись только восемь человек, которые были верны ему»

И Яхве всех утопил. Но не помогло! И эта оставшаяся человеческая поросль на поверку оказалась с гнильцой и очень быстро размножилась браками с близкими родственниками (а других-то сперва и не было!) и производя на свет уродов, как в прямом, так и в переносном смысле.

Глумление над людьми

1945 год до года Спасения. Северная Аравия, страна Авситидийская, земля Уц.

Авситида, это к востоку от Генисаретского озера и к югу от Дамаска, где имел большой земельный надел некто Уц, кстати, какой-то дальний родственник Авраама. Хотя получается все евреи родственники Авраама, он же был первым из них.

Чем Василиск тогда там занимался? А он и сам не помнил, давно это было. Видимо, как всегда, скрытно приползал по выходным на рыночную площадь города, отражал и впитывал в себя людское Зло, а после... карал, карал, карал, выжигая накопленным Злом сердца и души грешников во плоти.

И здесь он услышал один любопытный разговор. Ну как разговор, быстрее монолог. И понял, что не только его одного безвинно наказал Яхве. Только с ним, Василиском, Яхве даже не разговаривал, а тут...

Да, это был Яхве! Он так гремел с небес, странно было бы его не услышать. Но вот сколько Василиск его знал, никогда не было в его речи полутонов. Всё у него было или белое или чёрное. А сейчас... Это что, ирония?

Да, это была ирония, и даже, можно сказать, глумление над собеседником.

И кто же был собеседником Яхве? Ага, Василиск его уже увидел! Это был Цадик – местный праведник. У него было семь сыновей, три дочери, а по своему богатству он был «знаменитее всех сынов Востока».

Н-да, не повезло этому Цадику. А может и повезло, это же как посмотреть… Хотел он быть как Авраам? Яхве дал ему такую возможность - сказал Аггелу и тот мгновенно всё устроил, отняв у Цадика всё!

И вот он, этот Цадик, у ворот в город лежал в гноище – голый, в пепле, прахе и проказе. От пяток и до плешивой макушки. Потерявший детей и богатство, дошедший до крайней степени бедствия и унижения. И он при этом ещё и хвалил Яхве! Мол, так со мною и надо, но может быть не так жестоко?!

Ого! А что Яхве? А вот что:

- Эй-й, Цадик, прикрой чресла, а то неудобно за тебя перед людьми! Значит так! Я буду спрашивать, а ты отвечай! Начали!

Ты что, хочешь оспорить мой суд, обвинить меня, чтобы оправдать себя?

А такая ли у тебя мышца, как у меня?

И можешь ли ты так возгреметь голосом, как я?!

Ну давай! Укрась себя величием и славою, облекись в блеск и великолепие. Как я!

Излей ярость гнева твоего, посмотри на все гордое и смири его. Как я!

Взгляни на всех высокомерных и унизь их! Как я!

И сокруши нечестивых на местах их. Как я!

Зарой всех их в землю и лица их покрой тьмой. Как я!

Лишь тогда я признаю, что ты можешь мне высказывать и способен спастись самостоятельно!

Промолчал Цадик, но трусы натянул.

Хм-м! Однако, ещё вот так немного покошмарив этого претерпевшего Цадика, Яхве вернул ему всё. Ну как вернул... Дал ещё! Появились у того деньги. Вместо умерших детей родилось ещё семь сыновей и три дочери. И это у деда ста десяти лет от роду! А после, Цадик прожил еще сто сорок лет, а всего – двести сорок восемь лет. Прямо долгожитель какой-то многодетный.

Вот такая история.

Ну ладно, это всё дела Яхве, никогда Василиск в них не вмешивался, только наблюдал со стороны.

Уничтожение городов и народов

А вот что Яхве предписал Иисусу Навину:

«А в городах сих народов, которых Господь Бог твой дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию: Хеттеев и Аморреев, и Хананеев, и Ферезеев, и Евеев, и Иевусеев, как повелел тебе Господь Бог твой, дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих, и дабы вы не грешили пред Господом Богом вашим»

И что же за мерзости вменил Яхве этим несчастным? Язычество и ритуальные жертвоприношения в «Геене Огненной» - в печах тоннельного типа первого в мире мусоросжигательного завода древнего Иерусалима. Всех под корень, включая стариков, женщин и детей.

Кровь тогда текла рекой!

А вот так знаменитый пророк Моисей распорядился поступить с пленными мадианитянами. И сделал он это, чтобы угодить Яхве:

«Итак, убейте всех детей мужеского пола, и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе, убейте; а всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя».

«…Порази жителей того города остриём меча, предай заклятию его и всё, что в нём, и скот его порази остриём меча. Всю же добычу его собери на средину площади его и сожги огнём город и всю добычу его во всесожжение Господу, Богу твоему; и да будет он вечно в развалинах, никогда вновь не должно созидать его»

Что же вызвало такой беспощадный гнев Яхве? Появление в городе нескольких человек, которые исповедовали другую религию, поклонялись иным богам.

А вот какое побоище устроил Иисус Навин в покоренном им Иерихоне.

«И предали заклятию все, что в городе, и мужей и жен, и молодых и старых, и волов, и овец, и ослов, все истребили мечом»

Но на этом Иисус Навин не остановился. Дальше, он уже по-настоящему лютовал, словно обезумев от крови и страданий человеческих. Продолжая захватывать города, он в то же время не переставал уничтожать их жителей.

«Когда Израильтяне перебили всех жителей Гая на поле, в пустыне, куда они преследовали их, и когда все они до последнего пали от острия меча, тогда все Израильтяне обратились к Гаю и поразили его острием меча. Падших в тот день мужей и жен, всех жителей Гая, было двенадцать тысяч. Иисус не опускал руки своей, которую простер с копьем, доколе не предал заклятию всех жителей Гая».

«А всю добычу городов сих и скот разграбили сыны Израилевы себе; людей же всех перебили мечом, так что истребили (всех) их: не оставили ни одной души»

Не отставал от него в жестокости и легендарный Давид - мудрый государственный деятель, философ и поэт.

«Через год, в то время когда цари выходят на войну, вывел Иоав войско и стал разорять землю Аммонитян, и пришел и осадил Равву. Давид же оставался в Иерусалиме. Иоав, завоевав Равву, разрушил ее. А народ, который был в нем, вывел и умерщвлял их пилами, железными молотилами и секирами. Так поступил Давид со всеми городами Аммонитян, и возвратился Давид и весь народ в Иерусалим»

Смерть первенцев

А чтобы фараон отпустил евреев из Египта, всесильный Яхве, исчерпав лимит итак недобрых чудес - «казней египетских»: 1) Вода в Ниле превратилась в кровь, река сделалась зловонной, и в ней вымерла вся рыба. 2) Нашествие жаб. Они покрыли землю, забирались в дома египтян, в их еду и постели. 3) На египтян и их скот напали несметные тучи мошек. 4) Дома египтян наполнились пёсьими мухами (оводами), которые жалили людей и скот. 5) Моровой падёж скота. 6) Тела египтян, включая фараона, покрылись язвами и нарывами. 7) Смертоносный огненный град. 8) Нашествие саранчи, истребившей весь урожай. 9) Непроглядная тьма, которую не мог рассеять огонь (Тьма египетская), предъявил фараону решающий, десятый аргумент:

«В полночь Господь поразил всех первенцев в земле Египетской, от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице, и все первородное из скота»

И других аргументов, без жертв, у него для фараона уже не было. Своего Яхве добился, начался Исход, но может было проще убить одного фараона? Нет же, умерли все!

Бей своих...

Всё, что израильтяне отнимали у побеждённых, должно было принадлежать Яхве.

Так, израильтянин по имени Ахан, припрятал для себя часть захваченной в Иерихоне добычи:

«Одну прекрасную Сеннаарскую одежду и двести сиклей серебра и слиток золота весом в пятьдесят сиклей»

И за это он был наказан.

«Иисус Навин и все Израильтяне с ним взяли Ахана, сына Зарина, и серебро, и одежду, и слиток золота, и сыновей его и дочерей его, и волов его и ослов его, и овец его и шатер его, и все, что у него было, и вывели их на долину Ахор.

И побили его все Израильтяне камнями, и сожгли их огнем, и наметали на них камни. И набросали на него большую груду камней, которая уцелела и до сего дня. После сего утихла ярость гнева Господня»

И в этой казни Ахана и его семейства приняли участие все израильтяне. Потому что Яхве настоял на том, чтобы они все таким образом очистились от греха перед Его именем.

Уничтожение Содома и Гоморры

За откровенное негостеприимство, педерастию и угрозу узнасилования праведника Лота и троих своих Ангелов:

«И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и все произрастания земли»

Небо лопнуло и города исчезли в карающем огне с небес, а пыль от строений засыпала обгорелые человеческие скелеты. Только и остались в живых Лот и две его дочери.

***

И в итоге Яхве стало ясно, что жестокостью и казнями человечество не пронять. А чем же его было пронять? Ну конечно, Любовью. И тогда Яхве сменил гнев на милость...

Воздержание Ребе

Иудейская пустыня. 33 год от года Спасения.

Тогда он был небольшой змейкой, не более 30 см в длину, живущей в безводной Иудейской пустыне. Именно эта змейка была на головном уборе фараона Тутанхамона. Такая, с «рожками» на голове, напоминающими диадему. За эту «диадему» он и получил своё прозвище Василиск (древнегреч.: «царек», «царь змей»).

И в это же время, в этой же пустыне постился сорок дней Ребе. Сразу же после своего крещения у модного тогда Иоанна Предтечи на Иордане. То есть, Ребе, не едя и не пия, просто сидел на камне и находился в горячей молитве к Яхве. Потому что не молясь, поститься невозможно. И это не была молитва словами, а была так называемая благодатная непрерывная молитва сердцем. Такое молитвенное состояние. Глубокий транс.

И это только казалось, что в пустыне никто не жил. И Василиск по собственной воле отгонял от Ребе обитающих на пустынном плато и в скалах Мёртвого моря любопытных нубийских козерогов, скальных даманов, арабских леопардов и людей, возлюбивших жизнь пустынную и пребывающих вместе со зверями. Избегал неприязненного их нападения на Ребе.

Другими словами, Василиск делал так, чтобы все эти пустынные обитатели не мешали Ребе поститься. И гадал, выдержит он или нет? Маленькая такая змейка, но как только она начинала шипеть, все остальные сразу разбегались в разные стороны. И правильно делали!

И вот к самому концу сорокадневного срока, когда Ребе телесно уже был в изнеможении от голода и жажды, но их не чувствовал, ибо, постоянно молился, к нему приступил Аггел. Да, да, тот самый змей, с которым Василиска всё время путали.

- А сделай-ка хлеб из камня! – как бы походя обратился он к Ребе глумливым голосом.

- Не хлебом одним живём, но всяким словом Яхве, - уже с некоторым трудом, но ещё твёрдо отвечал ему Ребе.

А Василиск бы ещё и добавил:

- На «слабо» берёшь, Бельзебуб адов? Не видишь, что ли, поститься мешаешь человеку?!

Но Аггел и не думал отступаться. Он поставил Ребе на крыло Храма в Иерусалиме и сказал ему:

- Если ты Сын Яхве, бросься вниз, а его ангелы пусть тебя на руках понесут, поди не разобьёшься.

- Не искушай Яхве, - коротко отвечал ему Ребе, в смысле, - Ходи пониже! Яхве гордым противится, а мы и без тебя тут разберёмся, Лукавый, кто кому Отец, а кто Сын.

Тогда Аггел поставил Ребе ещё выше, на самую высокую гору и показал ему все царства мира и славу их! И сказал, что всё это он ему отдаст, если тот ему поклонится. Но Ребе ответил, что кланяется только Яхве. И не нужно лезть наверх, а то больно будет падать.

Уф-ф-ф, наконец-то отстал Аггел! Вот змей! Надоело ему видимо без толку Ребе искушать. А тут и сорок дней поста закончились. И Ребе ушёл в мир. А Василиск вдруг подумал, что если у Яхве действительно такой Сын, значит в этом невозможно жестоком и подлом мире что-то стало меняться в лучшую сторону.

И с этого момента Василиск всегда был рядом с Ребе. Охранял как мог, впрочем, не попадаясь ему на глаза.

Петух в Иерусалиме

У древних греков была легенда, что Василиск не только обращал людей и зверей в камни, но и питался этими же камнями. Именно поэтому Василиск якобы и появился из крови убитой Медузы Горгоны, которая взглядом превращала в камни все живое.

Ерунда это всё! Однако про Василиска и камни вот что писал Плиний Старший в своей «Естественной истории»:

«… ведь из змеиного корня выйдет Цефа - Василиск, который гораздо тверже чем обычный змей».

То есть Василиск по Плинию это - твердый змей, змей-камень, змей, ломающий камни. А «камень» как по-гречески? Правильно, Пётр! Или Кифа, по-арамейски. И это имя - Пётр, в деле о предательстве Ребе напрямую было связано с петухом.

Василиск терпеть не мог петушиного крика, оно для него было губительно. И надо же такому случиться, что он сам на время заделался петухом. И вот как просто... Тем самым новозаветным петухом и стал Василиск, запятнав себя его суетливым образом до конца века. Так теперь Василиска и изображали после этого – петухом с длинным змеиным хвостом. Позор! Но такова была ситуация...

***

Ах-х, как он не нравился Василиску, этот кучерявенький Симон вар Иона, бывший рыбак из Вивсаиды и брат Андрея, позже прозванного Избранником. Симон был женат, имел детей и дом в Капернауме.

Призванный Ребе в свои апостолы за рыбной ловлей на Геннисаретском озере, Симон сразу понял - светил немалый куш! И пошёл за Ребе, бросив и сети, и семью, и детей. Кто ещё так сделал из других апостолов? Правильно, никто! Даже ехидна заботилась о своих зубастых и совершенно самостоятельных детках. А Симон встал и пошёл, отныне всегда выражая особенную решительность и преданность Ребе, говоря ему:

- С тобой, Ребе, я готов и в узилище, и на казнь идти.

И так по многу раз в день. И однова Ребе сказал ему:

- Говорю тебе, Симон, не пропоёт петух сегодня, как ты трижды отречешься, что не знаешь меня!

Так оно и вышло.

Но чтобы это пророчество Ребе сбылось, нужен был петух! А где же его было взять? Во всём Иерусалиме в этот день не было ни одного живого петуха. Зарезали всех, ещё много и не хватило! Ведь для иудеев зарезанный петух – это символ перенесенных на него собственных грехов.

Иудей крутил мертвого петуха над головой и говорил:

«Зэ халифати, зэ трумати, зэ капарати» (ивр.: это замена мне; это вместо меня ; это выкуп мой.)

Знал ли об этом Ребе? Конечно, знал, он же был правоверным иудеем! И тем не менее, он пророчествовал Симону именно так!

И Василиск кричал этим петухом в ту ночь, когда Симон предал Ребе. Даже два раза. Кричал как миленький! А потому что не мог допустить несбычу пророчества Ребе. И в этот момент уже арестованный и избитый храмовой стражей Ребе посмотрел в глаза Симону... и они были печальны.

А дальше пошла уже сплошная неразбериха.

Симон навечно присвоил себе второе имя Василиска «Пётр-камень», оставив его просто «Василиском». Не сам конечно. А потому что Ребе сказал, что построит свою церковь на «камне», но не назвал его имя! А Симону сказал: «Паси овец моих!» и «Ты - камень!», имея ввиду что на большее чем пасти овец он не способен, ибо, туп как дерево. Вернее, как камень, так тогда говорили. Но его поняли по-другому. Ах-х как это было знакомо Василиску, когда понимали по-другому. И всё из-за того, что не назвали имени!

И люди выбрали предстоятелем Церкви Ребе именно Симона, а не Василиска! Да, его, предателя Ребе, оправдав предательство покаянием по букве!

Как же у людей всё было просто, греши да кайся! Предавай, да сожалей! Убивай, да переживай! Воруй, да расстраивайся! А сам Ребе к тому времени был уже у своего отца Яхве и объяснить ничего никому не мог и больше своих притч никому не рассказывал. Status Quo - уже ничего нельзя было изменить!

Поразительно, но сам Симон, теперь уже Пётр, никогда не забывал своего предательства. В продолжении всей жизни при полуночном пении петуха он становился на колени и обливаясь слезами каялся в своём отречении. И глаза его были красны от частого и горького плача. Но на вопрос про брошенную, читай, преданную им семью, всегда оправдывался:

- Но меня же тогда сам Ребе призвал.

Ну ладно Василиск... Зелёный, без рук, без ног, ядовитый. Ну впрямь, какой из него глава Церкви Ребе. Но если бы Святая книга была изучена людьми по тем правилам, которые в ней же были и указаны, то результат выбора предстоятеля был бы другой. Во главе своей Церкви встал бы сам Ребе, а не коварный предатель Симон, читай Аггел. И верующие в Ребе ожидали бы его второе пришествие как подобает - в труде, молитве и радости. А не ждали бы его с ужасом, как это им сейчас предписано страшной книгой «Апокалипсис» разбойника Иоанна Патмосского, в преддверии сплошных мучений и катастроф.

Создание «Апокалипсиса»

Несомненно, весь этот «Апокалипсис» Иоанну пришёл откуда-то извне. На острове Патмос, куда его сослали из Рима, заменив ему третью казнь на ссылку, где же ещё? Что-то открылось в нём от римского яда и сквозь страшную боль, когда его варили в масле у Латинских ворот.

Островные пастухи коз приходили к его хилой хижине, садились вокруг кострища и говорили о важном. Например, как нужно правильно выбирать и пользовать животное, что бы коза не понесла монстра. Они приносили с собою бурдюки с кислым вином из мелкой дикой сливы, растущей в горах. Употребив это вино, Иоанна «вштыривало» так... что обычное его невнятное бормотание сменялось на громкие выкрики, которые уже можно было разобрать и записать. Что собственно и делал его верный спутник грек Прохор.

***

Они относились друг к другу насторожённо. Иоанн, потому что не верил Симону. Симон же попросту ревновал. Он никак не мог понять, почему Ребе уравнивает смиренного его и этого буйного злюку Иоанна.

Однако, с Иоанном Ребе было надёжно! Ведь именно Иоанн возлежал на груди Ребе во время Потаённой трапезы. И это была простая предосторожность! Вдруг за окном взвизгнула бы тетива и острая стрела вонзилась в сердце любимого человека?! И Иоанн заслонял собою это сердце. И потом, когда рубился с храмовой стражей, весь окровавленный, пока Ребе не вырвал у него меч. И тогда он бежал, потому что он уже знал, что будет дальше.

Иоанн должен был околеть от ран этой же ночью, но каким-то чудом выжил. Опять чудом. С тех пор, как он встретил Ребе, чудеса и мистика стали его неразлучными спутниками. И когда он кое-как, на карачках, через несколько месяцев впервые выполз из своей тайной берлоги погреться на солнышко, его нашёл старший брат Иаков, к тому времени уже матёрый разбойник.

И с этого момента Иоанн перестал быть в Ребе. От горя он потерял надежду. Конечно же Ребе всё это знал заранее. Не предчувствовал, не предвидел, а просто знал. Он же сам всё это и организовал. Вынужден был организовать.

Ну какая там «хосанна»! В Иерусалим тогда пришли тысячи проповедников и каждый говорил только своё. Никто никого не слушал. Шум, гам, карманники, шлюхи, храмовая стража сбивалась с ног. Иудеи зубами готовы были рвать римлян и если кого и слушали, то зелотов.

А иначе, для чего бы Ребе решился на крест? Странный и страшный поступок. Но не было у Ребе другого места для проповеди, кроме креста. Должны же были они прийти хотя бы для того, чтобы просто посмотреть на казнь. И тогда Ребе сказал бы им!

Не получилось. Не пришли. Да и невозможно это, проповедовать с креста. А потому что больно. Невыносимо, неописуемо больно! Только одного разбойника Раха, одесную висевшего на кресте рядом, он и убедил...

Иегуда? Да, был среди них такой цуцик! Вероломство?! Да какое там... Нет, он просто сделал то, что ему велел Ребе, вот и всё.

Иудейский Первопастырь Иосиф Бар-Кайяфа? Тот давно уже издох.

Римский посадник Понтий Пилат? Увы, недосягаем.

***

И понеслись братья Воанергес - «Сыны Грома», как их по арамейски звал Ребе, по Великой Римской Империи! Но не горячими апостолами Ребе с их потрясающими речами, проникающими в сердца, как молнии и громы... а сукиными сынами, «бичами божьими». И неслись они, пока не попались в Риме, зарезав и обобрав пьяного горожанина, шедшего домой из терм. Для имперского судьи Эсквилинского риони (района) Рима дело было проще простого - двое бродяг из провинции среди бела дня убили и ограбили римского гражданина. Они были пойманы с поличным и за это приговорены к смерти через отравление!

Иаков умер от влитой в него через воронку отравы сразу, а Иоанн всё никак не умирал. Трижды он выблёвывал принятый яд. Такое случалось и раньше, и по судейскому регламенту его было положено доварить в кипящем масле.

Иоанна привели к Латинским воротам и опустили ногами вниз в огромный дымящийся чан с кипящим оливковым маслом. С него слезла кожа... но он опять не умер!

Никакого преступника нельзя было казнить трижды, «уставы не велели», и это означало искушать Богов. Однако никакого преступника нельзя было и оставлять безнаказанным. Поэтому, Иоанна и сослали на остров Патмос в Эгейском море, где он и провёл сорок лет среди пастухов-зоофилов и таких же как он римских ссыльных, коих там было множество. Пока в старости не убыл в Эфес и там, единственный из апостолов Ребе, не умер собственной смертью. Но это неточно.

За Иоанном на Патмос из Рима также проследовал и юный грек Прохор, будущий великий писатель и мифотворец, который всё это время был рядом с Иоанном и всё за ним записывал на хартиях - плохо выделанных пергаментах из козьих шкур. Как он увидел Иоанна у Латинских ворот в кипящем масле, выкрикивающим свои пророчества, так больше и не покидал его. А сам Иоанн, увы, был безграмотен.

Вот так и был создан «Апокалипсис» Иоанна Патмоского, самая пожалуй жуткая и загадочная часть Святой Книги, включенная в её состав лишь через четыреста лет после утверждения Афинским собором её канонического состава из четырёх Благовествований, одобренных тогдашним священноначальством из восьмидесяти представленных апокрифов.

«Апокалипсис», это что, откровение любви Яхве к людям? Нет. Это великая драма истории мира до самых последних дней его существования.

Конец книги - конец света!

Добро опять проиграло?

Василиск больше не хотел убивать людей их собственным Злом, накапливая его как аккумулятор... и карая, карая. И никогда он этого не хотел. Он же изначально был создан Яхве во имя Добра. И он об этом хорошо помнил. Но вот приходилось убивать.

И хотя имя Василиска в «Апокалипсисе» не было указано прямо, он знал, без него точно не обойдётся. Людей на Земле много и всех их придётся убить, а это весьма хлопотно. Топил уже человечество Яхве и неудачно. А теперь вот придумал «Апокалипсис». А значит всем его штатным убийцам придётся работать на износ.

Что, страшно?!

Но, увы, так и будет! Ведь об этом поведал Иоанну сам Яхве, когда тот «был в духе» и выкрикивал пришедшие ему извне пророчества после кислого пастушьего вина на почти бесплодном острове Патмос. И так это тут же и записал его верный спутник Прохор. И так это потом и включили в Святую книгу, без каких-либо поправок и изменений.

«Ей, гряди, Яхве!» - так заканчивается Святая Книга.

Новое Небо и Новая Земля, где Яхве пребудет среди людей в вечном Небесном Иерусалиме. Только вот где он возьмёт людей, если сначала всех убьёт?