Зеркальное лето

Планету Аэлойя обнаружили случайно, когда один из дальних разведывательных кораблей зафиксировал в её атмосфере аномальные «звуковые частоты». По сравнению с огромными объектами галактики Аэлойя казалась несущественной — скромные равнины, один спутник, бледное солнце. Но доктор Талия Соран, возглавлявшая научно-исследовательскую экспедицию, почувствовала в этих «звуках» нечто особенное.

Сама Талия с детства мечтала о путешествиях к загадочным мирам. Её воспоминания о старом фильме про «поющие камни» вдохновляли всю жизнь. Теперь она оказалась на Аэлойе, где странные колонны высились по всей поверхности, словно останки мегалитических строений.

Местные «ветра» озадачили учёных. При прохождении между колоннами на рассвете и закате они создавали мелодичные узоры, похожие на органную музыку. Большинство команды видело в этом просто акустический эффект, но Талия и её подруга-лингвист Зои подозревали нечто большее: возможно, колонны — это «инструменты» или даже «органы» древней разумной жизни.

Талия начала брать образцы породы и измерять вибрации. Вечерами она прослушивала записи, замечая повторяющиеся фразы звуков, словно «лексемы». Зои помогала ей в анализе: «Смотри, этот отрезок повторяется каждую третью минуту, словно рефрен в речи». Команда скептически улыбалась, считая, что это лишь блуждающий ветер.

Однажды Талия отправилась к самой высокой колонне, далеко за пределами лагеря. На небе висела синеватая луна, ветер постепенно затихал. Приблизившись к камню (а может, «монолиту»?), она ощутила странное щекочущее покалывание в кончиках пальцев, словно невидимые токи пробегали по поверхности.

Прижав ладонь, Талия почувствовала слабую вибрацию, а в голове возникло легкое головокружение. Будто камень «протянул» к ней тонкую нить. Она ощутила жар в груди, а затем её будто обдало потоком чужих воспоминаний:

Мягко подсвеченные «коралловые» структуры, в которых струились волны света… Изящные существа с полупрозрачными телами, сливались с этими структурами, извлекая из них живые звуки — язык, в котором эмоции, мысли и природа были одним целым.

Талия резко отдёрнула руку и опустилась на колени, тяжело дыша. Сердце билось так, будто вынесло огромную нагрузку. Но вместо ужаса она ощутила что-то вроде благоговейной благодарности. Колонна «ответила» на её прикосновение — а значит, внутри сохранялась жизнь, пусть и в застывшей форме.

В следующие дни она попыталась «диалог» со столпами продолжить. Иногда ветер был слабым, и колонны звучали лишь едва. Иногда наоборот: шквалы ветра рождали громоподобные аккорды, от которых Талия буквально теряла равновесие. Но каждый раз, коснувшись камня, она чувствовала слабый отклик — будто приветственный. И всё чаще Талия замечала физические перемены: ей становилось жарко, словно в теле пробуждалась иная энергия; она реже чувствовала усталость и почти не замерзала в прохладном климате Аэлойи.

Лингвистка Зои зафиксировала в записях новые «лексемы», которых не было раньше. «Словно они начали “обращаться” к нам напрямую», — говорила она. Но большинство коллег всё так же иронично смотрели на эти гипотезы.

Когда подошёл срок окончания миссии, Талия почувствовала, что уезжать слишком рано. Но выбора не было: у экспедиции ограниченное финансирование, а организация требовала отчёта. Последним вечером она отправилась проститься с колонной, стоявшей в одиночестве на возвышенности.

Ночь выдалась почти безветренной, и монолит не звучал. Талия положила руки на его шероховатую поверхность и прошептала:

— Прости, что нам надо уйти. Я верю, что вы всё ещё живы. Мы просто… ещё не готовы понять ваш язык. Но обещаю: мы вернёмся.

В этот миг камень слабо задрожал, и Талия ощутила тёплый ток, пробежавший от ладоней к сердцу. В голове вспыхнул образ: светлое пространство, наполненное звуками, — приветственный хор древних существ. Она почувствовала, как её охватывает глубокое умиротворение, а в глазах выступили слёзы.

«Это их “спасибо”, — поняла она, — и прощание. Или, может, не прощание, а “до встречи”».

Наутро команда свернула лагерь и загрузилась на шаттл. Талия заметила, что не чувствует ни холода, ни усталости — будто в ней осталась частица аэлойской энергии. Глядя в иллюминатор, она видела, как равнины и колонны растворяются в утреннем свете. Ветер на этот раз был тих, словно провожал их мягким вздохом.

— Мы опубликуем эти результаты, — сказала Зои, усаживаясь рядом. — Может, найдутся те, кто захочет вернуться и глубже изучить этот мир.

— Или просто услышать его песню… — добавила Талия, улыбнувшись.

Шаттл оторвался от поверхности, взял курс на орбиту. В груди Талии ещё звучали «ветра Аэлойи», напоминающие печальную, но обнадёживающую мелодию. Она верила, что когда-нибудь люди вернутся не только с приборами, но и с открытыми сердцами, чтобы разгадать до конца тайну живых колонн — и, возможно, вновь встретиться с теми, кто когда-то общался в унисон с ветром и вечностью.