Зеркальный мир

Мир стоял на голове, а вернее — упирался в небо. Над головой, там, где должны были плыть облака, нависал ещё один город, такой же лес из ослепительно белых небоскрёбов, уходящих в бесконечную высь. Он был точным, но пугающим отражением нашего, земного. Давление двойной реальности ощущалось физически, сжимая виски. Между этими двумя мирами, нашим и перевёрнутым, зияла бездна лазурного, безжизненного неба.

Посреди этого сюрреалистического пейзажа, у подножия исполинских строений, лежал огромный, кристально-голубой бассейн. Его вода была неестественно чистой и притягательной. Мы были тут все: мама, папа, я и моя младшая сестрёнка, Лика. Её смех, звонкий и беззаботный, был единственным нормальным звуком в этом искажённом мире. Мы резвились в прохладной воде, и на мгновение я мог забыть о дамокловом мече нависшего города.

Именно тогда мой взгляд уловил аномалию. Примерно метров пятьдесят бассейна были абсолютно пусты. Причина висела прямо сверху — с «потолка» мира, из самого сердца перевёрнутого города, спускалась вниз колоссальная стальная ферма, часть нового строящегося здания. Оно росло вниз, к нам, как гигантский кристалл, отбрасывая на воду холодную, резкую тень. Эта тень была физически ощутимой — ледяное пятно, которого все инстинктивно избегали.

Но во мне что-то щёлкнуло. Вызов. Меня это не остановило. Оттолкнувшись от бортика, я поплыл в безлюдную зону. Было странно и жутко. Солнечный свет не достигал дна, вода стала ощутимо холоднее. Я плыл на спине, глядя вверх на это нависающее чудовище из стекла и металла, чувствуя головокружительную дрожь — не страха, а дикого, первобытного восторга. Я купался под строящимся небом. Я был королём этого безумия.

Выбравшись на край бассейна, я заметил неподалёку странный агрегат, нечто среднее между очистителем воды и генератором. Он гудел низкочастотным, неприятным гудением. И вот из-под его рёбер, откуда-то из щели, показалось движение. Медленное, чёрное, как сама ночь. Это был паук. Не просто паук, а воплощение яда. Чёрная вдова. Её блестящее, угольное тельце и та самая зловещая красная отметина выглядели как капля застывшей крови на фоне смоляной ночи.

Что мной двинуло? Не знаю. Возможно, та же сила, что заставила меня плыть под тенью небоскрёба. Я медленно протянул руку, желая… прикоснуться? Понять? Взять его? Но в последний миг, когда мои пальцы были в сантиметре от него, паук резко дёрнулся и стремглав скрылся в тени агрегата. Я выдохнул. Волна облегчения, горячая и сладкая, промыла меня изнутри. Слава Богу.

Я обернулся, чтобы поделиться этим странным облегчением с Ликой, но её не было рядом. Сердце ёкнуло. Взгляд метнулся по берегу и нашёл её. Она сидела в стороне, на краю бассейна, свесив бледные ножки в воду. И сначала я не понял, но что-то было не так. Я пригляделся.

Кровь.

По её тонким рукам от локтей до запястий стекали алые дорожки. Она молча смотрела на них с детским, отстранённым любопытством.

«Лика!»

Я подскочил к ней, сердце заколотилось где-то в горле. Паника, острая и безжалостная, заглушила всё. Я схватил первые попавшиеся под руку тряпки — полотенце, чью-то футболку — и начал судорожно обматывать её руки. Я не соображал, не знал, что делаю, лишь бы остановить этот ужасный красный поток. Я передавливал вены, затягивал узлы, но яркая алая роса тут же проступала сквозь белую ткань. Ничего не помогало! Её кровь была живой, упрямой субстанцией, не желавшей подчиняться.

«Не помогает…» — прошептал я, и голос мой сорвался.

Тогда я подхватил её на руки. Она была такой лёгкой, беззащитной. Её головка упала мне на плечо.

«Держись, сестрёнка, держись!»

Я побежал. Ноги были ватными, мир плыл вокруг. Я бежал сквозь этот кошмарный город-перевёртыш, мимо бассейна с его ледяной тенью, мимо жужжащего генератора, приютившего чёрное зло, навстречу двум единственным точкам опоры в рушащейся вселенной — к маме и папе.

«Помогите!» — закричал я, и они уже бежали нам навстречу, их лица исказились ужасом, а потом — сосредоточенной решимостью.

Они взяли её из моих дрожащих рук, и в тот миг, когда их опытные, сильные пальцы принялись за работу, я наконец позволил себе рухнуть. Всё было бы хорошо. Они окажут помощь. Они всегда её оказывали. И даже в мире, поставленном с ног на голову, некоторые вещи оставались незыблемыми.

Проснувшись в холодном поту, я был и в восторге, и в панике настолько красивый и пугающий сон приснился.