Зима продолжается

Стоял весенний день, который уже подходил к вечеру. Жительский стоял возле окна и, вздыхая, смотрел вдаль, где были видны мокрые туманные деревья и дома, где не горел свет.

«Эх, а ведь многие уехали в реальный мир, в Россию. Там тепло, уже лето, хорошо. Жаль, что попасть туда простым смертным, как я, тяжело, ведь из нашего мира в их реальный так просто не попадёшь», — сказал он вслух.

Жительский снова вздохнул, ведь он жил в «нарисованном мире». В мире, который сотворил Человек, выдумывая каждый раз персонажей — будь то из компьютерных игр, комиксов, фильмов, мультиков, книг или даже аниме. Все вымышленные человеком персонажи материализуются здесь, в этом мире, и живут в нём.

Во всяком случае, добраться до портала в наш реальный мир было довольно трудно, включая тот факт, что власти изменили данное обеспечение, и теперь без специальных документов и лицензии на пересечение миров путешествие из нарисованного мира в реальный было невозможным. Теперь это просто не допускалось. А эта лицензия стоила немалых денег. А у Жительского их и так не шибко много было.

«Я бы занял денег у дяди Густава или у дяди Бертеля, только как мне их потом отдавать-то? Они меня любят, но благотворительность не про них», — сказал он с отчаянием. — «Или у Джаны, моей сестры? Или, может...»

Жительский не успел договорить, потому что его вдруг перебил голос его друга Сельского, взявшийся из ниоткуда. Сельский — это самый близкий друг Жительского. Они старые друзья, не разлей вода.

«...или отправиться со мной в Москву в реальный мир, а? Как тебе?»

Жительский посмотрел вниз. Снизу у окна стоял его друг Сельский с конвертом в руках и с улыбкой, будто только что выиграл лотерею. Он помахал купюрой перед носом Жительского.

«Сельский, ты откуда здесь? Тебя ж тут не было. О... там что, деньги?»

Сельский кивнул.

«Да, Жительский, причём немало».

Жительский удивился ещё больше.

«Но откуда они у тебя?» — поинтересовался он.

Сельский пожал своими стикменскими плечами.

«Да от твоей сестр...» — Сельский резко заткнул себе рот правой свободной рукой.
«Ой», — промычал он сквозь закрытый рот. — «Проговорился».

«Что? Мне сейчас послышалось?» — насторожился Жительский и от злости сжал газету в руке. Он был довольно вспыльчивый.

Сельский убрал руку со рта и стал его успокаивать.

«Ну... начнём с того, что я с ней не имею никаких отношений, и, в общем-то... она сама мне их дала, да», — неубедительно сказал он, запнувшись.

Жительский устало выдохнул.

«Ладно, Сельский, тебе я верю».

Сельский снова улыбнулся.

«Ну так что, впустишь?» — спросил он по-дружески.

Жительский кивнул и стал не спеша направляться в прихожую.

«Ик-ик-ик!» — послышалось из гостиной.

Жительский тут же встал как столб, вслушиваясь в каждый звук. В доме настала гробовая тишина.

Ничего.

Он на цыпочках подошёл к арке, которая вела в гостиную, встал за угол арки и прислушался.

«Ик-ик», — раздалось снова откуда-то свыше.

Стикмен резко выпрыгнул из-за угла.

И... никого. Пустая комната.

Он внимательно окинул взглядом помещение и остановился на люке, ведущем на чердак. Это икание донеслось явно оттуда.

Постояв так где-то пару секунд, Жительский снова стал направляться в прихожую. Открыв дверь и впустив друга внутрь, икание раздалось из зала снова. Оно было таким громким, что друзья слышали его аж в прихожей. Да, это не потому, что у Жительского небольшой дом.

Жительский с каменным лицом посмотрел в сторону гостиной, откуда шёл звук, а затем на своего друга.

«Чего это у тебя там?» — спросил Сельский удивлённо.

«Тихо!» — шёпотом цыкнул Жительский другу.

Они прошли на середину прихожей. Прямо по коридору — дверь, ведущая к большой комнате, которая вела в спальню и в гостиную, а слева по коридору за углом — кухня. Жительский махнул ему рукой, и они направились на кухню.

На кухне Жительский вполголоса объяснил Сельскому вкратце, что случилось по пути, когда Жительский шёл открывать ему дверь. Сельский молча, выслушал его с испугом на лице.

«Ну раз у тебя на чердаке, как ты говоришь, банки, старые игрушки, сломанный телевизор и куча барахла, то что же там тогда икает-то?» — задал он тупой вопрос.

Жительский встал из-за стола и фыкнул.

«А я знаю?» — задал он риторический вопрос, разводя руками.

Его друг посмотрел на него и покачал головой.

Жительский взял со стола кружку с чаем и стал пить.

«А может, это кукла-убийца? У нас же таких много в нарисованном мире», — выдал Сельский.

Жительский поперхнулся чаем и выплюнул его прямо на пол. Несколько капель попали на Сельского. Он взял салфетку и обтёрся.

«Ну ты и свинья», — сказал он.

«А что ты выдумываешь всякую чушь?» — недовольно фыркнул Жительский, поставив кружку в раковину.

Сельский хмыкнул.

Жительский подошёл к двери, остановился, развернулся и посмотрел на друга, который дожёвывал печеньку.

«Вставай, идём звонить Джане и Бумеру. Мы на чердак одни не полезем! А то вдруг там и вправду какая-нибудь...»

Он не успел договорить, потому что с чердака послышался тяжёлый стук, будто сверху что-то тяжёлое упало на пол и покатилось.

Сельский соскочил со стула как ошпаренный и побелел (насколько это было возможно для стикмена) и уже начал трястись от страха.

«Спокойно! Я иду звонить сестре и брату», — сказал Жительский и вышел из кухни в коридор.

Сельский, оглядываясь, на цыпочках быстро последовал за Жительским, скрестив свои стикменские палкообразные руки на своей такой же палкообразной груди (если это можно назвать грудью).

Они прошли тёмный коридор, попутно бдительно прислушиваясь к звукам в доме. Выйдя из коридора обратно в комнату, которая вела в спальню, в коридор, на балкон и в гостиную, они тихонько подошли к стационарному телефону, стоящему на деревянной тумбочке, и Жительский стал набирать своего брата и сестру.

Раздались гудки, и через какое-то время из трубки послышалось:

«Слушаю», — это был голос его сестры.

«Алло, Джанна?» — шипнул Жительский нервно, оглядываясь на Сельского, который стоял как столб.

Тон его сестры стал немного озадаченным.

«Что такое, братишка? Почему ты такой нервный?»

«Джана, у меня на чердаке что-то есть! Быстро бери Бумера и сюда. Мы тут с Сельским...» — сказал он.

«Ой, а что там такое?» — спросила она.

У Жительского появились глазные яблоки, и он покатил глазами, потом его глаза снова стали обычными, как у стикмена.

«Если б мы это знали, то вас, наверное, бы не звали».

«Ой, мы скоро!»

Жительский повесил трубку.

«Ну вооот, ждать их ещё надо...» — буркнул он.

«Пойдём тогда на кухне посидим, подождём их?» — предложил Сельский.

Жительский хотел было ответить, но тут со двора донёсся звук приземления и голос брата Жительского — Бумера.

Бумер был отменным тиктокером и зумером (хотя этой социальной сети в нарисованном мире не было), поэтому он разговаривал на молодёжном сленге с соответствующей манерой речи. Жительский с Сельским его сразу узнали.

Выйдя во двор, они увидели Бумера, который наступил на дырявое ведро своей палкообразной ногой и пытался его снять.

«Бумер, ну ты как всегда, ха-ха!» — сказал в шутку Жительский, увидев своих брата и сестру.

Помимо Джанны и Бумера, Жительский с Сельским увидели ещё и... внимание, перед вами... великий поэт, стихоплёт, фанат всего литературного, немного паранормальный, немного политик и талантище — Орёл Эйджли!

«О, Эйджли. А ты тут как?» — удивился Сельский.

Да, я тоже удивился, как он тут оказался, хотя я автор. Я Эйджли вписывать не планировал, но раз Бумер с Джанной его позвали, то я не против.

«Ну давайте, проходите все в дом наконец», — махнул рукой Жительский, и все зашли в дом.

«Что ж, прошу всех за стол», — сказал он, когда все зашли в гостиную, где и был тот самый люк на чердак.

«Ну так чё там у тебя на чердаке?» — спросил пафосно Бумер.

«Если б мы с Сельским знали...» — озадаченно ответил Жительский.

Тут в гостиную вошёл Сельский, который ходил на кухню за чашками с чаем. Подойдя к столу и поставив их, он сел за него.

«Пон. Никто ничё не знает. Ну го тогда чекнем?» — предложил Бумер.

Все неуверенно на него посмотрели.

«Кхм, я, конечно, извиняюсь», — прервал Эйджли, — «но хотелось бы поесть».

«Не проблема! Я могу тебе сделать рагу из шестерёнок, болтов, гаек, железа, металла, машинного масла», — предложил Сельский.

«Нет-нет, не надо. Я передумал», — помотал с отвращением головой Орёл.

Сельский пожал плечами.

«Ну как хочешь. А то я могу», — сказал он.

«О, гайс, а давайте замутим челлендж: 24 часа без еды?» — предложил Бумер с улыбкой.

Но после взгляда Жительского, Сельского, Эйджли и Джанны на это он как бы поперхнулся, замолчал и опустил голову.

«Ик-ик-ик», — послышалось приглушённо с чердака вновь.

«Ооо! Я знаю, там Снюсоед!» — ляпнул этот контент-мейкер снова.

Все проигнорировали его «гениальное» высказывание и насторожились, застыв на месте.

«Как же надоело мне икать уже. Не надо было закрутки есть», — донеслось приглушённо сверху. — «Пойду я вниз спущусь, что ли».

«О нет, кто бы это ни был, он идёт сюда! Что делать?!» — запаниковал Сельский.

«Прячемся!» — шёпотом сказал Жительский, и все впятером кинулись кто куда.

Жительский — под стол.
Джанна — под диван.
Бумер — в туалет (не прятаться, а ему приспичило).
Эйджли на кухню убежал.
А Сельский со страху аж на люстру умудрился взобраться.

«Пст, мальчики, что делать будем?» — прошипела Джана из-под дивана.

«Я откуда знаю? Тихо! Кто-то идёт!» — закрыл ей рот Жительский.

Послышались шаги. Кто-то зашёл в гостиную.

«Вот это хайповый момент!» — прозвучал голос Бумера.

Оказалось, тот, кто шёл, — был Бумер. Он вышел из туалета и решил заснять «снюсоеда» на видео, чтоб хайпануть.

«Ты чего удумал?» — спросил Сельский с люстры.

«Заснять настоящего снюсоеда, бро!» — ответил гордо Бумер.

«С ума сошёл, али как?» — спросил Жительский.

«Бумер, если ты не спрячешься, то тебя сожрёт этот твой снюсоед, который сейчас спустится. А тебе же ещё племянничков нянчить надо. Ха-ха», — сказала Джана из-под дивана.

«Чё? Воу, неееет!» — закричал Бумер и убежал обратно, опять-таки по нужде, в туалет.

«Здорово ты придумала его заставить спрятаться, с племянниками, хе-хе-хе. Ну, Бен Тон и Джон, конечно, очаровательные племянники, но я, наверное, это...» — похвалил Жительский шёпотом свою сестру.

«Ага. Кстати, братишка, жди их летом», — сказала она, ухмыляясь в своём укрытии.

Жительский хоть Джану и не видел, но он прекрасно знал, что она в данный момент ухмыляется.

«Ой-ой-ой», — заохал Сельский.

Бен Тон и Джон были, по правде говоря, невыносимыми, потому что они были подростками!

Но вдруг послышался скрип люка на чердак. Кто-то открыл его изнутри.

«Ик-ик, вот блин, в двадцать первом веке живём, а чердачных лифтов нету», — ворчал некто, кто спускался с чердака. По звукам Жительский, Сельский и Джана могли слышать, что этот некто спускался со стремянки осторожно и очень медленно.

«Понастроили халуп — как хотите, так и спускайтесь тут. Ик-ик-ик. Бли-и-к-н!»

Жительский с Сельским и Джаной были очень напряжены и все в ожидании. Никто не видел этого некто, который спускался с чердака. Жительский с Джаной лежали под столом и под диваном и просто не могли на него посмотреть, Сельский, сидя на люстре, боялся посмотреть на того, кто там был, предвкушая и строя у себя в голове самое страшное, а Эйджли на кухне что-то делал.

Вдруг резко тишину и кряхтение того, кто спускался, прервал Бумер, который прибежал из туалета и с включённой камерой на телефоне влетел как ракета в гостиную.

«Го все, я снимаю!» — заорал он взбудораживающе. — «Экшен, boys and girls! Всё на видос забабахаем!»

Тот, кто спускался с чердака, от неожиданности аж сам перепугался не на шутку.

«Да, эээ... оу!!...» — крикнул некто, запнулся и стал съезжать на своей пятой точке вниз, подбирая каждую ступеньку, при этом каждый раз икая: «Ик-ик-ик-ик...»

Когда он уже съехал со стремянки вниз на пол, его окружила толпа. Джанет вылезла из-под дивана, Сельский слез с люстры, а Бумер... ну он же блогер. Так что он везде первый.

«И что это за гадкий утёнок такой?» — спросил он в недоумении, смотря на незваного гостя, сидящего на полу в несколько отрешённом состоянии.

«Ты меня спрашиваешь?» — спросила с иронией Джана.

«Рот оффни, я вообще не с тобой», — нагрубил Бумер.

«Так, не ссориться, а то...» — сказал Сельский и хихикнул.

«Не-не-не, только не твой смузи-фрузи!» — сказали Джана и Бумер хором.

«То-то же», — ухмыльнулся Сельский.

Все посмотрели на незваного гостя с чердака.

Этот некто был маленьким жёлтым цыплёнком, но с очень необычной внешностью. Его тело было покрыто мягким жёлтым оперением, отчего он выглядел ярко и даже слегка комично. Лапки у него были тонкие и оранжевые, с крошечными коготками, а на голове торчал маленький хохолок перьев, похожий на смешную корону.

Особенно же выделялся его клюв — широкий, оранжевый, словно нарисованный слишком толстой линией. Он то ли улыбался, то ли удивлённо раскрывался, и из-за этого цыплёнок всё время выглядел так, будто готов что-то крикнуть или возмутиться. Его большие глаза таращились в разные стороны, и из-под них торчали жёлтые крылышки-руки. Он отрешённым взглядом смотрел на толпу.

«Жительский?» — сказал цыплёнок.

«Майк?! Чего тебе надо у меня дома?» — спросил Жительский (как из того самого мема).

«Майк, ты?!» — развёл руками удивлённо Сельский.

«Ничего, ик. Я просто решил на землю прилететь. Весна же у вас всё-таки. Погода хорошая, вот и решил заглянуть без предупреждения. Вы уж извините, что, ик, напугал», — сказал Майк, вставая с пола.

Бумер отвёл взгляд в окно.

«Ага, весна. Конечно... это не весна, это...»

Он не успел договорить.

«Хватит!» — перебил его Эйджли, который вошёл в гостиную из кухни с бутербродом с колбасой и мёдом. — «Хватит вам здесь всем уже спорить! Зима продолжается!» — продолжил он, а затем оглядел всех. — «Ну как будто бы», — закончил он.

«Да, сами посудите», — подхватила Джана. — «Дождь как из ведра уже не первый месяц, сильный холодный ветер! И я даже смотрела — аж снег с градом на следующей неделе обещают», — сказала она.

Джана достала свой телефон, включила прогноз погоды и показала всем.

«Так а что ты этим хочешь сказать, Эйджли?» — спросил Бумер.

Эйджли недовольно посмотрел на него и откусил кусок от своего бутерброда.

«Во-первых: не “Эйдж”, а “Эйджли”, а во-вторых: я хочу сказать то, что кто у нас делает прогноз погоды в регионе “Начало”?» — спросил он риторически, но всё равно ждал ответа.

«Ну, вроде бы в Лайтскор-Сити. Нет?» — сказал неуверенно Сельский.

«Неверно», — ответил Эйджли.

«Тоже мне, я тут не живу и то знаю, что в Биг-Бурге», — фыркнул Майк.

Он прошёл через толпу, прыгнул на кресло, а с него запрыгнул и сел на спинку кресла. Жительский, Джана и Бумер сели снова за стол, а Эйджли с Сельским — на диван.

«Ты бы так не разговаривал. Грубость — это не литературно», — одёрнул Майка Эйджли с дивана.

«Чё? Это ты мне?» — спросил с наездом Майк.

Все просто молча смотрели. Сейчас должны были начаться разборки. Только попкорна не хватает.

«Не зли меня, парень!» — сказал Майк, стоя в агрессивной позе и показывая пальцем-пером на аниматроника.

Тут из прихожей раздался звук вылетания двери. Все резко повернулись к арке, что соединяла зал и прихожую. Бумер отважно побежал туда проверять, кто это.

Жительский, Сельский, Джана, Майк и Эйджли были как истуканы, не двигаясь с места.

Через секунд пять Бумер влетел с лицом полного ужаса со скоростью, будто за ним гонится маньяк, обратно в зал, споткнулся и налетел прямо на свою сестру. Она слетела с криком со стула.

«Бумер, ты что??» — спросила она.

Бедный тиктокер вне себя от ужаса пропыхтел:

«Там-там-там!!!» — показывая в сторону прихожей, и упал в обморок.

«Ах вот о ком он, Жительский!» — сказал, усмехнувшись, Сельский.

В арке стояли три подростковых силуэта. Это были те самые племянники Жительского и по совместительству Бумера — Бен, Тон и Джон. Дети Джанны.

Место, где они жили, находилось очень далеко от деревни Жительского «Тополя», поэтому как они сюда добрались — загадка.

Джана тоже удивилась, увидев их.

«Сап, дядь Жительский», — кинул Тон Жительскому. Тот слегка ухмыльнулся и помахал рукой.

Жительский тоже не особо был в восторге их видеть. Подростки. Ещё и трое.

Он подошёл к своему другу Сельскому и шипнул, смотря на них и на брата:

«Хорошо, что Бумер в отключке. Бедняга. Ты только это вслух не скажи».

Сельский кивнул.

«Ага, согласен. Хорошо, что Бумер без сознания», — сказал Сельский.

Эйджли с Майком как-то синхронно хлопнули себя по лбу.

Но, к счастью, таких древних слов, как «в обмороке», подростки не знали, так как в молодёжном сленге таких слов просто нет, поэтому про Бумера они и не вспомнили.

«Ой дурааак...» — сказал Эйджли.

«И не говори, тостер», — добавил Майк с кресла.

«Сам такой!» — ответил Орёл.

«Ты опять?!» — спросил цыплёнок, прыгнув вплотную.

«Я уже красный, культурно не получится!» — заявил Эйджли.

«Два дебила — это сила», — выдал Джон, уткнувшись в телефон.

«Ну а третий чтоб помочь, ахах!» — добавил Бен.

И тут они вцепились.

«Это ты про меня?!» — спросил Джон.

Они начали потолкать друг друга, но тут с пола поднялась Джанна.

«Ну-ка хватит!» — крикнула она, и они остолбенели.

Тут Бумер пришёл в себя. Очнувшись, он сразу не понял, что вообще происходит, а когда понял — сразу стал отползать в страхе назад.

«Мама...» — пролепетал он.

«Братишка! Как поспал, братишка?» — сказал один из пацанов.

Тут Бумер резко вскочил и стал бежать, запинаясь и кряхтя, в прихожую ко входной двери. Сыновья Джанны радостно возгласили:

«ДА! Го догонять Бумерааа!»

И все трое быстро рванули как один вслед за Бумером.

Сестра Жительского ухмыльнулась, пожала плечами и пошла за ними к выходу.

Жительский, Сельский, Майк и Эйджли так и стояли, не говоря ни слова.

Первым нарушил тишину через пару секунд Эйджли:

«И что это было?»

«Не знаю, пернатый», — ответил Майк.

Сельский неспешным шагом подошёл к столу и стал собирать кружки.

«Может, это какой-то новый тренд в тиктоке?» — предположил он.

«Ой, много ты понимаешь», — фыркнул Жительский. — «Это же это... как его?..»

«Молодёжное», — помог Майк.

Жительский кивнул.

«Да, а мы-то деревенские!» — закончил Жительский.

Сельский поставил одну кружку обратно на стол, повернулся к нему и окинул его таким взглядом, каким на даунов смотрят.

«Что ты? Мы не деревенские», — сказал он.

Его друг вопросительно развёл руками и помотал головой.

«Он, вероятно, про то, что вы не в теме», — сказал Эйджли.

Сельский пожал плечами и стал дальше убирать со стола. Сельский он и есть Сельский. Хозяйственный очень. Но только не дай бог, чтоб Сельского кто-то пустил к газовой плите.

Как хорошо, что таких больше не производят. Жаль только, что это везде, но только не в нарисованном мире.

Эйджли посмотрел на часы, висевшие на стене в гостиной. Было 20:47.

«Так, что-то я здесь задержался. Надо из этого дурдома как-то грамотно, по-философски свалить. Но не просто, а с уважительной причиной», — подумал Орёл-аниматроник про себя, уставившись в часы.

«Ну что ж, друзья, рад был повидаться, но мне надо в Caloradou’s Potato Place назад», — сказал он, прощаясь. — «С тобой, Майк, очень неприятно было познакомиться, извиняюсь за прямоту и надеюсь, что больше я тебя никогда не увижу», — добавил он.

Майк нахмурился. Он посмотрел на Жительского, потом на аниматроника, потом снова на стикмена.

Цыплёнок помотал головой:

«Сказочный долба...»

Но он не успел договорить, потому что Жительский намеренно перебивчиво очень громко кашлянул два раза и недовольно посмотрел на Майка. Он только что чуть не сматерился!

Эйджли уже собирался уходить, но Жительский остановил его.