Зима в сердце

Привет Кай. Как ты? О чем ты думаешь, пока трудишься, составляешь из своих осколков слово «вечность», что у тебя в голове?

Как бы я хотела поговорить с тобой, услышать что в твоей душе, о чем ты мечтаешь, чему радуешься, стремишься, о чем болит. Да просто разговаривать обо всём, о чем захочешь.

Но когда я отвлекаю, тереблю тебя, отрываю от работы, вижу лишь пустой взгляд.

Снежная королева сидела на своем троне и смотрела на серьезного мальчишку с ледяными осколками. По щеке её осторожно катилась слеза, сверкая на морозе ярчайшими гранями.

-Скажи мне, Кай.

Он поднял на неё глаза, в них ничего не отражалось. Она вздохнула, поникла. Встала со своего трона и спустилась к нему.

-эх Кай, -вздохнула она и опустилась на пол у его ног. Произошла метаморфоза и к его ногам присела не ледяная неприступная женщина, состоящая из льда и стужи, а маленькая девочка, тонкая и горячая. Живая. Она подняла на него глаза, и вот так, смотря снизу вверх грустно улыбнулась.

-на самом деле я такая. Совсем не королева…

Не меняясь в лице, без эмоций, Кай снял курточку и накинул её девочке на плечи. А затем опустился рядом и продолжил своё занятие. Собирать ледяные осколки. Девочка вздохнула, она давно привыкла к его такому обращению, и стала помогать ему в его работе.

- знаешь, если ты не хочешь разговаривать, то буду говорить я.

Начну с главного: я никуда не уйду не смотря ни на что, как бы мне ни хотелось. И даже если и уйду, то останусь. Сердцем, душой. Моё место здесь, где позволяешь: возле твоих осколков.

Только здесь холодно. Холодно и одиноко. Странная мы пара, Кай: девочка с горячим сердцем, которую все считают ледяной. И живой, горячий мальчик, добровольно заморозивший свое сердце.

Так проще, да, Кай: не любить, не страдать, не подпускать к себе близко никого, кто хоть теоретически может задеть, затронуть душу, причинить боль. Проще обдать таких ледяной стужей, им не достучаться сквозь оковы толстенного льда, которым ты окружил свое сердце. Проще, да?

Она вздохнула. Он молчал, приостановившись. Она сидела на голом полу и дрожала. Он снял шарф, постелил его у осколков и аккуратно пересадил её на него. Она улыбнулась несмело, а он, будто не заметив, продолжил своё занятие.

- а может это просто трусость, Кай? -она чуть повысила голос и вопрос, отражаясь от стен, эхом долго блуждал по залу, повторяя и повторяя: трусость, Кай, трус Кай…

А потом опять наступила тишина. Она посмотрела на него озорно улыбнувшись. Он замер, не донеся осколка до общей картины.

-да, да, трусость. Ты боишься чувствовать, боишься открыться, тебе страшно, что увидят твои слабые места, или, что ещё хуже увидят тебя настоящего: ранимого, нежного. Увидят и разочаруются. Тебе страшно жить, Кай. Ты силен в своих осколках, в составлении картин из них ты мастер, а чувства в себе убиваешь из страха, что снова может быть больно.

А может и не быть.

Мальчик чуть улыбнулся одними уголками губ и как ни в чем ни бывало, продолжил складывать осколки.

А девочка продолжила, сидя на теплом шарфе и обхватив свои колени руками.

- странно получается, Кай. Ты, такой большой, сильный. Ты -боишься. А я, маленькая и слабая-нет. Я, как мотылек на огонь снова и снова, лечу, отчаявшись, бьюсь и сгораю, получая в ответ лишь тишину. А потом восстаю из пепла и всё равно не боюсь! Знаю, что опять и опять сделаешь мне больно так, что выжгет всё изнутри, выгнет от боли и бессилия и рассыплет пеплом к твоим ногам. Ты сделаешь. И всё равно, восстаю и не боюсь. - Она пожала плечами.- не понимаю: я же слабее, я же пластилин в твоих руках: лепи, что хочешь, пробуй, создавай, направляй. А ты так боишься, что не хочешь даже пробовать.-

Она потянулась к осколку, но рука соскользнула и она обрезалась. Капнула кровь, девочка вскрикнула. Он бросил осколки, аккуратно взял её за руку. порез на пальце был не глубокий, но он всё равно со всем вниманием, осторожно и аккуратно, двумя руками, начал отогревать её рану, согревать своим дыханием, а затем отрезал от своей рубахи лоскут и, легчайшими касаниями, чтобы не сделать больно, перевязал порез. Она смотрела на него во все глаза, боясь дышать, спугнуть этот момент, эту капельку его внимания.

А он, Убедившись, что ей больше ничего не угрожает, кровь на ране перестала течь, вернулся к своему занятию.

Надолго наступила тишина.

- тебе меня не жалко? - она усмехнулась, а он чуть покосился на неё.

- Неа, совсем нет. Кай, физическая боль, ерунда, по сравнению с душевной. И ты знаешь об этом лучше других, если так спрятался, что сам не хочешь признавать это. Но ты не жалеешь и себя, ведь там, подо льдом всё равно болит. А если не жалеешь и себя, то точно уж и меня не жалко. -Она поникла.- ты знаешь, если я уйду, то ты отпустишь, считая что там мне будет лучше. Отпустишь, не пошевелившись. А я не могу. Понимаешь, не могу. Я не могу сделать тебе больно, мне это не нравится. Причиняя тебе боль, я как будто делаю больно себе. -она смотрела вдаль таким же отсутствующим взглядом как и у него. - не могу уйти, но и остаться ты не позволяешь. Как же я устала от этого бесконечного бессилия, всегда, когда рядом с тобой. Всегда.- она сделала паузу и криво улыбнулась-не зря ты складываешь именно слово «вечность»…

Взгляд её опустился на шарф, на курточку и заботливо забинтованную им руку.

- Кай, а ведь ты беспокоишься обо мне, заботишься, насколько можешь позволить сам себе в тех оковах нечувствительности, в которые сам себя загнал. Я нравлюсь тебе , Кай. -в её глазах ярким, ослепляющим отблеском вспыхнула надежда. Вспыхнула, и потухла. -нравлюсь, именно поэтому твоя ледяная стена от меня ещё толще и холодней.

- Что мне делать, Кай? Ответь, умоляю тебя. - она смотрела на него жадно, а надежда осыпалась пеплом в её глазах потому, что он спокойно продолжал работать не только не отвечая, но даже не приостановившись.

Она упала на пол и горько-горько заплакала уткнувшись в ладони и не замечая ничего вокруг. Он протянул к ней руки, желая обнять, прижать, погладить по голове… но на последнем сантиметре остановился и замер, так и не решившись. Так они и сидели: она плакала, а он раскинув руки, находился рядом, обогревал, так и не дотронувшись. Когда слезы иссякли и остались только судорожные всхлипы, тоже постепенно затухающие, он тихо вернулся к прерванному занятию. А она, не вставая, сквозь всхлипы, совсем безнадежно прошептала:

-Кай, оглянись вокруг: здесь холодно и пусто. А когда-то бушевала весна и солнце ласкало всё вокруг нежно прикасаясь своими лучами. Бесконечно пели птицы и всё цвело. Может перестанешь бояться и мы вернем в этот дом теплый свет? Может попробуешь? У меня совсем не осталось сил…так больно…- закончила она совсем тихо. Он будто не слышал.

Она приподнялась, небрежно растерла ладошками по щекам слёзы и горько улыбнулась, потянувшись за очередным осколком. Наступило безмолвие. В зале шел снег, покрытые инеем стены переливались загадочно мерцая, на полу, покрытом льдом дрожали тени, а за открытой настежь дверью бушевало солнце