Снежным шлейфом февраль заметает знакомые тропки,
Очерчу круг зимы – и я в нем, до последнего дня,
Заблудилась в себе. В бесконечности мрачной зимовки
Не заметить, простить, не поняв, тех, кто знает меня.
И уже не успеть. И уже не забыть и не вспомнить,
Не распутать следы на снегу, и своих не найти,
Замирая в тиши и дыханием грея ладони,
Ожидать... лишь себя у развилки чужого пути.
Искры зимних костров, утешая, обнимут за плечи,
Жизнь бездомной собакой свернется клубком на снегу,
День за днем – тот же круг, и одни же разлуки и встречи,
И весь мир – как кино, только я – на последнем ряду.
И последней в рядах среди тех, кто уходит за летом,
И последней в судьбе среди тех, кто остался в зиме,
И уже не боюсь. И не мерзну. Почти. Просто где-то
Заблудилась. Осталась на тропах непрожитых дней.
...Гаснет зимний костер. Угли солнца во мгле догорают,
Отражаясь в глазах ярким светом упавшей звезды.
Грею руки дыханием. Тихо. Опять холодает.
Лишь по снегу в метель убегают чужие следы.