Зимний бал

Это была самая настоящая зимняя сказка. Не просто бал, а волшебное действо, затерянное где-то между сном и явью. Зал напоминал не замок, а хрустальную пещеру, сотканную из мороза и света. Высокие стены, покрытые искусственным инеем, переливались, словно алмазная крошка. Повсюду мерцали тысячи огоньков: в матовых шарах-светильниках висели целые россыпи серебристых, бледно-синих и лиловых «светлячков». Воздух был холодным и свежим, с тонким ароматом хвои, мяты и… чего-то сладкого.

Я стояла в стороне, чувствуя, как шелк моего платья ласкает кожу. Оно было длинное, цвета зимней полуночи — нежно-голубое, словно первый лед на темной воде. Тончайшие серебряные нити и мириады блесток, вшитых в ткань, ловили каждый лучик света, превращая меня в частицу этого звездного неба. На мне была маска из кружева и перьев того же ледяного оттенка.

В центре сверкал огромный фуршетный стол — настоящее ледяное царство. На серебряных блюдах горкой лежали канапе, похожие на драгоценности, в вазочках из прозрачного сахара переливалось янтарное желе, а башни из хрустальных бокалов, наполненных золотистым и розоватым шампанским, казались дворцами для снежных фей. Вокруг плавно кружились пары в вальсе, их маски скрывали лица, превращая всех в таинственных незнакомцев.

Мне не пришлось долго оставаться в тени. Из мерцающего полумрака ко мне подошел молодой человек. В его руке, затянутой в белую перчатку, алела, как капля крови на снегу, совершенная роза. Он молча склонился в изящном поклоне, и его маска — черная, с позолотой — на мгновение вспыхнула в свете люстры. Его прикосновение к моей руке было легким, как падение снежинки.

«Позвольте?» — прозвучал его голос, тихий и теплый, контрастирующий с зимней прохладой зала.

Я кивнула, и мы закружились в потоке танца. Мои шаги были неуверенными, я то и дело сбивалась с ритма, но он вел меня так бережно и уверенно, будто мы танцевали этот вальс всю жизнь. И казалось, что мы не касаемся паркета, а скользим по самому льду озера. Он не отводил от меня темных, блестящих за маской глаз, и в уголках его губ играла сдержанная улыбка. Наклонившись, он прошептал что-то на ухо — не просто комплимент, а строку, похожую на стихотворную, от которой по спине пробежали мурашки.

Танец закончился так же внезапно, как и начался. Я, раскрасневшаяся и немного запыхавшаяся, поблагодарила его кивком. Он вновь поцеловал мою руку, его губы едва коснулись кожи сквозь тонкую перчатку, и растворился в толпе, унося с собой аромат розы и кожи.

Подойдя к фуршетному столу, я взяла бокал, пытаясь унять легкую дрожь в пальцах. И в этот момент свет в зале медленно угас, погружая пространство в бархатный, глубокий сумрак. Тихий вздох восхищения пронесся по залу.

Я подняла голову.

Над нами открылся огромный, идеально чистый стеклянный купол. А за ним… За ним властвовала сама Зимняя Ночь. Полная, ослепительно-серебристая луна висела в бездонном черно-синем небе, заливая все своим холодным, магическим светом. И вокруг нее — мириады, триллионы звезд. Не тусклых точек, а ярких, живых бриллиантов, рассыпанных щедрой рукой. Казалось, слышно, как во Вселенной звучит тихая, космическая музыка. Это было так потрясающе красиво, что перехватило дыхание. В эту секунду волшебство стало абсолютным, а граница между балом и самой зимней сказкой — окончательно стерлась.