Зимний мир: Танец вихрей

Для лишенных лиц
И лишенных надежд,

Зимний ветер
Поет свою песню…

Лагерь уже свернули, и там, где он только что был, ничего не выдавало недавней стоянки.
–…Нервничаешь? – Тири подошла к Каю незаметно, и внезапный вопрос заставил его вздрогнуть. Он взглянул ей в лицо. Сверху вниз. И встретил лихую улыбку и взгляд, сверкнувший веселой отчаянной сатанинкой. – Вот тебе лекарство для спокойствия. – Тири тряхнула перед собой небольшой переметной сумкой, в которой тускло блеснули какие-то флаконы. – Это гранаты. Вот это – дымовухи, чтобы эффектно исчезнуть, это кислота – сработает и на нежить, это зажигалка – не подпали сам себя. Но лучше, чтоб они не пригодились.

Кай принял неожиданно увесистую сумку, вежливо кивнув, и неуклюже, но бережно нацепил на ассиметричные плечи. Тири привстала на цыпочки, помогая скрыть боеприпасы под плащом и одергивая Кая бесцеремонно, как огородное пугало. Но слабо подергивающиеся уши иноземки выдавали, что она за него волнуется.
–Помни, главный залог твоей безопасности – рожа кирпичом, как будто тебя ничего не касается. Вот так – ссутулившись, Тири спрятала оттопыренные уши под шапку и натянула капюшон на глаза, сменив привычную лихую ухмылку нейтрально-унылой гримасой.
– Пошли. Карета подана. – сказала она тусклым голосом, и, чуть подволакивая ноги, поковыляла прочь. Ни дать, ни взять, придавленный беспросветностью своей судьбы, житель сквернянского городка.
Стараясь побороть тревогу, Кай двинулся следом. Признаться, не меньше наставлений Тири, уверенности ему придала уязвленная ее беспокойством гордость. Хоть он не разведчик и не опытный лицедей, но все-таки сможет как-то о себе позаботиться.
Они обогнули густые заросли высоких кустарников и вышли к старой дороге. Вид «кареты», поджидавшей их
на обочине, заставил Кая озадаченно замереть. Это была не телега, не какой-нибудь убогий тарантас, характерный
для нищих городов скверны. Среди покрытых инеем деревьев гордо поблескивал аэромобиль, не посрамивший
бы и улиц великого Азраэ.
Тири оказалась поражена ничуть не меньше своего подопечного.
– Эй! Карасик! – воскликнула она тоном, выдающим недоумение и подозрение скрытого подвоха. – Тачан, конечно, крутой, но как это совпадает с идеей маскировки?! А? Он же тут, поди, один такой шикарный на всю округу. Любой дурак будет пялиться!
Лицо и фигура стоящего рядом с машиной казались незнакомыми. Но характерная грация движений и огонек доброй иронии во взгляде пока что выдавали его с головой. С игривой улыбкой, Закир галантно скользнул навстречу девушке, и невесомо-ласково коснулся ее, словно приглаживая невидимые ощетиненные колючки.
– Смотри шире, ушастик. – промурлыкал он бархатным голосом. – Все будут глядеть на машину. Никто не обратит внимания на тех, кто внутри. – Он сделал плавный жест рукой, словно владыка, показывающий свои угодья. – Ни один пост не посмеет остановить нас на обыск.
Тири разомлела, поддавшись ласке, когда шаловливые пальцы нырнули под капюшон и добрались до ее чувствительного уха.
– Ну ладно. Надеюсь, ты прав… – уступила она со смешанным чувством одобрения и досады. Закир мог убедить ее в чем угодно.
Кай подошел к аэромобилю, коснувшись пальцами гладких боков – словно проверяя его реальность. В серебристых обтекаемых формах просматривалось наследие Азраэ, и в Кае шевельнулась грустная ностальгия по родине. Это было все равно, что обнаружить крохотный осколок уничтоженной прошлой жизни. Должно быть, и Закир чувствовал нечто подобное, и сделал свой выбор не только из расчета.
Стряхнув с себя негу, в качестве маленького реванша, Тири ощутимо ткнула кавалера пальцем под ребра и фыркнула: – Ладно, хватит подлизываться. Пора выдвигаться. Или все отложим, и будем расстилать одеяла? –
Закир мягко отстранился на случай новых тычков.
– Вариант интересный, но ты права. – примирительно сказал он, и подойдя к аэромобилю, распахнул дверь перед своими спутниками. – В прежние времена она принадлежала наместнику. Приглашаю проверить, насколько она хороша на ходу.

***
Аэромобиль летел сквозь снега плавно, словно корабль по волнам, и почти не оставлял за собой следа. Каю пришлось изрядно повозиться, чтобы разместиться в салоне, и все-таки этот затерянный в сумраке хрупкий кусочек родины придал ему спокойствия и уверенности. Тем острее он ощущал чуждость непривычного и дикого края, в котором теперь оказался. Все, слышанное прежде о скверне, сгущалось перед ним темной и пугающей тучей.
Закир управлял машиной, но, кажется, ему не нужно было видеть спутника, чтобы догадаться о том, что он чувствует.
– Знаю, о чем ты думаешь сейчас, мой друг — сказал он, не оборачиваясь. – О сумеречных землях без солнца и населяющих их людях, пронизанных тьмой в умах и сердцах. О дикарях, неспособных к красоте и созиданию, и потому прозябающих в нищете и убожестве. Забудь эти сказки, которыми нас кормили с детства. Это мы, Азраэ, сделали их такими, отнимая все, что могло представлять пользу и ценность.
Положись на свою интуицию. Мы с Тири проверим пару свежих зацепок, твоя задача осмотреться и ознакомиться. Научись ориентироваться и не привлекать внимания. В следующий раз нам может потребоваться твоя помощь.
Кай ответил кивком, зная, что Закир не увидел этот жест, но догадался о нем так же, как до этого – о его чувствах. У него не было выбора, кроме как научиться скрываться.
– Ты должен сам в это верить. – продолжил Закир. – Ты человек, а не чудовище, с которого вот-вот сорвут маску. Это не даст тебе выйти из роли. Уж я знаю, о чем говорю.
«Не так-то просто» – подумал Кай – «учитывая, что каждый шаг напоминает мне о том, кем я стал». Но, все равно, еще раз кивнул в знак понимания и благодарности.

Резервация встретила их стенами глухими и неровными, как утес. Кай невольно задался мыслью, для чего предназначены эти стены – чтобы защитить поселение от угроз снаружи, или чтобы не дать разбежаться людям изнутри? Пропускная застава оказалась больше похожей на загон для скота – большое, но низкое помещение, разделенное запутанным лабиринтом перегородок и ворот, воняющее копотью и навозом. Керосиновые лампы и чадящие факелы давали тусклый и неровный свет.
Однако, субординация стражей оказалась лучше, чем рассчитывал Закир.
Как бы ни был “шикарен” их транспорт, внутренние ворота перед ним оставались закрыты. Кай тихо завозился, пытаясь сползти с сидений пониже и слиться с тенями... Тири осталась сидеть прямо, поглядывая с любопытством сквозь зазеркаленные стекла. Закир же, приоткрыв окно рядом с собой, не замедлил рявкнуть на подошедшего постового с чужим раздражением и интонациями.
– В чем дело?! Какие проблемы?! – голос его прозвучал властно и угрожающе.
– Ээээ… Господин… Вы должны выйти из машины, назвать себя и цель прибытия. Такой порядок… – промычал постовой со смесью робости и упрямства.
– С чего ради?
– Э… Для безопасности. Вы же знаете, что творится вокруг… Мертвецы…
– Я что, похож на мертвяка, сожравшего водителя чтобы украсть машину?! Что за бред!!! – голос Закира звенел крайним возмущением. – Я спешу, и не обязан докладываться всяким болванам!
Грузный мужик, похожий на похмельную гориллу, робко переступил с ноги на ногу и вопросительно покосился на напарников за бойницами, но не отступил.
– Таково правило нынешнего начальства… — повторил он.
– Меня ждут важные люди – раздраженно бросил Закир. – Можешь доложить это новым властям, и получишь от них по башке за мою задержку. Не забудь упомянуть, что меня зовут Зэйкер. Понял?! Ты узнал что хотел? Теперь открывай ворота. – фыркнул он с высокомерным пренебрежением.
Секунду помявшись, постовой отступил, нервно кивнув товарищам. Имя и цель прибывшего были названы, он видел его лицо и порядок был соблюден… Хотя бы формально. На большее у бедняги не хватило смелости.
Ржавые ворота скрипнули и начали отворяться. Закир дал по газам и промчался сквозь них, не дожидаясь, пока створки распахнутся до конца.

Едва закрывшееся окно скрыло его от внешнего мира, призрак расплылся в довольной улыбке.
– Мы точно найдем здесь что-то интересное, Ушки – обратился он к Тири. – Необычное начало для типичной скверны. И если этот бедолага осмелится доложить о нас начальству, тем лучше.
–Боюсь, зря надеешься – весело заметила Тири. – Ты был свиреп как сто чертей и напугал его до усрачки. Придется самим подсуетиться.
Пока они разговаривали, Кай всматривался в местность, проносящуюся за окнами. Аэромобиль скользил в узком ущелье, образованном безликими обветшалыми стенами чего-то вроде зданий. Кай убеждал себя, что это какие-то старые склады – сложно было представить, что кто-то захотел бы жить в таком месте. Однако, они все ехали, а картина не менялась, и он понял, что такова и есть скверна.
Машина остановилась в закоулке, мало отличающемся от остальных – пустынный тесный тупичок с трухлявыми домами и хламом, сваленным вдоль стен.
– Выходим. – скомандовал Закир. – Красавчик подождет нас здесь.
Тири легко выскочила наружу. Кай вывалился со своей стороны, и его ноги сочно чвакнули в глубокой грязи. Сырой затхлый воздух навалился, дополнив гнетущую атмосферу резервации. Пока Кай осматривался, пытаясь свыкнуться с этим унылым краем, Закир припарковал аэромобиль у стены среди мусора и накрыл заранее приготовленным тентом. Тири помогла ему навалить сверху хлама, завершив маскировку.

– Твоя территория отсюда и до внешней стены, Кай. – начал Закир последний инструктаж. – Здесь народ не из любопытных, достаточно калек и чудаков, чтобы ты не привлекал внимания. Обвыкнись и осмотрись. Встретимся здесь же через пару часов, если мы не найдем тебя раньше.
– Помни, о чем я говорила. – уверенно приободрила его Тири, одернув за рукав. – Рожа кирпичом, и ничего тебя не касается. Просто иди, посматривай и слушай.
– Ушки права – мягко одобрил Закир. – У тебя хорошая маскировка. Только, Кай… Твой взгляд слишком западает в душу. – движением опытного лицедея он поправил цилиндр Кая, сильнее надвинув на лицо и скрыв глаза в тени. – Так будет лучше.
Кай молча кивнул. Если бы он мог, он бы улыбнулся, убеждая товарищей и себя, что готов. Но улыбнуться он не мог…
Подняв ладонь, он подтвердил, что все понял.
Закир одобрительно кивнул:
– Ну, пора. Ты первый – я оценю твое прикрытие.
Кай покорно покинул нишу и медленно заковылял по улице, стараясь делать ровнее каждый шаг и, по совету Тири, «держать рожу кирпичом». Пройдя несколько домов, он оглянулся. Отсюда силуэты почти терялись среди теней — похожая на ребенка низкорослая фигурка Тири, боевитой чужачки с задорной улыбкой и беспокойными звериными ушками, и непривычно рослая фигура Закира, одобрительно взмахнувшего ему знакомым жестом.

***

Кай прошел еще несколько кварталов, пока не счел, что удалился достаточно, и товарищи потеряли его из виду. Здесь он отшатнулся в сторону и спрятался за углом, пытаясь успокоить дрожь волнения.
Нет. Он еще не был готов. Не совсем готов. Все вокруг было дико непривычно для него, и Кай до панической растерянности не знал, куда именно здесь можно идти, что делать, и остро ощущал, что эта растерянность выдаст его с головой первому же встречному. Но это было не то, в чем ему могли помочь советы товарищей. Он должен был освоиться сам.
Прислонившись к стене в глубокой тени проулка, он нервно поправил шарф, скрывавший нижнюю часть лица и замер, полуприкрыв веки. Мимо, там, где он только что был, вяло чавкая по лужам, протопал какой то прохожий. Он то ли не заметил притаившуюся фигуру, то ли не придал этому значения.
Кай искоса бросил взгляд, отмечая устало ссутуленые плечи, опущенную голову и какой-то тюк, притороченный к спине.
– Шлёп-шлёп-шлёп… – донесся до него звук удаляющихся шагов. Здесь было явно теплее, чем за пределами резервации, и падающие в ущелья улиц снежинки превращались в дождь раньше, чем долетали до земли. Мелкие капли вкрадчиво шелестели по полям шляпы Кая. В доме, за стеной, к которой он прислонился, надрывно плакал маленький ребенок, и усталый женский голос подвывал в попытках его успокоить. Странный и чужой мир…
Как человеку, внезапно попавшему со света во тьму, Каю требовалось время, чтобы свыкнуться и начать различать детали.
В каждой своей черте, резервация, словно нарочно, была вопиющей противоположностью всему тому, что он знал в своей прошлой жизни – ослепляющему великолепию великого города, пронизанного светом, грацией и цветением жизни. Это вызывало ступор и отторжение. Но кроме роскоши Азраэ, Каю довелось испытать на себе и его отрицание. «Мы сами сделали их такими» – вспомнились ему слова Закира. Ему ли, побывавшему в клетке Азраэ, судить о скверне предвзято, по внешнему виду? Отверженный среди отверженных, он должен дать шанс этому месту, как дали шанс ему самому.
Пока он собирался с мыслями и духом, мимо прошло еще несколько человек. С надсадным скрипом проехала гружёная тачка. Мало кто смотрел по сторонам или задерживал на чем то взгляд. И Кай почувствовал себя готовым поймать ритм этого места, погрузившись в лабиринт улиц, как в мутную воду.

Улицы освещались редко расположенными колбами, флуоресцирующими мертвенным зеленым светом. Под ногами всюду хлюпала вонючая жижа. Стены блестели от сырости, во многих местах покрытые пятнами плесени. Здания походили на нищих калек, опирающихся друг на друга, чтобы не упасть.
Настоящих калек тоже хватало – так что вскоре Кая перестало удивлять, что на него не обращают внимания. Почти все, кого он встречал, несли на себе отпечаток болезней, травм или уродства. Но, вопреки своим ущербностям, эти люди брели, ковыляли, хромали на разные лады по каким-то своим жизненно важным делам... Потому что тот, кто оказывался неспособен больше идти, был обречен здесь на смерть.
Каю довелось увидеть и это – сморщенный и согнутый годами человек казался всего лишь присевшим передохнуть, но на его груди уже копошились голодные крысы, карабкаясь к лицу и остекленевшим глазам. Кай прошел мимо, как и все остальные, но, минуя труп, невольно почувствовал себя виноватым перед лицом настоящего мертвеца и настоящей смерти…
Никогда в своей прежней жизни Кай не видел столько стариков, столько чумазых младенцев, болтающихся в тряпичных привязях на своих матерях. В Азраэ на обозрение общества не было ни того, ни другого.
Беззастенчиво, как нищая шлюха, пытавшаяся завлечь Кая, скверна выставляла все напоказ – свои достоинства и свои уродства… С невольным состраданием, смешанным с тошнотой отвращения, Кай не мог отказать этим людям в жизнестойкости и терпении. Они были бы достойны восхищения, если бы не тупое, вязкое уныние, бессмысленность, с которой они подчинялись своей судьбе. Только в некоторых подростках мерцал еще непокорный огонек борьбы – словно стремясь заявить свое право на будущее, их стайки демонстрировали силу бессмысленным разрушением и жестокостью к тем, кто был слабее их. Завидев это издали, Каю приходилось сворачивать в другой проулок – столкнись он с такой сворой лицом к лицу, был бы конец его прикрытию…

***

Настороженность и напряжение первого знакомства со скверной со временем притупились, сменившись усталым отчуждением. Скверна больше не пугала Кая, но все-таки подавляла своей глухой обреченностью. Тщетно, он пытался найти здесь хоть что-то, за что он смог бы зацепиться. Тень какой-то надежды, которая объяснила бы ему, ради чего живут эти люди... Но казалось, что надеяться тут было не на что, что никто и никогда не мог тут ничего изменить. Ему хотелось закрыть глаза и отвернуться, пока эта гнетущая тоска не отравила его и так поврежденную душу. Но он не позволял себе этого. У него был долг перед некоторыми людьми, подвести которых он не имел права. Внезапно его отвлекло настойчивое прикосновение. Глянув вниз, он обнаружил незаметно подкравшуюся Тири. Ее глаза задорно блестели из-под капюшона.
– Ни масштабного разрушения, ни признаков паники и толп с факелами. Ты прекрасно влился и отлично справляешься! – с бодрым одобрением прошептала она – Нам нужно еще задержаться. Погуляй подольше.
Тири ускользнула раньше, чем он успел бы ее остановить. Кай почувствовал укол беззлобной зависти – судя по всему, Тири скверна совсем не угнетала. Имея свои задачи и цели, они с Закиром интересно проводили время. Впрочем, ему ли, едва осмелившемуся выйти из-за угла, желать сейчас более сложной роли?
«Что ж. Продолжу гулять и осваиваться. – с горькой самоиронией подумал он – Возможно, когда-нибудь, в следующий раз, это действительно пригодится».

Прошло еще сколько-то времени, текущего в городском сумраке медленно и однообразно.. Было пройдено еще несколько улиц, мало отличающихся друг от друга в своей ветхой убогости. Встречено еще несколько людей, разных, но одинаково непримечательных, которые не обратили на него никакого внимания... Кай начал скучать и подумывать, не стоит ли вернуться к машине, когда внезапная находка заставила его замереть. Он невольно зажмурил и снова открыл глаза – чтобы убедиться, что не загрезил наяву. Слишком уж увиденное было неуместно в этих краях - словно цветок с побережья Азраэ в здешней сточной канаве… Неуверенно склонившись, Кай поднял валяющийся у его ног листок с красочным рисунком. Взгляд знатока отметил талант неизвестного художника, как и не до конца просохшую краску.
«Как это могло оказаться здесь?» – подумал он, оглядываясь вокруг. Светлая чистота красок не могла принадлежать кому-то из жителей скверны. Эти тусклые, повядшие люди вряд ли способны были не то, что рисовать – хотя бы мечтать в подобных оттенках.
«Либо это чужак, либо еще один выходец из Азраэ» – решил Кай с возрастающим волнением и тревогой. Даже такой неопытный следопыт, как он, различил в жиже под ногами следы сопротивления и еще несколько листков, безнадежно втоптанных в грязь. Торопливо спрятав рисунок в сумку с гранатами, Кай заковылял по следу. Судя по всему, кто-то упирался, его тащили, оставляя на земле глубокие борозды. У стены Кай заметил разбитый этюдник с рассыпавшимися и расплывшимися красками, но не стал задерживаться – каждая секунда могла стоить потерянного следа или жизни неизвестного художника.
Далеко идти не пришлось – Кай услышал голоса за ближайшим поворотом. Глумливые интонации напоминали здешних агрессивных подростков, но тембры выдавали взрослых мужчин. То, что он увидел, осторожно выглянув из-за угла, отнюдь не походило на привычную, убогую, но, в целом спокойную скверну.
Проулок был освещен фарами бронированной угольной самоходки, и резкий свет отбрасывал от людей гротескные тени. Мужчины с грубыми лицами, в одинаковой одежде, напоминающей униформу, с лихой самоуверенностью окружили свою жертву.
Это была девушка, все еще прижимающая к себе растрепанную папку, которую, кажется, уже не раз пытались вырвать… Всмотревшись в лицо пленницы, Кай ощутил укол разочарования и обшарил проулок взглядом в поисках еще одной жертвы. Хорошо, или плохо, но больше никого не было.
«Служанка» – догадался Кай. Девушка выглядела миловиднее и опрятнее тех, что ему довелось здесь встречать, но беспомощный запуганный взгляд, вернее всяких черт, выдавал жительницу скверны. Должно быть, «художник» поручил ей отнести материалы, а сам отправился куда-то налегке. Однако, служанка оставалась очевидной зацепкой и могла рассказать, кто ее господин…
Кай был взволнован открывшейся перед ним возможностью. Его отупелое блуждание по скверне внезапно обрело значение и смысл. Девушку намеревались запихнуть в машину и увезти – нельзя было допустить этого, нужно
было действовать прямо сейчас, быстро. Он не знал, где Закир и Тири... оставалось попытаться сделать все самому. На его стороне было преимущество неожиданности, и этим стоило бы воспользоваться...
«Гранаты!» — вспомнил он наставления Тири.
В дымовой завесе бандиты не поймут, кто их противник, их будет легко запутать и распугать. Задача не казалась Каю сложной. Убить его непросто, а если дела сложатся совсем плохо, остаётся вихрь... Главное, не задеть при этом девчонку.
Запустив руку в сумку, Кай нащупал нужный флакон. Держа его наготове, он начал подкрадываться, стараясь скрываться среди хлама и тени. Бандиты были слишком увлечены, чтобы обращать внимание на то, что творилось вокруг. Один из них вырвал-таки папку из рук девушки и отшвырнул в сторону, другой накинул шарф на ее лицо, заглушая крик, третий уже схватил за ворот и рванул пальто пленницы, распахивая его с треском обрываемых пуговиц… Кай не стал ждать, что будет дальше. Он швырнул гранату прямиком в затылок тому, кто пытался раздеть девушку, и спотыкающимися резкими скачками бросился вперед, высвобождая из-под пелерины плаща неуклюжую, но сильную правую руку.
Раненый бандит вскрикнул и отшатнулся. В тот же момент все заволокло густыми клубами черного дыма. Сам ничего не видя, Кай обратился в слух – противников выдавали голоса и кашель, а чуть сосредоточившись, он
смог бы почувствовать их жизни... Он собирался достать ударом очередного противника, когда раздался прерывистый электронный писк.
От неожиданности Кай замер и пригнулся – звук мог означать неизвестную ему опасность. К одному звуку добавились еще такие-же, и теперь навязчивый писк раздавался со всех сторон. Кай неуверенно повернулся на месте, пытаясь определить источники звука... Кажется, его издавали какие то устройства прямо на бандитах.
– Валим! Здесь мертвяк!! – в голосе кричавшего чувствовалась паника. – К машине!
Сквозь топот, писк и отборную брань, Кай различил сдавленное мычание пленницы, и ринулся туда, вслепую оттолкнув одного или двух, подвернувшихся на пути. Его хладнокровия хватало, чтобы не пускать в ход когти. А в следующий миг девушка сама рухнула на него, направленная сильным толчком в спину – бандиты бросили ее, пустившись в бегство. Но… Как им удалось определить, кто он такой? Времени думать об этом не было. Кай схватил девушку за руку и, сориентировавшись по пыхтению заработавшего двигателя, ринулся туда, где должен был быть выход. Служанка упёрлась, сопротивляясь. Но Кай остановился, и успокаивающе сжал ее ладонь. Поняв, что с ней не похититель, девушка доверилась ему и побежала следом.
Кай спрятал измененную руку под плащ, чтобы не напугать спасенную пленницу. Ему показалось, что все получилось не плохо, но, вдруг, отдаленные голоса бандитов приобрели уверенность. В воздухе что-то просвистело, и, невидимый в густом дыму, снаряд ударил в стену чуть выше его головы. В узкой улице, даже пущенные вслепую, выстрелы попадали опасно близко.

Кай метнулся за угол. Бегун из него был так себе, а служанка бежала и того хуже, не в состоянии подстроиться под его рывки. Лихорадочно оглядевшись, Кай понял, что сбился с пути и зашел в тупик… Дым здесь почти рассеялся.
Голоса преследователей приближались – стоило им миновать поворот, и беглецы превратились бы в легкую мишень... Нужно было бросить еще одну “дымовуху”, но Кай не мог, так как своей неизмененной рукой продолжал держать девушку. Пытаясь не впадать в панику, он лихорадочно соображал, как поступить... Заскочив в ближайшую нишу, Кай без лишних церемоний затолкал служанку в зазор между большими бочками, и тут же ринулся обратно, намереваясь отбить всякое желание продолжать их преследование.
Противники увидели друг друга почти одновременно. Кай, наконец-то, смог швырнуть гранату, но выстрелы уже били ему навстречу. Он не успел различить, что это было за оружие – проулок затянуло плотным дымом. Решившись в этот раз бить на поражение, Кай нащупал флакон с кислотой и ринулся вперед, стараясь избегать линии обстрела. В его голове металась мысль, что он встрял в слишком опасное дело, и увяз в нем по уши, но отступать было поздно… Вражеский снаряд пролетел совсем близко, чиркнув его по боку, вырвав кусок кожи и мяса. Бандиты как-то поняли, что задели его, и с восторженным улюлюканьем начали бить прицельней. Кай успел укрыться за ближайший уступ, где, наконец, увидел, чем по нему стреляют – вокруг него звенели, с хрустом вонзаясь в землю и стены,
зазубренные гарпуны. Так ему не подобраться ближе... Гарпунами его не убить, но если пригвоздят – он мало что сможет сделать…

Ситуация стала слишком сложной. У Кая оставались только крайние меры. Полноценную активацию могли засечь в Империи. Но хватило бы пробуждения вихря на пару мгновений...
Опустив гранату обратно в сумку, Кай сосредоточился, обращаясь к таящейся в нем разрушительной стихии. Его гнев приобрел свободу и мощь, преодолел оковы исковерканного тела, переполняя пьянящей легкостью и стремительностью, и хлынул на врагов уничтожающим порывом. Дым отпрянул, словно живой. Хлам вдоль стен перед ним взорвался в мелкие щепы, стены затрещали под натиском инфернальных лезвий. Впереди раздался короткий захлебывающийся вскрик и панические возгласы. Удар вихря прокатился по проулку и утих. На Кая вновь тяжело навалилась его обычная неуклюжесть. Все еще чувствуя звенящий отголосок восторга от только что переполнявшей его силы, он огляделся вокруг. Кажется, он справился. Ничего не нарушало неподвижности и тишины. Дым исчез, проулок перед ним был пуст.
Медленно, Кай доковылял до угла и обнаружил, что и бандиты и их машина исчезли, однако в грязи осталось достаточно пятен крови.
«Теперь все» – подумал он. – «Больше не сунутся». Но вместе с облегчением почувствовал вину. Справился он отнюдь не идеально… Рана в боку саднила и медленно пропитывала одежду кровью. Рано ему вмешиваться, если из-за горстки негодяев пришлось активировать вихрь.
Того и гляди, его засекут силы империи. Вряд ли Закир и Тири одобрят его выходку. Но оставалось еще кое-что, ведь он вмешался не просто так… Кай похромал обратно – туда, где оставил девушку. Надеясь, что она не сбежала и не пострадала.
Вопреки его опасениям, служанка была на месте. С прилежной терпеливостью она ждала там, где он ее спрятал, обхватив руками колени и испуганно глядя перед собой. Заметив сгорбленную фигуру Кая, она вскочила и подалась вперед.
–
Господин!.. – воскликнула она с тревогой, но тут же сникла, теребя себя за руки и робея предпринять что-либо без указаний. Словно таинственность и странная поломанность ее неожиданного спасителя вводили ее в смятение. Ее взгляд, устремленный на него снизу вверх с восхищением, заставил Кая почувствовать себя совсем неловко. Он успокаивающе поднял ладонь «все в порядке», и, не спеша, запустив руку под плащ, выудил из сумки помятый и испачканный рисунок. Кровь от раны сбежала по руке, добавив к уличной грязи несколько темно-красных пятен, но он заметил это, только когда протянул рисунок девушке. Она растерянно взглянула на листок, и, в следующий миг ее глаза засияли волшебным светом растроганной благодарности.
– Вы… Вы сделали это… Чтобы вернуть мне мой рисунок? – спросила она тихо, и в голосе прозвучала дрожь волнения. – Вы ранены… Я могла бы осмотреть и перевязать рану…
Кай категорично поднял ладонь в знак отказа. Пожалуй, резче, чем стоило бы. В его взгляде проскользнуло недоумение. Ее рисунок?… Девушка чутко уловила не только взгляд, но и то, что, кажется, он то ли не может, то ли почему-то не хочет говорить.
– Хотите… Хотите, я тогда подарю его вам? – она протянула листок обратно. – Или… – в волнении, ее взгляд то прятался вниз, под длинную рыжую челку, то вновь робко поднимался на Кая. – Или… Нарисую другой? – в ее голосе звучали нотки надежды, что таинственный спаситель на какое-то время задержится. Словно ей не хотелось отпускать раненого незнакомца одного в неизвестность. – Мои… Мои краски остались где то неподалеку…
«Она и есть художник». – Кай оказался глубоко тронут и одновременно горько разочарован. Тронут тем, что мрачная и унылая скверна все-таки оказалась способна рождать цветы таланта… Но его многообещающий след обернулся сокрушительным пшиком. Не было никакого выходца из Азраэ или чужака. Только эта девушка со своими красками.
Кай почувствовал себя крайне глупо под очарованным девчоночьим взглядом, и, на прощанье, успокаивающе коснувшись пальцами ее руки, торопливо повернулся и зашагал прочь. Что сделано, то сделано. Рана продолжала кровить, краткая активация вихря не напитала его, а только отняла силы. Скоро ему будет необходима кормежка... «Только бы она не пошла за мной, только бы не попыталась остановить» – колотилось в мозгу Кая.
Стыдно сказать, но он не пожалел бы еще одной дымовой гранаты, лишь бы поскорее исчезнуть.

***

Кай шел быстро настолько, насколько это не вредило прикрытию. Противоречивые мысли и чувства подгоняли его. Он поступил как самоуверенный болван… Но, все-таки… Он был благодарен совершенной ошибке. Его амбиции и расчёт потерпели крах, но в результате он спас нечто удивительное, достойное уважения и восхищения. Ему хотелось надеяться, что с девушкой с красками больше не случится ничего плохого, и она благополучно доберется куда шла. Он же намеревался вернуться к машине и сидеть там, экономя силы и дожидаясь товарищей. Его охватывал неловкий стыд от мысли, что надо будет както объяснить им произошедшее… Но… Пережил же он схватку с бандитами, переживет и это как-нибудь.
Он шел по уже знакомым узким, грязным и кособоким улицам, но видел их словно впервые. «Архитектура скверны безобразна – думал он отстраненно. – Но люди… Люди, оказывается, разные… Кто знает, сколько тайн и сокровищ могут скрывать эти унылые стены?»
Невольно, Кай почувствовал тоску от того, кем он стал. По утраченному прошлому и самому себе, каким он был прежде. Какими бы ни были люди скверны – но они все еще люди, и перед ними открыты разные возможности и пути. Даже если они не осознают этого. А он… Раньше он мог создавать. А сейчас, он – беглец, тварь, которой остается только скрываться, драться и уничтожать все вокруг. И хорошо получается у него только последнее.
– Эй! Нетипичный! – его мысли внезапно прервал грубый оклик. Кай с опозданием понял, что глубоко задумавшись, потерял осторожность.
– Нетипичный! У нас для тебя подарок!
Под ноги ему кого-то толкнули. По взметнувшимся рыжим волосам Кай узнал художницу, с которой совсем недавно расстался. Неестественно споткнувшись, девушка неуклюже упала лицом в грязь. Чутьем нежити Кай почуял кровь на ней, как и то, что несчастная ещё жива. Он подался было к упавшей, но свист гарпунов заставил его отпрянуть, и зазубренная железяка вонзилась там, где он только что стоял.
– Что? Бери, тварь! Смотри, не подавись!
Он поднял взгляд на издевательски кричавших, и успел отметить незнакомые лица и знакомую униформу, прежде чем новый залп гарпунов заставил его вновь отскочить.
– Эй, давай! Покажи свою нетипичную силу! Или боишься испортить девчонку? – Цинизм происходящего возмутил Кая сильнее жестокости. Да, может быть, он был тварью. Но кем были сами эти бравые молодцы, использующие девушку как заложницу? Заложницу из расчета на его, твари, милосердие? Люди ли сами они после такого?!
Гнев и отвращение вскипели в нем, готовясь вырваться сокрушительной силой, но он вынужден был подавить этот всплеск. Стоило признать, расчёт был верным. При пробуждении вихря девушка стала бы первой, кого он разорвет в клочья. Но Кай не хотел этого.

Его разум метался в поисках выхода, а новые выстрелы заставляли непрестанно уворачиваться, пока гарпун не подсек его ногу. Кай упал, успевая опереться на измененную руку. Должен был быть другой путь кроме вихря… Сбежать им не дадут, но можно попробовать напасть... В отчаянной попытке, он ринулся к обидчикам, перекатившись по земле, и запустил в них кислотные гранаты. Но промахнулся. Склянки безвредно разлетелись о стену, взвившись ленточками едких паров, когда бандиты на огромной скорости взмыли ввысь перед самым его носом.
Кай не успел развернуться, когда новый шквал гарпунов накрыл его, больно пронзив и пригвоздив в нескольких местах. Он отчаянно рванулся, пытаясь освободиться, но зазубренные стальные колья выдержали, не давая ему сдвинуться. С запозданием он понял, что стреляли откуда-то сверху, и бандитов было гораздо больше, чем двое. На него устроили полноценную засаду. С той же легкостью, как до этого взлетели к крышам, бандиты вновь спорхнули на землю, оказавшись между пленником и девушкой. Но вонзившиеся гарпуны уже не дали бы Каю использовать вихрь. Ему оставалось только смотреть на обидчиков в гневе и бессилии загнанной жертвы.
Не торопясь, в него выстрелили еще раз, лишая малейшего шанса вырваться. Сверху, с крыш, спорхнуло еще несколько молодцов. Кай понял, что летать им позволяли громоздкие устройства на спине, выглядящие как баллоны. Сейчас ловцы обращали на него не больше внимания, чем на тушу убитого зверя.
– У него было оружие. Обыскать. – обыденно отдал приказ один из них, с красной нашивкой на рукаве. Судя по всему – главный.

Понимая, что не сможет ничего сейчас сделать, Кай замер, пытаясь не поддаваться панике. Но он продолжал лихорадочно выжидать шанса, который могла дать любая ошибка охотников. Длинными шестами с крючьями ловцы зацепили плащ и стащили его небрежно, несколько раз поранив кожу.
– Вон сумка. Ну и… Урод…
Оказавшись на всеобщем обозрении, Кай ощутил цепенящую смесь стыда, гнева и унижения. Любопытно разглядывая, ловцы обступили его с разных сторон – кем бы ни было пойманное ими существо, но оно не походило на то, с чем им обычно доводилось иметь дело. Пленник представлял из себя странное сочетание человеческой и гульей плоти. Человеческое лицо с чертами аристократа и живыми глазами переходило в лишенную губ оскаленную пасть твари. Тело было искривлено неравномерной и ассиметричной мутацией, половина конечностей оставались человеческими, но другие превратились в длинные гульи лапы с искаженными пропорциями и окостенелыми когтями вместо пальцев. Пришпиленное к земле странное существо казалось скорее отвратительным и жалким, чем опасным.
– Хорош, красавчик! – один из бандитов толкнул Кая шестом в лоб, вынуждая поднять голову. Шляпа с него давно слетела, и на бледной коже отчетливо виднелась метка Азраэ. – Ха! Гляньте на клеймо! Да это столичный выблудок! Вот дичь так дичь!
– Ишь, как зыркает!
Все, что оставалось сейчас Каю – это попытаться сохранять достоинство и хладнокровие. Не давать врагам насладиться его страхом. Он решительно смотрел в глаза обидчикам, но находил там лишь злорадное упоение чужим унижением и болью. Не удивительно, что им было без разницы над кем издеваться – над нежитью, или над человеком. Но, опустив глаза, он встретил совсем другой взгляд… Девушка очнулась и подняла голову, глядя на него сквозь частокол бандитских ног.
Сапоги наступали на ее длинные волосы, разметавшиеся по земле. Однако, она не замечала этого – ее широко распахнутые глаза были устремлены на недавнего спасителя.
В ее взгляде не было отвращения. Только все та же восторженная благодарность, приправленная отчаяньем и болью сострадания. Словно в ее глазах ничего в нем не изменилось... «Я должен найти способ, и вытащить отсюда нас обоих. – вспыхнула в мозгу Кая отчетливая мысль, побеждающая страх и придающая решимости. – Во что бы то ни стало, я должен действительно спасти ее, чтобы…» Оправдать этот взгляд?… Поверить в себя?… – Кай не успел найти ответ на этот вопрос. Заостренный багор полоснул его по глазам. На него навалилась кровавая тьма. Впервые из оскаленной гульей глотки вырвался звук – хриплый свистящий рык, и ловцы поддержали его гулом глумливого одобрения.
Боль и тьма оглушили Кая – чувствуя все вокруг лишь чутьем голодной нежити, держать себя в руках стало гораздо сложнее. «Замри!» – мысленно приказал он себе, с трудом подавляя панику и оставаясь неподвижным – «Замри и жди!»
Люди вокруг воспринимались как пульсирующие сгустки жизни. Одуряюще пахло свежей кровью, и Каю пришлось напомнить себе, что это – раненая девушка, которую ему нельзя трогать ни в коем случае. Ловцы неспешно и деловито топтались вокруг.
– Готов! Подгоняйте клетку! –раздался голос главного. Послышалось приближающееся пыхтение двигателя. И долгожданный момент настал – двое ловцов подошли так близко, что Каю показалось, что он слышит пульсацию их крови, а пригвоздившие его гарпуны ослабли. Тут же в его бока вонзились вилы, но это не помешало Каю рвануться и дотянуться до мучителей – пальцы обеих рук ухватились за древка, и человеческая жизнь перетекла к нему через орудия пытки как по проводам. Чужая жизненная энергия хлынула в него, давая силу. Кай напрягся, готовясь вырваться.
Однако, крик «Лебедки!» — раздался почти одновременно с новыми крючьями, пронзившими его тело. На этот раз не было людей, до которых он мог достать – цепи от крючьев крепились к бездушным механизмам. Теряя сознание от боли, Кай осознал, что момент упущен, но чудом сумел сохранить самообладание – оставалась надежда сберечь полученные силы, скрыв их для новой попытки. И он замер, соскальзывая в беспамятство, направляя полученную энергию жизни на регенерацию.

«Что будет дальше?» – сквозь навалившееся оцепенение его продолжали грызть страх и горечь собственного бессилия.
Что собираются сделать с ним, что подумают его друзья, которых он подвел, и что будет теперь с девушкой, горе-герой которой сам оказался изгоем и дичью?.. Сейчас Кай не мог изменить происходящее. Обстоятельства были значительно сильнее его. Но если у него будет шанс – он отомстит за все страдания…
Его мысли проскальзывали как рыбы в темной воде, становясь все реже и мимолетней, и, наконец, Кай полностью провалился в забытье.
Его безвольное тело проволокло по земле тросами и грубо затащило на подвижную платформу. На шее и руках защелкнулись кандалы — но ловцы усвоили урок, и больше не подходили к нему слишком близко. Кай не слышал, как переговаривались между собой охотники, обсуждая дальнейшие планы. Не слышал, как связанную девушку подняли и втолкнули в ту же клетку, что и его. Как угольная самоходка рванула с места и, проносясь по кривым улицам, вырвалась прочь из резервации, увлекая за собой прицеп с пленниками.
Ветер стал свежее и холоднее, завывая свою песню между прутьями клетки. Снег ложился на кожу Кая и его открытые раны, но не таял, покрывая льдом. И сложно было поверить, что в этом исковерканном теле все еще теплится нечто, напоминающее жизнь.