Зимняя история

Зима в Лиденбурге – удивительное явление. За те полтора года, что я живу здесь, я так и не смогла к нему привыкнуть. Начинается она весьма неприглядно: холод, пронизывающий ветер с Виенны, грязь, пожирающая первый легкий снежок с жадностью злобного мифического зверя. И так продолжается чуть ли не месяц. Иногда кажется, что в столице настолько быстрый, торопливый темп жизни, так много магикаров, людей и бесконечных забот, что снегу просто не находится место – он тает, смешиваясь с бурой кашей под ногами, безжалостно стряхивается с крыш — прочь, прочь, прочь. А вместе с ним пропадает и ощущение зимы – сплошная затянувшаяся поздняя осень.

А потом все меняется. Буквально за один вечер город облачается в праздничный наряд: сверкающие гирлянды, пологи из зеркальных шариков и сосулек над улицами, большие фигуры из нетающего цветного льда, разрисованные витрины, а главное – снег. Он белоснежной крошкой ложится поверх всех украшений, и Лиденбург становится похож на нарядное пряничное королевство, посыпанное сахарной пудрой. Сказка, ввергающая в детский восторг. Почему-то именно в столице приближение праздника ощущается острее всего.

Я гуляла по центру города вдоль набережной Виенны, кутаясь в пальто от влажного ветра, любуясь вереницами ярких огней, бантов и стеклянных игрушек, вдыхая витающий в воздухе аромат пунша, карамельных яблок, жаренных каштанов и чувствуя себя неприлично счастливой. Причин тому было сразу несколько.

Во-первых, вчера я успешно сдала последний в этом году экзамен – ни много ни мало «Основы уголовного права для магически одаренных граждан» у самого профессора Кессела, а это, поверьте, немало: своей желчностью и педантичностью он всегда напоминал мне незабвенного миста Муна. Не зря несколько недель подряд коротала вечера в университетской библиотеке.

Во-вторых, сегодня утром я успела встретиться с Алисией и Стенли и обменяться с ними множеством шуточек, подначек и, конечно, подарками.

А в-третьих, я с нетерпением ждала завтрашнего дня, чтобы сесть на паровик до Саффорда и навестить одного чудесного артефактора и будущего члена нашей семьи, кстати. Конечно, я имею в виду Джеймса Филлиона: месяц назад он сделал предложение Лиз, и теперь она на правах невесты крутила и вертела своим женихом ко взаимному их удовольствию.

Да-да, представьте, моя сестра станет женой Джеймса. И довольно скоро, думаю: своего Лиз не упустит. Стоило ей год назад познакомиться с артефактором, и участь последнего была решена: мисси Барнет со свойственными ей здравым смыслом и практичностью оценила его серьезность, умение вести дела, добрый нрав, очень даже привлекательные внешние данные и вознамерилась во что бы то ни стало стать мэм Филлион. У Джеймса, как вы понимаете, не было шансов устоять против ее сокрушительного обаяния.

Итак, Джеймс был так добр, что пригласил всю нашу семью провести каникулы в его особняке. Идея, конечно, принадлежала Лиззи, но артефактор горячо ее поддержал. И мне ужасно не терпелось увидеть и его, и ма с па, вдоволь поболтать с сестрой, потрепать подросшего Ноэля за рыжие вихры. И, конечно, побыть с Эвертом. При мысли о нем сердце замирало тревожно и сладко: я ужасно соскучилась.

Из-за его секретных дел виделись мы и так нечасто. А последние полгода Лестер и вовсе изволил лютовать и подкидывал своему подчиненному столько работы в разных концах Бретонии, что мне оставалось только грустно вздыхать, сжимая в руках подаренный Эвертом медальон: переписка между нами тоже была ограничена. Но несколько дней назад я получила от него чудесное известие: он сообщал, что мист Кингсли сменил гнев на милость и дал целых семь дней отпуска– невиданная для него щедрость. Поэтому Эверт непременно приедет к к Джеймсу, как только «уладит одно дельце».

Последняя фраза мне не слишком понравилась, однако тревожные нотки утонули в океане радости, когда до меня дошел весь смысл сказанного: отпуск, каникулы... Источник, мы сможем, наконец, провести время вместе, без оглядки на чьи-то распоряжения. Разве это не чудесно?

Неудивительно, что с тех пор я прибывала в исключительно приподнятом настроении, улыбалась и смеялась вдвое чаще обычного, а большая дорожная сумка с вещами давно стояла наготове. Никаких важных дел, которыми я могла бы занять себя до отъезда, не осталось, поэтому я и отправилась гулять по городу: отвлечься, окунуться в сказочную предпраздничную суету, и порадовать себя чем-нибудь приятным.

Я как раз разглядывала нарядную витрину лавки женского платья, примечая смелые укороченные фасоны, пользующиеся в последнее время большим спросом, когда меня вдруг окликнули.

–Мисси Эмма!

Я оглянулась и обнаружила рядом своего однокурсника Генри Уотсона – приятного молодого человека моего роста, худощавого, темноволосого, прячущего внимательные глаза за круглыми очками. Он всегда был опрятен, серьезен, безукоризенно вежлив, напоминал секретаря из респектабельной конторы, а еще имел забавную привычку называть своих ровесников на «вы». В университете его уважали, но считали занудным и скучноватым, словно добротный, но вышедший из моды сюртук.

–Добрый день, Генри, чудесная погода, не так ли? Как хорошо, что экзамены позади...

Мы почти не общались с ним за пределами университета, и я собралась свести наш разговор к обсуждению нелегких студенческих будней, когда он вдруг обратился ко мне с неожиданной просьбой.

–Простите, Эмма, вы не поможете мне в одном весьма нелегком деле? Мне нужно выбрать подарок для моей... знакомой, – тут он очаровательно смутился и закончил с обезоруживающей честностью: – Я совершенно не знаю, что стоит дарить девушкам. Может, одно из тех изданий, что продаются в лавке : «Настольная книга благонравной девы».. или что-то подобное?

На этом месте я поняла, что надо спасать ситуацию, иначе мой незадачливый однокурсник рискует обзавестись легкими телесными повреждениями, нанесенными подобным подарком.

–Я думаю, нам стоит поискать что-то совсем другое, – улыбнулась я доброжелательно, жестом приглашая продолжить путь вместе. – Расскажите мне о своей знакомой: о ее характере, занятиях, что она любит или не любит?

Обилием информации Генри меня не порадовал. Просто удивительно, насколько мужчины могут быть ненаблюдательны в некоторых вещах. Все, что мне удалось узнать о неизвестной девушке – это то, что она «мила, хотя и своевольна и рассуждает вполне здраво». Даже цвет ее глаз этот дотошный в прочих вопросах человек не смог мне назвать: «Эмм.. не очень темный.. я полагаю», – вот и весь ответ.

Мы разглядывали лавки с сувенирами, ювелирными изделиями, сладостями, цветами, праздничными украшениями и игрушками – Генри осматривал их тщательно, хмурил высокий лоб, выслушивал мои рекомендации и говорил одно и то же: «Спасибо, очень познавательно». И мы шли дальше.

Мы проходили мимо модной ресторации с такими огромными окнами, что они больше напоминали витрины, в которых выставлялся сверкающий гирляндами зал, накрахмаленные белые и красные скатерти и нарядные гости, вкушающие аппетитные яства. Я уже готова была сдаться и улизнуть под первым попавшимся предлогом, когда на глаза мне попалась весьма примечательная парочка, облюбовавшая столик неподалеку от окна, – и я замерла на месте. Дама – разряженная в пух и прах белокурая хохотушка лет двадцати пяти, слегка полноватая, но из тех, кого это совершенно не портит – и ее кавалер... Вот на него- то я и смотрела. Он относился к тому типу хлыщеватых молодых людей с мелкими правильными чертами, которые нравятся многим, и лица которых очень быстро стираются из памяти. Я точно знала, что подобные личины часто использует Эверт, чтобы быстренько вытянуть из свидетеля важные сведения, что само по себе, разумеется, ни о чем не говорило. Однако на этом мужчине я разглядела пронзительно-голубой шелковый галстук. Точно такой я когда-то подарила Эверту. И до этого самого момента не встречала подобных ни на ком другом. Эта деталь сделала всю ситуацию в целом крайне подозрительной.

«Так вот какое дельце, ему нужно уладить», – пронеслось в голове.

«Это часть его работы», – подсказал разум. И я была бы склонна с ним согласиться, если бы один негодяй вдруг не завладел рукой своей спутницы и не одарил ее совершенно неприличными – в раскрытую ладонь и запястье – поцелуями. А эта... крайне неприятная женщина только звонко засмеялась, запрокинув голову, и шаловливо погрозила пальчиком. Эти двое обменялись такими взглядами, будто знали друг друга сто лет и между ними все уже было. Все – понимаете? Оставить это вот так было решительно невозможно.

Я быстро огляделась. Голова работала четко и ясно: мне нужно попасть внутрь, желательно за во-он тот столик – он свободен и расположен совсем рядом от интересующей меня парочки. Но одной мне туда нельзя. Нет, пустят, конечно, но я тут же привлеку к себе излишнее внимание, что нежелательно. Потом взгляд мой остановился на в недоумении смотрящем в мою сторону Генри. И решение пришло.

–Мы можем обсудить ваш подарок там, – предложила я. Удивленно приподнятые брови моего однокурсника и не подумали опуститься, пришлось намекнуть чуть менее прозрачно: – Генри, пожалуйста, пригласите меня в ресторацию. Очень надо.

–Э-э-э, да, конечно, – он тут же подал мне руку и спросил шепотом: – А зачем?

–Проследить за очень подозрительной личностью, – ответила я и шагнула в галантно распахнутые передо мной двери.

Совершенно не помню, что я заказала: какой-то напиток, какое-то блюдо. Просто ткнула пальцем, чтобы разносчик быстрее оставил меня в покое. И то и дело бросала взгляды на ту самую парочку. А посмотреть было на что. Этот лицедей имел наглость держать противную блондинку за руку и нашептывать ей что-то совершенно возмутительное. Вот же шут гороховый! Его спутница снова засмеялась... Нет, это невозможно! Как можно поощрять подобное поведение? Ужасно... ужасно гадкая женщина. Терпеть ее не могу. Она же вся насквозь фальшивая, как другие этого не видят?

–И в чем же вы его подозреваете, если не секрет? – поинтересовался Генри, придвинувшись ко мне чуть ближе.

–В неподобающем поведении, мошенничестве и клятвопреступлении, – тут же отчиталась я, не сводя глаз с «объекта наблюдения».

–Хмм... Серьезный список. Эмма, а вы уверены, что не обознались?

Я перевела взгляд на Генри и призадумалась было.

–Ах, Эрик, ты такой выдумщик! – раздался вдруг жеманный до отвращения женский смех.

«Смотрите-ка, он даже новое подложное имя выбрать не удосужился! Тем хуже для него».

–Уверена, – ответила, сжав кулаки.

Генри издал странный, похожий на фырканье, звук. Наверняка тоже порицал подобное поведение.

–Какой у нас план действий?

Я посмотрела на однокурсника с благодарностью: приятно знать, что тебе есть на кого рассчитывать. Признаться, и не думала, что он меня поддержит.

–Нужно вывести этого афериста на чистую воду, – решила я, подумав.

Озвучивать первый, куда более кровожадный, вариант не стала: «Основы уголовного права» Генри сдал не хуже меня.

–Афериста.. ммм.. И как вы собираетесь это сделать?

На этом месте наша беседа была прервана разносчиком. Он выставил перед нами заказанные блюда, напитки и тут же удалился. А у меня было время подумать.

–Пожалуй, устрою ему сюрприз, – я для вида потыкала вилкой нечто мясное, по виду напоминавшее залитый ярко-оранжевым соусом эскалоп. – Скажем, подойду поздороваюсь и посмотрю, если ли у него вообще совесть.

Я тут же встала из-за стола с намерением сделать ровно то, о чем сказала. Но в этот момент лже-Эрик протянул белобрысой вертихвостке бархатную коробочку, в недрах которой – я отказывалась верить глазам – сверкнуло изящное колечко. Девица восторженно прижала ладони к лицу, и стало ясно, что сейчас мы услышим радостный визг. Я поняла, что все – одна из лучших студенток лиденбургского университета закона и права сейчас совершит жестокое убийство. И рванула вперед.

Сзади кто-то сдавленно помянул демонов.

–Здравствуй, Эрик! Ничего не хочешь мне сказать? – угрожающе сжав кулаки, начала я. Голос едва не сорвался в истерику. Наглец удивленно моргнул, будто впервые меня видит. Очень правдоподобно, вот по кому театральные подмостки плачут! Демонова кочерыжка! Да я его... я...

Но тут меня плавно отстранили.

–Ну ты и жук! Даже друзьям ничего не сказал! Такое сокровище от нас прятал! – Генри окинул восхищенным взглядом девицу, фамильярно хлопнул остолбеневшего Эрика по плечу, подхватил меня под локоть и попытался подтолкнуть к дверям. Я уперлась и задергала рукой, пытаясь высвободиться из захвата. – Ну все-все, не будем вам мешать. Пойдем, воробышек. – И пока я беззвучно открывала и закрывала рот, растеряв разом все слова и переводя взгляд с Генри на Эрика и обратно, быстренько вывел меня из ресторации.

–Т-ты! Ты! – заговорила я, обвинительно указывая на «однокурсника» пальцем, когда речь ко мне вернулась.

–Я тоже соскучился, воробышек, – доверительно поведал мне этот жулик, накидывая на плечи пальто. Когда только подхватить успел? Я вздернула подбородок и попыталась одновременно сделать шаг назад и попасть руками в рукава. Обледеневший тротуар сослужил мне плохую службу: я подскользнулась и едва на нем не растянулась.

–Да-да, и по этому тоже, – меня тут же подхватили и добавили ласково, стряхивая снежную крошку,: – Я, конечно, бесподобен, этого не отнять, но падать к моим ногам нет никакого смысла: я и так от вас без ума, мисси Дженкинс.

И тут я поняла что именно в этом всем отказывалось укладываться в мою голову.

–Твой голос.. – ахнула я. – Он точно такой же, как у настоящего Генри Уотсона. Как это возможно?
– Т-с-с, акустические иллюзии – одна из тех задач, над которыми я корпел демоны знают сколько времени.

Мы свернули с набережной в один из тихих переулков. Мой спутник огляделся по сторонам, убедился, что мы одни, и знакомым движением дезактивировал маскировочный амулет. И только тогда, всматриваясь в родные глаза цвета теплого южное моря, в которых я прочитала ту же ласковую нежность, которая заполняла меня саму целиком, без остатка, я поверила, что Эверт здесь, со мной.

–Ну и зачем был этот маскарад? – спросила тихо, прижавшись к его груди и нежась в теплых объятиях.

–Я разделался с делами чуть раньше, чем думал, и выбил у Кингсли еще один день отпуска. В конце концов я человек почтенный, почти семейный... Да-да, и не надо на меня так смотреть. Так вот, я решил устроить тебе сюрприз, а заодно провести небольшой эксперимент. Кажется, полевые испытания прошли успешно, как думаешь?

–Я думаю что вы, мист Диксон, совершенно невозможный неугомонный тип, авантюрист и экспериментатор к тому же, – вздохнула я.

–Но ты меня... – многозначительно продолжил он.

–Я тебя все равно люблю, – закончила я смиренно и улыбнулась.

–Я тоже тебя люблю, Эмма Дженкинс, – сказал он совершенно серьезно и прежде, чем я совсем растаяла добавил: – А после нашего недавнего похода в ресторацию еще и боюсь: ты бы видела свое лицо в тот момент, когда шла со мной расправляться.

Разумеется, я тут же взбунтовалась.

–А ты тоже хорош! Это надо же...

Продолжить мне не дали и самым возмутительным образом заткнули рот сладким и вовсе не таким уж нежным поцелуем. Он все длился и длился: головокружительный и такой горячий, что после я изумленно хлопала глазами, удивляясь, как это на улице не настало лето. Но нет: с начинающего темнеть неба мелкими сверкающими хлопьями падал снег.

–Так, мы остановились на том, что я хорош, – напомнил Эверт, глянув на меня так, что щеки мои запылали. – Можешь продолжать. Только имей ввиду, что я уже наказан: этот Эрик подпортил мне очень важное мероприятие. Теперь, как ни крути, я буду выглядеть несчастным подражателем.

–Ты о чем? – насторожилась я.

–Помнишь, я говорил когда-то что медальон Алджертонов – это почти единственное, что осталось в моей семье от некогда богатой сокровищницы предков? Так вот, говоря «почти», я имел ввиду именно это.

Эверт вынул из кармана маленькую неприметную коробочку, раскрыл ее – на черном бархате переливалось белыми гранями тонкое колечко с небольшими сапфирами. Но стоило нажать на камни в определенном порядке, и кольцо принимало свою изначальную форму – старинного женского перстня с уже знакомой сверкающей буквой «А», точно такой, как на моем медальоне. Я затаила дыхание, не решаясь даже прикоснуться к семейной реликвии.

–Наверное надо что-то сказать, – немного помолчав, начал он. – Ух, демоны... Не поверишь, ни разу не приходилось такое делать, чувствую себя дебютанткой на королевском балу, – Эверт дурашливо похлопал глазками – и тут же вновь стал серьезным. – Послушай, воробышек, предлагать свое сердце как-то глупо – оно и так принадлежит тебе. Руку? Они обе к твоим услугам, что бы ни случилось дальше. Так что предлагаю просто дополнить этот сомнительный комплект всем остальным, что стоит перед тобой, тем более, что это пока все, что у меня есть. Но скоро будет намного, намного больше. Обещаю. – Тут он будто выдохнул, улыбнулся озорно, и дальше говорил уже не так напряженно, а в обычной своей манере: – Я, наконец, прошел этот демонов испытательный срок и показал до того неплохие результаты, что даже этот зануда Кингсли впечатлился. Поэтому... – он сделал эффектную паузу: – Мисси Дженкинс, согласны ли вы в скором времени стать женой скромного следователя столичного отделения Магконтроля?

И хотя слово «скромный» относилось к Эверту примерно в той же степени что и к главному проспекту Лиденбурга в праздничном убранстве, я взвизгнула от восторга и бросилась на шею этому бесконечно любимому мной авантюристу.

–Эверт, поздравляю! Источник, как же я за тебя рада!

Я думала, что немедленно лопну от переполнившего меня счастья. Зачисление в штат Магконтроля, да еще и сразу в звании следователя – это больше чем статус, отличное жалование и разного рода привилегии. Это гарантия того, что теперь его не отправят, как одну известную нам девицу, тайным агентом в логово преступников или шпионом в соседнюю страну.

–Э-э-э, я, конечно, тоже за себя рад, воробышек. Но все же уточню: это значит «да»?

–Что? Источник... Ну конечно да! Неужели ты ожидал услышать от меня другой ответ?

Эверт усмехнулся и молча надел мне на палец фамильный перстень. А я, глупая, уже успела позабыть о нем, оглушенная счастливой новостью.

–И сразу еще одно предложение, – снова взял слово мой теперь-уже-самый-настоящий-жених: – Так как магикар за нами приедет к воротам твоего Университета часа через два, у нас есть еще немного времени. Хочешь прокатиться на карусели или ледяной горке? Или, может быть, вернемся в ресторацию и окончательно испортим вечер Эрику с его дамой?

–Нет, – покачала я головой. – Хочу просто гулять по городу с тобой.

–Хм, тогда я знаю, с чего лучше начать.

Спустя полчаса я обнаружила себя на одной из площадей Лиденбурга со стаканчиком пунша в одной руке, целой корзинкой праздничных сладостей в другой, да еще с ярким бело-красно-зеленым шарфом впридачу. Эверт, с точно таком же украшением на шее, пробовал жаренные каштаны у совсем юной девочки-продавщицы и нахваливал их так, что вскоре за ним выстроилась большая очередь. Девчушка, не ожидавшая такого ажиотажа, быстро распродала все кульки и радостно убежала домой.

На карусели мы все же прокатились и хохотали до слез, когда огни гирлянд и фонарей слились в один смазанный, непрерывно сияющий, поток. И ледяные скульптуры успели посмотреть. И даже прилепить к одной из них смешную снежную рожицу, а потом убегали от рассерженного охранника, как малые дети.

Губы Эверта пахли пуншем и карамелью. В темных, слегка растрепавшихся, волосах искрились снежинки, щеки разрумянились, а плечо, к которому я прижималась, ощущалось родным и надежным. Я вдыхала свежий морозный воздух, смотрела на мерцание праздничных гирлянд и чувствовала себя героиней самой настоящей сказки... Хотя нет, не хочу. Пусть это будет роман или история. Сказки имеют свойство заканчиваться свадьбой, а жизнь.. жизнь куда интереснее, правда?