Зимняя мелодия сердца.

Вокзальный гул давил на уши, смешиваясь с объявлениями о поездах. Анастасия Волкова сжимала в холодных руках ручку скрипки, словно это было её единственное достояние. Билеты на электричку до Москвы она купила на последние деньги, на накопленные сбережения от выступлений в местном доме культуры.

«Просто протяни ещё немного, Аня, — шептала она себе. — Один год, и всё изменится».

Выйдя из вагона на Казанский вокзал, она замерла на мгновение. Московский воздух, холодный и резкий, пах выхлопными газами и неизвестностью. Толпа сносила её с ног — поспешные деловые люди, туристы с камерами, влюблённые парочки, держащиеся за руки.

Анастасия достала из сумки старенький, потрёпанный блокнот с адресом. Большая улица, номер дома указан чётко. Она долго плутала по улицам, пытаясь понять, как работает общественный транспорт, но в итоге добралась пешком — скрипка за спиной давила на плечи, сумка с вещами резала ладонь.

Наконец она увидела нужный дом — старый кирпичный, с высоким подъездом и витиеватой решёткой на окнах второго этажа. Точно как на фотографии в объявлении.

Поднявшись по широкой лестнице, Анастасия постучала в квартиру номер семь. Дверь открыла женщина средних лет с уставшими, но добрыми глазами.

— Вы ко мне? — спросила она, окинув взглядом Анастасию с её скрипкой.

— Да, я Анастасия Волкова. По объявлению о комнате.

— Ой, да-да, заходи, милая. Я Татьяна Викторовна. Муж в принципе согласен, только вот… Она понизила голос. — Зять у нас… жилец в другой комнате. Он немного необычный.

— В каком смысле? — насторожилась Анастасия.

Татьяна Викторовна вздохнула, поправляя платок на голове.

— Музыкант. Композитор. Последние годы только и делает, что сидит у себя в комнате, музыку не пишет, людей избегает. Ночами бодрствует, днём спит. Но ты его почти не заметишь, поверь.

Анастасия задумалась. Ей нужно было жильё недорого, и вариантов оставалось всё меньше. Студенческое общежитие было слишком далеко от консерватории, а на съёмную квартиру у неё просто не было денег.

— А как с оплатой? — спросила она.

— Пятнадцать тысяч в месяц. Комната небольшая, но светлая, окно во двор. Кухня, ванная — в общем пользовании. Соблюдаем тишину после двенадцати ночи. Кроме… ну, ты поняла, к кому это не относится.

Анастасия кивнула, разглядывая коридор. Всё было чисто, старинная паркетная половина блестела, на стенах висели фотографии в рамках. Дом пропах чем-то знакомым, бабушкиным — пылью, старыми книгами и чем-то сладковатым.

— Можно посмотреть комнату?

— Конечно, проходи.

Комната оказалась небольшой, но уютной. Оконце выходило в тихий двор с старыми яблонями. Кровать с тумбочкой, маленький столик у окна, старый шкаф. На стенах остались следы от предыдущих жильцов — фотографии, плакаты.

— Вот здесь ты можешь поставить своё пианино, если есть, — показала Татьяна Викторовна на пустой угол. — Или что-то другое.

— У меня только скрипка, — ответила Анастасия, ставя свой инструмент в угол. — Она не занимает много места.

— Отлично! Ну что, договорились?

— Договорились, — выдохнула Анастасия, чувствуя, как с плеч снимается огромный груз.

Она достала из сумки деньги за первый месяц и залог. Татьяна Викторовна тщательно пересчитала купюры, потом спрятала их в гипсовую копилку с кухни.

— Сейчас позову зятя, познакомлю. Хотя… может быть, лучше не сейчас? Он сейчас не в настроении.

Анастасия нахмурилась.

— Что-то случилось?

Татьяна Викторовна помедлила, потом решилась.

— Сегодня годовщина… ну, в общем, годовщина того дня, когда его… когда всё случилось. В такие дни он особенно невыносим.

— Что случилось? — тихо спросила Анастасия.

Женщина подошла ближе, снова понизила голос до шёпота.

— Два года назад у него был концерт. Большой, важный, в филармонии. А он… он не смог. Запаниковал, убежал со сцены. После этого больше никогда не выступал. Музыку тоже почти не пишет. Сидит в своей комнате, пьёт, иногда выходит ночью погулять. Говорят, талант пропал.

Анастасия смотрела на закрытую дверь в дальнем конце коридора. За ней жил человек, который, возможно, когда-то был великим музыкантом. Человек, чью жизнь сломал один неудачный вечер.

— А как его зовут? — спросила она.

— Марк. Марк Дементьев. Раньше его знали многие. Композитор, пианист… теперь просто мой зять, живущий в комнате моей дочери. Дочь его, конечно, оставила. Не выдержала характера.

В этот момент из-за двери донёсся звук — будто что-то тяжело упало, потом мат. Татьяна Викторовна вздрогнула.

— Ох, сейчас он будет… Может, лучше выйдешь в коридор? На улицу? Я с ним поговорю позже.

Но Анастасия не двинулась с места. Она смотрела на дверь, и что-то в её душе зашевелилось. Любопытство? Сочувствие? Или что-то другое?

— Я останусь, — твердо сказала она. — Мне же здесь жить. Лучше сразу познакомиться.

Татьяна Викторовна удивлённо посмотрела на неё, потом кивнула.

— Как скажешь, милая. Только не обижайся, если он…

Дверь в комнату Марка резко распахнулась. На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти, в потрёпанной джинсовой рубашке и с тёмными кругами под глазами. Волосы длинные, непослушные, трёхдневная щетина на лице. Он смотрел на Анастасию с враждебностью.

— Кто это? — буркнул он, не глядя на Татьяну Викторовну. — Новая жертва для коллекции тёщи?

— Марк, будь культурнее! — всполошилась хозяйка. — Это Анастасия, будет снимать комнату у Анечки. Дочка же переехала к подруге.

Марк фыркнул, окинув Анастасию холодным взглядом. Его глаза были тёмными, почти чёрными, и в них читалось что-то болезненное, сломленное.

— Ещё одна скрипачка? Великолепно. Именно то, чего мне не хватало в жизни — сетующие скрипки под стеной. Особенно по ночам, когда я пытаюсь уснуть.

Анастасия почувствовала, как внутри что-то сжимается. Но она не собиралась сдаваться.

— Я не буду вам мешать, — спокойно ответила она, глядя прямо в его глаза. — Я занимаюсь утром и днём. Вечером в основном учусь.

— О, студенточка консерватории? — ядовито улыбнулся Марк. — Какая прелесть. Ещё один гений, который хочет покорить мир музыки. Сколько их было, сколько их будет…

— Марк! — строго сказала Татьяна Викторовна. — Хватит! Девчонка только приехала, ей негде жить.

Марк пожал плечами, отступая в свой коридор.

— Делайте что хотите. Только предупреждаю сразу — если я услышу хоть одну ноту после десяти вечера, вынесу вашу скрипку в окно. И её владельца вместе с ней.

Дверь захлопнулась так сильно, что зазвенела плафон на кухне.

Анастасия осталась стоять посреди комнаты, сжимая в руках скрипку. Татьяна Викторовна смотрела на неё с сочувствием.

— Утро вечера мудренее, — тихо сказала она. — Когда он протрезвеет и выспится, может, и подобреет. Он на самом деле… не всегда такой.

Но Анастасия уже начинала сомневаться в своём решении. Комната была прекрасной, цена приемлемой, но сосед… сосед мог стать настоящей проблемой.

— Может, мне лучше поискать другой вариант? — неуверенно спросила она.

Татьяна Викторовна покачала головой.

— Другие варианты не будут такими выгодными, милая. Да и поверь мне, через неделю ты привыкнешь. К его настроению, к его перепадам. Многие к нему привыкают. Просто… не обращай внимания, когда он говорит гадости. Он сам себя не любит в такие моменты.

Анастасия кивнула, хотя внутри всё ещё сомневалась. Она достала из сумки простыню и стала накрывать матрас на кровати. Холодный материал приятно щекотал пальцы.

— У нас есть вайфай? — спросила она, пытаясь сменить тему.

— Пароль на холодильнике, — показала Татьяна Викторовна. — Только смотри, не раздавай его соседям. Марк ценит своё уединение.

Анастасия кивнула, размышляя, как быстро она сможет найти другое жильё. Но в глубине души понимала — других вариантов просто не было. Придётся адаптироваться.

Когда Татьяна Викторовна ушла, Анастасия осталась одна в комнате. Она подошла к окну, посмотрела на тихий двор. Старые яблони были покрыты инеем, ветер качал голые ветви. Где-то кукарекал петух.

Она открыла кейс скрипки, достала инструмент. Пальцы сами собой нашли знакомые позиции. Несколько тёплых аккордов, и комната наполнилась музыкой — тихой, грустной, как будто рассказывающей о её надеждах и страхах.

Дверь соседа резко распахнулась снова.

— Я же сказал! — крикнул Марк, появляясь на пороге. — Ночью никаких концертов!

Анастасия посмотрела на часы — было всего семь вечера.

— Сейчас ночь?

— Для меня — ночь! Я сплю днём, если ты забыла! — рявкнул он. — Или планируешь устраивать концерты каждый раз, когда я пытаюсь выспаться?

— Я поняла, — спокойно ответила Анастасия, убирая скрипку в кейс. — Больше не буду.

Марк помедлил на пороге, изучая её. В его глазах на секунду промелькнуло что-то вроде интереса, но быстро исчезло.

— Вот и отлично, — буркнул он и захлопнул дверь.

Анастасия села на кровать, обхватив колени руками. Это обещает быть интересным годом. Очень интересным.