Злато Крови

- Добрый вечер, Илья Васильевич. - Сухощавый мужчина в серой вельветовой двойке сидел напротив меня в вагоне метро. Точней, не метро даже, а чего-то вроде маглева-монорельса - только ехал этот поезд по широкой и высокой бетонной эстакаде, разрезающей город напополам.

- Д-добрый. - Я поёжился. Состав нёсся с головокружительной скоростью - огни столицы сливались в режущие глаза полоски в темноте. Кажется, за те десять лет, что меня здесь не было, город стал ещё больше и начал врастать сам в себя.

Да и в вагоне мы были одни. Отчего бы?..

Да и не вечер - на часах полтретьего дня, на календаре лето… Но темно. Солнце - маленькая колючая точка, тонущая в огнях окон, фонарей и реклам.

- Мы очень рады, что вы вернулись, Илья Васильевич. - Тонкие губы серого мужчины улыбнулись, и от этого мне стало ещё гадостнее.

- Предпочитаю имя Леонид. Давно хотел поменять паспорт…

- Но ведь не поменяли же. И зовут вас Илья. Но разговор не об этом. Мы действительно рады, что вы вернулись. Новая Зеландия, конечно, страна не хуже других, но нашей с вами родине нужны столь высококвалифицированные специалисты… - Дышал он как-то странно, словно сквозь зубы, резкими, хриплыми посвистами посреди фраз.

- Я уже отработал грант! Три года отрабатывал, пока в аспирантуре доучивался! - И чего я перед ним оправдываюсь?!

- И кем же? Кассиром в блинной? - усмехнулся мой собеседник. - Так дело не пойдёт, Илья Васильевич. Нет, конечно, перед законом вы чисты, тут вы правы. Но было бы очень неприятно потерять столь талантливого инженера-энергетика. И нам, и вам.

- И почему это в Новой Зеландии я себя самого потеряю? - горько усмехнулся я.

- Ну рассудите же своей светлой головой, Илья Васильевич. Приливные электростанции - это уже прошлый век… Наша страна, как вам наверняка уже известно - не в глухом же лесу вы жили, в конце-то концов? - обладает поистине величайшей энергетической отраслью на планете. Эталон устойчивого развития и экологической чистоты при громадной выдаче. Даже нефть уже давным-давно - только химсырьё. Что уж говорить о каких-то там приливных электростанциях?..

Я только вздохнул. Действительно. Проект сети приливных генераторов, которые наша команда планировала поставить в архипелаге Мальборо-Саундс, явно перестал выглядеть таким привлекательным, когда одна за одной страны мира вначале с одинаковым скепсисом, а затем со столь же одинаковым ликованием принимали целые эшелоны прозрачных “банок” с ярко-жёлтой искрящейся “энергией” - в одной такой было столько, сколько небольшая ТЭЦ вырабатывала за целый месяц…

Новозеландское правительство ясно дало понять, что к чему, когда пришли первые конвои с “банками”. Ещё до полного сворачивания мои товарищи побежали оттуда, как крысы с тонущего корабля. Ушёл и я. Но на Земле длинного белого облака меня не держало больше ничего: филиал компании, переправляющей “банки”, ещё не построили, а больше нигде инженеры-энергетики не были нужны.

На родной земле меня тоже никто не ждал. Родителей схоронил, а Лика… Лика просто пропала. Я искал её полтора года, но полиция и активисты лишь разводили руками.

Мне не хотелось домой - ни в родной город, где на меня давили бы стены старой квартиры матери, ни в Питер, где мне точно никто не был бы рад. Пришлось бы искать жильё и работу - тоже каким-нибудь кассиром, курьером или клерком, потому что по специальности работать не было даже и шанса: энергокомпании гибли одна за другой под натиском дешёвых “банок”, что тысячами выплёвывала столица каждый день, а уж там-то инженеры-энергетики явно не нужны при таком успехе.

Сверхзвуковой стратолёт донёс меня из Окленда в Шереметьево за пять часов и - что неожиданно - сущие копейки… А там меня перехватил этот серый и посадил на то, во что, видимо, превратилось метро пополам с “Аэроэкспрессом”. И вот мы здесь.

- Согласитесь, Илья Васильевич. - Мой попутчик прервал долгую паузу и вновь улыбнулся. - Положение, в котором вы сейчас находитесь, увы, крайне незавидное. Мы же предлагаем вам всё, что может требоваться человеку. Жильё? Хоть пентхаус на вершине Башни на Набережной. Работа? Мы про это сейчас и говорим. Самореализация? Сколько вашей душе угодно. Богатство?... - Это слово прозвучало медленно, словно мурлычуще. - Всенепременно. Оно, кстати, у вас уже есть. Есть у всех граждан нашей страны и даже больше. Вам даже не нужно наниматься никуда. Вы в полном праве отказаться от нашего предложения - но никто не может отказать вам в вашем законном праве на это богатство.

Я поёжился и уставился на свои колени. Бесплатный сыр есть лишь в мышеловке. Наверняка он имеет в виду что-то совсем другое.

- Мне не хотелось бы влачить безработное существование, - в тон ему ответил я. Я ему не верю, и он это знает, ну пусть хоть чисто формально будет иллюзия игры по его правилам.

- Отлично, прекрасная позиция, Илья Васильевич. Думаю, что вам у нас точно понравится…

Я шмыгнул носом и уставился на собеседника исподлобья.

- Говорите, у вас есть всё, что мне может понадобиться? Ха… А Лику тоже вы мне из воздуха сделаете?..

- А на этот счёт, Илья Васильевич, мы посмотрим…

На горизонте показалось ещё одно длинное возвышение, и ещё такое же - с другой стороны. Такие же высокие эстакады, проложенные прямо поперёк города. Пятиэтажки казались игрушечными по сравнению с этими “виадуками”. По ним тоже неслись поезда.

Наш состав начал потихоньку притормаживать, а “виадуки” - приближаться. Подобием лучей, вероятно, они сходились к какой-то центральной структуре, что стояла прямо по курсу, и оттого её не было видно.

Я встал и вытащил из-под скамейки, обитой неприятной на ощупь тканью, свой чемодан. Попутчик тоже встал. Через пять минут встал и поезд.

- Станция Энергоблок Ноль - девять. Конечная, - пробубнил голос из динамиков.

Мужчина в сером развернулся к двери и деревянным шагом, словно у него плохо сгибались колени, направился на выход. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Тёплый летний воздух пах озоном. Столичные огни мерцали между гигантскими тёмными “виадуками”. Действительно, они сходились к одному центру. И этим центром был невероятных размеров купол. Причём не стеклянное полушарие, как в монреальской “Биосфере” или в фантастических фильмах про колонизацию космоса. Нет, это был гигантский собрат куполов римского Пантеона, цареградской Софии и питерского Исаакия.

Железобетонные рёбра выходили из стилобата, вровень с которым стояли верхушки “виадуков”, почти вертикально и плавно, образуя чуть ли не четверть окружности, сходились на вершине. На оной, сияя в свете софитов, что специально освещали этот купол, виднелась металлическая башенка, а на ней - ангел, обнимающий крест. Почти как тот, что на Александрийском столпе, только крылья расправлены.

Поезд издал резкий гудок и поехал прямо внутрь открывшегося в куполе туннеля.

- Прошу за мной, Илья Васильевич, - проводив последний вагон взглядом, произнёс мой попутчик. Теперь уже, видимо, правильнее сказать “проводник”. - Это и есть Энергоблок Ноль, сердце нашей энергосистемы и гордость наших инженеров и архитекторов. За десять лет столица была полностью перестроена и стала ещё краше. Не находите ли?

- Угу… Один человек тоже хотел столицу полностью перестроить и воздвигнуть в ней гигантский купол… Но у него не вышло… - Я поёжился и продолжать мысль не стал. Слишком уж, действительно, до боли странное сходство… - А что это за виадуки? Зачем город резать? Метро и электрички не справляются?

- О-о-о, это - энерговоды. - Мужчина в сером взглянул наверх, словно благоговея. Затем зацепился взглядом за ангела на вершине купола - и, остолбенев, совершенно механически перекрестился, не кланяясь. - По ним текут к перерабатывающим заводам потоки такой мощи, что единственная неполадка может разнести в пыль не то что город - весь материк. Но этого нам бояться не следует. А пассажирские поезда - для удобства. Не просто же так перегораживать столицу… Однако, Илья Васильевич, мы задерживаемся. Прошу за мной. - И направился к невзрачной будочке, что преграждала путь к куполу по платформе.

В будочке оказался лифт, в который нас впустил мой провожатый по своей карточке-пропуску, затем - траволатор. Всё время путешествия “серый” молчал - только в словно бы случайные моменты времени делал свой свистящий вдох сквозь зубы, за которым не следовало выдоха. Мимо меня медленно проезжали холодные огни ламп на облицованных то ли металлом, то ли пластиком стенах.

“Посмотрим”, значит? Насчёт Лики они, значит, “посмотрят”? Или он надо мной издевается - что весьма вероятно - или… Ну не могли же Лику выкрасть какие-то тайные агенты! Это слишком глупо даже для мультика. Да и что в ней было такого? Да, она самая красивая на свете женщина, самая умная и самая добрая, у неё волшебно звонкий смех и она прекрасно готовит тушёную курицу с лапшой… Ужасно не хочется говорить всё это в прошедшем времени, но прошло десять лет, юридически она мертва… Так вот, всё это - лишь для меня, влюблённого дурачка. Для остального мира она - всего лишь юная девушка, не представляющая интереса для высоких инстанций. Да и как она может быть связана с энергетикой? По образованию она вообще - японистка…

- Скажите, пожалуйста… Вот вы сказали про полагающееся мне богатство. Которое я могу забрать хоть сейчас. А что оно собой представляет? - Этот вопрос меня занимал не так сильно - в любом случае это звучит скорее как замануха для легковерного тупицы - но уж лучше это, чем тишина, нарушаемая лишь посвистом дыхания “серого” и гудением траволатора пополам с гнетущими мыслями…

- Всё очень просто, Илья Васильевич. Никаких уловок и никакого мошенничества, - услужливо ответил провожатый, не оборачиваясь ко мне - тот стоял впереди совершенно неподвижно. - По закону, что был принят семь лет назад, каждому гражданину нашей страны положена ежегодная выплата в виде некоторого количества энергетических контейнеров, равно как и бесплатное обеспечение коммунальных услуг и проезда в городском общественном транспорте.

- Но?..

- Никаких “но”. Я же сказал вам, Илья Васильевич, что здесь нет никаких уловок и никакого мошенничества. Всё предельно честно.

- Ну, допустим. - Не нравилась мне эта шарада. Прозвучало это обиженно. Манера речи “серого”, с неверными интонациями и вечными вдохами сквозь зубы начинала меня серьёзно раздражать. - И что мне делать с этими “банками” энергии? Где мне их хранить? На что они годны?!

- Об этом также не беспокойтесь, Илья Васильевич. Государство с радостью выкупит у вас эту энергию обратно - и по очень, очень выгодному тарифу.

- По сути - дармовые деньги?

- Именно так, Илья Васильевич, вы абсолютно правы. Вам даже не нужно заботиться о логистике. Учреждены специальные склады, на которых гражданские контейнеры хранятся до востребования - но его обычно не происходит, потому что зачастую их тут же продают обратно.

- Но?..

- И тут никаких “но”, Илья Васильевич. Из этих денег сразу удерживается стандартный налог - без всяких сложностей - а остаток передаётся вам. И вы имеете полное право распоряжаться своим богатством, как вашей душе угодно. Каждый гражданин нашей страны - и не только нашей, подобные законы приняты во многих государствах мира - наслаждается изобилием и достатком, который даже в снах никому привидеться не мог.

Странно это всё. Лёня не дурак, Лёня в школе экономику учил. По всей логике эти финты - как и само явление дармовой энергии - должно было уничтожить всю экономику, а не создавать утопию и рай на земле. Как это получилось, я представить не мог. Да и не особо хотел. Меня это мифическое богатство сейчас не особенно беспокоило. “Банки” на складе в кошелёк не положишь и каши из них не сваришь. Да и непохоже, чтобы он вёл меня в банк.

- Мой вам добрый совет, Илья Васильевич: попридержите пока коней и не обналичивайте ваши сокровища. За семь лет энергии у вас накопилось солидно, и в деньгах это будет весьма немало. Но так как вы прибыли только сегодня, налог будет выше как для нерезидента. Подождите полгодика, а лучше - годик. Заодно, если наше предложение вам понравится, и заработаете, и ещё на счёт капнет.

- Ладно. Что делаете, делайте скорее. - Я сложил руки на груди и придвинул к себе чемодан ногой. “Серый” меня уже злил. Мало того, что похож на деревянную куклу с плохой озвучкой нейросетью за кадром, так ещё и считает меня за дурака. Ну, в последнем он, вероятно, отчасти прав. Меня не было десять лет, много что поменялось, многое действительно нужно объяснить. Но он буквально наслаждается своим превосходством. Этого я не потерплю. Назло ему буду каменно спокойным.

- Всему своё время, Илья Васильевич… А этому время - уже сейчас. - Траволатор выплюнул нас в типичный офисный коридор с рядами дверей, на которых блестели номерки и таблички с ничего не говорящими мне фамилиями и должностями. - Сейчас мы пройдём в отдел кадров, где вы и пройдёте… М-м-м… Нечто вроде собеседования. - Он довёл меня до одной из дверей и кивнул. - Меж тем - на сём я удаляюсь. - И исчез в двери напротив. Мне ничего не оставалось, кроме как постучать в “мою” дверь.

- Войдите, - прозвучал женский голос. Не механический и с противными, но живыми интонациями, уже хорошо. Я аж выдохнул шумнее обычного - после примерно трёх часов наедине с этим воплощением зловещей долины любое человеческое существо, даже то, что на слух напоминало гадливого школьного завуча, представлялось приятной компанией.

Женщина, сидевшая за столом с пузатым монитором, которые канули в Лету ещё лет тридцать назад, вполне соответствовала своему голосу. Типичная “мадам Швабра” из средней школы в любом постсоветском городе. В голову приходило лишь избитое, но сейчас - точно подходящее сравнение с размалёванной жабой. Обрюзгшее лицо, крашеные и неумело завитые жиденькие волосики, передоз макияжем, очки на верёвочке, безвкусно напяленные серьги с ожерельем, платье с блёстками, что не делало жирную фигуру ни на йоту привлекательней…

- Чего стоите, вьюноша? Садитесь давайте, не задерживайте.

Я сел на офисный стул, что стоял вплотную к её столу - боком.

- Тэ-э-эк-с… - Она выудила из-под стола какую-то штуку, напоминающую проволочную шапочку, и протянула её мне. - Надевайте быстренько. Тестироваться будем.

Я подавил тошноту и, стараясь не касаться её пухлых пальцев своими, взял предмет. Должно быть, нечто вроде энцефалографа. Распустил хвост и напялил рамку на череп.

- Тьфу ты. Совсем в своей Зеландии достоинство растеряли. Что, может, уже и не Илья? А какая-нибудь Нэнси? - Напоминающие сосиски персты агрессивно застучали по клавишам.

- По паспорту - Илья. А предпочитаю я имя Леонид. - Кажется, эти двое - и “серый”, и эта “жаба” - сознательно пытались меня выбесить. Ничего, ничего… Одиннадцать лет в школе провинциального городка многому меня научили.

- Мало ли что вы там предпочитаете. По паспорту вы - Воробьёв Илья Васильевич, энного года рождения, прописаны в Энске по такому-то адресу. Всё. И более ничего.

- Что ж. Как угодно. - От энцефалографа мне было не по себе. Конечно, мысли мои читать они не могут, это абсурд. Но всё равно…

- Значит, в Питере учились?.. Похвально, похвально… Получали грант за академические заслуги… Какого исповедания?

- Я человек светский. - Каждое из этих слов я цедил сквозь зубы. Таким дамам сложные философские воззрения объяснять нет смысла, а слово “атеист” для них - как красная тряпка.

- Крещены?

- Насколько мне известно, да. - А вообще зачем задаются эти вопросы? Религиозная дискриминация, вообще-то, законом не позволена. Но… Мало ли что могло произойти за десять лет. Если уж есть закон о дармовых деньгах, то иные изменения столь радикального пошиба не так уж и невероятны.

- Когда в последний раз в храме были?

- Три года назад. Ходил на экскурсию в Церковь Всех Святых в Манукау. Живописное местечко. А зачем вам эта информация?

- Не ваше дело, вьюноша! - вспылила женщина. - Наша организация имеет огромное влияние, и нравственность каждого сотрудника - превыше всего! Семья есть? Жена, дети?

- Родителей похоронил ещё лет пятнадцать назад. Была девушка, но она пропала без следа. А в Новой Зеландии у меня никого нет.

- Вам уже под сорок лет, вьюноша, а детей всё нет? Грех, знаете ли. Женитесь в трёхлетний срок и заведите минимум двойню.

- Это приказ? - хохотнул я.

- Скорее рекомендация. - Кадровик - если, конечно, это действительно кадровик - поджала губы и смерила меня презрительным взглядом. - А то ещё подумают, что вы из “этих”. И сбрейте свои патлы к чёртовой матери.

- А это предписано должностной инструкцией? На какую позицию я претендую?

- Старший инженер-проектировщик внутреннего контура! - фыркнула она.

- Надо бы почитать инструкцию. Если по технике безопасности это необходимо - безусловно, остригусь.

Женщина испустила протяжный вздох и двинула в мою сторону пачку бумаг.

- Договор, инструкции, ТБ. Читайте сколько душе угодно, вьюноша. Только не задерживайте собеседование! Так, дальше… - Она вновь уткнулась в компьютер и застучала своими культями по клавишам. - Когда в последний раз делали пожертвование?

- Четыре месяца назад перевёл пол-зарплаты в фонд по поддержке детей с тяжёлыми формами рака.

- Да я не про эти ваши! У вас вон за семь лет до божьей бабушки накопилось! Почто не жертвуете? Грех, знаете ли!

- А куда жертвовать? - Я помедлил. Всё становилось ещё страннее. - И как?..

- О Господи. Вам что, не объяснили? Или совсем в своей Зеландии мозги растеряли? Отдаёте обратно государству!

- Но это же не дар, а продажа.

- Неважно! Срочно обменяйте! Нехорошо грешить. В нашей организации все практикуют здравую аскезу!

Какая уж тут аскеза, если это - дармовые деньги, на которые можно купить всё, что пожелаешь, и жить припеваючи без каких-либо забот…

- Мне провожатый мой… Такой, в сером костюме… Он мне посоветовал не снимать пока деньги со счёта. Я прибыл только сегодня, и налог будет больше…

- И поделом! Нечего было из страны сбегать в эту вашу Зеландию! - “Жаба” скривилась ещё больше, будто бы любое произнесение слова “Зеландия” ощущалось как горечь на языке. - Ладно, Бог с вами. Вы нам подходите. Оформляем по ТК, оклад - восемьдесят процентов, премии по итогам года, жильё и медицинские услуги за счёт компании. Два через два, пятикратный перерыв. Обычно наши сотрудники в это время уходят на молитву, но… дело ваше.

Она ещё раз фыркнула и резким движением сорвала с моей головы энцефалограф. Я инстинктивно пригнулся и, откинув голову, снова схватил длинные тёмные волосы в хвост. Даже не спросила о моих профессиональных навыках. Не дала никаких заданий. Где это видано, чтобы работников подбирали по их набожности, или, хуже, её подобию?! Чудны дела, творимые людьми… Особенно за десять лет отсутствия.

Бумаги с шелестом переместились в карман чемодана.

- Вас ещё должен будет технический специалист поспрашивать, но это позже. Выходите. Не задерживайте!

- А кого? Игру в “Косынку”? Кроме меня тут нет никого… - Язвой за язву. Получи, “жаба”.

- Вас ждут! - прошипела та. - Выходите давайте! Что вы как дитя неразумное?! - Она встала - рост её визуально почти не изменился - и указала на дверь. Что ж, дольше мне даже и не хотелось здесь оставаться. Но куда же теперь?

Женщина вышла вместе со мною. В коридоре нас уже ждал “серый”.

- Вижу, что беседа была плодотворной, Илья Васильевич. - Снова это свистящее дыхание и кривые интонации. Я чуть волком не завыл. - Сейчас же нам следует двигаться далее. Вас уже ждут, Илья Васильевич. - Его речь замедлилась, стала более раскатистой. - В активном. Ядре. Реактора.

- Кто ж меня там ждёт? Поток нейтронов? Смерть от лучевой болезни за пятнадцать минут? Наказание за грехи?

- Да за грехи такого мало будет, - пробурчала “жаба”, а “серый” ухмыльнулся.

- На этот счёт, Илья Васильевич, будьте покойны. Вредить вашему здоровью не намеревается никто. Кроме того, для ознакомительной процедуры обороты реактора действительно снижены. Замедление запланировано на тридцать минут, десять минут прошли в торможении. У вас будет десять минут для… М-м-м… Обзорной экскурсии… После чего начнётся десятиминутный разгон, и вам будет надлежать уйти. После этого уже вопрос о вашем трудоустройстве будет окончательно урегулирован у технического специалиста.

“Обзорная экскурсия”? Не краткий “курс молодого бойца”, не быстрое объяснение архитектуры производственного процесса, не даже ликбез по тому, по каким вообще физическим принципам получаются эти “банки с энергией”?! А обзорная, чёрт бы их побрал, экскурсия?! Я что, пятиклашка, которого привели на распределительную подстанцию во время “ярмарки профессий”?!

Немного пройдясь по коридорам, мы ступили на эскалатор и отправились вниз. Глубже… Ещё глубже… Даже “Адмиралтейская” с её двухступенчатым эскалатором не представляется столь глубокой. Плюс ещё мы на лифте спускались до этого. Уж не в метро ли меня ведут? Или в бункер? Хотя… Логично, что активную зону поместят под землю. Только форма гигантского купола кажется совсем неуместной… Хотя - кто ж знает, что это за реактор?! Они-то точно знают, да мне не говорят…

- …Чемодан оставьте здесь, Илья Васильевич. - Мы прибыли во что-то подобное комнате наблюдения и управления. Приборные панели, однако, пустовали, а смотровые окна были закрыты шторками из чего-то вроде помятой фольги. - Защитный костюм не нужен.

- А чего никого на месте нет?.. - Я послушно поставил чемодан на все его ножки и сложил ручку.

- На молитве! - тявкнула “жаба”, а “серый” только поправил галстук.

- Проходите же, Илья Васильевич. Ваши десять минут уже начались. - Мужчина нажал какие-то кнопки и повернул рукоятку на одной из панелей, и дверь впереди с шипением открылась. Ещё один лифт. На этот раз - открытый. Что ж. Время проснуться и полной грудью вдохнуть запах пепла. Меня ждут, как говорится, великие дела…

Реактор был гигантским. Просто титаническим. И при этом совершенно пустотелым. Яйцевидная структура - видимо, эллипсоид - верхней частью как раз и была покрыта куполом на поверхности, а нижней уходила глубоко под землю. Огромная пустота с зеркальными стенками. Наверху висело что-то, напоминающее нечто среднее между бормашиной и люстрой. Скорее даже - электрод, как в дуговой лампе. Наверно, приёмник. А активная зона - это подходящий к нему передатчик. И меня поднимают к его сердцу.

Что-то утробно загудело - аж костям гадостно стало - и вверх стрельнул ослепительно золотой луч. Он распался на множество “рукавов”, но отражатели на поверхности всё же направили их вверх, и те исчезли в тёмном “сверле” приёмника.

Сквозь шум в ушах я услышал, как лифт стукнулся об упор. Приехали. Вот и ядро…

- Л… Лёня?..

Я обомлел.

В “маковке”, похожей на направленное вверх сверло, основную часть составляла прозрачная трубка. А в этой трубке висела обнажённая женщина. Шланги вгрызались в её плоть, уродливыми пиявками обвивая члены. Измождённое, иссечённое порезами бледное тело истекало кровью, что капала куда-то вниз. Длинные волосы сияли золотом, бледное тело слабо светилось, а кровь сверкала, как жидкие карбункулы.

Пусть измученное, пусть истощённое, искажённое болью, но это лицо я узнаю из тысяч.

- Лика?! Это… Это ты?! - Дыхание застряло где-то между горлом и лёгкими. Я не мог поверить своим глазам. Сто вопросов вертелось в голове, но язык не желал облекать их в слова.

- Да… Лёня, как хорошо, что ты… вернулся!.. - Она слабо улыбнулась, и будто бы засветилась даже чуть ярче.

- Как ты… Как ты тут оказалась?! - Слёзы сами текли по щекам, замыливая зрение.

- Я не… Я не поняла, почему… Но какие-то учёные нашли странные соответствия между моей жизнью и… солнечной активностью… - Она зажмурилась и вытянулась в струнку. Вопль агонии, что продирал морозом по коже, потонул в громе золотых лучей. - А потом… Выяснилось, что я… Я и есть Солнце…

- Как это?! Лика, что с тобой сделали?!! - Я сорвался на хриплый ор. Ноги больше не держали меня, я упал на колени и оперся на стеклянную стенку, что отделяла меня от неё.

- Оказалось… Что я - что-то вроде богини… Только какая-то… неполноценная. Нет никакого могущества, но все процессы… взаимосвязаны!! - Ещё один вскрик. На лицо её я не смотрел. Вниз упала большая, неправильной формы “капля” её светящейся, словно раскалённая лава, крови.

- И из тебя… Из Солнца… Качают энергию?!

- Да…

- И… - Слова, что я собрался произнести, замерли в горящей от рыданий глотке.

- Д-да… Мне очень больно… Но… Но все люди счастливы!.. Всем всего… хватает…

Я решился посмотреть вверх. Она улыбалась. Искренне. Смотрела на меня с такой любовью и даже… состраданием… Сердце, что и так улетело куда-то в пятки, будто бы вернулось обратно в грудную клетку, чтобы совсем исчезнуть, образовав удушливую пустоту.

- Лёня… Пожалуйста… Будь счастлив. Если ты будешь несчастен… Всё было зазря…

Я не ответил. Только встал, пошатываясь, и приложил ладонь к стеклу.

Она тоже не ответила. Только едва заметно дёрнула головой, словно кивнула.

Завизжала сирена, взвыл медноголосый информатор:

- Начата процедура разгона до штатных мощностей! Всему персоналу покинуть активную зону реактора!!

Я отвернулся и, не оглядываясь, нажал на кнопку лифта. Вновь ударил гром, но я увидел лишь золотые отсветы. Стенания поглотила ударная волна.

Не помня себя, я отворил дверь в комнату управления. Дрожащие пальцы сами сложились в кулак, рот произнёс ругательство…

“Серый” встал из-за приборной панели, на которой стояла полупустая чашка с кофе и ловко схватил моё запястье в миллиметре от своего длинного, узкого носа.

- Нехорошо так поступать, Илья Васильевич. Я исполнил своё обещание. А вы злом на добро. - И вывернул мою руку так, что я взвизгнул.

- Это разве добро, ты, дрянь плюгавая?! - едва высвободившись и потирая запястье, прошипел я. Предплечье адски ныло после болевого приёма. - Это хуже смерти. Это хуже Абу-Грейба. Это хуже Бухенвальда!!

- Выбирайте выражения, вьюноша! - вклинилась “жаба”, что красила ногти на своих пальцах-сосисках. - Между прочим, Иисус Христос тоже страдал не хуже этой вашей! И открыл человечеству Царство Небесное! Это - Страсти! Благое дело! Будь благодарен и уподобься невесте своей!

- Воистину, её страдания - благое дело, Илья Васильевич, - расправил складки на своём костюме мужчина. - Энергопроизводство обеспечивает невиданным доселе достатком все десять миллиардов человек, что сейчас живут на планете Земля. Благодаря её жертве позабыты войны, бедность, неравенство… Страдания одного человека - ничто в сравнении с этим.

Я только голову опустил и схватился за ручку чемодана. Слёзы вновь потекли по щекам. Я шмыгнул носом, глубоко вздохнул и сел на одно из кресел. Благо не может строиться на гарантии боли. Особенно если больно целой звезде. Той звезде, что даровала жизнь этому куску камня, что болтается в космическом пространстве!! Да, Лика - любовь всей моей жизни, я предвзят, но… Разве будет ребёнок делать маме больно, чтобы получить конфету?! И делать это снова и снова?! Посадит ли он её в машину для пыток, что будет делать конфеты из её костей и крови?!!

- Христос действительно мучился на кресте. И пророки и вестники до него, и герои других верований и мифов тоже принимали страшные муки. - Мой голос звучал сипло и незнакомо. Будто моим ртом говорил не я, а кто-то совсем другой. - Только все они за свои страдания получили справедливую плату. Вознеслись. Стали чем-то иным. Перестали быть смертными. Перенеслись на иные уровни бытия. Что вы будете делать, когда вознесётся она?..

Они лишь поворотили ко мне свои головы. В их глазах и ухмылках даже не читалось, а было намалёвано гигантскими буквами, как на билборде: дурак ты, Илья Васильевич Воробьёв. Дурак беспросветный. Вроде взрослый человек, а в сказки для умственно отсталых детей веришь. Поди сделай пожертвование, побей поклоны и открой свой пентхаус в Башне на Набережной, нажрись роллов под завязку и помарафонь сериал про бандитов, потом пробормочи непонятные слова молитвы и завались спать. Тогда, может, и начнёшь понимать, что к чему.