Злато песков

Тишина тихо шуршала в ветвях деревьев. Они стояли так близко друг к другу, что ветви переплетались между собой, образуя зеленый щит Иглистого леса. Утренние рыжие лучи солнца пробивались сквозь рваный полог крон. Ветер мягко касался травы и золотой коры сосен.

Черные лапы промчались вниз по ветке. «Почему именно я должен его тащить?» – муравей тяжело задышал, остановившись и пытаясь глубоко вздохнуть. В когтях тяжелело круглое яйцо. Четыре дрожащие лапы вцепились в скорлупу, пытаясь его удержать.

По другой ветке проскочило зеленое пятно.

– Морт, все, больше не могу! – крикнул Ну.

Богомол остановился и посмотрел по сторонам. Усы дернулись в решительном кивке треугольной головы.

– Кидай!

Ну, недолго думая, метнул яйцо в сторону Морта. Ему было уже все равно на то, долетит яйцо или нет. Из листвы донесся грохот. Страх закрался в муравья – от лап до сяжек. В пару скачков он юркнул в пучок хвои.

Длинные хвоинки окружали его, жгли утренним холодом. Капли рос были повсюду. Муравей невольно ёжился, стараясь не прикасаться к водяным жемчужинам, из которых уже нельзя было бы вылезти.

Неожиданно все вздрогнуло, и роса заколыхалась, поползла вниз. Ветка качнулась, и Ну замер, прижавшись к сизой хвоинке. Что-то приближалось к нему. Муравей взглянул на соседнюю ветку – богомол исчез, словно его никогда и не было. Очередной грохот, и хвоинки вокруг него затряслись, капли стали падать неумолимо вниз. Ну задержал дыхание, будто все: лапки, усики, его взгляд, даже мысли – могло выдать его.

Его укрытие накрыла тень, а перед его взором появилась лапа. Огромная, кожистая, с когтями, размером с самого муравья. Кожа переходила в большой серо-желтый ком, на котором чернела голова. Глаз синицы уставился на ветвь. При виде ее Ну нервно сглотнул, сжав со всей силы жвала – крик подступил к горлу. Сейчас между ним и птицей была лишь хлипкая, ненадежная завеса из пучка хвои, к которой он сейчас прилип.

– П-с! – раздалось сзади, и Ну медленно повернулся к звуку. Голова Морта показалась из-под листа. – Беги!

– Ты совсем сбрендил? – зашипел муравей.

– Прыгни, я поймаю, – но в ответ Ну лишь закачал головой и испуганно покосился на синицу, которая вновь заскакала по ветке. Богомол замолчал, а затем тишину оглушило звонкое цоканье.

Он вылез из-под листвы. «Э-э-э-э-й!» – крикнул Морт, замахав лапой. Синица щелкнула клювом, а глаза уставились прямо на него. Сине-зеленые крылья расправились, и ветвь затряслась – птица оказалась в воздухе. Наемник несся по дереву, перепрыгивая с ветки на ветку.

– Идиот! – с визгом выскочил Ну. Он промчался по ветке, ощущая напряжение в лапах – нужно было перепрыгнуть на другую ветвь. Он уже бежал к ней. Остался лишь один большой скачок.

Раздался оглушительный свист, а затем грохот. Ветка ушла из-под лап Ну. Воздух подхватил его, а затем стал топить в прохладном пространстве. Когти вонзились в кору дерева. Ну висел над огромной зеленой туманной пропастью. Задние лапы и брюшко тянуло вниз, а ветка качалась вверх-вниз, норовя сбросить с себя муравья, словно пушинку.

Когда Ну залез, перед ним уже была синица. Она шла прямо на него. Воздух разрывало от крика и шипения, громкого хлопания крыльями. Потоки ветра закрутились вокруг нее, точно ураган.

У муравья подкосило лапы. Он отступал назад, пока птица шла вперёд мелкими прыжками. Спиной Ну ощутил ствол, а желтое пятно, маячившее перед ним, становилось все больше и больше.

Через мгновение он зацепился за ветку снизу. По бокам он мог видеть когти птицы. Они смыкались вокруг него, и Ну сглотнул, медленно пробираясь между ними.

– Все, давай, – послышалась знакомая хрипота. Морт встретил его у конца ветки, протянув ему свою лапу. Ну быстро спрыгнул возле богомола, на что тот довольно хмыкнул.

Крупные листья деревьев сразу приняли их в свое убежище. Везде и всюду замелькали желто-зеленые тени, и в редких проемах они видели мир снаружи. Морт сунул в лапы Ну яйцо и вперился взглядом в птицу. Она бесновалась, скача по веткам, взмахивая крыльями и расправляя хвост. Однако вскоре она исчезла.

Морт вздохнул, осторожно выходя из укрытия. Ну поспешил за ним. Лапы, словно налитые свинцом, устало тащили яйцо.

– Нужно было меня послушаться тогда, – заметил богомол, спустившись вниз, соскользнув по травинке.

В ответ раздалось фырканье, и Морт обернулся.

– Лучше бы помог мне вместо того, чтобы советы раздавать. – Ну раздраженно дернул сяжками. Яйцо рывком оказалось в клешне богомола, и тот отшатнулся назад, ощутив его тяжесть.

Ну слез и подошел, пока Морт потупил взглядом о землю. Ну встретился взглядом с богомолом.

– Что опять не так? – щелкнул жвалами Ну.

– Ничего, – тяжело выдохнул наемник. Это лишь подстегнуло муравья.

– Нет уж говори…

– Отстань! – отбрил Морт. Зеленая морда сморщилась. – У меня хорошее настроение, так что не порть его.

Через некоторое тишина вспоролась треском. Пятнистая скорлупа пошла трещинами, а в стороны полетели мельчайшие осколки. Листорез аккуратно прошелся по яйцу, сняв с него шапку, открывая золотую сердцевину. У Ну внутри все свело от голода, стоило ему почуять запах желтка. Усики невольно потянулись к острому краю.

Солнечный свет просачивался сквозь изумрудные травы, окрашивая все под листьями в зеленые оттенки: мерцающий белок, лапы Ну, протягивающиеся к «чашке» из скорлупы, желтые трещины на клешне Морта, которую он прижимал к себе. Когти муравья с легким стуком соприкоснулись со скорлупой, и ее приятный холодок прошелся внутрь до нервов. В животе урчало и колыхалось, когда Ну поднес осколок с желтком ко рту. Почуяв солоновато-сладкий своеобразный вкус, он дрогнул, а затем впился в желтую каплю. Желток разливался внутри уютным рыжим теплом, утоляя голод под хитиновыми ребрами.

Ну иногда поглядывал на Морта, который подмял под себя огромный лист подорожника, устроив себе лежанку. Он немного отпивал, а затем оставлял в сторону, от удовольствия цокая жвалами. Зрачки немного расширялись, стоило ему прикоснуться к жидкому золоту из яйца, и Ну прекрасно понимал такое тихий восторг клыкастого – им редко удавалось так плотно и вкусно поесть после спячки.

За зарослями папоротника лился яркий солнечный свет. Желтые лучи прорывались сквозь его кружевные листья. Один из лучей попал на лоб муравья, и тот сразу почувствовал тепло. Наступало лето, и это было видно по всему, что окружало Ну: Цветочный Луг, что таился позади зарослей папоротника уже одевался в яркий шлейф розово-фиолетовых цветов, а в небо устремлялись одуванчиковые зонтики. С тех пор как они очнулись от спячки, как помнил муравей, то ни к кому из знакомых не приходили, ни к Палле с Амелией, ни к Оди и его семье, ни в Сиреневый водопад к Элин и Данае. Они почему-то укрылись ото всех в корнях можжевельника, в которых они пережили зиму, и это волновало Ну. Практически все попытки встретиться со знакомыми пресекались Мортом. Однако Ну не думал отступать. Сейчас они как раз были неподалеку от Туннельного рынка, стоило только выглянуть с лесистого холма вниз.

– Морт, – протянул Ну.

– Фто? – едва прожевав, ответил наемник.

– Может зайдем к Палле? – позади Ну тут же воцарила мертвая тишина, и он повернулся. Клыкастый, облокотился о скорлупу яйца, которая казалась по сравнению с ним жалким шариком. – Да хотя бы чтобы просто увидеться… – Морт продолжал молчать, и это молчание начинало подбешивать муравья. – Чего молчишь?

– Да думаю я… – буркнул клыкастый.

– Долго думаешь.

– Еще подерзи мне тут. Указываешь мне еще. – Морт клацнул клыками, и Ну сжал мандибулы. Наемник встал и, тыкнув скорлупу лапой, пошел вглубь леса.

– Ты серьёзно?! – взвизгнул Ну. – Но она о тебе волновалась…

– Ага, она так и сказала? Эх, Ну, даже не представляешь, как я волнуюсь о нём, – Морт исказил свой голос, попытавшись говорить как Палла, но из пасти донеслись лишь писклявые попытки. У Ну от злости сжались коготки.

– Да как ты смеешь! – крикнул муравей. Он старался говорить тихо, но голос сам собой становился громче. Внутри все вскипело и бурлило, а от саднящего чувства несправедливости перехватывало горло. – Она плакала, когда ты ушел… А сейчас ты смеешься над ней? Ты идиот! Старый дурак!

Все внутри него опустилось, когда в ответ на его крик ничего не последовало. Богомол стоял, скрестив лары на груди. Змеиные зрачки уставились прямо на него. Когти отбивали дробь на лапе со слышимым цоканьем.

– Ты… – раздался какой-то гул, и лесную тишь оглушил гвалт голосов. Морт отвлекся от муравья и выглянул из-за трав. Загремели фанфары в лапах сверчков, а это означало только одно: дело там было серьезное. Морт нервно прохрипел и устремился в сторону рынка. – Потом договорим.

Внутри муравья что-то ёкнуло и оборвалось, когда он заприметил мерцающие наконечники копий. Ну метнулся в сторону Туннельного рынка, последовав за богомолом.

В высоких травах их не заметили. Муравей знал, что они шли на большой риск, выйдя без плащей. Однако они и не подозревали, что так все выйдет. По ту сторону травяных стен стояло много жуков, которые облепили кругом ловцов. Их было большое множество: они стояли ровным строем, держа копья; все похожи друг на друга. Рядом стояла массивная фигура в плаще, в которой Ну сразу узнал Володара. Он глянул на Бранибору, которая казалась слишком уставшей.

Ну при виде нее тут же скривился. В голову тут же ударила боль. Он до сих пор помнил тот бой в грязи, после которого он потерял зрение на один глаз. Муравей думал, что это он просто выдумал, но после спячки все встало на свои места.

– Я не вижу Паллу, – сказал Ну, пытаясь вылезти на площадь.

– Вот и славно, – Морт взял того за лапку и запихнул обратно. Богомол повернулся в сторону дома. – Значит, с ней все хорошо.

– Не хочешь ее предупредить? – Ну стоял, пытаясь вслушиваться в громкие крики сверчков.

– У нее на то шмель есть.

Внутри Ну снова вскипело, но затем муравей резко выдохнул. Он взглянул в сторону Туннельного рынка, этих ровных одинаковых линий ловцов, странного жука, похожего на Володара, Бранибору, которая уже посапывала, а затем в глубь туннеля.

«Нечестно,» – дернул усами Ну. – «Она же беспокоилась, а он… Хотя… он же первым пошел к рынку. Значит, он заботится, но почему не пошел? Трус!»

Когда Ну уже хотел последовать за богомилом, то от него уже и следа толком не было – только старая синяя татуировка на спине маячила среди трав. Муравей сделал шаг, который дался ему с большим трудом, и неожиданно позади раздались крики.

Ну обернулся, и земля ушла из-под лап. Муравей попытался вдохнуть. Мимо него пронеслась тень, а за ней остальные. Ну встал – все вокруг словно было в вате. Отовсюду раздавались крики, свистели копья в воздухе. Ну глянул в сторону Морта, но никого там уже не было.

– Джиджи, видел куда ушел? – пробасило позади Ну. Когда муравей обернулся, то за ним был рослый оса-наездник. Тот даже не обратил внимание на него.

– Не чувствую ее, – пробормотал ловец, вдвое уже собрата.

– Ее? – раздался вопрос, и ловцы посмотрели в сторону. Володар подошел к ним. Джиджи уверенно кивнул головой. Жук-усач осмотрел все и встретился со взглядом Ну. Муравей мигом сглотнул, а ментор нервно дернул усами.

– Да, ментор. Самцы обычно не используют духи, – ловец тут же скривился, заслышав бойкий голос.

– Стр-р-ранно, но ты их используешь, – Бранибора усмехнулась. В глазах Володара блеснул нервный огонек и тут же прикрыл Ну собой, отодвинув его к густым зарослям. Муравей уже хотел было уйти, но любопытство взбурлило в сяжках. Он выглянул из-за Володара. Тот посмотрел на него из-за плеча и шикнул: «Уходи».

– Ой, заткнись, Бра, – осклабился Джиджи, пока широкий ловец лишь засмеялся. – Я уверен, что это была самка. Но запах духов… Странный, никогда не ощущал его. И от неё пахло еще чем-то мерзким. Словно что-то протухло.

– Может сожр-р-рала она кого-то, вот тебе и пахнет тр-р-рупятиной, – Бранибора развела все четыре лапы. Джиджи лишь помотал головой. Он раздраженно поправил сяжки и хотел что-то сказать, но его перебили.

– Собственно говоря, чем вы тут все занимаетесь? – звучный грубый голос привлек к себе внимание остальных. Перед ловцами стоял жук, чертовски похожий на Володара: та же бурая, почти черная морда, толстые усы, свисающие до земли. При виде на него ментор вздрогнул. Новоприбывший жук-усач смерил взглядом Бранибору и Джиджи, которые тут же умолкли. При взгляде на него внутри Ну все свело. – Разберетесь с этим позднее. Идем, брат.

Володар отошел от места, но к тому моменту Ну уже наблюдал за всей этой сценой из трав, спрятавшись за листом клевера. Он уже не мог толком слышать то, что говорили ловцы; до него долетела лишь фраза Джиджи: «Клуд, я прям уверен, что это был кислый запах…». Широкий ловец пожал плечами в ответ на эти слова.

До тех пор, пока не утихло, Ну не спешил выходить из своего укрытия – что-то не давало ему это сделать. В голове неслись самые разные мысли, однако муравей мог до сих пор ощущать тот странный запах, который учуял тощий ловец.

«Действительно, своеобразный запашок…» – дернул усом Ну, пытаясь отогнать от себя столь раздражающий запах. После духов омерзительно-кисловатый запах теплой густой волной окутывал землю и сочился сквозь поросли трав. А вместе с ним переплетался запах Морта, который почти терялся на фоне вони.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда Ну добрался до дома. Это был можжевельник, под сухими корнями которого, как муравей и богомол сначала думали, они найдут временное пристанище. Однако сейчас для них это стало самым близким местом на всей земле. Ну до сих пор вспоминал, как он закопался в листья и хвоинки, чудом оставшиеся сухими, и тут же провалился в сон, долгий и медленно текучий, словно смола. Ему было все равно на стужу, которая отчаянно пыталась ворваться в этот уголок.

Весной были попытки найти настоящий дом, но они не увенчались успехом: то нора окажется мышиной, то другой был слишком заметен. Так или иначе, но Морт и Ну всегда приходили сюда, в корни можжевельника, пока не смирились.

Когда Ну вышел к дому, то он увидел зеленую спину, забитую татуировками. Раздавались громкие стуки молотка.

– Морт, – протянул Ну, подойдя к нему.

– Ай, зараза! – отпрыгнул в сторону богомол, зажимая между мандибулами коготь. Морт уже хотел потянуться к отлетевшему в сторону молотку, но он уже был в лапах Ну.

– Давай я, – богомол что-то пробормотал сквозь коготь и сел рядом. Ну пожал плечами и принялся за работу. Молоток был едва меньше муравья, но Ну спокойно им управлялся, хотя богомол пытался как-то помочь. Муравей в очередной раз замахнулся и ударил по острым щепкам. – Слушай… Я тут хотел поговорить насчет…

– Не сейчас, честно. Я жутко устал, – поморщился Морт. – А разговаривать снова на одну и ту же тему не хочу.

– Так вот, Палле было плохо, когда, – Ну забил новую щепку.

– Ты меня даже не слышишь.

– А ты меня. Дай договорить! – процедил муравей. Заметив, как Морт сел по-турецки, он продолжил. – Я думаю, что ты и хотел пойти к ней, но ты струсил.

– Я? – улыбнулся Морт. Встретившись взглядом с Ну, он прыснул со смеху.

– Да, именно струсил.

– Какой же бред, – Морт встал и скрылся в норе. – Ты бы сначала подумал, о чем говоришь, а потом уже сидел и трындел бы тут. Ведь я…

Неожиданно богомол утих, что напрягло Ну. Тишина была плотной, словно сделанной из ваты. Муравей оставил в сторону молоток и всмотрелся в черную дыру норы.

Резко из нее что-то вылетело, а за ней Морт. Он прыгнул на тень и повалил ее на землю. Зеленые лапы вжали в землю незнакомца в плаще. Из-под капюшона зло сверкали два желтых глаза и клацали мандибулы. Морт что-то рыкнул, но затем расслабился, однако таинственный гость не думал уходить.

Ну мигом встал. Все вокруг него запахло цветами, но сквозь него сквозила знакомая кислинка.

– Кто ты? – спросил Ну, и взгляд желтых крупных глаз вперился в него. Затем взгляд переметнулся на Морта, который не слез с гостя. Хрупкие когти вылезли из-под плаща и сняли капюшон. Перед ними была треугольная голова с короткими усами. Через всю аккуратную мордочку шла темная линия, точно маска. Под плащом скрывался хитин песочного цвета с темными полосами.

– Прошу, помогите мне, – раздался тихий голос.