Зло торжествует, когда добро бездействует

Приведу выдержку из двух писем.

Первое нашли у фрица, зарубленного под Сталинградом. Второе письмо–дневник забрали у пленного фашиста:

1. «Дорогая мама, мне каждую ночь снится один и тот же сон: я пытаюсь убежать от русского на коне, бегу изо всех сил, но конь русский –– величиной со слона, а его всадник ростом –– метров десять, и в руках у него сабля! Я убегаю, но он меня догоняет и начинает у меня отсекать по очереди руки, потом ноги, и я замечаю, что рук у него не две, а тысяча, и в каждой по сабле...

Мама, я хочу домой, я не хочу больше воевать. Нас учили, что русские — это «Зло», говоря, что «Зло торжествует, когда добро бездействует», и поэтому мы должны их всех уничтожить... Но сейчас, глядя назад, на то, что мы все творили на этой земле, я понимаю, что ЗЛО –– это мы... Мне страшно. И не только мне. Вся моя рота боится русских кавалеристов. Они не берут в плен. Они с такой злостью рубят своей саблей, что делают из солдата вместе с винтовкой, два солдата и две винтовки! Я сам это видел!

Только они уже не работают. Унтерштурмфюрер[1] Мюллер защищался винтовкой от атаки кавалериста, но русский, –– одним, мама, одним ударом! Разрубил и Мюллера, и его винтовку пополам! Мама, я хочу домой! Но ту кровь их стариков, их жен и их русских детей, которую мы пролили ранее, они нам не простят! Если вдруг домой придет извещение, что меня убили, то немедленно, слышишь, мама, немедленно уезжай из Германии! Куда угодно, куда глаза глядят! Например, к своим дальним родственникам в Швецию, ведь ты немного на них похожа... Потому что туда, к нам в Германию, рано или поздно придут русские на своих конях и убьют всех Вас, мама..., и они правильно сделают, мама...»

2. Записи из дневника немецкого военнослужащего 578-го пехотного полка, который с 1942 года по 1943 год воевал под Сталинградом, после оказался в плену, а в 1953 году вернулся домой живым:

«…5 октября 1942 года.

Наш батальон, наконец-то, вышел к Волге. Да, фюрер обещал, что мы закончим войну осенью 1941 года, но он немного ошибся. Завтра, именно завтра, 6 октября 1942 года мы будем на том берегу реки, и война будет закончена, попомните мое слово!

Этот дневник войдет в историю Новой Германии!

Его будут читать нашим школьникам и нашим студентам учителя нашей истории! Хотя, если быть точным, то до Волги ещё метров шестьсот».

«6 октября 1942 года.

Чёртовы русские оказывают очень сильное огневое сопротивление. Мы не можем преодолеть эти шестьсот метров. Вообще. Стоим возле забора какой-то школы».

«7 октября 1942 года.

Чёртова школа. К ней просто невозможно подойти. Потери нашего батальона уже превысили тридцать процентов».

«13 октября 1942 года.

Всем, кто остался жив из нашего батальона, интересно, откуда берутся эти русские? Школы давно уже нет, но каждый раз, когда мы к ней приближаемся, откуда-то из-под развалин раздается кинжальный огонь и убивает очередного самонадеянного немца».

«19 октября 1942 года.

Мой бог, аллилуйя, мы преодолели развалины школы. От нашего батальона осталось около 100 человек. Две недели назад нас было 328 ... 328 солдат и офицеров Великой Германии».

«…Оказалось, что чёртову школу обороняли 15 русских, и мы нашли 15 трупов, среди них не было ни одного офицера, Господи, кто ими командовал? Представляете? 15 трупов! Всего 15 чёртовых трупов! И их штурмовал целый батальон, лучший штурмовой батальон Великой Германии! Но самое горькое нас ожидало впереди.[2]

До Волги остается ещё 400 метров, но перед нами, через дорогу, стоит разрушенный четырёхэтажный дом.

И что-то мне подсказывает, что через эту улицу наш батальон не сможет перейти…»

«25 ноября 1942 года.

Храню в личных вещах обмылок, чтобы не забыть то, как выглядит и чем пахнет настоящее немецкое мыло... последний раз мылся с мылом уже не помню и когда, ещё школу штурмовали»

«25 декабря 1942 года.

Мы встречаем Рождество в развалинах чёртовой школы. Русских пришлось похоронить. Они своим видом, даже у мёртвых были сжаты кулаки! полностью деморализовали новобранцев, которых каждую неделю присылали в наш батальон. Количество потерь уже не укладывается в моей голове… После тысячи я перестал их считать, а поданным разведки, эту чёртову четырёхэтажку обороняет не больше сорока человек! И мы все уже поняли, что среди них есть снайпер, который ни разу не промазал. Если услышали одиночный выстрел, хлёсткий, как удар плетью, то наш повар готовит обед или кофе (кофе нынче редкость – в связи с тем, что мы окружены, потому все продукты и боеприпасы нам доставляют самолётами, да и слово обед, тоже звучит громко – горячие помои) за вычетом одного человека… Без вариантов…

Оказалось, что война – это вовсе не веселая прогулка, как обещал нам фюрер, а кровь, кишки, грязь и вши...

Эту четырёхэтажку мы обстреливаем без остановки уже два месяца! Чёртовы русские! Чёртов Сталинград!

Чёртова четырёхэтажка! Чёртова война! Чёртов Гитлер!»

«25 января 1943 года.

Надо было не обстреливать школу из тяжелой артиллерии, больше бы было мест, где не дует и можно погреться и поспать...»

«29 января 1943 года.

Пытаюсь вспомнить, когда я последний раз ощущал себя непобедимым потомком Ариев,[3] по-моему это было 5 октября прошлого года, да, мы перестали быть непобедимыми, как только нас начали убивать русские в чёртовой школе...»

«1 февраля 1943 года.

Мы полностью окружены. Холодно. Нет ни чая, ни шнапса. Самолёты с провиантом и патронами сбивают раньше, чем они успевают сбросить нам свой груз. Раздеваем убитых немцев (хорошо, что их много) и из их одежды делаем себе тряпочные шубы. Костры жечь нельзя ни днём, ни ночью. Чёртовы русские снайперы! Не просто норовят попасть в голову, а ещё обязательно в центр шапки, где прикреплен наш непобедимый символ – свастика… А если нас не убивают снайперы, то тут же начинается артиллерийский обстрел. Ночью бьют по костру, днём по дыму. Чертову школу изучил по кирпичику. Нашёл обгоревший дневник с пятерками и обернутый в газету томик Ницше…[4]

Зачем русским изучать немецкого философа?

Чертовы дикари ...

«2 февраля 1943 года.

Я бы на месте русских уничтожил всех нас... Нас всех, чёртовых немцев, возомнивших себя непобедимыми полубогами, высшей расой, обернутой в лохмотья, которые сняли с убитых товарищей, и уже готовой сто раз продать и Гитлера, и Германию за глоток горячего чая... Нас есть за что расстрелять… И не один раз, потому что мы и есть «ЗЛО»! Если хоть кто–то из нас отсюда уйдет живым, это будет Чудо ...»

[1] Унтерштурмфюрер –– звание в гитлеровских войсках СС.

[2] В течение всей битвы в Сталинграде штурмующие город немецкие дивизии получали пополнения. Всего в октябре 1942 г. в район Сталинграда были направлены подкрепления общей численностью около 200 тысяч человек, а также 90 артиллерийских дивизионов (50 тысяч человек и более тысячи орудий).

[3] Арии, Арийцы, так себя называли фашисты, которые считали себя высшей расой на земле, якобы происходившей от Ариев. Арии –– псевдонаучный термин, раса, расовая группа, якобы включающая в себя индоевропейские народы и их предков и физически и интеллектуально превосходящая другие расы. Идея была выдвинута в середине 19 века авторами расовых теорий и получила широкое распространение в 20 веке в Германии.

[4] Фридрих Ницше –– знаменитый немецкий философ.