Злоключения голожопого арийца.

Джон сидел за своим письменным столом, склонившись над листом бумаги формата A4. Он задумчиво чертил схемы, водил карандашом, то заштриховывая, то вычеркивая, и с каждым штрихом терял ощущение времени. Когда он краем глаза глянул на часы, стрелки уже показывали пять вечера.

— Чёрт, — пробормотал он и потянулся, чувствуя, как спина затекла от долгого сидения. — Уже пора на тренировку.

Он выключил настольную лампу, та погасла, оставив комнату в мягком вечернем полумраке. Встал со скрипнувшего кресла, быстро начал собираться: закинул в спортивную сумку бутылку воды, бинты, полотенце и форму, обул удобные кроссовки, накинул куртку на плечи и застегнул молнию до подбородка.

На улице было прохладно, небо затянуто серыми тучами — типичный осенний Токио. Джон привычно шагал по пустынной улице, фонари ещё не зажглись, но город уже начинал готовиться ко сну.

— Может пробежаться? — вслух спросил он себя, морщась. — Еп твою мать, я ненавижу бегать...

И всё же, через секунду уже сорвался в лёгкий бег. Бежать было мерзко, но Джон знал: если хочешь стать сильнее, придётся терпеть. Он ускорился, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее, дыхание учащается, ноги наливаются кровью и силой. Однако всего через пару минут бег неожиданно прервался.

В глазах потемнело. Нет — не потемнело, перед глазами не было ничего. Словно кто-то вырвал реальность из-под ног. Он всё ещё чувствовал тело — ноги, руки, спину. Было ощущение движения, живого веса и тепла, но зрение... зрение отсутствовало. И тут — вспышка. Мир вернулся.

Он стоял посреди аккуратно подстриженной лужайки, окружённой вишнёвыми деревьями. Воздух был тёплым и влажным, пахло весной. Примерно двадцать градусов, солнце стояло низко, окрашивая всё золотистыми бликами. Джон недоумённо моргнул, осматриваясь.

— Что это сейчас произошло? — выдохнул он и машинально расстегнул куртку, слишком тёплую для этого места и времени.

Осень пропала. Вместо промозглого японского вечера — середина весны, совсем другое время суток, и, возможно, другое место. Джон замедлил шаг, продолжая идти вперёд по каменной дорожке, выложенной плитами, ведущей вдоль аккуратной клумбы.

( — Где я? Я умер? Или меня глючит? Может, та черепно-мозговая травма оказалась серьёзнее, чем я думал... — )

Погружённый в смятённые мысли, он не сразу заметил фигуру, сидящую на скамейке впереди. И только подойдя ближе, он остановился, вглядываясь: на скамье сидел волк. Но не просто зверь, не животное, а прямоходящий, одетый, почти человек — антропоморфный волк.

Серый мех, немного взлохмаченный, фигура высокая и худощавая, но с широкими плечами — килограммов семьдесят, может чуть больше. Он был чуть ниже самого Джона, одет в строгую школьную форму: штаны, ботинки, рубашка, жилетка. Волк, похоже, не замечал человека вовсе, уставившись в точку перед собой, явно погружённый в какие-то собственные тяжёлые мысли.

Джон застыл, нахмурился. Эмоции переплелись — шок, лёгкое отвращение, крайнее непонимание и тотальный ахуй... в общем, всё свелось к простому, но ёмкому:

— Чё за хуйня? — хрипло и негромко сказал он вслух, не отрывая взгляда от странного существа.

Волк даже не шелохнулся.

(Он чё, глухой? Или я... реально схожу с ума? Может, я просто вырубился по дороге? Нет, исключено, вырубится мне — чертовски сложная задача.)

Школьный двор вокруг был идеально ухожен, здание неподалёку — огромное, явно элитное учебное заведение. Академия — в европейском стиле, с высокими окнами и мраморными колоннами. Похоже, он оказался в каком-то привилегированном заведении, явно не для простых смертных.

Джон провёл рукой по лицу, будто пытаясь проснуться. Закатное солнце золотило небо, согревая кожу. Всё казалось таким реальным, даже слишком — слишком ясным, ярким, насыщенным.

( А если это сон? Хм, нет — исключено, слишком реалистичный и чёткий. Да и сны мне почти не снятся.)

Он перевёл взгляд на волка снова. И не знал — подходить к нему или нет.

Джон резко остановился, его кросовки скрипнули по гравию. Перед ним на скамейке сидел… волк. Настоящий, прямоходящий, серый волк. Вроде бы спокойный, но сам факт его существования нарушал все законы природы, логики и психики. Джон выронил сумку на землю, сдернул с плеч куртку и аккуратно сложил её сверху. Затем распрямился, выпятив грудь, и, не сводя взгляда с существа перед собой, громко бросил:

— Ты ещё что, нахуй, такое?

Серый волк, до этого смотревший в сторону и не обращавший внимания, вздрогнул, услышав голос. Он повернул голову, взглянул на человека, и на его морде отразилось нечто среднее между недоумением и шоком. Он пробежался взглядом по фигуре Джона — с ног до головы, и на миг замер с полным непониманием в глазах. На его лице читалась почти карикатурная растерянность, словно в голове возникал когнитивный сбой.

— А? Что?.. Я Легоши. А ты кто?

Реакция волка была такой искренней и наивной, что Джон даже немного опешил. Кажется, ни один из них не был готов к подобному знакомству. Хотя, если подумать, как можно быть готовым к встрече с живым зверем, говорящим на японском?

— Да мне неинтересно, как тебя зовут. Что ты за тварь такая? — резко отозвался Джон. — Ещё и на японском шпаришь!

Он не звучал агрессивно, скорее — грубо, по-деревенски. В интонации угадывались нотки человека, привыкшего говорить прямо и без церемоний. Для тонкого японского уха это могло показаться почти оскорблением. Но волк, кажется, не обиделся.

— Эй, ну зачем ты так? Я вроде как ничего плохого тебе не сделал, — с явным упрёком в голосе произнёс Легоши и понурил морду. Сцена, по сути, была абсурдной — две крупные фигуры, одна явно человек, другая — антропоморфное животное, стояли друг перед другом, словно старший брат отчитывает младшего за какую-то провинность.

В голове Джона проносились мысли, одна безумнее другой.

( — Так… спокойно… думай, Джон. Как я сюда попал? Это не похоже на перерождение — я всё ещё тот же. Мои знания японского со мной, тело тоже. Значит, это скорее перемещение… Да. Я читал об этом в манге и фантастике. Но видеть всё это вживую — совсем другое дело. Если бы я не прожил десять лет в Японии, точно был бы сейчас в ступоре… Хотя я и так, мягко говоря, охуел. Передо мной, мать твою, волк. Настоящий. Прямоходящий. Разговаривает. Морда вытянутая, хвост, клыки. Это псовые. Самый что ни на есть серый волк… Чёрт, надо собраться. — )

Он глубоко вдохнул, затем выдохнул, ещё раз. Распрямил спину, расправил плечи, слегка напряг грудные мышцы. Ноги расставил чуть шире — для устойчивости. Пальцы полуразжал, корпус выпрямил. Со стороны зрелище было внушительное — высокий, широкоплечий парень в обтягивающей компрессионной футболке, под которой легко читалась развитая мускулатура. Рельеф виден даже через ткань. Каждое движение выдаёт в нём человека, годами гнувшего железо.

Они начали осматривать друг друга — не быстро, не резко, скорее осторожно и с долей настороженности. Как древние люди, впервые столкнувшиеся с чем-то совершенно новым. Легоши сразу заметил: перед ним стоит странное, почти лысое существо. Только на голове и предплечьях у него была растительность. Зато мускулатура... плотная, мощная. От тела веяло силой. Человек, в свою очередь, моментально определил в волке хищника. Мощные челюсти, клыки по три сантиметра длиной, когти не меньше шести. Сила укуса? Примерно триста килограммов на квадратный сантиметр, если верить зоологии. Джон почувствовал, как в груди зашевелилось что-то знакомое — жажда. Инстинктивное желание проверить силу против силы. Не в полную, конечно. Но побороться с ним хотелось.

— Ты как сюда попал? — наконец подал голос Легоши, слегка нахмурившись. — Тебя секунду назад не было.

— По-твоему, я сам знаю? Шёл себе в зал, моргнул — и вот я тут, — Джон пожал плечами, голос его звучал всё так же резко, но уже без прежнего раздражения.

— Ты, случайно, не из нашей школы? — спросил волк. — У тебя нет студенческого?

Джон на мгновение задумался, потом сунул руку в карман спортивных штанов и вытащил изогнутый пластиковый документ.

— Есть, только он университетский. Я на третьем курсе учусь, если тебе это вообще о чём-то говорит. Ты лучше скажи, где мы?

Секунда тишины. Они оба перестали таращиться друг на друга, как идиоты. И всё бы ничего, но в этой сцепке взглядов и мужественных телосложений было что-то… странное. Будто перебор с маскулинностью. Но никому из них, похоже, было не до подобных размышлений.

Серый волк почесал когтистой лапой морду, словно собираясь с мыслями перед ответом. Его голос прозвучал спокойно, с легкой хрипотцой.

— Ну, мы в Черритоне. Это школа-интернат. Здесь учатся вместе и хищники, и травоядные.

Он только собрался продолжить, когда их беседу прервало нечто неожиданное. Джон заметил движение сбоку и автоматически повернул голову. К ним приближались двое: стройная львица с длинными ногами и черный ягуар с острым, хищным взглядом. Но внимание американца привлекла вовсе не их внешность — а реакция, особенно львицы. Девушка застыла, глаза расширились от ужаса, шерсть на загривке встала дыбом. Она непроизвольно отпрянула и вскрикнула, едва заметив Джона.

Для местных он был существом из кошмара — громоздкий, мускулистый, лысый и человек. Ростом почти с медведя, шириной в плечах как шкаф, и выражением лица, в котором смешались скука, раздражение и холодное недоумение. Он действительно выглядел, как нечто чуждое этому миру — и, наверное, даже опасное. Девушка завизжала, будто перед ней возникло нечто пугающее и непостижимое.

— Эй, завались! Чего орёшь, как резаная? — резко бросил Джон, нахмурившись. Подобное поведение раздражало его — будь то от людей или от антропоморфов. Паника, истерики, слабость — всё это вызывало у него только раздражение.

— Эй, ты! Не разговаривай с ней в таком тоне! — моментально отреагировал ягуар, сделав шаг вперёд. Голос его был агрессивен, словно тот надеялся, что громкость заменит силу.

Джон окинул парня взглядом и лишь фыркнул. Было видно, что это пара. Но поведение самца вызывало у него скуку и легкую досаду. Пацан молодой, хлипкий, зря играет в героя.

— Тогда пусть она не визжит без повода. У меня уши вянут от её писка, — хладно ответил он, голос стал чуть ниже и напряжённее. — Не в настроении я сегодня для этого цирка.

Джон действительно был не в духе. После внезапного переноса в этот странный мир настроение испортилось окончательно. Он уже начал делать выводы. Место вроде бы всё ещё Япония — об этом говорили знакомые акценты у зверей, которых он встретил, но погода, атмосфера и всё остальное указывало на другое время года. Что-то пошло не так. Не было никакого грузовика, не было ломающейся реальности — он просто... оказался здесь. В другом мире. И теперь это злило его сильнее всего.

Пока Джон всё сильнее сжимал кулаки, рядом стоящий Серый волк вмешался.

— Эй, ребята, спокойно! Давайте не будем ссориться просто так. Это глупо, — сказал он, встав между ними, стараясь развести потенциальных соперников по разные стороны. Хотя в глубине души он понимал: если Джон захочет — никакие слова не остановят этого громилу. Он снесёт всех, даже не напрягаясь.

— Слышь, успокой свою подругу и шуруйте отсюда, — хмуро отрезал Джон, глядя на ягуара с почти хищным спокойствием. Тот выглядел для него почти комично — ростом не выше метра семидесяти, худощавый, плечи узкие, вес с натяжкой килограммов пятьдесят пять. Джон оценил бы его как физически слабого даже среди зверей. Не тот уровень.

Слова Дойла подействовали. Ягуар сжал челюсть, но ничего не ответил. Лишь пробурчал себе под нос нечто невнятное, схватил львицу за руку и потащил её прочь, бросая злобные взгляды через плечо.

— Чёрт бы тебя побрал... Кто ты вообще такой?.. — бросил он, прежде чем исчезнуть за поворотом аллеи.

Джон только усмехнулся, глядя им вслед. Улыбка была достаточно самодовольной, даже высокомерной.

— А ты неплох. Ещё немного — и я бы размазал его по дорожке, — бросил он в сторону Волка. Было видно, что ему даже понравилась эта небольшая стычка. Нечто внутри него наслаждалось конфликтом.

Серый в ответ вздохнул и всплеснул лапами.

— Тебе ни в коем случае нельзя драться! Слышишь?! Накажут обоих! А ты вообще не ученик академии — тебя и арестовать могут!

Он говорил быстро, отчаянно жестикулируя. В этот момент он казался совсем не спокойным — скорее, обеспокоенным, даже немного напуганным.

Джон только отмахнулся, фыркнув.

— Да расслабься ты. Не буду я никого пиздить без веской причины.

Этот парень был явно из тех, кто идёт против течения. Его вид, манера говорить, поведение — всё в нём говорило о внутреннем напряжении, о трудном характере и тяжёлом прошлом. Волк смотрел на него, не отрывая взгляда. Сначала — с тревогой, теперь — с неприкрытым любопытством. В его глазах читалось: "Что ты за существо такое?*.

— Послушай, а как мне к тебе обращаться? Из какого ты семейства? — спросил волк, немного смущённо потирая затылок. Вопрос прозвучал странно, почти как попытка определить расу или национальность. Но, похоже, в этом мире такие вещи имеют значение. Придётся привыкать.

— Я из рода Homo. Homo sapiens, если точнее. Из семейства гоминидов, отряда приматов, — ответил Джон спокойно, не смутившись ни на секунду. Он словно заранее был готов к подобным вопросам. — Ну, а если ты про имя, то зови меня Джон.

Волк слегка удивился.

— Джон, ты знаешь название своего вида на латыни... Как непривычно слышать этот язык. — Он озвучил свою мысль вслух. Этот парень был действительно странным — в хорошем смысле.

Их внезапно прервали. К ним подошёл охранник или сторож — как кому больше нравится. Это был крепко сбитый доберман в форме, с подозрительным выражением морды.

— Эй ты, лысый парнишка! — окликнул он Джона. — Чего ты тут зверей пугаешь? Попрошу тебя покинуть территорию Академии.

Джон нахмурился, глядя на него с лёгким раздражением.

— Ну нихуя себе обращение! — Воскликнул он, расставив руки в стороны. — Мне вообще-то не очень приятно, что ты вот так открыто намекаешь на моё отличие от всех остальных. Ты что, лукист?

Доберман от такого ответа даже немного растерялся. Брови у него поползли вверх, а в глазах отразилось искреннее недоумение. Он попытался подобрать более нейтральные слова.

— Прости, я просто... никогда не видел таких, как ты. Я попрошу тебя выйти за территорию Черритона, хорошо?

Джон обвёл взглядом окрестности, потом пожал плечами и взял свою сумку.

— Ага. Только вот... где тут выход?

Вопрос повис в воздухе. Доберман уставился на него, будто на сумасшедшего.

— Ты что, сам сюда забрался и не знаешь, как выйти?

Волк поспешно вмешался, чтобы сгладить ситуацию:

— Простите его, господин. Похоже, мой друг просто утомился после тренировки. Сами понимаете: уставший и голодный — становится раздражительным. Я сейчас провожу его. Простите за беспокойство. — Он сделал лёгкий поклон и быстро метнул взгляд на Джона, давая понять, что тому тоже стоит склониться.

— Кхм... Прошу прощения, если доставил неудобства, — буркнул человек, тоже слегка поклонившись. Лучше уйти спокойно, без лишнего шума.

Доберман хмыкнул:

— Ну ладно. Раз ты за него в ответе... — И ушёл, всё ещё пребывая в лёгком шоке от произошедшего.

— Спасибо, что прикрыл меня, — сказал Джон, глядя на своего спутника. — А где тут всё-таки выход?

— Не за что. Следуй за мной, — отозвался волк и подошёл к скамейке, где оставил рюкзак. Взвалил его на плечо и направился к воротам. Джон без лишних слов пошёл следом, захватив и свои вещи. Будучи в пути, Джон начал:

— Черритон, говоришь? Неплохое место. Мне нравится, — заметил Джон, будто всё происходящее — это обычная прогулка по парку. Ни намёка на панику или недоверие. Будто мужчина, только что телепортировавшийся в мир разумных зверей, и не думал удивляться.

Волк мельком взглянул на него.

— Не могу понять, на кого ты похож. Черты примата... но почти нет шерсти. А та, что есть, совсем не такая, как у нас. — Он опять начал думать вслух, кажется, забывая, что Джон его слышит.

— Не думай об этом слишком долго, а то пар из ушей повалит, — хмыкнул человек и ткнул его пальцем в плечо. Волк чуть вздрогнул от неожиданности.

— А ты неплохо сложен. Тебе сколько? — добавил Джон, с лёгкой усмешкой.

На морде волка появилась лёгкая улыбка.

— Семнадцать. А тебе?

— О, так мы ровесники. Мне тоже семнадцать. А в тебе чувствуется потенциал. Ты спортом занимаешься?

Легоши удивился. Его собеседник выглядел заметно взрослее и увереннее. Он чувствовал силу в его движениях, голосе, даже в интонации. Существовал какой-то врождённый инстинкт, подсказывавший: перед ним — тот, с кем лучше не ссориться.

— Нет, не особо. Да и... как мне не думать? Мне семнадцать лет, но я точно бы запомнил, если бы видел таких, как ты, — ответил он, глядя на Джона с нескрываемым интересом. Волк держался за лямки рюкзака — почти как школьник, растерянный, но очарованный новой встречей.

— Я тоже таких, как ты, не видел. Но сейчас... мне, если честно, немного похуй, — отрезал Джон.

Легоши хмыкнул.

— Блин, ты такой спокойный по поводу всего этого... А по виду и поведению — будто бунтарь.

К этому моменту они уже подошли к выходу из Черритонской академии. Или это был интернат? Джон так и не понял.

Будь Джон в более дурном настроении, всё сложилось бы иначе — он бы не был таким уравновешенным. Но, к счастью, день выдался на редкость сносным. Он прищурился, словно разглядывая в собеседнике что-то интересное, и с ленивой ухмылкой выдал:

— Мне действительно любопытно, что из этого получится.

С этими словами он открыл калитку школьного двора и спокойно вышел за её пределы.

— Что?.. О чём это ты? — удивлённо произнёс волк, слегка склонив голову, как будто надеялся понять хоть что-то из происходящего.

— Бывай, Легоши. Ещё увидимся, — бросил в ответ тот странный тип, даже не оборачиваясь.

Легоши остался стоять посреди двора, нахмурившись. Вопросы роились в голове, как назойливые мухи, но ни на один из них не находилось ответа. Кто даст объяснение всему этому? Даже сам Джон Дойл, похоже, не знал.

***

Сейчас Джон брёл по оживлённой улице. Поток зверей обходил его стороной — кому охота сталкиваться с двухметровым существом, похожим на дикаря, да ещё и с манерами уверенного в себе хищника? Он вёл себя дерзко, но без агрессии. Если кто-то нарывался — мог ответить жёстко, но первым за конфликт не лез. Мимо спешили офисные работники, студенты, случайные прохожие, а Джон всё шёл и шёл, явно чего-то дожидаясь.

— Блин... долго как-то, — буркнул он и зевнул, оглядываясь. Только он начал подумывать о том, чтобы присесть и перекусить, как рядом с ним плавно остановилась чёрная машина с правительственными номерами. Внутри глухо гудел кондиционер, стёкла были затемнены.

— И полугода не прошло, — прокомментировал Джон вслух и усмехнулся.

Из машины вышли двое: бенгальский тигр и лев. Оба в костюмах, с короткими стрижками, с виду — крепкие, опытные и явно не новички в этом деле. Они были чуть ниже Джона, но ширина плеч и уверенность в походке говорили о боевом прошлом. Однако, их слегка удивило, как спокойно и даже с долей веселья человек направился к ним.

— Я уж было начал скучать, ребятки, — сказал Джон, закидывая сумку на плечо.

— Кхм... господин, просим вас пройти с нами, — сухо проговорил тигр, жестом указывая на открытую заднюю дверь машины.

Джон без возражений залез в салон, удобно устроившись на мягком сиденье. Лев, который занял место рядом с ним, украдкой бросил взгляд в его сторону. Джон это сразу заметил.

— Эй, ты так на меня пялишься, будто влюбился. Я, конечно, парень красивый, но не думал, что настолько, — с усмешкой бросил он.

Лев напрягся, смутился, потупил взгляд.

— Нет… что вы… — выдавил он, пытаясь взять себя в руки.

Джон фыркнул и рассмеялся. Смех его был тяжёлым, громким, почти театральным — как будто принадлежал богатому бизнесмену, обдумывающему, на каком суперкаре поехать на вечернюю тусовку — на Ламбе или БМВ.

— Да расслабься, я прикалываюсь, — махнул он рукой.

После этого он уставился в окно. На его лице повисло выражение задумчивости. Внутри что-то щёлкнуло — он будто отгородился от остального мира. Трое зверей — тигр, лев и гиена-водитель — молча переглянулись, наблюдая за тем, как человек спокойно уходит в себя.

— Надеюсь, вы, ребятки, не повезёте меня на органы. Было бы обидно. Всё-таки я старался выглядеть презентабельно, — произнёс Джон на полусерьёзных тонах, снова нарушив тишину.

Тигр на переднем пассажирском сиденье хмыкнул.

— Странный он, как ребёнок, — сказал он, не оборачиваясь.

— И не говори… Будто не отсюда, — подхватил гиена, переключая передачу.

***

Примерно через полчаса, преодолев плотные городские пробки, машина подъехала к зданию частной клиники. Современное здание из стекла и бетона казалось стерильным и чуждым на фоне окружающей городской застройки. Джона вели по коридорам, пересекающимся словно лабиринт. Камеры на стенах следили за каждым его шагом. Он чувствовал это, но ничуть не нервничал.

И вот — осмотр. Десятки врачей, медиков и научных сотрудников разных видов столпились вокруг него, будто перед ними стоял не человек, а ожившая легенда. Кто-то пытался сохранить профессионализм, кто-то еле сдерживал изумление, один даже выронил планшет.

А Джон? Джону похуй, он ел бутерброды.

По его просьбе, ему выдали бесплатный перекус для «особых гостей» и, устроившись в кресле, деловито пережёвывал хлеб с колбасой.

— Похоже, я не зря сдался, — пробормотал он себе под нос, закусывая ещё один.

Словно ребро монеты — такой он был: непредсказуемый, неоднозначный, и никто не знал, на какую грань он упадёт в следующий раз.

***

Где-то за закрытыми дверями, в тихом, хорошо освещённом кабинете городской больницы, шёл разговор, который в иной ситуации показался бы сценой из фантастического романа. Крупный полярный медведь, в строгом чёрном костюме с золотым значком мэрии на лацкане, опёрся на стол двумя массивными лапами и прищуренно посмотрел на главврача.

— Значит, вы утверждаете... что он человек? — с трудом выговаривая это давно забытое слово, переспросил он. Слово прозвучало чуждо и странно, почти как выдумка. Ещё бы — в биологических учебниках человек значился как вымерший вид. Легенда, уходящая корнями в доисторические времена. А сам советник мэра, пусть и обладая юридическим образованием, не мог поверить в такую аномалию без доказательств.

Главврач, толсторогий баран преклонного возраста, поправил очки с тонкой металлической оправой и, взяв в копыта папку с бумагами, кивнул:

— Именно так. Он сам назвал себя человеком — Homo sapiens. И, признаться, сначала мы отнеслись к его словам с изрядной долей скепсиса. Но после сравнений его костных структур с фрагментами окаменелостей... — врач покачал головой, всё ещё поражённый увиденным. — Результаты не оставляют сомнений. Он соответствует анатомии современного человека. Человека разумного. Не примата, не реликта, а представителя давно исчезнувшего вида.

Советник выпрямился, не скрывая внутреннего напряжения.

— Он не рассказал о том, как оказался здесь? Или хотя бы откуда? — Пауза. — Чёрт возьми, это же абсурд! Люди вымерли сто тридцать тысяч лет назад, если не больше. И вдруг перед нами живой представитель этого вида? Откуда? Почему именно сейчас? Это как если бы динозавр вышел из лифта и спросил дорогу до кафе.

Баран положил папку на стол и тяжело выдохнул, глядя в окно.

— Мы задавали ему эти вопросы, но внятного ответа не получили. Сам он не понимает, что произошло. Один миг — и он оказался здесь, в нашем городе. Как будто... — он замялся, подбирая слова, — ...как будто вырван из своего времени или даже из другого мира. Не исключаю мистику, фантастику или нечто, чего мы просто не понимаем. Возможно, вмешались силы, которые науке даже не снились. Как бы то ни было, мы пытаемся найти логичное обоснование его...появлению, но пока что — у научного сообщества нет никаких идей.

Советник задумчиво потер затылок, пригладил белоснежную шерсть и сел обратно в кресло.

— И что нам теперь с ним делать? Если это правда, то он... последний. Единственный в своём роде. Это же не просто пациент — это историческая фигура. И не просто живая реликвия. Это потенциально ключ к разгадке прошлого.

Главврач с серьёзным выражением кивнул.

— Он молод. Всего семнадцать лет, если верить его словам. Но по физическим показателям... он вовсе не похож на подростка. Мы провели полный анализ его тела: плотность костей, тонус мышц, эластичность соединительных тканей — всё говорит о невероятной физической силе. Его мускулатура сухая, плотная, с высокой выносливостью. Он словно создан для выживания.

Советник раскрыл следующую страницу и нахмурился.

— А это... что за показатели интеллекта? Это не ошибка?

— Нет, господин, не ошибка. Мы многократно перепроверили данные. Коэффициент интеллекта превышает двести пунктов. И это при том, что тесты были адаптированы под представителей других видов, а не под людей. Более того, во время самих тестов он указывал на структурные ошибки в задачах, предлагал более логичные варианты формулировок. Он умен, не по годам сообразителен, критичен, и хотя временами может быть груб, он вежлив, когда нужно. Чувствует границу.

Медведь на миг задумался, продолжая листать документы. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг. Он откинулся в кресле, сцепив лапы перед собой.

— То есть... он не опасен?

— По крайней мере, пока нет. Он растерян, но не враждебен. Я бы сказал, он пытается разобраться, где оказался. Думает. Анализирует. Он... человек. Да, очень странный, но всё-таки человек, — мягко проговорил баран.

— Понятно. — Медведь поднялся, убрал папку в портфель и сделал вежливый поклон. — Благодарю вас, Маваши-сенсей. Дальнейшую судьбу... будем решать с мэром. Мы не сможем долго скрывать его существование. Мир должен знать, но... осторожно.

— Разумеется, — кивнул врач. — До свидания, господин Урус.

— До свидания.

Советник мэра медленно направился к выходу, а доктор остался в кабинете, глядя на снимки и распечатки. Он всё ещё не мог до конца осознать: прямо сейчас, в одной из палат его больницы сидит живой человек. Не символ прошлого. Не сон. Настоящий, дышащий, удивительно сильный и умный представитель того самого исчезнувшего вида.

( — И этот парень, ) — подумал Маваши, ( — может изменить ход истории. — )

***

Прошло порядка двенадцати часов. За окнами только-только серело — раннее утро медленно вступало в свои права. В просторной VIP-палате, обставленной сдержанно, но с комфортом, Джон мирно спал на аккуратно заправленной койке. Простыня чуть сбилась, обнажая его торс — плотный, жилистый, и одновременно расслабленный в спокойствии сна.

Тишину нарушил тихий щелчок — дверная ручка медленно повернулась. Джон, привыкший к тревожным пробуждениям, тут же открыл глаза. Дверь отворилась, и в проеме появился... лев.

Однако этот хищник выглядел совсем не так, как он ожидал бы от представителя царственного вида. Лев был высок, но не массивен — его плечи не выдавали силы, а короткая грива, собранная в небольшой хвост, придавала внешности мягкость. Не было ни устрашающих клыков, ни тяжелого взгляда, к которому Джон уже успел привыкнуть от других хищников в этом мире. Наоборот — в его выражении читалась доброжелательность и даже... забота?

— Ох, не хотел тебя разбудить, — тихо проговорил лев, прижимая дверь за собой. — Но разговор действительно не может ждать. Мне нужно кое-что обсудить с тобой, Джон.

Американец приподнялся, машинально потер глаза. Его взгляд сразу скользнул по фигуре вошедшего, оценивая каждую деталь. Сам Джон в этот момент был почти наг — на нем остались лишь тёмные трусы с характерным логотипом "Adidas", да одеяло, соскользнувшее к пояснице. Он без стеснения потянулся, зевнул и, не спеша, начал натягивать штаны, лежавшие на спинке соседнего кресла.

— Всё в порядке. Я уже почти проснулся, — произнёс он с лёгкой хрипотцой сна в голосе. — Вы, стало быть, и есть тот самый...?

— Я — мэр города, — спокойно представился лев, приблизившись к койке. — Хотел убедиться, что с тобой хорошо обращаются. Надеюсь, никто не доставлял тебе неудобств?

Он говорил мягко, с заметной искренностью, что даже смутило Джона. Такой тон он не часто слышал, не то что от зверей, да даже от людей.

— Слишком уж вы доброжелательны, — заметил парень, нахмурившись. — Обычно за этим что-то кроется. Так скажите прямо, чего вы от меня хотите.

Слова прозвучали резко, почти грубо, но лев не обиделся. Напротив — в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Прямо и по делу. Это хорошо, — кивнул он. — Я пришёл не как политик, а как представитель общества, в котором тебе предстоит жить. Я хочу попросить тебя об одной непростой вещи. Но верю, что у тебя хватит воли и сил… чтобы стать следующим.

Он протянул Джону свою аккуратную лапу. Тот на секунду задумался, а затем пожал её. Рукопожатие оказалось крепким, с неожиданной теплотой — и вызвало у мэра лёгкое удивление. Казалось, он не ожидал от "древнего человека" такой твёрдости духа, читающейся даже в простом движении.

— Следующим? — переспросил Джон, пристально глядя ему в глаза. — Что это должно значить?

Мэр лишь загадочно улыбнулся, не спеша с ответом.

***

Позже, уже при свете дня, Джон стоял у обрыва, с которого открывался захватывающий вид на академию Черритон. Этот город, в котором ему предстояло начать новую жизнь, лежал у его ног, словно на ладони — шумный, многоликий, вечно живой. Ему и самому трудно было поверить, что он вновь оказался здесь... и так скоро.

Что же предложил ему мэр? Кем он должен стать?

— Пришло время стать зверем, — произнёс он себе под нос, словно повторяя фразу, которую только что услышал. Солнечные очки на переносице заискрились в свете, когда он их поправил. На его руках были кожаные перчатки без пальцев — плотные, ухоженные, будто приготовленные к чему-то серьёзному.

Уголки его губ поползли вверх в уверенной ухмылке. Это была не бравада — просто он знал, на что способен. Этот мир бросил ему вызов, и он не собирался от него уворачиваться.

Он будет биться. Он будет расти. Он станет кем-то большим.

И, возможно, тем самым "следующим".