Злой рай

Великий поход был обречён изначально. То есть задумано было красиво — на майские пройти на сапбордах по верховьям Москвы-реки, стартовать с Марса, заночевать у Рязани и на другой день догрести до Звенигорода. Да, там такие названия прибрежных деревенек: Марс, Рязань… Поход задумали Алина и Щур, наша сладкая парочка: рассказали, как это легко — стоишь на досочке, помахиваешь вёселком, любуешься проплывающими мимо берегами — так что загорелась вся группа. Нашли недорогую аренду сапов, договорились о доставке на Марс — там тоже ржали… Заехать на точку старта решили тридцатого апреля, чтобы тронуться с утра.

До Марса из двадцати добрались тринадцать. Кто-то внезапно заболел, кто-то резко захотел подготовиться к сессии. Арик честно признался, что его мама не пустила. Думаю, у остальных та же причина, просто им было стыдно сказать правду: лбам скоро пойдёт третий десяток, а их до сих пор водят за ручку… Итак, мы высадились на Марсе: шесть парней, семь девок, пять палаток и n+1 литров жидкого топлива. Так что накануне отплытия у нас была настоящая Вальпургиева ночь. Утром, когда все очнулись, накачали сапы и отчалили.

Дальше началась хрень. Оказалось, что Алина и Щур, которые ставили себя как мегапрофи сап-сёрфинга, такие же чайники, как большинство. То есть научить ничему толком не могли. А Нуриман, Оля и обе Марины вообще видели сапы впервые, им пришлось всему учиться на ходу. А это было нелегко, потому что Алина сдуру заказала не прогулочные доски — неторопливые и покладистые, на которые можно ставить хоть дедушку семидесяти годков, хоть сутулого ботана, освобождённого от физры — а туринговые. Они скользят, конечно, шустрее, но под ногами пляшут будь здрав, и новичкам на них некомфортно. Поэтому первые несколько часов мы больше падали, чем плыли.

— Тупая самка! — орал Щур на подругу. — Ты бы им ещё гоночные заказала, они вообще узкие, как ножи!

Алина отвечала в том же духе, а раздрай между командирами пагубно действовал на настроение всего отряда. До Рязани мы добрались к ночи, вымотались, как звери. Оля и Кирей заявили, что имели они такую романтику, и свалили, не дожидаясь утра. Марина Алёхина тоже уехала, потому что у неё после непроизвольных купаний в холодной воде разыгрался отит.

Ночь, точнее, её остаток, прошла грустно. Хорошее настроение было только у Алины, потому что Щур ночью жестоко наказал её за факап с досками. Остальные сидели у костра, слушали её вопли из палатки, утирали сопли, кашляли, ёжились, кутались да жадно глотали горячий чай и водочку.

Я критически осмотрел сокурсниц и решил подкатить к Маше Бываловой. Она, точно персонаж кинокомедии, оправдывала свою фамилию. Ей двадцать пять, но она задержалась на первом курсе из-за двух подряд незапланированных беременностей. Судя по её успехам в учёбе, дважды мать-одиночку в конце семестра ожидало очередное отчисление, к чему она относилась философски. У неё в жизни были другие радости и заботы, поважнее лекций и коллоквиумов.

Я остановил выбор на ней потому, что она была, несмотря на почтенный возраст, довольно симпатична и, как говорили знающие люди, безотказна. Пора проверить, насколько слухи правдивы…

— Слушай, мальчик, оно тебе надо? — неприятным трезвым голосом спросила она, когда моя рука уже влезла к ней под водолазку и оглаживала крупную упругую грудь.

Я уставился на неё.

— Ты скажи, если очень хочется, я дам, с меня не убудет, — продолжала она. — У тебя ведь в первый раз, да? А вокруг одни ссыкухи, которые сами ничего не умеют. Только послушай взрослую тётю: ничего особенного в чпоканье нет. Тупая скотская возня, от которой одни проблемы. Радуйся, что у тебя пока…

Честно скажу: меня в тот момент посетили некоторые мысли, недостойные джентльмена. Но я просто снял руку с Машкиного бюста, встал и ушёл.

— Без обид, я ж тебе добра желаю! — донеслось мне вслед.

…Ну да. В свои без малого девятнадцать — в сексе я оставался теоретиком. Это если говорить политкукаректно.

А если по-пацански — ещё ни разу не драл тёлку.

Как вам больше нравится?

В общем, я был девственник. И не скажу, чтобы по этому поводу очень загонялся.

Хотелось ли? Дурацкий вопрос! А кому не хочется? Я то и дело натыкаюсь в интернетах на бумерское нытьё (если бумер не ноет, проверьте его пульс): «молодёжь теряет интерес к сексу, спасайте человечество!». Ага, ага, а ещё потеряли интерес к еде, сну, только тискают виртуальных котиков! Это же вы, мрази, накрутили ублюдочную цензуру и скрепы, так что люди стараются ничего личного не выносить в паблик. Чтобы не предъявили домогательство и пропаганду чего-то там…

Я был теоретиком, хотя и продвинутым: святой Порнхабий просветил меня, я знал о «чпоканье» больше, чем какой-нибудь средневзвешенный бумер годам к сорока. И знал, что, когда дойдёт до дела, у меня не случится культурный шок.

Вот только до дела всё никак не доходило.

Не то чтобы меня взбесил облом с Бываловой, но после разговора с ней мне остро хотелось проломить кому-то череп. Чтобы ночь не увенчалась смертоубийством, я решил прогуляться по ночной реке.

Наши сапборды лежали на берегу, точно стадо синих китов, которые доплыли до цели. Я без труда нашёл свой, взял весло, разделся до пояса, снял кроссовки, тихонько столкнул сап в воду, влез на него и без плеска погрёб вниз по течению. Первые несколько гребков я сделал, стоя на коленях, потом, поймав равновесие, поднялся на ноги.

До нашего великого похода я катался на сапах пару раз, потом девчонка, которую я пытался обаять (неуспешно), каталась на лонгборде, и я, чтобы приблизиться к ней, тоже обзавёлся роликовой доской. Так что, скажу без ложной скромности, за двенадцать часов уверенно овладел искусством доски и весла. Я легко держал равновесие, быстро разгонялся и ловко поворачивал. Большинство моих спутников и почти все спутницы при поворотах либо кувыркались в воду, либо совершали этот манёвр, мало не распластавшись на доске.

Вернёмся в Москву и буду копить на сапборд, решил я, помахивая веслом и глядя, как мимо проносятся таинственно-тёмные берега. Наверное, буду брать туринговый. Кстати, сап-сёрфинг — отличная возможность склеить тяночку. Я вспомнил, что Маришка Щепкина поглядывала на меня с интересом. Дебил! Надо было вечером подкатить к ней, а не к шалаве Бывалой…

…твою мать!

Встречный ветер, от которого я только что был закрыт берегом, столкнул меня в воду.

* * *

Я скрылся с головой и вынырнул через пару секунд с панической мыслью — «продолбал сапборд!». Алина и Щур заставляли нас пристёгивать к ноге страховочный лиш. Мы дисциплинированно пристёгивались: утонуть в верховьях речки Москвы нелегко, а вот ловить уплывающий по течению сап — так себе удовольствие. Разумеется, я спьяну (и со злости на «Бывалую» и на себя) забыл элементарные меры предосторожности. И вот теперь оказался в воде, с бесполезным веслом в руках, а мой сап-борд держит курс в сторону Северного речного вокзала.

Поминая Великую Мать, я бросился в погоню.

И не сразу заметил, что вода солёная.

СОЛЁНАЯ! В Москве-, мать её, -реке!

Я успел перепугаться, что попал в какой-то адский промышленный выброс, и у меня за десять минут облезет мясо с костей (не спрашивайте, откуда в районе Звенигородской биостанции заводские стоки). Но быстро понял, что это просто солёная морская вода.

Я огляделся и едва не захлебнулся от животного ужаса.

Потому что, когда я летел с сапборда, до берегов, что левого, что правого, были считанные метры.

А теперь во все стороны до горизонта расстилалась морская гладь.

«Хорошо ещё, вода тёплая, а то бы замёрз к морским свиньям за пару минут!»

Это была моя первая связная мысль с момента… чёрт знает, как это назвать! Нырнул в Москве-реке, вынырнул в океане в другом полушарии.

Я перевернулся на спину, почему-то уверенный, что увижу Южный крест.

Знакомых созвездий, северных или южных, я не увидел. Звёзды — если они были — затмевали три огромных шара, образующих разносторонний треугольник. Один шар отливал багровым, второй, маленький, был оранжевым в желтизну, третий, самый большой, излучал трупную зелень, отчего троелуние напоминало флаг какого-нибудь африканского государства.

«Спокойно. Сперва надо добраться до суши. Куда бы меня не занесло, жабры у меня не выросли. А в тёплых морях водятся акулы и другая хищная дрянь…»

Я повернулся в воде на триста шестьдесят градусов, высматривая что-то хотя бы отдалённо напоминающее сушу, и мне повезло. На полпути к горизонту (северному или южному — осталось для меня загадкой) я увидел тёмную громаду, напоминающую остров или риф. Даже если это голая скала, на ней мои шансы выжить увеличиваются.

И я поплыл туда.

Плаваю я неплохо, за что опять-таки спасибо девчонке на роликах. Моё увлечение лонгбордом закончилось тем, что очень «удачно» нае… приземлился, так что сломал обе руки. Неопасно, на правую даже не накладывали гипс, но перелом есть перелом. Мне посоветовали для разработки суставов, для укрепления застоявшихся мышц и связок плавание. Я купил абонемент в бассейн и бултыхался по два часа каждый день. Так что научился и хорошо держаться на воде, и грамотно дышать, и хорошо плавать. Тут, конечно, море, а не бассейн (и лучше не думать, сколько там до дна), но…

…Это ещё что?!.

В прозрачной глубине скользили три длинных фосфоресцирующих тела. Они напоминали морских зверей, котиков или тюленей.

С человеческими руками.

Они плыли целенаправленно ко мне. И явно не для того, чтобы поприветствовать в дивном новом мире Светофорного Троелуния.

* * *

В первый момент я запаниковал и поплыл в два раза быстрее, но быстро оставил эту затею. До тёмной скалы далеко, а долбаные русалки плавают безусловно быстрее меня. Если буду пытаться удирать, только попусту пострачу силы, которые могут пригодиться, чтобы защититься.

Защититься? От хищных морских тварей, которые здесь — буквально как рыбы в воде?

Ну а что делать? Безропотно дать им размотать мои кишки по волнам океана?

Я возблагодарил судьбу, маму с папой и Летающего Макаронного Монстра, что отправился в ночное путешествие в джинсах, а к джинсам у меня был пристёгнут складной нож. Не мультитул с ножничками, отвёрточками, штопорчиком, зубочисточкой и расчёсочкой для бровей, не керамбит с серрейтором для выпендрёжников, не «финка ЛГБТ с кровостёком». У меня был добротный «товарищ», как называли свои ножи гайдамаки. С ухватистой рукояткой, надёжным замком, толстым обухом и хорошим резом.

Конечно, все ТТХ оружия идут лесом, если оно оказывается в кривых руках. Только это был не наш случай. Я уже полтора года занимался в клубе спортивного ножевого боя: там была добротная общая «физуха», а в плане работы с клинком шло натаскивание на простые, но эффективные удары.

Вот сейчас мне предстоит применить навыки к фантастическим тварям в среде, где они обитают.

Я торопливо вытянул нож и разложил его. Ближайшая «русалка» уже тянула ко мне руки. Я успел заметить её вытаращенные рыбьи гляделки и злорадный оскал: «прелестное личико» напоминало морду австралопитека, прабабушка которого согрешила с бульмастифом, а потомки противоестественной связи приспособились к жизни в воде.

Водный бульмастопитек схватил меня за левую ногу пониже колена и вознамерился отхряпать кусок квадрицепса. Я сгруппировался и всадил нож в шею твари, пониже того места, где у людей располагаются уши.

И немного рванул нож в сторону горла, испытывая чувственное наслаждение от того, как клинок рвёт и рассекает упругие мышцы кровожадной бестии.

Стальная хватка мгновенно опала. «Русалка» забилась, из распоротой шеи толчками хлынула чёрная кровь, расплываясь неряшливым облаком. Я поспешно отплыл подальше, держа нож наготове, но водные твари меня не преследовали. Судя по интенсивному барахтанью и всплескам воды в том месте, где я подрезал «русалку», её товарки (или его товарищи — сейчас мне было не до гендерных тонкостей) закусывали мясцом сородича.

Я не стал дожидаться окончания трапезы и заспешил к темневшему впереди острову.