Знаешь, я так люблю Москву..

Знаешь, я так люблю Москву. Я живу же не здесь, но всегда хотел. Мне только в радость ездить каждые выходные к тебе на нашу съёмную квартиру, где ты готовишь завтраки и жалуешься на преподов в универе, пока я сыплю мимо кружки кофе и таскаю тебе булочки из Пятёрочки. Тебе они так нравятся, что я даже начинаю думать, что ты их любишь больше меня! Смешно, да?

У меня деньги на проездном заканчиваются, надо будет положить. Вот, буквально две поездки: одна сейчас, другая вечером. Тут так душно. Ты не любишь эти коробки на колесах и всё время открываешь окна, даже зимой, под возмущённые взгляды вечно болеющих бабок. Сейчас я не стал этого делать. Воздух мне не поможет. Ко мне подсел какое-то старик и достал из кармана сложенную в несколько раз газету, развернул. Представляешь, кто-то их ещё читает. Я брал их только, чтобы порвать в лоток бабушкиной кошке. У неё была аллергия на наполнитель. Не помню, у бабушки или у кошки.

Я чуть не пропустил остановку. Зачитался этой газетой. Оказывается, в соседнем районе взорвалась труба и полдома затопило. Такое бывает? На улице холодно. Ты так не любишь зиму, а мне нравится. Тебе так плохо всегда, когда она наступает и мне тоже плохо, потому что тебе плохо. Уже виднеются знакомые дома. Парк, где мы сидели, как дураки, на лавочке под дождём в июле. Меня тогда уволили, а ты сдуру отрезала волосы по плечи. И сидели мы с тобой бедные-несчастные на той скамейки и не знали что делать, помнишь?

Подожди минутку, я зайду в цветочный. Тут подешевело, кстати. Я тут первый раз покупал тебе тюльпаны белые с фиолетовыми прожилками. А ты мне здесь пионы купила. Наверное, я тогда их и полюбил. В общем, розы. Белые. Ты любишь этот цвет. Ты говоришь, что он чистый, простой и в то же время богатый. Мне тоже так кажется.

Поднялся ветер, я опять не взял с собой шапку и шарф. Серьёзно, оставил их в прихожей на полке. А может в шкафу. А может их у меня никогда и не было. Я не помню, знаешь.

О, а вот и мой любимый подъезд! Краска со стен облетела немного, но это ничего. Здесь ещё осталось то, что я ключом нацарапал. Тот, стишок, который про тебя. Его всегда заклеивали рекламой, но я её срывал. Потому что такое прятать нельзя, тем более, что это про тебя. Тебя вообще прятать нельзя.

Я думаю: у двери или у подъезда? Как лучше? Наверное, все же у двери, да? Цветы не так сильно замёрзнут. Я поднимаюсь на четвёртый, лифт всё также не работает. Стены перекрасили – светлее стало и как-то уютнее. Мне так больше нравится. Я передумал оставлять его у двери. Он так быстрее испачкается, а если воткнуть за ручку, то упадёт. Я оставлю на подоконнике.

Ого, уже повесили бумажку с печатью. Я не думал, что это будет так быстро. Ключ отсюда всё ещё оттягивает мне карман куртки. Я положил цветы. Хотел ещё и ключ, но подумал, что у меня тогда ничего не останется. Цветы красиво лежат, я их сфоткал. Ты их определённо оценишь. Я хочу уйти отсюда, но ноги не дают. Я будто прирос к полу. А я ведь даже не знаю где ты лежишь. Я звонил, писал, но мой номер заблокировали после третьей попытки. Я приехал к ним – они не открыли. Правы они, как думаешь? Вот и я тоже.

На улице ещё сильнее похолодало. Знаешь, я так не люблю Москву. Я её ненавижу.