Знак Берендея. Туда, не знаю куда

Часть І. Медвежий Камень.

Глава 1.

Я не считаю себя таким уж ценителем кофе. Но, как оказалось, за три недели путешествия по Нави успел основательно по нему соскучиться. Знакомый горьковатый вкус с лёгкой кислинкой и неповторимый аромат словно вернули меня домой, в наш, такой привычный и относительно безопасный мир. Напряжение, терзавшее меня с самого утра, стало потихоньку спадать. Не удивительно, что чашечка быстро опустела. Даже слишком быстро. К счастью, в моём распоряжении имелся полный кофейник.

Поскольку Костик не спешил начинать разговор, я поднялся со ступеньки, по-хозяйски плеснул себе вторую порцию напитка и, бездумно усевшись на краешек трона, принялся с интересом изучать главный зал Президентского дворца.

Архитектурно он представлял собой классическую трёхнефную базилику — вытянутое прямоугольное помещение с колоннами и арками. Высокие готические окна пестрели витражными картинками религиозно-героического содержания. Вдоль стен разместились длинные деревянные лавки и каменные скамьи с резными фигурными спинками. То есть, если бы не уютные домашние коврики на полу и не роскошная люстра с кучей хрустальных висюлек под потолком, зал вполне можно было бы принять за типичный христианский храм западного образца. А ещё — здесь светло. Очень светло. В храмах столько света не бывает даже во время праздничных богослужений. Сложно поверить, что снаружи этот замок чернее сажи и больше напоминает мрачную темницу, чем резиденцию правителя.

— Тебе там как, удобно, Сеня? Может, подушечку подложить? — Кащей опёрся о спинку трона и насмешливо прищурился.

Сообразив, где сижу, я охнул и вскочил, как ошпаренный.

Это там, дома, в Яви, Костик был мне не только начальником, но и добрым приятелем. Здесь же, в Нави, он — Президент. Первое лицо государства. А я так грубо и неуважительно посягнул на его рабочее место…

— Прости, — щёки запылали от стыда. — Не хотел тебя оскорбить.

— Да ладно, расслабься, — рассмеялся Чахлик. Мой сконфуженный вид его явно позабавил.— Никаких правил этикета ты не нарушил. Троном я давно не пользуюсь. Сейчас он, скорее, музейный экспонат. Пережиток мрачных веков самодержавия. Ну и неплохая приманка для гостей. Знал бы ты, сколько туристов на нём пересидело!

— Туристов? Надо же! Сюда экскурсии водят?

— Конечно! Раз в месяц, стабильно. Билеты за полгода раскупаются. А почему нет? Людям — радость и впечатления, казне — доход.

— Разумно.

— Одобряешь? Тогда погляди на это. Думаю, тебе понравится.

Он звучно щёлкнул пальцами.

Мощно и торжественно заиграл невидимый орган, и в зале начало темнеть. Медленно и плавно, словно в кинотеатре перед сеансом. Белые стены почернели, витражные окна утратили прозрачность.

Следуя элементарной логике, я устремил взгляд на хрустальную люстру, но, к своему удивлению, ошибся. Вместо неё мягко засияла черепушка на спинке трона. Жутковатое зрелище! Мигом позже из потайных ниш в колоннах выдвинулись, наливаясь зловещим светом, разноцветные каменные черепа. Много, десятка два. Красные, жёлтые, синие, бирюзово-зелёные…

Меня окатило холодной волной ужаса. Бр-р-р! И это после костяного забора Яги и пляски скелетов на ночном кладбище! Судя по всему, здесь работала магия высшего порядка. Против неё мой иммунитет бессилен.

— Ну, как? — Прервал хозяин затянувшуюся паузу.

— Атмосферно, — с трудом выдавил я, пытаясь сдержать дрожь в коленях. — Это что? Охранная система от нежелательных посетителей?

— Что-то вроде того, — хмыкнул Кащей. — А ещё — маленькое тематическое шоу для гостей. Так, нервишки пощекотать. Да и впечатление произвести. Не каждый же день они видят светильники из цельного куска алмаза или рубина.

— Ого! — Я по-новому взглянул на ряды зубастых «лампочек». — И откуда такие сокровища?

— Мои.

— Да понятно, что твои. Но откуда они?

— Говорю же — мои, собственные. Жизнь была долгая, не раз довелось голову потерять, — Кащей поморщился и потёр шею. — Сам понимаешь, каждому мил не будешь. Не всем моё правление по вкусу приходилось. Вот и устраивали засады, революции, дружеские покушения… Так за века целая коллекция и скопилась. Не выбрасывать же? Воскреснув, я очищал череп от плоти и превращал в камень. Видишь тот, нефритовый? Он здесь самый старый. Молодой тогда был, зелёный совсем… — Заметив мой ошалелый взгляд, Костик весело расхохотался: — Да шучу, шучу! Это работа гномьих ювелиров. Они мне на каждый столетний юбилей по драгоценной черепушке дарят. Уже в традицию вошло.

— Оригинальный подарок, жизнеутверждающий, — пробормотал я и снова передёрнулся. — Слушай, можешь отключить этот кошмар? Очень уж на нервы действует.

Кащей хмыкнул и вновь щёлкнул пальцами.

Светильники погасли и скрылись в колоннах. Невидимый орган смолк, в зале посветлело. Как и на душе.

Я вздохнул с облегчением.

— Фух! Так лучше!

— Ты прав, — кивнул Костик, утирая вспотевший лоб. — Даже меня проняло. Видно, нужно завязывать с длительными командировками, если уже на собственную магию реагирую…

— Возможно, — на всякий случай согласился я. — Так почему именно черепа? Что за странные намёки?

— Никаких намёков, — пожал плечами Кащей. — У гномов, особенно у подгорников, череп символизирует не смерть, а бесконечную мудрость и долгую жизнь.

— Ну, если так, то да. А из золота почему не сделали? Или какого-то особого юбилея ждут?

Костик вдруг смутился.

— Сделали. Давно уже, веков пять или шесть назад. Красивый такой, с платиновыми зубами и сапфирами в глазницах. Хотел его сюда, на трон прикрепить, да не судьба. Аллергия у меня, Сень, — признался он. — Аллергия на золото. И довольно сильная. Даже казну пришлось из здешних подвалов в специальное подпространство прятать.

— Аллергия? У тебя, Кащея Бессмертного?!

— Ну да.

— Да ну!.. Не верится как-то. Врождённая или приобретённая?

— Второе. По молодости легендарному царю Мидасу руку пожал. На спор.

— Ого! Мидасу? И как?

— Выиграл, конечно. Ожил через минуту. Да только после того глупого случая аллергия и началась.

— Сочувствую. Знакомое дело.

— Благодарю. — Он шмыгнул носом. — Обнаружил случайно: зашёл в сокровищницу, инвентаризацию провести, да так расчихался, что три раза помер. Причём – в прямом смысле. С тех пор к золоту не то, что прикасаться, приближаться не могу. Пока казна в подземельях хранилась, чуть совсем не зачах. Никакие снадобья не помогали.

— «Там царь Кащей над златом чахнет», — едва сдерживая смех, процитировал я кучерявого классика.

— Вот-вот, меня эта пушкинская строчка тоже всегда веселила, — криво улыбнулся Костик. — И откуда он только узнал? Я-то свой недуг не афишировал.

— Гений, этим всё сказано.

— Угу. А ещё — потомок чёрного шамана с озера Чад. А… Апчхи! Чхи!

— Будь здоров! Это, получается, у вас с Дюллаханом одна болезнь?

— Всё может быть, — Кащей прикрылся платком и обеспокоенно покосился на фибулу, памятный подарок Мидавэля. — Сень, можешь спрятать эту штучку? Эльфийское золото малоаллергенное, но, как видишь, мне хватает.

Кивнув, я поспешно отстегнул дубовый лист от жилетки и убрал в карман.

— А скажи-ка, царь Кащей, сложно быть правителем целой страны?

— Не слишком, — признал Чахлик. — Раньше, пока всё настраивал и налаживал, было трудновато. А сейчас власть моя чисто символическая. Парадная. Ну, почти как в Британии. Делами рулит совет министров, и рулит неплохо. Да и вообще… Здесь, в Нави, сильно́ самоуправление. Каждый город, каждое село или хутор — отдельное маленькое государство. Без особых причин столица в их дела не лезет. Так, общий контроль. Чтобы законы соблюдали и налоги платили вовремя.

— А если вдруг не заплатят?

— Для того над ними князья поставлены. Направят дежурный отряд. Посмотрят. Выяснят. Если нужно — помогут.

— Помогут? Это как? Нагайками посвистят, чтобы народ веселей с добром расставался? Или сразу хаты пожгут, для устрашения?

— Нам эти средневековые методы ни к чему, — мотнул головой Чахлик. — Поверь, два столетия войн даром не прошли. Мы знаем ценность жизни. Тем более, народ прекрасно видит, на что идут их налоги.

— Да? И на что же?

— На дороги, мосты, на доставку товаров и охрану главных торговых путей. Считаешь, этого мало? Так ведь и налоги не высоки. И если какое-то село или хутор вдруг не платит — значит, на то есть причина. Неурожай зерновых, например. В этом случае местному князю нужно так перераспределить средства, чтобы обеспечить пострадавшие районы хлебом и посевным материалом на будущий год. Для подобных форс-мажоров в казне каждого княжества специальный фонд имеется.

— О-о-о! Представляю себе этот фонд… И тех чинуш, что к нему доступ имеют. В столицу пошлют слёзные отчёты о неурожаях, а себе виллы у моря отгрохают. Ну, или наследничкам табун породистых лошадок подгонят…

Кащей хищно улыбнулся и подмигнул мне.

— Сразу видно, из какого ты мира. В самый корень зришь. Так ведь и я не один год во Тьме прожил. Учёный. Когда свой первый бизнес регистрировал, столкнулся и с коррупцией, и со взятками. Мерзкое явление, надо признать. Потому сделал всё возможное, чтобы здесь подобной пакости не допустить. Создал против казнокрадов пакет необратимых заклятий, ну и объявил об этом во всеуслышание. Хищения тут же прекратились.

— Как-то не очень верится, — скептически скривился я.

— А ты поверь, дружище. После того, как дюжина чиновников вместе с ближайшей роднёй превратились в хорошеньких серых осликов, остальные задумались и поумерили свои аппетиты. Не каждый захочет до конца своих дней таскать тяжёлые вагонетки с рудой.

— Сурово, но справедливо. А что взяточники?

— С ними ещё проще. Позарился на «добровольное подношение» — месяц щеголяй со свиным пятачком. Оступился второй раз, и свиное рыло прирастает навечно.

— Эх… Вот бы и наших… свино-ослов… куда-нибудь подальше, на рудники отправить! — Размечтался я. — Или в цирк, деток развлекать.

— Боюсь, мне до такого не дожить, — рассмеялся Кащей Бессмертный. Допив кофе, он поставил чашечку на поднос и вдруг попросил: — Мурзик, прибери здесь, пожалуйста!

В воздухе пахнуло озоном, и посуда исчезла. Бархатное покрывало на троне расправилось, подушки взлетели со ступенек и аккуратной горкой сложились на широкий каменный подлокотник. Засияли свежевымытые окна и люстра. Многочисленные коврики пропали, обнажив заблестевший от влаги мраморный пол, но тут же появились снова. Чистые, выбитые, без пыли и пятен. По залу поплыл лёгкий аромат луговой свежести.

— Эффектно, ничего не скажешь, — с лёгкой завистью оценил я. — Не нужно тратить время на веники с тряпками…

Костик озадаченно огляделся и кисло поморщился.

— Эффектно, не спорю. Но я хотел всего лишь прибрать грязную посуду… Кстати, ты завтракал?

— Да, конечно, — ответил я, вспомнив утренние посиделки с Дураком. Но тут же спохватился: — Ой, нет. Нервничал перед встречей с таинственным работодателем, вот кусок в горло и не лез.

— Ясно. Сейчас исправим, — улыбнулся Кащей. — Я ведь тоже волновался, переживал, и теперь зверски хочу есть. Идём.

Он обошёл трон и, легко сдвинув в сторону часть дальней колонны, нырнул в открывшийся коридор.

— Потайной ход? — Спросил я, с интересом оглядывая чистые каменные стены, закруглённый потолок и влажный, словно только что вымытый пол. — Странный он какой-то… А где же вековая пыль, где паутина, где скелеты в кандалах?

— Утром были, — буркнул Костик. — И пыль, и грязь с паутиной… Всё, что нужно для антуража. Ох уж этот Мурзик! Воспитывает меня, негодяй. Хочет, чтобы чётче формулировал приказы. Не удивлюсь, если сейчас во всём замке и пылинки не осталось…

Снова Мурзик! Да что же он такое?

Собрался спросить, да не успел: мы пришли. Кащей толкнул узенькую дверцу и, со словами «Добро пожаловать, дорогой друг Карлсон!» пропустил меня в уютную светлую комнатку.

Шагнув вперёд, я ахнул и замер на пороге: помещение до боли напоминало обычную гостиную в «хрущёвке».

Грубую кладку скрывали тусклые бумажные обои кремового цвета. На полу лаково блестел дубовый паркет и топорщила чёрно-белый мех старая козлиная шкура. Полукруглое витражное окно обрамляли лёгкие ситцевые шторы на алюминиевом карнизе. Книжные полки советской мебельной «стенки» заполняли старинные фолианты в коже и дешёвая пёстрая продукция нашей «КарКни». В серванте за стеклом красовался неизменный кувшин-рыбка с набором фарфоровых стопок, рядом гордо сверкал дорогой хрусталь. Довершали тематический ансамбль кресла под вязаными покрывалами, раскладной диван с кучей вышитых подушек, стол-книжка под окном и ковры с геометрическим узором на стенах.

— Мои личные апартаменты! Как тебе? — Спросил Костик, и тут же добавил, словно оправдываясь: — Ностальгия, знаешь ли… Полвека прожил в вашем мире в такой вот комнатке. Привык. А как квартиру продал, всю обстановку перетащил сюда, в Китеж.

— Отлично получилось, — искренне одобрил я. — Хорошее место для отдыха.

Кащей довольно просиял.

— Мы как, раскроем стол и сядем здесь, на диване? Или устроимся по-нашему, по-мужски, на кухне?

— Лучше на кухне. Надеюсь, там не слишком тесно?

— Не переживай, поместимся! — Пообещал он.

Действительно, поместились.

Персональная кухня Кащея Бессмертного оказалась чуть поменьше его тронного зала и состояла из двух отдельных зон. Первая, с дровником, каменным мангалом, тандыром и купольной помпейской печью, расположилась под открытым небом, во внутреннем дворике замка. Кажется, она до мелочей повторяла уголок для барбекю с дачи Константина Васильевича. Вторая, поменьше — с плитой, мойкой, посудными шкафами и обеденным столом — находилась в помещении. Здесь же, на почётном месте у плиты, возвышался и деревянный пюпитр с огромным старинным фолиантом в переплёте из толстой кожи. На обложке красовалось тиснёное изображение горящего очага с висящим над ним котелком.

— Главная Поварская книга Нави, — с гордостью пояснил хозяин, — Памятник пищетворению. Много лет собираю в неё самые интересные кулинарные рецепты. На досуге что-нибудь готовлю. Хорошее это дело, и полезное, и нервы успокаивает.

— Это да, сам люблю покуховарить. А о книге наслышан, Бася рассказывала. Даже варениками по-княжески, из куротура, угощала.

— Бася? Басилиса Бандитовна? — Удивился Кащей. — Она и здесь побывала? Вот ведь проныра пушистая… Даже Артура не испугалась!

Только теперь в уголке под мойкой я разглядел собачью миску с водой, а рядом — ярко-оранжевый мячик.

— О, так Артуха здесь, с тобой?

— Разумеется, — фыркнул Костик. — Не брошу же я его во Тьме одного! Мы в ответе за тех, кто нам доверяет.

— А где же он? Странно, что до сих пор не прибежал.

— Так я его с утра к родителям жены отправил, чтобы сюрприза не испортить. Иначе, сам понимаешь, он бы тебя ещё у ворот подстерегал!

— Это точно, — согласился я. — Вывалял бы в пыли на глазах у берегинь. Стоп… Ты сказал — жены?

— Ну да. А что?

— Да ничего. Просто не знал, что ты женат. Давно?

— Давно. Жаль, видимся редко. — Кащей погрустнел

— Почему?

— Работа, Сень. Работа… То у неё, то у меня, — Он оседлал стул и, сложив руки на его спинке, вздохнул. — Я ведь, дружище, почти триста лет в холостяках ходил. Совсем, было, крест на личной жизни поставил. Осунулся весь, поседел, постарел… А потом встретил свою Василинку. Как бы банально это ни звучало, но она вернула мне молодость души и тела. Вернула вкус к жизни и приключениям. Напомнила, что такое настоящая любовь, честная и бескорыстная.

— Рад за тебя и по-хорошему завидую. Но… Триста лет! Почему так долго ждал?

Костик помолчал, глядя в пол.

— Знаешь, что самое жуткое в бессмертии? — Спросил он, наконец. — Ты вынужден постоянно терять близких. Все, кого любишь, рано или поздно уходят. Жёны, друзья… Но особенно горько терять детей. К сожалению, бессмертие по наследству не передаётся.

Снова повисла тяжёлая пауза.

Чтобы отвлечь приятеля от чёрных мыслей, я подхватил собачий мячик и бросил ему. Кащей встрепенулся, поймал и благодарно улыбнулся.

— Извини, Сень, в последнее время что-то частенько накатывает. Ладно, — он резко поднялся. — Сейчас определимся с завтраком, и вернёмся к твоему заданию. Мы как, шашлычок организуем? Или курочку-гриль? А если желаешь, цыплят табака закажем. Хрустящих, с зеленью. Под красное сухое винцо.

Я мысленно скривился. Чего-чего, а жареного мяса совсем не хотелось. Видно, уелся им за эти две недели.

— А можно пару обычных яиц всмятку?

— Да! И тосты с маслом! И сыр! — Обрадовался Костик. — Сам давно о них мечтал. Мурзик, накрой-ка нам гостевой стол номер пятнадцать, один-один-два.

Знакомо пахнуло озоном, и на обеденном столе перед нами выросла целая гора еды.

Многочисленные блюда с поджаристыми куриными, утиными и перепелиными тушками подпирали бока запечённому молодому вепрю с яблочком в зубах. Заливной осётр, украшенный белыми грибами, плавал в корыте с чёрной и красной икрой, а на его широкой спине гордо восседал жареный лебедь с золочёным клювом. Рядом серебрились кильки, селёдки и сардинки, щедро присыпанные зелёным луком. Шипящие от жара колбасы змеями свернулись на деревянных тарелках. Щедрые ломти сыра призывно подмигивали редкими крупными дырками «со слезой». В кубках и кружках плескалось вино и пенилась золотистая медовуха.

Мы с Костиком недоумённо уставились сперва на стол, затем — друг на друга.

Чахлик выхватил из кармана блокнот, пошелестел страницами и вдруг хлопнул себя по лбу:

— Тьфу ты! Вечно путаюсь в этих кодах! Не один-один-два, а два-один-один! Мурзик, исправь, пожалуйста!

Пугающее угощение испарилось, не оставив после себя даже запаха. Его место на скатерти заняли варёные яйца в подставках на курьей ножке, маленькие серебряные ложечки, тарелка румяных тостов, маслёнка, сырная нарезка и уже знакомый мне кофейный прибор.

— Ну вот, совсем другое дело, — удовлетворённо выдохнул Костик. — Хотя… Я бы, пожалуй, добавил парочку сосисок. Молочных. На тебя брать?

— Бери. Если можно, три. И немножко горчицы.

— Мурзик, слышал? Будь другом, организуй.

Через миг заказ был доставлен.

Как же, оказывается, я соскучился по обычным яйцам всмятку! И по сосискам с горчицей, уж не знаю, где Мурзик их раздобыл. После двух недель дикого походного питания с вкраплением непомерных хмельных возлияний, скромный домашний завтрак доставил мне истинное наслаждение.

— Слушай, Костя, мне вот что пришло в голову, — начал я, отодвигаясь от стола и стряхивая с себя крошки. — Во всех известных сказках про «то, не знаю что», искомым объектом становится волшебный слуга-невидимка. Но, кажется, это не наш случай. Разве что твоему Мурзику нужна подруга.

— Нет, Сень, не нужна, хотя мысль забавная. Слуга-невидимка существует в единственном экземпляре. Это экспериментальный проект наших студентов. В серию не пошёл, а жаль. Очень удобная штука... И накормит, и напоит, и спать уложит. Если, конечно, правильно пользоваться.

— Здорово. А почему не пошёл?

— Бюрократия виновата, — скривился Костик. — Авторы непременно хотели назвать своё детище «Прозрачный универсальный компаньон».

— И что? — Не въехал я. — Нормальное название.

— Оно-то нормальное, не спорю. Но вспомни, как научное сообщество обожает аббревиатуры и сокращения. Комиссия наотрез отказалась принимать магическое устройство со столь неприличным именем.

Произведя в уме несложные действия, я сообразил, о чём речь. Хохотнув, спросил:

— Так что помешало дать проекту рабочее название, а позже придумать что-то более подходящее?

— Да сам проект и помешал. Компаньон оказался чрезмерно универсальным, поэтому сбежал, прихватив всю техническую документацию на себя. С тех пор его больше никто никогда не видел.

— Ясно, жалко. Стоп… — Запутался я. — А до этого его разве кто-нибудь видел?

— Нет, — горестно вздохнул Кащей и притворно всхлипнул. — И это грустнее всего.

Он попытался скорчить трагическую мину, но не выдержал и расхохотался. Я с удовольствием его поддержал.

— Кстати, а почему именно Мурзик?

— Так он, пока не осел у меня, успел по мирам поскитаться. И везде его звали по-разному. Духом пещерным, Сим-Симом, Сезамом, Шмат-Разумом, Сватом Наумом, и даже Юрзой-Мурзой. Вот последнее ему больше всего и понравилось. Я только сократил.

— Понятно. С этим вопросом разобрались. Но возникает новый: что же мне теперь искать?

Константин Васильевич посерьёзнел.

— Не будем ходить вокруг да около. Мне нужен Ключ Атлантов. Ключ, который не только навеки запечатает Пекло, но и полностью отрежет его от наших миров. Только тогда Чёрный Змей исчезнет и перестанет вредить.

Да уж… «Туда, не знаю куда» звучало понятнее.

— Так, минутку… Дай сориентироваться, — попросил я. — Поправь, если где-то ошибусь. Итак: атланты — это космические пришельцы. С их родной планетой случилась какая-то неприятность, и они полетели искать себе новый дом. Так и попали сюда, на Землю. Здесь местное население приняло их за богов. Пока всё верно? — Кащей кивнул. — В качестве научного эксперимента атланты создали на нашей планете три параллельных пространства: Явь, Навь и Правь. Или, как говорят у вас, Тьму, Свет и?..

— Атлантиду, — подсказал Костик.

— Точно. Явь оставили развиваться по законам природы, Навь насытили магией, а в Прави поселились сами. И всё бы хорошо, но увязался за ними из космоса Чёрный Змей. Прилетел и начал гадить. Понасотворил всяких упырей, оборотней с вампирами и прочую нечисть. Всё, что мог сломать — ломал, что не мог — просто портил. Атланты терпели-терпели, а потом взяли и объявили Черзу войну. А как победили, упекли его в Пекло, прости за каламбур. Там он и сейчас сидит, проход долбит, выбраться мечтает. И пару раз у него почти получилось. Правильно?

— Суть ты ухватил верно, — Кащей побарабанил пальцами по столу. — Проблема в том, что атланты слишком торопились обезвредить опасного врага, и тюремное измерение разместили слишком близко. Границу то и дело прорывает, то у нас, в Свете, то у вас, во Тьме. В эти стихийные «свищи» лезет всякая дрянь… Проблем от этого — уйма! Люди, заражённые «дыханием Змея», всеми силами рвутся во власть и развязывают жестокие войны, принося жертву своему Повелителю. При этом не сознавая, что стали пешками в чужой игре.

— Даже так? — Удивился я.

— Да. А ты как думал? Все мировые войны и вооружённые конфликты вашего мира — их рук дело.

— Ничего себе! А у вас что?

— У нас чуть получше. Как только в Свете научились выявлять и нейтрализовать агентов Черза, войны резко закончились. Но они сильно нас подкосили… — Костик вздохнул. — На планете осталось не больше полутора миллиардов жителей. Из девяти с половиной. Многие расы оказались на грани вымирания — как те же нагорные гномы, амазонки и тролли-наёмники. Да, сейчас они потихоньку восстанавливаются. Население растёт. Но окончательной победы мы ещё не достигли. Самые умные и хитрые сторонники Черза долго таились, а теперь снова начинают вредить. В последнее время сильно расплодилась нечисть, выросло количество оборотней и их прихвостней. Вампиры всё чаще вспоминают о том, что они — творение Чёрного Змея и отказываются подчиняться общим правилам. Да и среди колдунов объявились тайные черзопоклонники. Они почему-то решили, что магия атлантов слишком слаба, а силы, подаренные Змеем, дадут им полную власть над материей. Глупцы! Не хотят верить, что Черз — всего лишь космический паразит, без разбора сосущий отовсюду жизненную энергию. Поддавшись ему, ты перестаёшь быть собой и превращаешься в орудие, в одно из щупалец. Змей — не добрая фея. Он никому ничего не дарит, а всё одолженное возвращает себе с процентами. Рабы Черза после смерти даже в Костяные Леса не попадают. Их засасывает прямиком в Пекло. Тогда-то они и осознают, наконец, как жестоко их обманули. А поздно. Исправить уже ничего нельзя, вся жизненная сила ушла на корм паразиту.

— Прямо дьявол, скупающий души…

— А ты думаешь, откуда этот миф пошёл? — Невесело хмыкнул Кащей. — Существует легенда, что когда-то Черз был атлантом. Сильнейшим и светлейшим из них. Проводил смелые эксперименты, пытаясь увеличить своё могущество. Дотянулся до ближайшей звезды и впитал всю её энергию. Доигрался, одним словом. Звезда погасла, и пришлось атлантам искать себе новую планету. А Черзу могущество не на пользу пошло. Пытаясь совладать с новыми силами, он попросту схлопнулся, превратившись в живой кусок антиматерии. С тех пор и сосёт энергию из всего, до чего дотянется – просто чтобы не исчезнуть. Питательнее всего для него энергия смерти, кровавые жертвы, злость и ненависть. Потому и сеет их везде. Творить он не способен, может только портить, подражать, совращать и обманывать. Все жуткие твари, вся нечисть, им созданная — это извращённые творения атлантов.

— Как у Толкина в «Сильмариллионе», – кивнул я. — Орки — подделка на эльфов, тролли — на энтов-дендроидов.

— Именно, — кивнул Кащей. — А волкодлаки — карикатура на вас, берендеев. Так вот: перед своим уходом в Правь атланты и создали Ключ. Да только напитать энергией не успели. Слишком ослабли после Большой битвы и сотворения Пекла. Поэтому поместили в специальное Место Силы для подзарядки. Там-то он тебя и ждёт.

Я хотел спросить, что же это за место такое, но вовремя остановился. Ведь и так всё ясно. Если бы Костик знал, где спрятан Ключ и как он выглядит, моё задание не звучало бы так… сказочно.

— Думаешь, он уже зарядился?

— Уверен. Не зря же черзова нечисть зашевелилась. Чувствует опасность. Без подпитки из Пекла она попросту угаснет.

— Понятно. А что ты имел в виду, когда говорил, что меня к этой миссии готовили с рождения, и даже раньше?

— Спроси своего дядушку Владихора. Это его проект. Ты же от меня прямо к нему?

— Да, собирался заглянуть. Он вчера в гости позвал.

— Сходи-сходи. Порадуй старика. Да и тебе полезно будет.

— Я-то пойду… А за Ключом когда?

— Вчера. А лучше — две недели назад, — пошутил Кащей. — Но всё-таки советую пару дней пожить у Владихора. Во-первых, присутствие рядом старого берендея поможет тебе быстрее овладеть своими новыми способностями. А во-вторых… Он тебя ждал, Сеня. Ждал с того самого момента, как его старший брат шагнул во Тьму. А после вашего знакомства на даче у Муромца — тогда, двадцать лет назад, — вернулся в столицу счастливый и полный идей. Жильё перестроил, участок расширил.

— Зачем? — Удивился я.

— У Влада ведь никого нет. Ни жены, ни детей, — с печальным вздохом пояснил Костик. — И ты, Сеня, его единственный родственник и наследник. Вот он и готовил дом для тебя. Точнее, для вас… С Олей.

У меня снова сжалось сердце. К горлу подкатил тугой комок.

Да, именно Владихор предсказал когда-то, что мы с Ольгой друг другу предназначены. Но… ошибся. Впервые в жизни. Судьба сыграла с нами злую шутку. Две недели назад в битве с оборотнями девушка погибла. Это поставило крест на дядушкином предсказании и на моей счастливой семейной жизни.

Правда, этой ночью Блабл подал мне кое-какую надежду…

Усилием воли отогнав подступавшую тоску, я спросил:

— Костя, а можно ли как-то попасть на тот свет и выбраться живым?

— А тебе зачем? — Он удивлённо уставился на меня.

— Да так, есть одна идейка. В теории это возможно?

— Если честно, даже не задумывался. Наверное, да. Или нет… Не знаю, короче. Сам-то я дальше Стикса ни разу не заходил. Так, постою на берегу, с Хароном поздороваюсь — и назад, возрождаться. То есть, по сути, ни разу не умирал по-настоящему. Но слышал много легенд. Тот же Велес за своей женой в Костяные леса спускался… Ага! Ясно! — Его взгляд стал пронзительным и неприятным. — Никак решил за Ольгой отправиться?

— Была такая мысль, — промямлил я.

— Выброси её из головы! — Рыкнул Кащей. — Немедленно! Ишь, чего удумал! Мне тоже жаль малышку, но рисковать всем ради призрачной надежды — глупо! Пойми, Сень, — его голос смягчился, — Девочка жизнь отдала за то, чтобы ты выполнил своё задание. Не обесценивай её жертву. Не рискуй. Не надо.

— Не буду, — вздохнув, пообещал я.

— Извини за банальность, но сейчас ты — наша последняя надежда. Если Ключ не отыщется, или, не дай Свет, попадёт в руки служителей врага, оба наших мира обречены. Да и атлантам достанется… Рано или поздно Черз освободится. И тогда — конец всему сущему. Он настолько оголодал, что быстро превратит планету в безжизненную пустыню. В лунную поверхность.

— Да ну, — скривился я. — Ты преувеличиваешь.

— К сожалению, нет. Одна только попытка прорыва — заметь, попытка, а не сам прорыв! — породила в Свете губительный Чёрный ураган, а в вашем мире превратила зелёные курортные места в страшный Рыжий Лес. Если на такое способно одно лишь дыхание Чернобога, то сколько же бед натворит он сам?

Пришлось признать его правоту.

— Будь предельно осторожен, — продолжал Костик. — Берегись прислужников Змея. Особенно одного… Он силён и коварен. Твой приход в Китеж спутал ему все планы.

— Да, именно это он и сказал, — меня передёрнуло от неприятных воспоминаний. — Пробился в сон, гад, напугал до чёртиков… Потом прислал Дюллахана. Я чудом уцелел.

Кащей нахмурился и зло скрипнул зубами.

— Хотелось бы потолковать с ним по душам… Наедине…

— А кто он такой?

— Честно? Понятия не имею! Иначе злодей давно гнил бы в самой мрачной и сырой темнице моего замка. Известно лишь, что он — один из древнейших прислужников Черза. Самый хитрый и ловкий. Обладает огромной колдовской силой и отменным талантом организатора. Его дар подчинять волкодлаков и убалтывать чужеземных демонов вызывает уважение, и даже страх. Рыбку помельче мы давно выловили и обезвредили, а этот — больно осторожен. Не первый век за ним охотимся, но до сих пор ни я, ни мои агенты не смогли его вычислить.

— Увёртливый?

— Не то слово! Да ещё и метаморф. То есть, способен принять любой облик. Даже ближайшие его прихвостни, пойманные и допрошенные нами, не знают, каков он на самом деле.

— Любой облик? — Ужаснулся я. — Что, и твой тоже?

— Ну, не настолько любой, — слабо улыбнулся Кащей. — К счастью, пока я числюсь правителем, никто в меня превратиться не сможет. Своеобразный предохранитель от колдовской узурпации власти. Атланты постарались.

— Понятно. Местный вариант президентской неприкосновенности.

— Не только. Кроме образа правителей, блокируются и облики министров, ректоров магических вузов и первосвященников всех разрешённых религий. Ну и, разумеется, членов их семей.

Надо признать, полученная информация меня совсем не обрадовала. Таинственный враг оказался куда опаснее, чем предполагала мудрая Бася.

Снова жутко захотелось домой. В пустую холостяцкую квартирку. На родной скрипучий диван. И чтобы вся эта история оказалась всего лишь сном. Красочным бредом. Да хоть пивной галлюцинацией, если такие бывают.

— Чего киснешь, Сеня? — Голос Константина Васильевича вернул меня в суровую реальность.

— Да вот… Пытаюсь выстроить план действий на ближайшее будущее. Но не очень-то выходит. Может, ты чего подскажешь?

— Подскажу. Езжай к Владихору. Пару дней погости, а как надумаешь выступать, загляни ко мне. Подкину кое-чего на дорожку.

— Хорошо. Кстати, а по городу гулять можно?

— Можно, если осторожно. Думаю, открыто на тебя никто нападать не будет. Главное, не шляйся по глухим закоулкам, особенно ночью. И не снимай кольчугу.

— Ну, это понятно.

— Кстати, если захочешь порадовать дядушку, купи ему на ярмарке бочонок мёда. Липового.

— Вот спасибо! Теперь не придётся ломать голову из-за подарка. А… Он точно обрадуется? Что, если у него уже есть липовый мёд?

— Что значит «если»? Конечно, есть! — Рассмеялся Кащей. — Я на прошлой неделе три бочонка отправил. Но ты не переживай: старый медведь убеждён, что мёда много не бывает. Радуется даже крохотному горшочку. И это притом, что у него своя пасека!

— Что ж, тогда не буду рассиживаться. Пойду на ярмарку. Ты мне, главное, выход покажи.

На сей раз долго блуждать не пришлось. Костик открыл ещё один потайной ход, и из кухонного дворика вывел меня прямиком к Главным воротам, минуя приёмную и долгий извилистый путь к ней.

— Счастливо, Сеня! — Он крепко пожал мне руку. — Жду тебя через два дня, в среду. Ну, или в четверг. Приходи с утреца, угощу завтраком.

— А пропуск?..

— Не нужно, девочки тебя запомнили. Ведь запомнили? — Кащей повернулся к прекрасным стражницам, весело щебечущим у Ворот. Те закивали и защебетали ещё веселее. — Ну вот. Приходи спокойно, тебя пропустят и проведут ко мне. Кстати, классная бандана! Зря раньше не носил! — Добавил он на прощанье и скрылся в тёмном коридоре.

Довольно приосанившись, я поправил жилетку, помахал берегиням и направился к машине.