Знак Феникса. Тайна бабочки

Крысы всегда рвут слабых. Эти твари уважают только силу, а сильным считают более опасного.

Крысам нельзя показывать свою слабость. Крысы не должны видеть, что их вожак ничем не отличается от них. Иначе они разорвут его на куски, и тот, кто откусит больше, займет его место.

Если бы он не придерживался этого принципа, если бы не помнил всегда, с кем имеет дело и кем руководит, он бы не добился таких высот. Подчиненных своих он боялся, но показывать свой страх опасался еще больше. Его задачей было продемонстрировать силу, как можно бо́льшую силу и для этого он делал все. Даже, если иногда сердце дрожало, как заячий хвост.

Мужчина протянул руку и, открыв ящик стола, скользнул пальцами по пачке сигарет. Курить хотелось страшно, но рядом стоял подчиненный, и позволить себе этого он не мог. Скрывая желание предаться слабости, сохраняя лицо, он протянул руку дальше и достал два небольших предмета. Удерживая их в руке, закрыл ящик и небрежно бросил на столешницу.

- И это все, что у меня есть, - голос его был холоден, как лед, - Хотя приказ я отдал уже полтора месяца назад. Чем вы занимаетесь, черт бы вас побрал?!

От удара крепкого кулака столешница треснула и сложилась книжкой. Посыпались на пол документы, ручки, карандаши, официальные печати, кружка с остатками чая, бокал из-под шампанского… Впрочем, последний мужчина успел перехватить. Пить шампанское в присутствии людей низшего сорта, или даже оставлять посуду из-под него он зазорным не считал – знал психологию таких людишек. В их глазах босс, распивающий шампанское средь бела дня, выглядел величественным, казался обеспеченным и сильным, и мужчина уверенно пользовался производимым впечатлением.

По большому счету, и курить дорогие сигары в присутствии подчиненных ему не возбранялось – они бы тоже подчеркнули его силу, власть и благосостояние. Проблема была в том, что сигар он не любил. Его тянуло к дешевому табаку, к которому он пристрастился еще в давние времена, будучи на побегушках у более влиятельного человека. Человека, которому, в конечном итоге, перегрыз глотку.

Не важно. Главное, чтобы они не поняли, как он опасается их, а для этого все средства хороши.

- А ну-ка, налей! – он схватил бокал и вытянул его в сторону трепещущего червя перед собой.

Тот вспугнутой мухой метнулся к мини-бару, хватая початую бутылку дорогого французского шампанского. Босс скривился и отодвинул бокал.

- Совсем тупой? Шампанским празднуют, а мне праздновать вашими стараниями нечего. Коньяк.

Червь поспешил поменять бутылки, и во вновь подставленный бокал хлынула янтарная струя Хеннеси класса F*. Босс, проследив взглядом, как наполняется бокал, жестом свободной руки остановил подавальщика и залпом опрокинул в себя благородный напиток.

Подчиненный сдержал вздох. До прихода в банду Китайца он служил в винном магазине, неплохо разбирался в сортах алкоголя, и порою испытывал почти отвращение к людям, способным вот так хлестать элитную выпивку. Хеннеси нельзя пить залпом, им надо наслаждаться, цедить, вдыхая аромат… Но не говорить же этого боссу.

Босса в банде боялись все, и этот человек не был исключением.

Босс был крепким, дородным мужчиной с явственно азиатскими чертами лица, узкими черными глазами – холодными и жесткими, с волосами цвета воронова крыла, гладко зачесанными и собранными в хвост на затылке. По древней китайской традиции, каковые он почитал и любил, Китаец предпочитал отращивать волосы. На подбородке его была странная отметина, татуировка, причин происхождения которой никто не знал – бабочка с раскрытыми крыльями. Руки у босса были сильными и длинными, а нрав весьма крутым. На столе его всегда лежал пистолет, обязательно заряженный – за этим следил отдельный человек. В правом верхнем ящике стола хранился нож, на котором, как говорили, никогда не просыхала кровь. Там же лежали дешевые сигареты, о которых не знала ни одна живая душа – Китаец умел скрывать свои слабости. О них знал только человек, стоящий сейчас перед ним, но никак не выдавал своего знания. В левом ящике лежало несколько дротиков для игры в «Дартс», практически никогда не использовавшихся по прямому назначению. Живые мишени босса всегда привлекали много больше неподвижных.

Кабинет босса был выполнен в классическом древне-китайском стиле, не считая массивного стола. Здесь было много бумаги, застящей собою и окна, и стены; на полу лежали бамбуковые циновки; на специальной подставке всегда курились благовония, от которых у всех, кроме босса, начинала болеть и кружиться голова; стены были затянуты шелком, а поверх него висели картины со сценами жизни Древнего Китая. На самих «обоях» в отдельных местах были заметны неровные цепочки иероглифов – Китаец иногда упражнялся в каллиграфии. На стене позади стола на огромном панно был изображен скалящийся дракон.

Да и сам обитатель кабинета в образе старался придерживаться древне-китайской классики: от расшитого золотом шелкового халата-кимоно до собранных на затылке в пучок длинных черных волос. И мало кто знал, что под накладным шиньоном у него скрывается отнюдь не грозная лысина. Человек, находящийся сейчас в его обители, знал. Он многое знал и о многом догадывался и почти не сомневался, что крутой нрав Китайца продиктован самым обычным страхом. Он собрал вокруг себя шайку крутых ребят, и теперь старался держать их в узде, не гнушаясь для этого ничем.

Босса боялись все. Нарушить его приказ – значило подписать себе смертный приговор. Попытаться оправдаться – обречь себя на жестокие пытки. В лучшем случае – безжалостное изгнание, когда человека лишали всех возможных средств к существованию, бросая на улицу, как собаку. В последнем случае у провинившегося оставалась слабая надежда на выживание – бродягам на улицах нет-нет, да и перепадает или монетка, или кусок хлеба.

Но с хорошей жизнью проявившие неповиновение прощались наверняка, и в каждом из случаев.

Пожалуй, самым верным решением, когда босс был в гневе, оставалось прикинуться покорной статуей и, безмолвно снося упреки и оскорбления, дождаться конца бури. Ах, да, еще следовало заблаговременно плеснуть ему шампанского или коньяка, как сейчас. И тогда появлялся призрачный шанс на спасение… или, по крайней мере, надежда придумать такое оправдание, какое даже жестокого Китайца убедит.

Босс проглотил коньяк залпом и устремил на подчиненного холодный, немигающий взгляд черных глаз. Подчиненный поспешно сглотнул. Когда босс смотрел так, его идиотская татуировка на подбородке словно оживала, начиная угрожающе бить крыльями. В иные мгновения чудилось, что это не бабочка, а адская птица. Он, наверное, знал об этом, поэтому следовало продемонстрировать страх.

- Десять дней назад я послал тебя и малышку Ди на дело, - босс неспешно потянул носом воздух, - Десять дней! Это огромный срок, особенно для такого пустяка!

Он толчком выпустил набранный в легкие воздух и заглянул в опустевший бокал. Поморщился и снова вытянул руку с ним в сторону пристыженного подчиненного.

- Налей.

Коньячная струя вновь полилась в бокал. Пить не хотелось, но алкоголь хорошо раззадоривал его, заставляя свирепеть, а сейчас это было необходимо. Босс всегда считал проявленную ярость главным признаком силы.

Нет, и ведь подумать только! Девять лет (!) своей жизни он положил на то, чтобы безмозглые черви его свиты научились не просто подчиняться, но и выполнять приказы со стопроцентной точностью! Девять лет! А все, что он пока имеет – процентов семьдесят пять той самой точности, но не более. Отвратительно.

Босс хмуро посмотрел в наполненный бокал. Никотина в организме остро не хватало; алкоголь совершенно не заменял его. Эх. Помнится, на заре своей карьеры он был ой, как скор на руку, карал всех без разбора, завоевывая уважение и подпитывая страх в душах. Большинство идиотов потом щеголяло повязками, пропитанными кровью, а кое-кто так и вовсе отправлялся к праотцам…

Но сейчас позволить этого он себе не мог. Не то уже положение, чтобы разбрасываться людьми – в банде давно не было пополнения, надо сохранить хотя бы то, что есть. О нем теперь идет слишком дурная слава, молодые бандиты не торопятся расставаться с жизнью или здоровьем, будучи под его крылом. Конечно, и среди горстки преданных идиотов есть перспективные, но их мало… И один из них сейчас стоит прямо перед ним, по-детски опустив голову.

- Ты слывешь мастером бесшумного убийства, Дэн, - босс немного понизил голос, запугивая собеседника, - Я думал, избавиться от Скользкого Джимми для тебя не труднее, чем отнять конфетку у ребенка. Что я говорил? Прикончишь ублюдка, Ди срежет безделушку, оставит метку и свалит, а что я получил?! – он залпом опустошил бокал, - Малышка пропала! Джимми мертв, кто его убил – неизвестно, а эту дрянь украл кто-то еще!

- Ди занималась его плечом, когда… - рискнул вставить Дэи, не поднимая глаз, - Прошу прощения, босс.

- Да иди ты, знаешь, в какое место, со своими извинениями?! Где я теперь возьму другого художника, а?! Мне нужна максимальная точность, четкость, и только Ди умела…

- Извините, - Дэн чуть приподнял голову, - Но художников в городе множество, я не думаю, чтобы было трудно найти кого-то, кто сумеет нарисовать…

- Закрой рот и налей, - босс опять протянул стакан, подставляя его под алкоголь, - Таких художников мало, Дэн, очень мало. Даже кольщики боятся браться за такую работу… Тьфу ты, бестолочь.

Дэн тяжело вздохнул, поднимая горлышко бутылки, прекращая наполнять бокал. С разъяренным, полупьяным боссом говорить смысла нет – он не желает ничего слушать, да и как объяснить все произошедшее, парень еще не придумал. Задание-то он… они завалили еще третьего дня, и он честно пытался во всем разобраться сам, но… увы и ах. Эта дрянь Ди кинула его и удрала – он был совершенно уверен, что сбежала девчонка сама, что ее никто даже и не думал похищать! Она всегда чуяла расположение босса к себе, всегда вертела им, как хотела, а этот толстогубый придурок позволял ей это! Сластолюбец! Ясно же, что он только и мечтал, как затащить ее в постель, и она пользовалась этим… Собственно, босс же только потому и держал ее в банде. Только потому, что имел на нее виды.

Дэн был абсолютно убежден, что девка, как подельник и как мастер бесполезна. Абсолютно, совершенно, стопроцентно бесполезна, ничего не умеет, ни на что не способна!.. И все-таки сумела с кем-то снюхаться. Тут даже сомнений нет – ту хрень сперла Ди со своими сообщниками, а его, чтобы не мешался, огрели сзади по башке. И кто, интересно, мог выдать его местоположение, кроме этой маленькой твари?

А, да что уж теперь. Три дня поисков ни к чему не привели, пришлось являться к боссу с повинной головой и неприятными новостями. Новостями, о которых он должен знать, он просто обязан! Иначе повяжут всех.

- Я очень сожалею, что так вышло, шеф, - Дэн глубоко вздохнул, сожалея, что не может выпить для храбрости и открыто взглянул в глаза своему страшному начальнику. Он был одним из тех, кого босс записывал в «перспективные» и, вопреки мыслям того, прекрасно знал об этом, пользуясь, когда надо. Также он знал и когда можно позволить себе небольшую дерзость, дав понять Китайцу, что страх перед ним при определенных обстоятельствах вполне может быть забыт. Как сам босс старался запугивать подчиненных, уверенный, что при помощи страха может управлять ими, так и Дэн знал, когда следует припугнуть патрона.

- И мне жаль, что я вынужден сменить тему, - храбро продолжил он, - Но сегодня я получил важную информацию, о которой должен доложить вам. И немедленно.

Босс нахмурился. Излишней инициативы подчиненных он не любил, но, с другой стороны, никогда и не наказывал за нее.

- Значит, проморгал мою сладкую девочку в тот момент, когда я уже почти затащил ее к себе в койку, проморгал предмет, который мог принести мне миллионы, но принес интересные вести… Хм. Ну, что ж, Дэнни, говори! Чем важнее новости – тем дольше ты будешь жить.

Он бы не стал убивать перспективного парня, и Дэн прекрасно понимал это. Но, зная шефа, картинно напрягся, испугался, опуская голову и съеживаясь. Он знал, что босс любит повиновение.

- Новости из участка, шеф, - здесь докладчик даже понизил голос, придавая веса словам, - Ввиду упавшей результативности высшим начальством принято решение привлечь специалиста к раскрытию старых дел. Он вскоре прибудет, и… мне думается, вы знаете, о ком идет речь.

Босс помрачнел, созерцая янтарную жидкость в бокале. Пить не хотелось – новости отбивали всякое желание туманить себе мозг.

Он знал. Знал, о ком идет речь, знал, и готов был рвать и метать от осознания близости этого человека!

А, черт… что ж за день сегодня такой? Вроде и число нормальное, а вот поди ж ты – одно за одним, одно хуже другого! Словно сам черт вдруг решил переметнуться на другую сторону, и перестал помогать ему!

- Да, я знаю, - буркнул он и одним глотком опустошил бокал, - Скажи Арме, чтобы отменила все встречи, и передай парням, что закроемся мы сегодня раньше. Мне нужны свободные руки, чтобы придушить, наконец, эту тварь.

* Класс F в данном случае – «отличный». (примеч. автора)