Знак виверны

Окончить юридические курсы и остаться без работы? Для юной магички Даны Киотовой это не проблема. Она переезжает в торговый город Тверичев и в первый же день становится свидетельницей дерзкого ограбления ювелирной лавки. С этого момента ее жизнь превращается в детектив с погонями, магией и трудоустройством: частный сыщик Савелий Панарин берет ее в помощницы. Их первое совместное дело — поиски бесценного опалового ожерелья. Но очень быстро ограбление века оборачивается заговором, в котором замешаны силы, способные перекроить этот мир. К счастью, у Савелия и Даны есть свои козыри. И тайны. Такие, что врагам лучше держаться подальше.

Золотые украшения на бархатных подушечках сверкали звездами на ночном небе. Дана Кирилловна Киотова, молодая барышня двадцати одного года от роду, хоть и не считала себя любительницей золотых побрякушек, а не смогла пройти мимо такой красоты. Против воли сверкание бриллиантов, зеленый блеск изумрудов, синие всполохи топазов в уличной витрине ювелирного магазина зачаровали ее. У матушки были серьги с рубинами, что так шли к ее темно-шоколадным волосам, было и жемчужное колье, подаренное отцом на жемчужную свадьбу. Кажется, на жемчужную. Дана нахмурилась.

Матушка любила украшения, хоть и не могла себе позволить носить, например, бриллианты. Отец служил в Департаменте образования и слыл человеком кристальной честности, то есть взяток не брал, потому доход семьи оставался не то чтобы совсем уж скромным, но без излишеств. Мать владела небольшой галантерейной лавочкой в Никольских рядах, доставшейся ей от отца, и порой сама стояла за прилавком, экономя на продавцах.

Отец всё бурчал, что прибыли с её лент и пуговиц не так уж и много, а забот и хлопот выше крыши: аренда, налоги, страховка и так далее съедают всю прибыль. После этого они, как правило, начинали спорить, и Дана спешно уходила к себе, открывала конспекты и вгрызалась в науку.

Мысли о доме, так спешно ею оставленном, еще больше испортили настроение, хотя, казалось бы, куда больше? Она хотела уже идти дальше, но задержалась взглядом на главном украшении этой сверкающей композиции. Посередине, на специальной подставке, обитой бархатом, сияло колье из белого золота со странного вида тёмными камнями в окружении россыпи мелких бриллиантов. Дана всмотрелась внимательней, и когда на витрину упал луч света, увидела, как под гладкой поверхностью камней вспыхнули разноцветные искры.

Неужто опалы? Да, несомненно, то были знаменитые черные опалы, которые недавно вошли в моду. Страшно представить, сколько может стоить такое украшение, и разве хрупкое стекло может послужить ему достойной защитой? Вот, кажется, руку протяни – и оно твое. Хотя она понимала владельца лавки: такое чудо ювелирного искусства не могло не привлекать внимания. Дана вот тоже не прошла мимо. Правда, украшения её мало интересовали, особенно в текущий момент.

Ей снова отказали.

При воспоминании об этом она крепко зажмурилась, не пуская слезы наружу.

— Да, сударыня, в моей адвокатской конторе требовалась стенографистка и машинистка со знанием юриспруденции, но, увы, мы только что нашли сотрудника. Приношу извинения за то, что вы зря потратили время.

Адвокат Ланцов, седой и грузный, смотрел сочувственно. На её документы он даже не взглянул. Дана нахмурилась, но не собиралась сдаваться так быстро.

— Объявление вышло только сегодня утром, и я сразу поехала по указанному адресу, — упрямо возразила она. — Неужели вы успели найти кого-то так быстро?

Ланцов развел руками, всем видом показывая, как ему жаль, но вот, увы…

В дверь коротко стукнули, и в неё высунулась голова человека с набриолиненными волосами.

— Аркадий Дмитриевич, вы обещали мне машинистку, я определенно не успеваю подготовить документы по делу Неверовичей… Там одно перечисление имущества на десять страниц, а печатаю я, увы, медленно…

Ланцов кинул на него гневный взгляд, и набриолиненный тут же захлопнул дверь. Дана уперла руки в бока.

— Значит, вы уже наняли машинистку, так? — сурово спросила она. — И, конечно же, с юридическим образованием?

Ланцов вздохнул, улыбка исчезла с его лица.

— Да, признаю, вакансия еще не занята, но вас я не возьму.

Дана вздрогнула.

— Не понимаю, — тихо проговорила она, — мне отказывают уже в пятом месте. Потому что я женщина? Скажите честно. Все придумывают какие-то нелепые причины. Хоть вы-то поясните мне, в чем дело. У меня отличный диплом, у меня пятый ранг, у меня хорошие рекомендации из нотариальной конторы, где я проходила практику. Так в чем дело? Вас смущает мой возраст? Или то, что я женщина? Но машинистками везде и почти всегда работают женщины. Вот, клянусь, не уйду, пока не получу вразумительный ответ! — Она нашла глазами стул и уселась с самым решительным видом.

Ланцов посмотрел на нее и кивнул.

— Хорошо. Да, машинистками работают женщины, и наша предыдущая сотрудница служила в моей конторе без малого двадцать лет. Никогда не видел, чтобы печатали с такой скоростью, но, увы, возраст взял свое, и она уволилась по состоянию здоровья.

— Я быстро печатаю, — мрачно подала голос Дана. — А здоровье у меня, как у быка.

— В том-то и дело… в том-то и дело, — вздохнул адвокат. — Вы себя в зеркале видели?

От такого вопроса у нее даже рот открылся.

— При чем тут зеркало?

— При том! Вы молодая и красивая девушка. В моей конторе двадцать мужчин разного возраста. У нас слаженный коллектив, и я не хочу, чтобы наличие привлекательной особы женского пола нарушило текущий порядок. Вы же не замужем, как я понимаю, — он посмотрел на её руку без обручального кольца.

Ей пришлось похлопать глазами и даже прикоснуться к уголкам глаз, убедиться, что ничего из них не вытекло.

— В других местах мне отказывали по этой же причине? — мрачно уточнила она.

Ланцов еле заметно кивнул.

— Уверяю, никто из тех, кто вас собеседовал, в том числе и я, не сомневаются в вашей компетенции, но вот…

— Ага, — Дана встала, — все вы думаете, что вместо работы я начну флиртовать со всеми подряд, искать себе мужа или чего вы там себе навоображали? — Она гневно сверкнула глазами. — Какой ужас… Что же мне делать? Мне нужна работа, ведь скоро будет нечем платить за жилье, — невольно вырвалось у нее, и она мысленно обругала себя за несдержанность.

Ланцов всем видом показал, что сочувствует.

— У вас же есть семья, они наверняка смогут поддержать вас какое-то время?

Дана посмотрела ему прямо в лицо, кивнула и вышла из кабинета, даже забыв попрощаться.

Сейчас, стоя у витрины, она вновь переживала этот провал. Именно как провал можно воспринимать решение переехать из Невограда в Тверичев, крупный торговый центр. Окончив трехгодичные юридические женские курсы, она, как отец и предсказывал, не смогла найти работу в столице. Про Тверичев писали, что здесь цветет торговля и промышленность, в связи с этим имеется множество адвокатских и нотариальных контор.

Конечно, отец хотел, чтобы дочь пошла по его стопам, окончила педагогическое училище, и далее он бы подобрал ей должность в системе образования; мать же намекала, что с её умелыми руками и приятной внешностью можно было бы оживить торговлю в лавочке. Ни то ни другое Дану не привлекало, а в шестнадцать на выпускном тестировании в гимназии у нее определился пятый магический ранг, и это отнюдь не обрадовало ни отца, ни мать.

— Это в кого же она пошла? — размышляли они вслух, перебирая родственников. — Никак в прабабушку Авдотью? Или, может, в тетку Настасью?

Им природа магии не отвесила ни грамма, чему они и радовались. Хлопот с этой магией не оберешься, да и семью создать тоже проблема. Зато Дана ночь не спала, ворочалась, вскакивала, пыталась магический шар на руке создать, хоть и знала, что управлять энергиями можно с ранга не меньше десятого, и то не у всех выходит. А пятерка — это уровень обычной бытовой магии: убрать плесень, прогнать грызунов, восстановить траченное молью, залатать прореху или укрепить трещину. А еще… еще пятерка давала дар предвидения. Слабенький, конечно, но предугадать погоду, узнать пол нерожденного ребенка или течение болезни посмотреть — вполне возможно. Потому-то, начиная с пятерки, обычно шли в целители или реставраторы. В любом случае женщин в университет брали только на педагогический или медицинский факультеты.

Её решение пойти получить юридическое образование осталось непонятным не только родным, но и подругам, и даже такому милому и чуткому к её потребностям Павлику, сыну папиного сослуживца, метившему в женихи, как надеялись родители с обеих сторон.

Не хотелось признавать, что все они могут оказаться правы, а она — нет. С чего она решила, что легко найдет работу? Оказывается, мало быть умной, иметь магический ранг, диплом с отличием — надо еще быть старой и страшной. Кто ж виноват, что ей всего двадцать один, что она хороша собой и все воспринимают её как ищущую потенциальных женихов особу? Может, надо как-то измениться? Перекрасить светлые волосы в какой-нибудь тусклый мышиный цвет, налепить бородавку на нос…

Додумать эту мысль она не успела: витрина, от которой она почти отошла, взорвалась тучей острых осколков. К счастью для Даны, они летели внутрь магазина, но её всё равно кинуло на мостовую. Она закрыла лицо руками и скорчилась, поджав ноги. Сверху на неё падало что-то звенящее, и она сжалась еще сильнее, ожидая, что вот-вот в неё воткнутся острые осколки. Лишь бы не в лицо! Только что она хотела изменить внешность, но не такой же ценой.

Возле лавки меж тем что-то происходило. Дана чуть отвела локоть и выглянула из-под него. Трое человек, стоя у разбитого окна, сгребали украшения в мешки. Она видела их со спины: все трое в одинаковых серых непромокаемых плащах с капюшонами, что используют пастухи или сельские почтальоны. В этих громоздких одеяниях троица походила на близнецов.

«Кажется, они грабят ювелирный, — мелькнула у нее мысль. — Надо же как интересно».

В это время грабители закончили собирать украшения и повернулись. Один из них в кулаке сжимал то самое ожерелье; опалы с яркими искрами в глубине смотрелись жалко на фоне его серого плаща. Из-под низко опущенного капюшона торчала давно нечесаная борода. Грабитель чуть приподнял капюшон и посмотрел прямо на Дану. Ей показалось, что он пронзил её своим горящим взглядом. Захотелось отползти, спрятаться или, на худой конец, крепко зажмуриться, но она не могла отвести от него глаз.

— Ишь ты, как зыркает! — сказал грабитель. Голос у него звучал хрипло, как у переболевшего ларингитом — совсем, как у директора гимназии, где училась Дана. — Ты смотри, скажешь кому про нас — найду и глаза твои васильковые вырву, поняла, красотка? — Он снова надвинул капюшон, и все трое быстро пошли по улице прочь, свернули за угол, и до Даны донесся быстрый топот копыт. Видимо, там их поджидала повозка или телега с лошадью.

Только сейчас она начала слышать и различать другие звуки. Истошно кричала женщина, выла вдалеке сирена, мужские голоса тоже что-то выкрикивали, кто-то громко призывал к порядку. Дана медленно повела шеей: ничего не болит, руки-ноги тоже в порядке. Больше испугалась, чем ушиблась при падении. Она осторожно встала, стряхнула с плеч мелкую стеклянную крошку, оправила платье, нашла и подняла шляпку. Сумочка так и висела у нее на локте, правда, изрядно помятая: ведь именно на неё Дана и упала.

Её документы! Дана спешно открыла сумочку. К счастью, диплом в красной кожаной обложке с золотым тиснением и уголками не пострадал. Да, красивая штучка, жаль, никак не поможет найти ей работу. Ну, не горничной же ей идти или гувернанткой к какому-нибудь отпрыску фабриканта или купца? Таких предложений в газетах было навалом. Уж её-то, с образованием и двумя языками, да со столичными манерами, возьмут в хороший дом. Но нет, ни за что! Лучше уж вон в магазин продавщицей. Нет-нет! Она затрясла головой. Никогда! Не затем же поссорилась с отцом, поругалась с матерью, выслушала от них много обидных вещей и сама наговорила им много всего злого и обидного. Она пообещала, что не вернется, пока не добьется успеха.

Сирена тем временем становилась всё громче, и вот на улицу вылетел огромный полицейский магкар* с черным блестящим кузовом. Сирена издала последний сдавленный звук и смолкла. Вокруг разбитой витрины уже собралась толпа. Все заглядывали внутрь магазина, где среди осколков, усыпавших пол, сидел продавец и тер лицо, по которому струилась кровь.

— Ах! — сдавленно крикнула какая-то женщина. — Ему же полголовы снесло!

— Разойдись! — гаркнул дюжий полицейский.

Стражи порядка оттеснили толпу за веревочное ограждение, наскоро поставленное вокруг места преступления.

Подъехал медицинский магкар, санитары вывели раненого продавца. Тот шел шатаясь, но возле магкара остановился и попытался вырваться.

— Как же я уйду? А лавка? А товар? Хозяин с меня спросит же! Мне вовек не рассчитаться… — голос его стал жалобным.

— Итак, — к нему быстро подошел тот самый огромный полицейский. — Не волнуйся, голубчик, это же Егора Кузьмича лавка? Послали уже к нему. Скоро прибудет, а мои люди поохраняют пока. Меня Павел Семенович зовут, пристав Правобережного отдела. Ты мне вот что скажи: видел, кто сие учинил?

Продавец медленно качнул головой и сморщился.

— Нет. Я товар раскладывал. Мы ж только открылись. Еще и покупателей не было. Зашла одна дама, но видно было, что не покупать, а время переждать.

— Это как же ты понял?

— Да так и понял. Она вещицы смотрела вполглаза, а сама на улицу поглядывала, ждала, видать, кого-то.

— Так может, подельников и ждала? Сигнал им подать?

Продавец снова качнул головой и снова сморщился.

— Нет, она мужчину какого-то поджидала. Такой, знаете, весь из себя, франт-франтом, весь в синем, даже шляпа, — продавец прижал руки ко рту, видно, сдерживая тошноту. — Как этот красавчик в кофейню напротив зашел, дамочка тут же на улицу и сиганула, через дорогу перебежала и тоже в кофейню зашла. Наверняка свидание у них назначено было, а дамочка не хотела первой приходить. Уж как водится… Таких к нам в лавку много заходит, уж я насмотрелся.

Полицейского его слова не очень убедили.

— Так что и совсем никого не видел?

Продавец вздохнул.

— Барышня у витрины стояла. Красивая, в шляпке. На колье любовалась. На него все любуются, — он вздохнул. — Мы его даже с витрины не убираем. Всё равно на ночь железными ставнями окна закрыты.

— Что за колье?

Пристав повертел головой, посмотрел на опустевшую витрину.

— Так это… из австралийских опалов. Редкий сорт. Черный опал. В одном только месте в Австралии добывают.

— И что вот так просто на витрине лежали эти опалы? — Пристав посмотрел на продавца в упор.

— Так я что… не моя воля, хозяин так решил… Говорит, мол, ставни железные, защитные амулеты от воров на них…

— Амулеты… — проворчал пристав. — От ночных воров-то? А они, вишь, днем пришли. Так, а что за барышня, говоришь, стояла?

Продавец и без того бледный стал заваливаться, его подхватили санитары и быстро уложили на койку внутри магкара.

Пристав тихо пробормотал ругательство. Дана несколько раз глубоко вздохнула и сделала шаг вперед.

— Господин пристав, я видела грабителей и могу описать приметы.

Когда высокий полицейский повернулся в её сторону, она быстро добавила:

— Я не пособница грабителей, а свидетель. Меня привлекли украшения, я рассматривала их, когда витрина взорвалась. Но рядом со мной никого не было, уверена. То есть взрыв был дистанционный. Возможно, плазмоид. Даже уверена, что природа взрыва магическая. Преступники разбили стекло, но внутрь лавки не пошли, сгребли только те украшения, что были на витрине. Думаю, их целью было именно то самое опаловое колье.

Пока она быстро говорила всё это, пристав молчал, и глаза его всё больше расширялись. Наконец он кашлянул.

— Вы кто, сударыня? Представьтесь, а еще лучше покажите-ка мне ваши документы.

Дана еле заметно пожала плечами, открыла сумочку, достала диплом и протянула ему.

— Что это? — Он открыл красную книжицу. — Хм… Киотова Даная Кирилловна? Так… окончила курсы… специальность «помощник юриста» низшей категории… Это что ж за курсы такие? Не слышал.

— Столичные, — пояснила Дана. — Три года назад открылись при Университете имени царицы Софии.

— И что, там ба… то есть женщин принимают? — недоверчиво спросил он.

— Только женщин, — пояснила она. — Указом императрицы Александры созданы для предоставления женщинам юридического образования.

— Куда катится мир! Этак вы скоро и в полицию пойдете работать.

— В Невограде женщины служат в полиции, — твердо сказала Дана. — И даже в Тайной канцелярии.

— Ну, канцелярия может делать что хочет, — буркнул пристав, — на то она и тайная. А до нас эта мода еще не дошла, и, надеюсь, не дойдет. И что же вас привело в Тверичев, Да… Даная Кирилловна? — его губы тронула усмешка, когда он тщательно выговаривал её имя.

Дана прикусила губу. Имя тоже было из разряда вечной боли. Кто заставил родителей назвать её так? Именем некоей античной красотки, которую почтил вниманием античный бог? И, судя по улыбке пристава, легенду эту он тоже знал. А вот еще говорят, что в полиции служат одни необразованные солдафоны.

— Буду работать по специальности, — она смело посмотрела ему в глаза.

— Да ну! — он коротко хохотнул. — Хотел бы на это посмотреть.

— На мою работу?

— Нет, на того, кто рискнет вас на неё принять. Итак, что вы можете сказать про грабителей?

Конечно, надо было ему рассказать про ту троицу, хоть она и не видела их лиц… нет, одного она всё же видела. И он обещал ей вырвать глаза, если она будет болтать. Она не боялась угроз, не верила в их серьезность. Грабитель, как ей показалось, специально приподнял свой капюшон и заговорил с ней. Словно хотел поощрить: давай же, запомни меня таким.

— Их было трое, в плащах, — всё же сказала она. — Такие непромокаемые, с капюшонами. На руках плотные перчатки, что неудивительно: ведь они должны были собирать украшения среди острых осколков… Бородатые. Один — так точно. Голос хриплый. Возможно, какая-то горловая болезнь.

Пристав громко хмыкнул.

— Эк, вы складно рассказываете. Прям роман про грозного разбойника Кудеяра: и плащ, и борода, и голос… Театральщиной попахивает.

Дана изумилась: он что, считает её фантазеркой? Или…

— Еще раз повторяю: я не пособница грабителей. Вы же именно это сейчас подумали?

Огромный, а он действительно выглядел внушительно, мужчина наклонился к ней и, глядя прямо в глаза, проникновенно сказал:

— Вы же, барышня, приезжая? Наверняка в наш город приехали, с родными поссорившись? Денег у вас немного, работы нет… Куда как легко соблазниться деньгами за непыльную работёнку: послужить наводчицей разбойничкам, так ведь?

Она отшатнулась, но его рука уже крепко держала её за плечо.

— Пустите! Права не имеете! Вы напридумывали себе небылиц, господин пристав! Можете, конечно, меня арестовать, но зря время потеряете, а настоящие преступники удерут пока, куда подальше.

— А вы мне тут не указывайте. Имею полное право задержать вас до выяснения обстоятельств, ясно?

— Каких еще обстоятельств? Я же сказала: к ограблению не причастна, документы в полном порядке, деньгами и жильем обеспечена.

Пристав прищурился.

— А точно ли в порядке? Может, вы из дома сбежали, и вас сейчас по всей России-матушке родные ищут?

Как ни нелепы были его предположения, Дана не удержалась от смешка.

— Вообще-то, я совершеннолетняя и могу свободно ездить куда мне вздумается. И родные знают, где я в данный момент пребываю. Мы ведем регулярную переписку, так что тут вы крупно ошибаетесь. Также при моём неправомерном задержании имею полное право подать на вас жалобу вашему начальству. Статья 34 Уложения о полицейском надзоре и процессуальных действиях, — отчеканила она и с удовольствием увидела, как пристав несколько раз быстро моргнул. Ага, не привык к такому отпору.

— Самая умная, да? — прошипел он вдруг. — А вот я тебя задержу по подозрению в аморальном поведении, поняла? Да-да… молодая девица без определенных занятий, живущая одиноко… а нет ли в этом нарушения общественной нравственности, а? Допросим квартирную хозяйку, не ходят ли к тебе по вечерам мужчины…

— Да вы что, не в своем уме? — Она попыталась вырвать руку, но безуспешно. — И кто позволил вам мне «тыкать»? Это уже не просто превышение полномочий, а прямое нарушение кодекса поведения сотрудника полиции, сознательный навет и подлог. За это можно и с мундиром расстаться.

— А чем докажете? — ухмыльнулся пристав. — Найдете свидетелей подлога-то и навета?

— Кхе-кхе! — кашлянул кто-то за спиной пристава; тот резко обернулся. — Простите, господин Заварухин, мне кажется, моя сотрудница уже дала вам исчерпывающие пояснения по существу дела, не так ли? Может ли она быть свободна? Видите ли, рабочий день уже начался, и мне бы не хотелось, чтобы дело простаивало.

Дана вытянула шею, пытаясь разглядеть того, кого скрывала от нее широкая спина пристава. Хватка на её плече ослабла, а потом и вовсе пропала. Теперь она видела, что говоривший представляет собой типичный образчик городского франта. Мужчина лет примерно двадцати семи или чуть старше, одетый в хороший костюм итальянского покроя из дорогого темно-синего велюра, держал на холеном лице вежливую улыбку. Из плюсов Дана могла отметить отсутствие на лице особо нелюбимых ею пошлых усиков и бриолина на темных волнистых волосах. Нос, чуть крупноватый, его тем не менее не портил, а под широкими бровями лучились насмешкой светло-карие глаза.

— Сотрудница? — пристав уперся во франта колючим взглядом. — Так-так… Вы же, господин Панарин, всё время работаете один?

Франт развел руками.

— Так дела идут отлично, работы прибавляется, появилась потребность в помощниках, а госпожа Киотова отлично справляется с задачами.

— И как давно она у вас работает? — наливаясь кровью, уточнил пристав.

Панарин, не торопясь, вытащил из кармана часы на цепочке, откинул крышечку, посмотрел, захлопнул и отчеканил:

— Ровно два часа пятнадцать минут.

Лицо пристава приобрело свекольный оттенок.

— Издеваетесь?

— Отнюдь. Так что, вы позволите мне и моей сотруднице отбыть к месту нашей работы или желаете всё же составления протокола и задержания?

— Госпожа Киотова — свидетель преступления…

— И она придет в участок для дачи показаний по первому вашему требованию, — Панарин осторожно приблизился к девушке, взял её под локоть и повел по улице, на прощание сделав вид, что приподнимает шляпу, которую всё это время держал в руке.

Изумленная Дана пошла с ним безропотно, попутно вдыхая запах мужского одеколона — что-то древесно-хвойное с нотками цитруса. Это модное парфюмерное амбре и привело её в чувство. Они уже отошли от места происшествия на приличное расстояние, когда Дана резко вырвала руку и встала.

— Потрудитесь объяснить, что всё это значит!

Панарин посмотрел на неё, как ей показалось, с сочувствием.

— Просто решил выручить вас, сударыня. Вижу, вы не знакомы с нравами провинции. У нас тут с одной стороны всё проще, но с другой — намного сложнее. Это в столицах угроза подать жалобу возымела бы эффект, здесь же вашу бумажку отправят тому, на кого жалуетесь, со всеми вытекающими.

— А вы, значит, решили меня бескорыстно выручить?

— Не совсем, — он замолчал и посмотрел за спину Даны. — А вот и дражайший Егор Кузьмич… Хотел бы я посмотреть на разговор этих двоих, но у меня и правда много дел.

Дана тоже видела, как к магазину со всех ног бежит круглый лысый человечек с потным от усилий лицом. Через какое-то время большой и маленький мужчины с багровыми лицами принялись махать друг на друга руками. Сюда долетали обрывки голосов: бас и фальцет.

— Всего хорошего, сударыня, — Панарин надел шляпу и чуть склонил голову. — Рад был помочь.

Ошарашенная таким прощанием, она смотрела в его удаляющуюся спину и вдруг сорвалась с места и бросилась следом.

— Стойте! — крикнула она. — Стойте, или я буду кричать!

________________________________

*Магкар - сокр.от Магическая карета, транспорт движимый флюоритовым сердечником (обычно вставляется в середину рулевого колеса)