Зодчий. Книга IX

город Сергиев Посад.

Ресторан «The CapBa»

Кофе был отменного качества. Потому что импортный, а значит — правильный. Никодим Павлович Беленький потянул носом бодрящий запах, отметив едва уловимую нотку корицы. О, прекрасно. После этого привычного ритуала мужчина взял кусочек хрустящего багета, макнул в клубничное варенье и осторожно направил себе в рот.

Собеседник Беленького ощутимо нервничал, поглядывая по сторонам с таким видом, словно ждал появление охранки. У него были причины переживать.

— Успокойтесь, граф, — сказал ему Никодим Павлович, сыто наблюдая за «соратником». — Вы можете говорить совершенно открыто. Здесь территория свободы. Ближайший Конструкт в десяти километрах. Так что наслаждайтесь чаем.

— Знаете, Никодим Павлович, многие были также расслаблены, когда кровавые лапы тирана дотянулись до них, — не выдержал тот. Слова из него выходили старательно правильные, но Беленький знал истинную причину почему граф здесь, а не у себя дома. — Я ведь был знаком с некоторыми из них: благородные люди, ратующие за будущее страны. Кто не успел сбежать, тот мёртв! Вы же не думаете, что это всё совпадение?

— Несомненно, граф, это всё не совпадение. Истории про сердечные приступы и внезапную лихорадку Сидорова — разговоры для бедных, — Беленький глотнул кофе, посмотрев сквозь витрину на занесённую снегом улицу. Машины превратились в сугробы. Зима наполняла душу Никодима Павловича надеждой. Скоро жизнь в Империи станет другой. Появится гораздо больше возможностей. А он, наконец-то, сможет уехать туда, где тепло.

На его лице появилась мечтательная улыбка.

— Зачем вы хотели меня видеть? — граф снова оглянулся и застыл, когда рядом оказался официант. Пристально наблюдая за тем, как из носика серебряного чайника льётся ароматный напиток в дорогую фаянсовую чашку, он важно насупился. Беленький окатил халдея подозрительным взглядом и жестом попросил поспешить.

— Простите, господа, — ещё ниже поклонился тот. Новенький. Никодим Павлович раньше не видел его здесь. Одна капля упала на белоснежную скатерть. Беленький застыл, стиснув зубы и испепеляя официанта взглядом. Новичок замер, будто бы весь мир содрогнулся от этой капли. Пятно расплылось по поверхности.

— Простите, ради бога, ваше сиятельство. Я сейчас всё уберу… — с оттенком досады проговорил тупица.

— Пошёл вон. И позови управляющего. Быстро, — сквозь зубы проговорил Беленький. Официант на миг задержался, а затем отступил с поклоном. Граф с отвращением уставился на пятно. Но, к чести заведения, уже через две минуты всё было исправлено, и пожилой управляющий, низко кланяясь, предложил комплимент от заведения. Выглядел он испуганным до полусмерти, по вискам стекали капли пота. Хорошо. Значит, уважает!

Новый официант был гораздо расторопнее предыдущего. Теперь чай был разлит так, как надо. Граф осторожно пригубил напиток и поёжился, снова покосившись в сторону двери.

— Так что вы хотели? — тихо спросил он. Беленький подался вперёд, глядя тому в глаза. Важность момента заставила собеседника вернуть чашку на место. При этом от внимания Никодима Павловича не укрылась задрожавшая рука заговорщика.

— Он скоро будет здесь, — почти шёпотом ответил Беленький. — Время пришло.

Собеседник застыл, на лице появилось недоверчивое выражение, смешанное со страхом.

— Да-да, — покачал головой Беленький. — Тот момент, которого мы все ждали, вот-вот наступит. Мы должны действовать. Сейчас тиран занят Скверной, и у него, пока, нет никаких успехов. Скорее даже наоборот. Несколько городов уже потеряны, а он по-прежнему делает вид, что всё под контролем! Прекрасно!

— Вы думаете, это уместно сейчас? Я слышал, там большие потери, — засомневался граф.

Никодим Павлович сдвинул брови:

— Вы разочаровались в наших идеях?

— Нет-нет, что вы. Просто… Война, понимаете? Страна в беде. В такие моменты нельзя…

— Наоборот, граф. Лучшего момента и представить невозможно. Подарок судьбы! — Беленький снова коснулся напитка, а затем взял следующий кругляшок багета. — Потери действительно огромные. Попытка замолчать их только на руку. Завтра в Екатеринодаре начнётся вспышка эпидемии, которую тоже попытаются замять, но несколько известных людей обязательно обратят на это внимание.

Мужчина, сидящий напротив, тяжело вздохнул и опустил взгляд на свою чашку. Снаружи проехала снегоуборочная машина, находящийся за рулём человек в парадной униформе ловко управлял могучей техникой, расчищая дорогу. По тротуару прошла парочка стройных дев в пышных шубах.

— Людское терпение не безгранично, — продолжил Беленький, про себя облизнувшись и раздев обеих. — Социальный взрыв давно напрашивается. Мы должны лишь немножко его подтолкнуть. В нужных местах. Вы же помните, что мы от вас ждём?

Граф тоскливо кивнул и почти одними губами проговорил:

— Вывести из строя тепловые магистрали и поднять шум о несостоятельности жизненно важных коммуникаций. Упирать на то, что власти всё равно на горе людей. Требовать открытости, требовать немедленной реакции самого Государя.

— Необязательно было проговаривать, но здесь можно. Хорошо, — кивнул Беленький. — Приступайте к этому, как только доберётесь до дома. Важно сделать всё уже завтра. Ваши люди готовы?

— А что, если… Жандармерия? Если я буду слишком сильно возмущаться трагедии, они ведь схватят меня и посадят. Вы же знаете, как они поступают с недовольными. Даже с теми, кто действует по зову сердца.

— Возможно, схватят, граф. Возможно, посадят. Но ведь он уже едет, — поморщился Никодим Павлович. — Даже если вам заткнут рот, то, когда власть изменится, вы ведь выйдете на свободу героем. А изменится она очень скоро. У нас большие возможности. Даже с учётом потерь людей из круга Гедеоновой — большие. Про вас не забудут, дорогой мой граф.

Беленький с намёком покачал головой, видя, что слова не слишком помогают. Но в его регионе всё должно отработать как часы. Страх людей надо подпитать. Добавить новых. Разогнать недовольство. Попытки замести любые проблемы под ковёр лишь сыграют на руку.

А что в Империи умели делать, так это делать вид, словно ничего не происходит.

— Новое общество будет обладать гораздо большими возможностями, — продолжил он. — И именно вы, граф, войдёте в него не представителем старой власти, а человеком, пошедшим против системы. Вы ведь помните? Три гектара земли с видом на Мачу-Пикчу и шикарная вилла с обеспечением до конца ваших дней.

Граф покивал, снова взялся за чашку. Рука дрожала ещё больше, чем прежде. Трус. Надо запомнить это. Такой союзник много проблем может устроить в будущем. Так что от него надо будет избавиться сразу после выполненной работы. Средства для этого были. Беленький подхватил очередной кусочек багета, окунул в джем и положил себе в рот, не сводя взгляда с собеседника. Ладно, лишь бы сделал задуманное. Лишь бы все они сделали задуманное. Особенно генерал Шимухин, направляющийся сейчас в Брест во главе целого армейского корпуса. Вот у кого была основная роль в плане. Биоманты, готовящие эпидемию в Екатеринодаре, лишь цветочки. Массированная информационная компания о балах в Петербурге — тоже. Большие ставки делались на будущее заявление Митрополита Викентия, о пророчестве про появление спасителя. Ну и компания «Свобода» уже заготовила пару тысяч кажущихся живыми аккаунтов в сетях, которые будут распространять информацию о чудовищных потерях и перегибах, рассказывая о выдуманных родных и друзьях, оказавшихся жертвами системы. Хотя, надо отметить, здесь власть и сама прекрасно справлялась. За что ей большое человеческое спасибо. В общем, каждый из участников должен был вложить несколько нот в общей симфонии человеческого негодования. Главное, правильно дать аккорд. А дальше будет играть уже народ.

Беленький улыбнулся своим мыслям, пережёвывая вкусный хлеб. Ольгин должен прибыть во Владивосток в ближайшие дни. Никто не знал на каком корабле, когда именно и даже в качестве кого границу Российской Империи пересечёт новый вождь. Но он совершенно точно приближался. Страну ждало лучшее время. Прекрасное время. Хотя пару месяцев, а может быть, и лет, Никодим Павлович собирался переждать на Карибских островах. Пока не устаканится.

Он глотнул вкуснейшего кофе.

— Скоро мы все будем пить перуанское и чилийское, — подмигнул он сомневающемуся спутнику, а затем выдержал паузу. — Вы ведь сделаете обещанное, граф? Мне же не придётся публиковать некоторую информацию, которую вы не хотели бы придавать огласке? Ваши интересы относительно той юной барышни… Сколько ей, кстати?

Тот вздрогнул и побледнел:

— Нет-нет, Никодим Павлович, я всё сделаю. И ради революции, а не… Ну…

— Хорошо. Мне тоже совсем не хотелось это делать. Любви все возрасты покорны, поэтому не осуждаю. Что же… Рад был вас видеть, граф. А теперь вам пора.

Собеседник снова вздохнул, а затем выпучил глаза. Закашлялся. Голова мужчины мотнулась, а из его шеи ударила тоненькая струя крови, пульсируя в такт сердцу. Граф попытался заткнуть рану рукой, после чего грохнулся на стол, срывая белоснежную скатерть. Дорогие чашки посыпались на пол, раскалываясь на сотни частей. Беленький вскочил на ноги и тут же почувствовал прикосновение к шее холодной стали.

— Было очень интересно. Я бы хотел всё подробно записать, — произнёс голос оказавшегося за спиной человека. Господи, это что, официант? — Вы показались мне личностью весьма сведущей в вопросах социальных экспериментов.

Беленький обратился в камень, развернувшись и нанеся удар бугристой рукой. Вот только противника на месте не оказалось, и кулак, вместо того чтобы снести незнакомца, по инерции врезался в стекло, которое рассы́палось на мелкие осколки. С улицы потянуло холодом. Никодим Павлович заорал:

— Охрана! Охрана!

Официант, до этого проливший чай на скатерть, исчез. Питая себя аспектом, Беленький озирался по сторонам. Машина с охранниками стояла напротив ресторана. Двигатель работал, но двери оставались закрытыми. Уволит остолопов к чертям собачьим. Всех до единого уволит!

Долго поддерживать броню Никодим Павлович не мог, поэтому бросился через оконный проём на улицу, а затем побежал по вычищенной от снега дорожке к машине.

— Чёрт! — взвизгнул он, заглянув в окно. Стёкла были опущены, и все три бойцы охраны сидели с опущенными головами. Дорогие костюмы залиты кровью. Как же так?! Кто это такой?! Коленька, что на пассажирском месте спереди, был арканистом!

Беленький бросился наутёк, задыхаясь от зимнего холода. Он бежал и постоянно оборачивался, в страхе увидеть преследователя. Однако улицы были пусты. Через несколько кварталов Никодим Павлович заскочил в помещение банка, мокрый от пота.

— Вызовите полицию! — задыхаясь просипел он охране. — Срочно! Меня хотят…

В глазах потемнело, голова резко закружилась, а мир словно дёрнулся, отчего шея даже хрустнула. В следующий миг он оказался лежащим лицом в снегу, далеко за пределами банка. Тошнота подкатила к горлу, и Беленький согнулся в позорном спазме. Хрономант?! Точно хрономант. Но никто в Империи не обладал такими талантами! Это невозможно!

Мысль колотилась в висках, пока Никодим Павлович корчился на снегу.

— Набегались, Никодим Павлович? — поинтересовался знакомый голос совсем рядом.

— Кто ты такой?! — проскулил Беленький, пытаясь повернуться к обидчику. Руки были стянуты за спиной, но с помощью аспекта можно было вырваться из пут. Вот только поможет ли… Этот человек убил троих одарённых в машине, каждый из которых прежде сражался в нескольких военных конфликтах. И никто из них не сумел даже почувствовать угрозу. Архонт-хрономант?

— Пёс государев, — скучающе сообщил лже-официант. — Которому не очень понравилось вас обслуживать, но которому очень интересно, что ещё вы такое задумали с графом Аторяном. Рассказывайте, Никодим Павлович, прошу. Или хотите ещё немножко поиграть-побегать? Я-то с большим удовольствием, ю ноу.

Беленький стиснул зубы:

— Я ничего тебе не скажу, сатрап.

— Отлично, — обрадовался тот и хлопнул в ладоши. — Значит, по-плохому!

От автора

Уже восемьсот лет я нахожусь в своём портрете. Наблюдаю, как мой род гаснет

Перед гибелью рода мой портрет перевернули. И обнаружили инструкцию, как меня возродить

https://author.today/reader/435067/