Золотая клетка

Земля встретила Юру дождем.

Сидя в уютном кондиционированном чреве автобуса, везущего его с космодрома, он смотрел на струйки воды, стекающие по прозрачному пластику окна и думал, что как непохож этот обшарпанный городишко на Мирза-Чарле, который ему запомнился. Нет, ряды безлюдных складов не только не уменьшились, а даже как будто выросли, но вот центральная улица под дождем имела весьма печальный и даже полузаброшенный вид.

Сосед, сидевший сбоку от Юры, бросил взгляд в окно и весело гоготнул:

— Как все изменилось, да? Еще десять лет назад все было в вывесках баров и ночных клубов, а теперь остались только степенные семейные кафе и пара респектабельных ресторанов. А все почему? Потому-что прикрыли эти шарашки вроде Спейс Лимитед, теперь работяги едут зашибать длинный доллар в Полинезию, там какие-то грязи придонные нашли… Даже ООН-овский контингент втрое сократили!

— Да, — сказал Юра равнодушно, — это здорово.

Он откинулся в кресле, устало прикрыл глаза, и неожиданно для себя задремал.

Проснулся он от того, что его тормошил водитель.

— Просыпайся, приятель. Конечная.

— Конечная? Это где мы?

— СЭУК. А тебе куда надо было?

— В гостиницу.

Водитель глянул за окно. Дождь еще моросил, но едва-едва.

— Если не хочешь мокнуть, то можешь поспать тут. Я поеду обратно через сорок минут.

— Спасибо, — Юра тяжело поднялся с кресла. — Если можно, я подожду снаружи. Давно дождя не видел…

Водитель ухмыльнулся:

— Да, дождь у нас дело редкое. Не каждый год бывает, только когда большой ураган тучи засасывает… Или ты давно на Земле не был?

— Да. Давно.

Водитель посмотрел на Юру внимательно, и помог ему спуститься со ступенек автобуса.

На улице Юра глубоко вздохнул воздух, насыщенный влагой, и встал под уличный зонт. Однако зонт, неплохо защищавший от солнца, пропитался влагой и при каждом порыве ветра обдавал Юру порцией неприятно пахнущей жижи. Чертыхнувшись, Юра поспешил ко входу в СЭУК.

Внутри было сухо и очаровательно пахло мандаринами. Юра огляделся, нащупал взглядом дежурную в глубине овального пульта, и сказал:

— Простите, очень неловко, но можно у вас тут переждать? Я с космодрома в гостиницу ехал, задремал, а тут такое ненастье… Всего на полчаса.

Дежурная засмеялась:

— Конечно. Но вот что удивительно: обычно к нам забредают краснолицые и перегревшиеся, а вот бледнолицые и мокрые, так это в первый раз. Я должна была вас угостить холодной водой, но, думаю, что ею вы на сегодня сыты.

Юру передернуло.

— Спасибо, не надо. Меня вполне устроит место на этом диванчике, если вы не возражаете.

— Присаживайтесь, только пообещайте не оставлять мокрых разводов.

Стянув непривычный пиджак, Юра откинулся на диване, вытянув усталые ноги.

— Спасибо.

— Издалека возвращаетесь?

— С Сатурна.

— Ого! Далековато вас занесло! Исследователь колец?

— Наоборот. Вакуум-сварщик.

Дежурная вновь засмеялась. Юре было приятно слушать ее смех, он казался ему особенно располагающим.

— То есть, пока все рвутся нырнуть в кольцо, вы варите им станции?

— Типа того. Но я не только там варил, я и у Джупа бывал, у Титана, и даже опытную обсерваторию у Плутона помогал…

— Ого! — Дежурная покрутила головой. И игриво спросила: — Когда же вы все это успели? Вам на вид не так много лет…

Юра задумчиво разгладил пиджак на коленях. Во внутреннем кармане что-то предательски хрустнуло.

— Это не так сложно. Всего лишь важно уметь и любить свое дело.

Он заметил похолодевший взгляд дежурной и пробормотал:

— Простите…

Повисла неловкая пауза. Дежурная сидела, с непроницаемым лицом уставившись в одной ей видимый экран, а Юра все перекладывал на коленях ставший неудобным пиджак. Наконец он не выдержал:

— Еще раз простите, а можете мне помочь?

Дежурная, не отрывая взгляд от экрана, отозвалась казенным тоном:

— Слушаю Вас.

— Вы здесь, наверное, всех и всё знаете… Мне нужно найти одного человека.

— Это не сложно. Как его зовут? — Ее руки дежурно замерли над клавиатурой.

— Шарль.

— А фамилия?..

— Не знаю.

Дежурная посмотрела на него недовольным взглядом:

— Ну не могу же я здесь знать всех Шарлей! Здесь же космодром! Вот сейчас здесь.. — Она что-то неуловимо быстро напечатала на клавиатуре. — … находится пятьсот тридцать четыре Шарля! А послезавтра большой рейс на Япет, так что завтра наверняка их количество удвоится!

Юра виновато кивнул головой:

— Простите… Я примерно так и думал, но… Подумал, что вы мне хоть подскажите с чего начать..

Дежурная смягчилась:

— Ну искать данные при неполном соответствии это моя работа. Давайте ограничим круг поиска. Чем он занимается?

Юра виновато улыбнулся:

— Не знаю.

Дежурная кивнула, как будто другого и не ожидала.

— Возраст?

Юра подумал:

— Думаю, от шестидесяти до восьмидесяти.

Дежурная хмыкнула:

— Ну это уже кое что…

Она что-то вбила у себя на клавиатуре и посмотрела на результат:

— Ну вот уже что-то. Трое. Один смотритель экологической станции, тут уже полвека. Второй представитель туристической компании, здесь уже десять лет, поднимал всю туристическую индустрию с нуля. Третий возглавляет ассенизационную службу… Могу показать фото.

Юра отрицательно закрутил головой:

— Нет, спасибо… Наверное, есть другой способ, я подумаю…

— Хорошо, — кивнула головой дежурная и уставилась в невидимый Юре экран.

Юра посмотрел за окно. Струи дождя усилились и хлестали по прозрачным дверям.

— Еще раз простите… А можно расширить поиск и включить в него тех, кто планетолог или был связан с планетологией?

Дежурная засмеялась:

— Ну что вы, молодой человек, это так не работает… Точнее можно такой запрос создать, но это долго и дорого, поскольку потребуется сформировать подзапросы в западные университеты, которые с нашей системой не связаны, а они берут за такие запросы довольно ощутимые деньги…

Она посмотрела на Юру, сосредоточенно грызущего ноготь.

— Насколько долго и насколько дорого? — напряженно спросил он.

Дежурная пожала плечами:

— От нескольких дней и нескольких десятков марок до бесконечности. Кое-где запросы до сих пор отрабатываются руками, не везде есть электронные системы…

— Давайте попробуем, — решился Юра. — У меня есть деньги, за некоторые объекты нам платили западные товарищи, они тут у вас где-то хранятся… Плюс мне командировочные выдали.

Дежурная сложила пальцы пирамидкой:

— Стоп. Если я буду формировать запрос, то мне нужно представлять картину чего мы ищем. Иначе либо я отсеку нужные данные, либо итоговый список будет толщиной с этот фолиант, — она кивнула с лежащий на стойке солидный телефонный справочник.

Юра вздохнул и собрался с мыслями.

— Понимаете, один планетолог, Юрковский, когда-то подарил мне книгу. А в книге было вложено письмо этому Шарлю, видимо он его написал, но забыл вытащить перед тем как подарил книгу мне. Я его обнаружил, но Юрковский к тому моменту уже погиб, а “Тахмасиб” улетел, но я…

— Стоп! — сказала дежурная. — Юрковский? Владимир Сергеевич? “Тахмасиб”? Капитан Быков?

— Да, — растерянно сказал Юра. — Они меня стажером брали на рейс, потому что я отстал от группы…

Дежурная подняла руку и Юра замолчал. Он смотрел на дежурную, которая сидела, уткнувшись в свои руки. Наконец он спросил:

— Простите, с вами все хорошо?

— Да, — ответила дежурная, подняв голову. Глаза у нее были сухие, но какие-то больные. — Я в норме.

Она опять что-то быстро вбила на своей клавиатуре.

— Юрий Бородин?

— Да, — удивленно сказал Юра. — Это я. Вяземский завод металлоконструкций. Так что насчет запроса…

— Не надо запроса, — тихо сказала дежурная, вытаскивая откуда-то яркую открытку. — Я напишу вам адрес.

***

Дежурную звали Валя. Об этом и многом другом она рассказала Юре, везя его в аэропорт. Валя сумела зарегистрировать Юру на забронированное для персонала космодрома посадочное место на Москву. Как только они сели в автомобиль, слова хлынули из нее потоком, и Юре было чисто по человечески неуютно, но каким-то десятым чувством он понял, что ей нужно выговориться. Поэтому он молчал, забившись в угол заднего сиденья.

— Понимаете, Юра, люди слишком рьяно взялись за космос. Сначала туда ушли самые лучшие люди. Потом, самые умелые и умные. Потом просто те, кто увидел там больше перспектив. А мы, середнячки, остались здесь… Вот вы сказали, что нужно уметь и любить свое дело, и я помню эту фразу, мне в школе ее тоже говорили, и я тоже бредила космосом. Училась хорошо, и поступила в институт на факультет космографии… Но заболела мама… Очень редкий генетический дефект, а наши врачи больше по массовым, я оббегала все клиники, там только качали головой, и обещали лекарство лет через двадцать — тридцать. И сказали, чтобы я попробовала на Западе поискать, и что здесь, в Мирза-Чарле, есть доктор, он открыл клинику для бывших шахтеров “Спейс Лимитед”. И я после первого курса ушла сюда на практику, встретилась с доктором, перевезла сюда мать… И поначалу ей вроде стало получше, а Шарль тогда был моим начальником и… Тоже мне помогал как мог.

— И как она сейчас?

— Мама умерла год назад, — глухо сказала Валя. — А лекарство так и не нашли…

— Простите, — сказал Юра. — То есть, я хотел сказать, что соболезную…

— Спасибо, — Валя тряхнула головой. — Вот, рассказала кому-то и как-то полегче стало…

Она перестроилась в левый ряд и увеличила скорость.

— Шарль был нам как… Старший брат, — сказала она наконец. — Он был из старой гвардии. Той, что первой бросилась штурмовать Венеру и Юпитер, и той, где люди не жалели своей жизни и здоровья… Но у него были плохие сосуды и здоровье, его карьера там быстро закончилась. А сидеть в институте он не захотел, поэтому устроился на космодром, так он чаще видел друзей и мог следить за их карьерами… А потом случилась та история с Дауге, и он… Не знаю… Потерял какой-то смысл, что ли…

— А что за история с Дауге? — заинтересовался Юра, которому хотелось сменить тему.

— На каком-то конгрессе планетологов, куда Шарль поехал лишь затем, чтобы встретиться со старыми друзьями, Дауге стало плохо и он умер… Шарль вернулся после похорон сам не свой и через неделю уволился.

Она вытащила из сумочки пачку папирос и закурила. Повеяло каким-то сладковатым ароматом.

— Вам не предлагаю, вы только что оттуда… И я вот подумала, — продолжила она более спокойным голосом, — а что остается мне? Отца тоже нет, брат, — она кивнула наверх, — где-то там, мне за сорок, и куда мне возвращаться? Знакомые все разъехались — я уже здесь почти двадцать лет. Восстанавливаться в институте? Да кому я нужна спустя столько лет… Да и то, чему нас учили на первом курсе, уже безнадежно устарело, меня Шарль первое время пичкал научными статьями, он всё это выписывал.

Она вновь затянулась. Юра вдруг вспомнил этот запах. Должно быть он не совладал со своим лицом, потому что Валя глянула в зеркало заднего вида, и усмехнулась:

— Мне можно, мне доктор прописал… Тот самый. После мамы осталась целая упаковка… А потом он и снабжать начал.

Юра приоткрыл окно. Город закончился, и снаружи машину окружала пустыня, быстро высосавшая весь дым из салона. Впереди сияли огни аэропорта.

— Не отчаивайтесь, Валя, — сказал Юра. — Всё наладится. В мире хороших людей всегда больше чем плохих, наверняка вы это знаете. А еще лучше улетайте туда. Там сейчас нужны операторы со знанием компьютеров, а у вас опыт… Может и институт закончите заочно, там ребята помогут, если что, то я вот на Марсе и на Сатурне многих знаю, могу порекомендовать…

Машина прокатила мимо будки ооновской охраны на взлетное поле, подкатила к самолету и остановилась.

— Спасибо, Юра. — Тихо сказала Валя. — Но, боюсь, для меня всё кончено. Удачи вам. Если доберетесь до Шарля, передавайте привет и… Впрочем, не надо. Просто привет.

— Обязательно доберусь, Валя. — Сказал Юра, открывая дверцу. — Спасибо вам за всё.

— Не за что, — тихо ответила Валя. — Если мы не будем помогать друг другу, то зачем это всё? Любимая присказка Шарля…

Выбираясь из машины, Юра неловко задел дверцу и из кармана его брюк вывалилось несколько ярких фантиков-купюр, спикировавших на сиденье. Оба сделали вид, что ничего не заметили.

***

На проходной завода Юра решительно пригладил волосы и направился к будке вахтера.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я Юрий Бородин, вот мой пропуск, только он просрочен, я был в длительной командировке и…

— Здравствуйте-здравствуйте, — приветливо сказала вахтерша. На пропуск она даже не взглянула. — А чего вы так рано? Мы вас в лучшем случае в понедельник ждали.

— Меня? — Удивился Юра.

— Тебя, милок, тебя. — Вахтерша достала из своей будки копию первой страницы из Юриного личного дела. Юрино фото пятнадцатилетней давности смотрело на него с плохо скрываемым упрямством. — Сначала старший смены бегал, потом из отдела кадров, а вчера сам директор прибегал. Лично! Говорит, Петровна, как появится, так сразу ко мне отправляй, в любое время, днем и ночью, даже телефон домашний оставил. Так что вот, проходи, и в здание заводоуправления, третий этаж, там секретарша Леночка тебя встретит. Или тебя проводить?

— Да нет, я помню где это, — ошарашенно сказал Юра. — А что случилось-то? Я под сокращение попал, что ли?

Петровна взмахнула руками.

— Какое сокращение, Бог с тобой! Кто ж тебя, героя космоса и передовика труда, сократит? Наоборот, вестимо, наградят там или квартиру дадут, не знаю.

— Да ладно, — сказал Юра. — Разыгрываете меня.

— Ничего я тебя не разыгрываю, — обиделась Петровна. — Чай не первый год тут работаю. В общем, иди к директору, он тебя уже со вторника ждет.

Юра прикинул: во вторник он еще до Луны не добрался, сидел на барже в компании веселых ареологов.

— Ладно. — Юра миновал турникет и повернул налево, в сторону заводоуправления.

Шагая по тщательно метенной дорожке, Юра с интересом оглядывался. Территория завода, и так не маленькая, за прошедшие годы не только не обветшала, а как-то даже облагородилась. На месте старой спортплощадки сиял солнечными панелями новый цех. Очень хотелось заглянуть в него и посмотреть, что там происходит, но Юра поборол это желание: директора заставлять ждать нельзя, от него зависит работа всего завода. Это он в космосе усвоил твердо.

Перед входом в заводоуправление он остановился у сияющей свежим ватманом доски почета, глянул в центр и обомлел. На него смотрела его же фотография, та самая, что ему вахтерша показывала. Он пробежал глазами текст, сжал кулаки и чуть ли не бегом отправился к дверям.

На третьем этаже Леночка его не встречала, так как у лестницы его ждал сам директор. Василий Платонович, его Юра смутно помнил. Только из упитанного бодрячка средних лет он превратился в лысого крепыша неопределенного возраста в очках с тонкой оправой.

— Юра Бородин! — вскричал он, распахнув объятья и сграбастав в них Юру на последней ступеньке лестницы. — Очень рад, очень!

— Эээ… Здравствуйте, — сказал Юра. — Вы знаете, тут наверно какая-то ошибка, я еще внизу…

— Никаких ошибок! — отрицательно завертел головой директор. Он разжал объятия и тащил Юру в сторону своего кабинета. — Меня весь последний месяц из Москвы одолевают по поводу вас! Буквально каждый день звонят и требуют отчета!

— К-к-какого отчета? Кто звонит? — Юра чувствовал, что окончательно запутался.

— Отчета о вашем благоустройстве, разумеется. Как встретила Земля своего сына-покорителя космоса…

— Это какой-то бред! — Юра остановился, то краснея, то бледнея.

— Да что же вы, голубчик, так все воспринимаете близко к сердцу… — захлопотал вокруг него директор. — Вот, садитесь в кресло, нам о вашей травме все своевременно доложили… Лена, стакан воды и рюмку коньяка! — гаркнул он, нажав кнопку на интеркоме.

— Какая травма? — слабым голосом спросил Юра. — Не было там ничего такого, это же пустяк…

— Там, это может быть и пустяк, а здесь… — многозначительно проговорил директор, опускаясь в кресло напротив Юры.

Вошедшая Лена поставила на маленький столик между кресел поднос со стаканом газированной воды и рюмкой бурой жидкости, стрельнула взглядом в сторону Юры и стремительно убежала.

— Вижу, Юра, нам надо поговорить серьезно, — сказал директор, цапнув с подноса коньяк и опрокинув его в рот.

— Давайте, — согласился Юра, взяв стакан с газировкой.

Директор задумчиво осмотрел его и поставил рюмку обратно.

— Вот скажите, Юра, кто я? — вдруг спросил он.

Юра опешил:

— Ну как кто, вы наш директор…

Директор поморщился:

— Ну это понятно, а какие функции входят в обязанности директора?

Юра почесал в затылке:

— Ну как… Директор, он главный! Отвечает за работу завода, за обучение молодого пополнения… Ну вообще за всё!

Директор кивнул:

— Да, за всё… И вот, Юра, на сегодняшний день это “всё” — Вы.

Он порывисто встал, закрыл входную дверь на ключ, а из-за неприметной стенной панели достал пузатую бутылку. Сев обратно в кресло, он набулькал себе рюмку и мрачно продолжил:

— Правда в том, что директорская должность на текущий день это рудимент. Не перебивайте, Юра, я понимаю что Вам хочется сказать!.. На Земле рудимент. Когда предприятие есть и оно работает, то директор чисто представительская фигура. Технологии? Их спускают из профильного НИИ. Планы по производству и развитию завода? Из министерства. По кадрам? Тоже из Москвы. И когда все выстроено, то директор не нужен. Это просто синекура для стареющего управленца.

— Постойте, ну а как… Ну а вот отправка ребят в пространство?

— А, вот вы и нащупали слабое место! Да, этим я занимаюсь. А вы не задумывались, почему? Потому что это не может обсчитаться большая ЭВМ в министерстве. Да, она планирует избыточное количество монтажников, предполагая что часть из них не вернется, но не понимает, что с ними делать, когда они возвращаются!

Он отхлебнул из рюмки и уставился в потолок.

— Нет, Юра, ваш случай понятен, но… До определенного предела. Вернись вы десять лет назад, вы пошли бы мастером в цех. Или в училище преподавателем. Но вас не было пятнадцать лет. И вы заочно закончили институт металлургии и сплавов, причем с отличием, насколько я знаю?

Юра поставил стакан на поднос и сухо ответил:

— Совершенно верно. Но какое это имеет значение? Вы обязаны…

Директор махнул рукой:

— Да знаю я, чего я обязан! И, собственно, мы к этому подошли. В первую очередь я обязан заботиться о здоровье своих сотрудников — а Вы, как я вижу, им манкируете!

— Я? — удивился Юра. — Да вроде…

— “Да вроде”, — передразнил его директор. — Отказ кислородного оборудования на орбите Сатурна был? Был. Сотрясение мозга при маневрах челнока было? Было. Обморожение при отказе отопительных приборов? Было.

— Откуда вы… — начал говорить Юра, но директор прервал его взмахом руки.

— И еще с десяток аналогичных инцидентов. Да, обычно это дело медкомиссии, но вы не возвращались на планеты, предпочитая работать на орбитах гигантов, так что многократно превысили срок работы при низкой гравитации и в вакуум-костюме… И мы тут попали в сложную ситуацию: отозвать вас мы не могли, поскольку о вас слали только превосходные отзывы и отзыв был бы воспринят как косность Земли и нашего завода в частности, а сами вы не возвращались. Пока не начались проблемы с сердцем.

— Ерунда, — поморщился Юра. — Ну какие это проблемы, просто небольшая авария на станции, там шальной метеорит сбил модуль жизнеобеспечения, вот и пришлось варить новый каркас без термо- и кислородной поддержки. Ученым внутри тоже нелегко пришлось, а медкомиссия придралась лишь ко мне…

— Понимаю, — сказал директор. — Закон фронтира: если ты можешь сделать, то делай, не взирая на инструкцию и тэдэ и тэпэ. Понимаю, но официально, конечно, не одобряю. Но это все в прошлом.

Юра молчал, сверля директора взглядом.

— Теперь что касается настоящего, — продолжил директор, вновь отхлебнув коньяка. — Квартиру хорошую мы вам, конечно, выделим в нашем заводском районе, но примерно в течение месяца, как дом сдадут…

Юра замахал руками:

— Не надо квартиру! Я хотел отгулять отпуск и вернуться туда!

Директор погрозил ему пальцем:

— Этого-то я и боялся! Вернетесь вы туда или нет, решит медкомиссия. И, знаете, она будет более строгая, чем тогда, в восемнадцать лет… Так вот. Вы сегодня же отправитесь в заводской санаторий. Там вас подлатают, насколько возможно, могу с вами отправить кого-то из старых приятелей. Или родителей. Далее, через две недели у нас поедет туристическая делегация во Францию. Съездите, посмотрите как там наши супостаты живут. И только потом медкомиссия. К тому моменту и дом сдадут.

Юра принял позу, которую перенял когда-то у капитана Быкова.

— А если я не захочу валяться в санатории и гулять по Франции?

— Тогда будете ездить по школам, олимпиадам и агитировать школьников поступать на наш завод. С каждым годом поступает все меньше и меньше, и спасаемся только за счет автоматизации и улучшения технологий сварки… Вы временно назначены начальником экспертного отдела.

— Вот как? — спросил Юра тихо. — А что, никому из сотрудников экспертного отдела это перепоручить нельзя?

— Нельзя, — со странной интонацией усмехнулся директор. — Это новый отдел, созданный специально для вас по указанию министерства. Вы там единственный сотрудник. Пока.

— Это какое-то издевательство, — сказал Юра. — Я вакуум-сварщик. Я не хочу быть экспертом и не умею общаться со школьниками. Давайте найдем какой-то другой вариант, иначе я обращусь в горком.

Директор налил еще рюмку коньяка и улыбнулся уголками рта:

— Вы были вакуум-сварщиком, Юра. Но с тех пор вы закончили институт и стали инженером-металловедом. Так что в цеху вам делать нечего, а в космосе… — Он придирчиво глянул на Юру, — …вам тоже делать нечего, в таком состоянии вас даже на Луну не выпустят. И да, кстати, мы больше не варим вручную — используем сварочный автомат, в него загружается схема, баллоны со смесями, стержни, и пошел… Производительность и качество поразительные. А что касается горкома… Ну сходите, почему нет, они рады будут. Только припашут еще по партийной линии по дальним колхозам ездить и лекции читать. Вы думаете, мне по поводу Вас только из Москвы звонят?

Юра почувствовал, что он пропал. Вся его жизнь в дальнейшем была распланирована на много лет вперед, и он превращался в винтик какого-то странно-извращенного механизма. Надо было найти Жилина, а может даже и Быкова, и хорошенько с ними это обсудить, да и письмо Шарлю во Францию доставить…

Письмо.

Юра встрепенулся:

— А какая там программа туристической делегации во Францию?..

***

Юра стоял под жарким бургундским солнцем и стремительно покрывался потом. Такси, высадив его, стремительно укатило, и он остался один перед бордовыми воротами с единственной кнопкой звонка.

Он вновь нажал ее. Кнопка работала — откуда-то из-за ворот раздался ленивый гонг тяжелого медного колокола. И снова никакой реакции.

Он развернулся и пошел по пыльной дороге. Вроде такси проезжало маленькую деревеньку. Там наверняка можно навести справки…

… Юра добрался до деревеньки через час. Пришлось снять пиджак, повязать платок на голову, но все равно страшно хотелось пить.

Оказавшись на центральной улице, он с облегчением увидел пару солнцезащитных зонтиков у какого-то магазина и направился туда, рассудив, что раз для посетителей стоят зонтики, то и холодная вода у них есть. И можно задать пару вопросов. Но сначала вода.

В магазине Юру ожидал неприятный сюрприз. Пожилой француз, стоявший за стойкой, не понимал русского языка, лишь трагично заламывал брови домиком. Поднапрягшись, Юра сумел вспомнить несколько английских слов, но слова “вода” среди них не числилось. В отчаяньи Юра ткнул пальцем в холодильник со стеклянной дверцей за спиной продавца. Тот понятливо уточнил:

— Еau pétillante douce?

— Да, — с отчаянием сказал Юра. — То есть, йес. То есть, уи.

Продавец достал бутылочку из холодильника, перелил ее содержимое в стакан и подвинул его к Юре. Юра вцепился в стакан и стал пить сладкую жижу маленькими глотками. Вкус был какой-то незнакомый, но это было неважно. Важно, что вода была холодная.

— Ффух, — сказал Юра, утирая выступивший пот. — Спасибо, то есть, мерси.

Продавец опять сделал брови домиком и посмотрел на Юру.

— А, — догадался Юра. — Деньги. Сейчас…

Он полез в карман, вытащил из него несколько купюр и положил на стойку. Продавец посмотрел на них, перевел взгляд на Юру и что-то сказал. Он явно был в затруднении.

— Что? — спросил Юра. — Мало? У меня еще есть…

Он полез в карман пиджака. За его спиной звякнула дверь. Продавец поднял взгляд, широко улыбнулся и разразился темпераментной речью. Вошедший хмыкнул и спросил:

— Вам помочь, товарищ?

— Да, — сказал Юра оборачиваясь. — Мне…

Слова замерли у него на языке.

— Зина?..

— Юра?..

***

Они расположились под зонтом на улице. Зина пошепталась о чем-то с продавцом и он принес пару крохотных чашек кофе.

— Вы дали ему слишком много денег, — смеясь объясняла она Юре недоумение продавца. — Для Парижа, может, сумма и не столь большая, но здесь на нее можно машину купить, не говоря уж о стакане сладкой газировки. А теперь надо выпить кофе, я опасаюсь за ваше горло…

— Да, — сказал Юра, прикасаясь губами к глянцевой поверхности кофе. — Пожалуй… Хотя я вот думал, что за те годы, что я там проработал, здесь мы окончательно победили, и мне не придется разбираться что сколько стоит и где берут деньги.

Зина задумчиво водила пальцем по столику.

— Да, — сказала наконец она, — Оттуда это видится совсем по другому, согласна. Так вы вернулись насовсем, Юра?

— Надеюсь, что нет, — засмеялся Юра. — Осталось только медкомиссию пройти, и я вернусь туда, где мне есть дело по душе… А вы когда вернулись, Зина?

Зина припала к своей кружке и довольно долго молчала.

— Давно, — сказала она наконец. — Понимаете, Юра, мы, научники, немного в другой вертикали работаем. Руководство пытается ставить нас на те направления, где мы принесем больше пользы, а если перспективы по этим направлениям нет, то сотрудника тут же отправляют на Землю, чтобы освободить место для того, кто сейчас больше нужен. Тем более, что материалов наблюдения обычно набирается лет на двадцать. Да и эти материалы можно по новому обработать на новой технике, это всегда тоже закладывается…

Она сделала глоток и поставила кружку на стол.

— Так вот, Юра, к чему это я, — продолжила она твердым голосом. — Я заранее извиняюсь, если я обижу Вас или память Владимира Сергеевича, но он не успел довести дело до конца.

— Какое дело? — спросил, подобравшись, Юра. Воспоминания пятнадцатилетней давности вспыхнули в нем.

— С Шершнем, — сказала Зина, не поднимая на Юру глаз. — Юрковский снял Шершня и распорядился отправить его на Землю, подразумевая, что он сам к тому менту вернется и закончит с ним. Но он не вернулся… А Шершень, похоже, сам уже подумывал, как ему вернуться, так что такой вариант оказался для него идеальным. Все знали взрывной, но отходчивый характер Юрковского, так что в конфликте с ним ничего особенного не увидели. Тем более, как я понимаю, что деталями той истории он не успел поделиться…

Она вопросительно подняла глаза на Юру и тот пожал плечами:

— Не знаю, Но, обычно он такой… деятельностью занимался во время полетов между планетами. А на орбите он старался повстречаться с максимальным количеством людей, а для того, чтобы чего-нибудь не забыть, брал с собой кого-то из экипажа…

Зина кивнула:

— Да, я так и поняла. Так вот, Шершень вернулся на Землю, возглавил отдел титанологии, и… Начал закрывать все направление. Зачем проводить новые наблюдения, когда старых навалом, их еще анализировать и анализировать, тем более что методики наблюдения были разработаны лично им, и они прекрасно позволяют проводить анализ на новом оборудовании… Мы это почувствовали не сразу. Нам вернули Мюллера, ребята ходили окрыленные, но… Сначала начали приходить ответы с Земли, что данные не представляют интереса. Ну, не все подряд, а так, иногда. Мы восприняли это как сигнал, что плохо работаем. Потом чаще. Потом ребята решили, что дело в нашей станции, и нужно сменить угол обзора, так сказать… В итоге, остались мы вдвоем с Мюллером, и чуть ли не ежедневными ответами, что ничего нового и интересного нет… То есть проще и дешевле подвесить спутник, который будет транслировать картинку, если что-то новое появится. Мюллер мучался, вел долгие беседы с Титаном-главным, и всё не решался завести со мной разговор… Но мне уже было всё понятно, и я попросилась обратно на Землю. А когда вернулась и увидела Шершня в качестве замдиректора да какими данными он пользуется, всё поняла.

Юра слушал, сжав до белизны руки на подлокотниках кресла.

— Я пыталась бороться с ним, но мое слово против его… Плюс я женщина, а он не только мужчина, но и парторг институтской ячейки. Причем меня не только не притесняли, но и создали тепличные условия! Сиди, анализируй свои данные. Но было понятно, что ни в науке, ни в институте карьеру я уже никогда не сделаю. Так я и сидела, пересчитывая одни и те же опостылевшие данные, пока не прошел слух, что ищут референта для Моллара. И вот я здесь….

Юра уцепился, как за соломинку, за знакомое имя.

— Моллар? Шарль Моллар? Мне нужно с ним встретиться. Я для этого сюда и приехал.

Зина отрицательно покачала головой.

— Это невозможно, Юра. Шарль ни с кем, кроме меня не общается, да и то большая часть разговоров о его винограднике… А зачем вам Шарль?

Юра полез во внутренний карман и достал оттуда сложенный пополам лист бумаги.

— Понимаете, мне Юрковский подарил книгу… А внутри было это письмо. Он часто так рассовывал разные не относящиеся к работе документы, но я не знал, какому именно Шарлю это письмо, и оно скорее личное, чем служебное, поэтому я торопиться не стал…

Зина осторожно развернула лист бумаги и прочла первые строки.

— Думаю, для вас Шарль сделает исключение.

***

До шато Шарля Зина довезла Юру на своей машине.

— Я почти каждый день езжу в ближайшие городки то за продуктами, то за почтой, то еще за чем-то, — виновато пояснила она Юре. — Понимаете, если отвлечься от своих служебных обязанностей, то жить здесь довольно скучно. Я не осознавала этого, пока не оказалась здесь… Да и Шарль к нашей работе относится не очень серьезно. Бывает, что он натыкается на какой-то документ или статью, и из него начинают сыпаться воспоминания, которые приходится записывать и упорядочивать по два-три дня, но чаще он смотрит на свои виноградники и говорит, что эти его воспоминания лишь тянут активное человечество назад… Приехали.

Она остановила машину и нажала кнопку на панели машины, отчего ворота за машиной закрылись.

— Пойдемте.

Юра вышел и помог Зине выгрузить из машины многочисленные пакеты. То есть он знал, что линии доставки на Западе работают только в шикарных особняках крупных городов, но что дело обстоит настолько… Необычно, представить себе не мог.

Он помог донести пакеты до стеклянной пристройки.

— Спасибо, Юра, — Зина благодарно положила руку Юре на плечо. — Сейчас я тут закончу, и мы пойдем искать Шарля…

— Не надо меня искать, Соя, — произнес по старчески глухой голос, и Юра машинально обернулся в поиске его источника. — И сдравствуйте, Юрра.

— Здравствуйте, Шарль, — сказал Юра с неловкостью. Зина отступила от него и стала складывать пакеты на стол. — Я Юра Бородин из…

— Я снаю, кто ви, — перебил Шарль. — Пойдемте, я покашу вам дом… Соя, сделайте, пошалуйста, легкую сакуску для нашего гостя…

— Не стоит… — начал протестовать Юра, но Шарль уже исчез за дверью.

Зина улыбнулась и шепнула Юре:

— Мне не трудно, Юра. И даже приятно… Давно не видела такого Шарля, он прямо-таки ожил…

Юра смущенно пожал плечами и вышел в дверь вслед за Шарлем.

***

Они расположились в гостиной, откуда сквозь стеклянные двери открывался чудесный вид на уходящий вдаль виноградник. Между рядами лозы деловито ползали садовые автоматы, то ли опрыскивая, то ли поливая лозу. Шарль смотрел на них с какой-то странной полуулыбкой на лице. Юре почему-то пришла в голову слово “сардоническая”.

Юра молчал, не зная с чего начать. До этого они обошли довольно старый дом. Особенно Юру впечатлил кабинет Шарля, с огромным столом, напомнившем Юре пульт в рубке “Тахмасиба” и посеребренным револьвером “лебель” на стене. “С этим револьвером мой предок сащищал идеалы Француской свободы в далеком прошлом… Не напрягайтся так, мой юный друг, это шютка. Дом, вместе со всей обстановкой, виноградником и титулом я просто купил… Мне купили. Сам-то я весь ис бедных кварталов Марселя”. С тех пор Юра почувствовал себя совсем неуютно. Правда, при этом он заметил, что перестает замечать забавное шепелявенье Шарля.

Юра взял дольку апельсина с тарелки, принесенной Зиной, и стал сосредоточенно жевать.

— Почему вы вернулись, Юра? — неожиданно спросил Шарль. — Вам же дали понять, чтобы вы этого не делали.

Юра подавился. Кисло-сладкая мякоть застряла в горле, вызывая дополнительные спазмы, и Шарль пришлось встать и похлопать Юру по спине.

— Спасибо… — откашлявшись, сказал Юра. — Так это были вы, Шарль?

Шарль пожал плечами.

— Быков меня попросил присмотреть за вами. Прибавил, что Юрковский бы сам, но увы… Собственно, я и оформлял вас на тот злополучный рейс. Так что мне было нетрудно, вся жизнь системы была перед глазами.

— Но почему, Шарль? — требовательно спросил Юра. — В чем смысл? Мне что-то угрожало?

— Вам? Не думаю. Но вы были некоторое время рядом с Юрковским. Вы же знаете, с какой скоростью он заводил врагов и друзей. Первых, к сожалению, чаще… Так вот, те, кто хотел опорочить генерального инспектора… Или память генерального инспектора… Иди его дело... Могли посчитать, что смахнуть пешку с доски проще, чем разыгрывать.

— А остальные?

— Кто остальные? — удивился Шарль. — Экипаж “Тахмасиба”? Они уже тогда были легендой. Практически неприкасаемы даже для самого Юрковского. И одновременно его друзья, что МУКС особенно ценил, поэтому и старался ставить их на его рейсы. И им приятно, и удержать Юрковского от очередной авантюры могли… Обычно. Их не разыграешь, это они тебя разыграют… Так что случилось, Юра?

— Авария, — мрачно буркнул Юра. — Отказ жизнеобеспечения, варил на аварийке… Вот и повреждение двадцати процентов легких, не считая легкого обморожения. Врачи опасались осложнений на сердце, вот и отправили на реабилитацию на Землю.

— На Землю? Не на Сырт, не на Голконду, а на саму Землю?

Юра мрачно кивнул.

— Понятно, — вздохнул Шарль. — Значит, у кого-то еще свербит та история… Жаль… Я думал, что на мне всё закончится.

— Не закончилось, — мрачно сказал Юра. — Хотя я до сегодняшнего дня считал это набором нелепых совпадений. Но вот поговорив с Зиной, впервые подумал что это не так.

— А что рассказала Зина? — с интересом спросил Шарль.

Юра помялся, но вкратце пересказал историю от своего имени.

— Интересно, — сказал Шарль. — Мне почему-то в голову не приходило обсудить с ней те события… Значит, она была на Дионе, когда Юрковский снимал Шершня?

Юра кивнул.

— Бедная девочка, — пробормотал Шарль. — Хотя, благодаря ей, мы теперь знаем имя нашего врага… Одно из имен, — поправился он.

— Что вы имеете в виду? — напряженно сказал Юра.

Шарль грустно улыбнулся.

— Знаете, Юра, я родился здесь, на Западе, но внутри себя всегда хотел, чтобы коммунизм победил. Но не сложилось. Слишком много ресурсов хлынуло на нас из пространства, что дало шанс западному миру. Там… — он указал в сторону потолка пальцем, — …мы можем быть кем угодно, питаться месяцами хлорелловой похлебкой, но вернувшись на Землю, становимся маленькими и самодовольными буржуа. Даже самые лучшие из нас. Взять того же Юрковского…

Шарль встал, достал из шкафа темную бутылку и стал возиться со штопором.

— Мне рано пришлось вернуться, Юра. Сосуды плохие. Плюс авария, когда мы чуть-чуть ухнули в Джуп… В общем, в моем случае мне нужно было вернуться на планету с нормальной гравитацией, а другие планеты тогда еще не были столь обжиты… Но я не захотел оседать в каком-то из столичных университетов, предпочел остаться при космодроме Мирза-Чарле. Мне говорили, что у меня это неплохо получается, и я мог регулярно встречать старых друзей. Какие это были времена! Не те, конечно, что около Джупа, но по своему тоже великолепные! Мы были довольно молоды, я занимался нужным делом!.. Но годы шли, друзья либо вернулись оттуда, либо оседали на Марсе, Венере, либо… Либо… Либо...

Он наконец справился с бутылкой и налил густое вино в пару бокалов.

— Первый урожай этого виноградника, — пояснил он. — Специально берег. Попробуйте, Юра.

— Я не пью, — сказал Юра. — И медкомиссия скоро…

Шарль небрежно махнул рукой:

— Вы не поняли еще, Юра, — сказал он. — Вам никогда не пройти медкомиссию. Вы обречены ездить по далеким шато, или как там они у вас называются, и вести пропаганду. Или отсиживать на никому не нужных совещаниях, пока другие в это время занимаются делом, наплевав на те рекомендации, которые вы примите спустя пару лет… А потом возвращаться в свою квартиру и смотреть сквозь окно на звезды.

Юра помрачнел. Шарль захохотал:

— Что, уже предлагали?

— Предлагали, — глухо сказал Юра. — Но я взял паузу на подумать. Я не поверил, что меня вот так заперли.

— Вас еще не заперли, Юра! — торжественно сказал Шарль и отсалютовал бокалом. — У вас еще остались друзья! Я не обещаю чудес, но постараюсь чтобы комиссия оказалась менее чувствительна к воздействию разных Шершней, хотя они уже и пролезли в МУКС…

— Спасибо, — сказал Юра.

Он чувствовал себя как-то раздвоено: с одной стороны было приятно, что его заметили и в чем-то предлагали помощь, с другой это было как-то нечестно, неправильно…

— Кстати, вам привет от Вали, — сказал он.

— От Вали? — седые брови Шарля взлетели вверх.

— Мы с ней познакомились в СЭУК-се, — пояснил Юра. — Дежурная.

— А, mon die! Ma jeune Валя! Как она там? Как ее maman?

— Мама умерла год назад, — сухо отчитался Юра. — А Валя… Курит.

Шарль поморщился, но кивнул.

— Ясно. Я узнавал по поводу ее матери, не смог ей помочь… Поэтому и направил её в ту клинику. Я знал их главврача, и мне казалось, что он может помочь этой несчастной семье…

Он помолчал.

— Впрочем… То есть, именно Валя вас навела?...

— Да, — кивнул Юра. — Но не вините ее, я практически заставил ее сделать…

Шарль откинулся в кресле и улыбнулся:

— Да господь с вами, Юра! Я специально прислал ей открытку с этим адресом. Но за все прошедшие годы пришли лишь вы один…

— Почему, Шарль? — кротко спросил Юра.

— Почему… — повторил Шарль. Он вновь смотрел на спины автоматов, спешащих на подзарядку. — Потому, что я не знал как дальше жить.

Он налил себе вина в бокал и криво усмехнулся:

— Я неловкий стратег, Юра. Меня пытались убеждать в обратном, но это так. Я хорош как тактик. Мне скажут: вот станция, вот корабль, вот антенна, и скажут: Шарль, сделай что-нибудь! И я сделаю им прекрасный угловой обзор к такому-то числу. Ну и… Понимаете, Юра?

— Понимаю, — сказал Юра. Он попробовал темную жидкость в бокале, но никаких чувств, кроме как отвращения перед кислой смесью не испытал. — А вам предлагали станцию без энергии, корабль который фиг знает куда летит, а антенны вообще не закреплены…

— Да! — ухватился за его аналогию Шарль. — Именно так! То есть, поначалу я точно знал, кто куда летит, но… Да.

Они помолчали, глядя виноградник.

— Видите ли, Юра, дело не в Шершне. Он, разумеется, паразит, и будет раздавлен, но он попал в… Среду, которая для него была комфортна. Фронтир приблизился к звездам, там лучшие и серьезнейшие люди… А здесь та Земля, которая должна своих сыновей и дочерей обласкать по возвращению. Но это же неправда, Юра! Вам не хочется возвращаться, вы идете дальше! Нет, я понимаю, раньше нужны были центры обработки информации, мощные машины, светлые умы, каждый шаг оплачивался кровью… Но теперь-то все изменилось! Машины уменьшаются на глазах, сейчас уже выгоднее обсчитать данные там, и пересылать результат! Так что герои идут все дальше и дальше. А Земля… Земля превратилась в ясли и архив. В тут среду, в которой охотно заводятся Шершни… Здесь остались только такие развалины как я. Или как Шершень. И несколько миллиардов мещан.

Он подлил себе и Юре вина.

— Но подождите, здесь же Быков, Жилин, другие космолетчики…

Шарль усмехнулся и отпил из бокала.

— Быков-старший руководит полигоном саб-кораблей за орбитой Плутона, Быков-младший при нем капитан первого саб-корабля. А Жилин… После того рейса он вышел в отставку и его никто больше не видел.

Юра замотал головой:

— Нет! Иван не такой! Он не мог…

Шарль пожал плечами:

— Я видел его мельком после возвращения. У него были глаза человека, увидевшего истину. Но сведений о его смерти не поступало, если, конечно, он не сменил имя…

— Зачем ему менять имя? — Растерянно спросил Юра.

Шарль улыбнулся уголками рта:

— Не знаю. Но если он подался на тот фронт, о котором я думаю, это вполне естественно. Но не переживайте за него, Иван не такой человек, чтобы пропасть за просто так.

Они помолчали еще.

— А я вам письмо привез, — сказал Юра, чтобы прервать накопившуюся паузу.

— Письмо? — кустистые брови Шарля взлетели вверх.

Юра полез в карман:

— Да. Понимаете, в книге, которую мне подарил Юрковский, оно было заложено между страниц…

Шарль бережно взял лист и развернул. По видимому, он не очень хорошо видел, поскольку он читал, буквально уткнувшись носом в лист, и Юра потому не видел выражение его лица.

Наконец он оторвался от чтения и сложил письмо. Лицо его как-то осунулось и в свете закатного солнца стало напоминать изрытую кратерами поверхность какого-то спутника.

— Скажите, Юра, вы читали это письмо?

Юра отрицательно затряс головой.

— Нннет, что вы… Только первые строки, оттуда я и узнал кому оно… Я сразу решил, что в память об Юрковском я обязательно однажды доставлю его, поэтому читать его было бы нечестно… Неправильно.

Шарль кивнул головой:

— Какое емкое слово — “неправильно”... На последний съезд планетологов, что я посетил, я поехал из-за Дауге. Вы, наверное, знаете, что его зарубила медкомиссия, и он не смог поехать в тот злополучный рейс… Но на Земле он развил бурную активность, заседал чуть ли не во всех комиссиях и президиумах, издавал новые книги и справочники, походя избирался почетным академиком чуть ли не всех научных учреждений… Как будто спешил сделать то, что не успел Юрковский. Но вот беда — он перестал оказываться в Мирза-Чарле и нам стало очень сложно видеться. Но он по старой памяти присылал мне приглашения на съезды, хотя о моей научной деятельности уже все давно забыли.

Он задумчиво отхлебнул из бокала.

— И вот сижу я в первом ряду, и вижу как сбоку по ступенькам поднимается Дауге, машет мне рукой… И вижу, как мертвеют его глаза, как подламываются ноги и он катитися вниз по ступеням. Маленький, похожий на ребенка Дауге… Под затихающий шум аплодисментов.

Он допил бокал и посмотрел на Юру.

— Вот это было неправильно. В тот момент я понял, что моя эпоха, нет, наша эпоха закончилась. И когда ко мне пришли и предложили в спокойствии написать мемуары и взамен предложили это поместье, неплохую сумму и секретаря, я согласился.

Вновь повисла пауза. Шарль сидел, вращая в руке пустой бокал и смотрел на виноградник.

— Запомните, Юра, самая крепкая клетка та, что сделана из золота...

Юра засмеялся, радуясь возможности сменить тему.

— Шарль, вас ввели в заблуждение! Никакие поликристаллические сплавы на базе золота не будут крепче титановых или стальных. В этом можете мне поверить, я защитил диплом по материаловедению, да и клеток этих сварил столько, что не перечесть….

Шарль странно посмотрел на Юру и промолчал. Он долго, и как будто недоверчиво рассматривал Юру, и лицо его при этом казалось древним, будто глядящим на него из глубины эпох. Потом он встрепенулся, недоуменно посмотрел на письмо у себя в руках, осторожно сложил его пополам и медленно поднялся из кресла.

— Юра, вы всё ещё хороший и чистый человек. Постарайтесь не растерять эти качества здесь…

С этими словами он медленно удалился в свой кабинет, старчески шаркая ногами по вытертому ковру.

Юра сидел, прокручивая в голове разговор и пытаясь понять, чем он мог так расстроить такого милого человека, когда из кабинета Шарля раздался хлопок, как от сорванного клапана баллона со смесью.

— Шарль, с вами все в порядке? — крикнул Юра, вставая на ноги. При сорванном клапане требовалось немедленно проветрить помещение и покинуть зону работ. Он подошел к двери, толкнул ее и тяжело привалился к косяку.

Шарль сидел, уронив голову на стол и из его головы на письмо стекала алая кровь. Револьвер “лебель” валялся на полу, и Юра вдруг отчетливо понял, что услышал совсем не звук сорванного клапана.

— Юра, что случи.. — начала говорить сзади него Зина, и Юра стал оборачиваться к ней, но тело вдруг стал одновременно легким, но каким-то чужим. — Шарль…

Зина переводила взгляд с Шарля на Юру, ее губы шевелились, но Юра ее не слышал, а сквозь тянущую боль в груди пытался сказать ей, что ничего еще не кончено, он обязательно найдет Жилина и они раздавят гнездо всех Шершней на Земле, и тогда она вернется в науку и найдет то, за что отдали жизнь Юрковский и Крутиков, но язык не слушался. Тогда он попытался улыбнуться и стал сползать по косяку на пол.

И тогда Зина закричала