Золотая кровь

От автора.

Все персонажи вымышлены, события выдуманы, а совпадения случайны.

Предисловие

... У человека, которому пересадили печень, характер стал как у донора...

... Медики сошлись во мнении, что кровь такой же отдельный орган, как сердце или печень, только жидкий...

Из сообщений СМИ

голова раскалывалась от похмелья, и помятый тракторист Вася Артуркин спрятался от полуденного зноя под деревом, облизывая пересохшие губы, не отводя взгляд от закрытого пивного ларька. Воспаленный глаз наткнулся на контрастно белеющий лист бумаги с красным крестом, пришпилиный к почерневшему от городских миазмов стволу, походя выцепляя слова: "...Донор ...Сдача крови", — вспыхивало в мозгу болезненными искрами. Он уже отворачивался, когда краем сознания зацепился за строку с обещанным вознаграждением: "сто грамм чистого медицинского спирта", — в глазах Василия воспламенился огонь надежды...

Олигарх Артур Борисович Васинский, владелец спиртовой империи, с высоты капитанского мостика собственной исполинской яхты обозревал хозяйским глазом, как солнце плавится красным золотом, погружаясь на западе в море.

Отхлебнул из толстостенного благородно желтоватого стакана элитного, хоть и противного виски - на усах и бороде воняет похлеще родного самогона - но куда деваться - престиж, мать его! - и с удовлетворением подумал, что "собратья" по списку "forbes" не скоро его переплюнут. Ой, не скоро!

"Пойти что ли, поплескаться с эскортницами в бассейне?.. — мечтательно причмокнул, — К неизменной Каринке стоит позвать Анжелку, пусть расстараются. Это они там, на суше, красотки с обложек самых модных журналов да наилучшие на подиумах, а тут контракт... Правда, мосластые все по нонешней моде, — он вздохнул, — И не прогонишь. А то подберут чванливые конкуренты, станут кичиться. А только он достоин наилучшего. Только он один". Он ещё не знал, что скоро и его жизнь круто сменит курс.

Отхлебнул, поморщился от тёплой буржуйской бормотухи, поразмышлял, не погнать ли стюарда, что услужливо мается под мостиком, за льдом.

И, малость повеселев от осознания собственного всемогущества, ступил на лестницу.

В ту же секунду все глупости выпрыгнули из его головы.

Потому, как штучной работы пляжный шлёпанец заскользил на хвалёном темно—зелёном упругом покрытии, ступня подвернулась, и он кубарем полетел вниз, оглашая окрестности изощренным портовым матом, пытаясь ухватиться хоть за что—нибудь, и мстительно успев решить, как "обдерёт" этих долбаных судостроителей.

Лёжа на спине скривился, глядя на впившийся в ляжку, словно акулий зуб осколок стакана под обрезом шорт. Боли не чувствовал, только противно распирало. Отмахнулся от подскочившего из—под мостика личного стюарда, курицей мечевшегося вокруг, Ухватился за край куска стекла, скользкий от виски, и потащил. И будто пробку шампанского выдернул.

Фонтаном хлестнула алая струя. Рядом мартовской кошкой завизжала одна из эскортниц. Он их всегда путал. То ли Каринка, то ли Алиска. Подумал: — "мля, дурра".

Но на её "сирену" из кают—кампании высунулся старший корабельный стюард, выпучил глаза, кинулся к боссу с полотенцем. Следом выскочил второй, со льдом. И вскоре вокруг плясала суматошная толпа.

К счастью, спустя три минуты из чрева трюма, примчался корабельный доктор, на ходу застегивая штаны.

Одного взгляда ему хватило, чтобы оценить ситуацию. Рявкнул, и бестолковая суета мгновенно прекратилась. Коротко отдал распоряжения.

Присел на корточки и кулаком выше раны прижал почти в самом паху, задрав штанину эксклюзивных шорт. Струя мгновенно сдулась.

Доктор отёр пот, кивнул стюарду, показал, где держать. И тот своим кулаком нажал. Врач быстро вытащил ремень из своих брюк, и, подложив скрученное полотенце, перетянул, как жгутом, конечность босса.

Эх, не даром Артур переманил яхтенного эскулапа из ведущей московской клиники за оклад на порядок выше его сухопутных коллег!

Пятью минутами позже олигарха вздёрнули на операционный стол, медсестра сноровисто взяла кровь на анализ, а доктор деловито звякал хирургическими инструментами.

Прожужжало за ширмой . Медсестра с выпученными глазами что-то встревожено пролепетала доктору. Тот нахмурился, сварливо буркнул, и испуганная девушка вновь с пробиркой завозилась у раны Артура. По окончанию следующего жужжания озадаченным стало и лицо врача. Он самолично подошел со шприцом и взял кровь олигарха.

— что—то не так? — недовольно промямлил хозяин яхты, едва шевеля языком от слабости.

— ща, Борисыч, сам проверю... — очередное жужжание и теперь уже почесывание во всклокоченном затылке доктором. Таким растерянным Васинский его никогда не видел.

— Ну, говори. Что такое, мля.

— Борисыч, куёвые дела, — не стесняясь, медсестры, высказался, лепила, — кровушка—то у тебя, того...

— Не понял, — насупился раненый.

— Да такая группа крови всего у сорока трех человек по всей земле. С нулевым резус—фактором. Её ещё называют золотая кровь. Перелить тебе нечего. Нет у нас на борту её запасов.

— Хм... а на куй переливать?

— Артерию зашить надо. А иначе или ноги лишишься, или жизни.

— Не пугай. Где она есть, говори.

— Судя по базе данных, ближайшая в московском банке крови.

— Другой базар, — олигарх вяло махнул, помощник Виталик, топтавшийся у двери, понял жест без слов, подал мобильник "фалькон".

Не Бог весть, с какими характеристиками аппарат. Но бриллиант на задней платиновой крышке грел душу и словно светофор сигнализировал всем понимающим, с кем имеют дело.

Ткнул в нужное в "контактах", и уже спустя минуту с частного аэродрома на побережье стрелой вонзился в меркнущее небо личный реактивный самолет.

Одновременно в Москве из кровати выдернули сонного директора банка крови.

И когда двадцатью пятью минутами позже на посадочную полосу столичного правительственного аэродрома коршуном упал самолёт, на ходу его догнала бронированная машина, и выскочивший охранник сунул кейс в приоткрывшийся люк. В то же мгновение из сопел турбин плеснуло пламя форсажа и летун вспорхнул ещё до окончания взлётной полосы, подчиняясь рукам пилотов-асов.

На аэродром приписки самолет плюхнулся спустя двадцать минут и застыл вплотную у двухместного вертолёта с раскрученными винтами. Человек с кейсом выпрыгнул из люка, и едва ступил на подножку, как винтокрыл подпрыгнул. И четырьмя минутами позже свалился на вертолётную площадку необъятной яхты.

Курьер с кейсом выпрыгнул и понёсся к операционной. У входа у него буквально вырвали драгоценную ношу и захлопнули перед носом дверь одетые в зеленые хирургические костюмы медсёстры.

На ходу откинули крышку, достали пластиковый колыхающийся пакет с бурой жидкостью, подвесили на стойку капельницы. Игла для переливания в вену, из шприца местная анестезии в мышцу бедра, скальпель на рану, игла с хирургической нитью — операция началась.

— Ты что, Борисыч, не знал свою группу крови? — удивился врач, когда всё благополучно завершилось.

Олигарх только мотнул головой. А про себя подумал, что чересчур жирно объясняться перед обслугой-доктором.

Спустя полторы недели корабельный эскулап, наконец, разрешил ему плотские утехи. И вечером к нему, щебеча о том, как соскучились, на сексодром скользнули под одеяло Каринка и Алиска.

Тройничок он излюбливал. Ибо некоторую изюминку придавал обрыдлой жизни олигарха. Но в этот раз внезапно, когда увидел двух красоток подле себя, перед глазами встала картинка словно червяки. Скользкие, противные. И, брезгливо отодвинувшись, "спустил на них полкана". Испуганные девчонки, не понимая, в чем провинились, похватали разбросанные части туалета и порскнули из люксовой каюты.

А он, почесывая модную трехдневную щетину на щеке, хмыкнул. С какого перепугу взвился? Ему же раньше нравилось эдакое времяпрепровождение. Непонятки...

Еще одним потрясением для его окружения стало... Но По—порядку.

Спустя два дня, у бассейна, в котором они только что плескались, Каринка завела: — Котик, а когда мы поедем на Мальдивы? Ты ведь нам обещал! — две другие эскортницы, которым, видимо, это тоже было очень интересно, дружно закивали точёными головками.

Олигарх покосился на сидевшего в соседнем шезлонге помощника. Тот кивнул, мол, "обещал". Васинский наморщил лоб и тоже припомнил.

Да, ещё пару месяцев назад ему и самому страшно хотелось на эти райские острова. Но тут рубец на ляжке зачесался, и он неожиданно для самого себя прикинул: а кто из этих "затейниц" сможет стать достойной матерью его наследника? Досадливо скривился - Да пошло оно всё! - и надумал, что нет, не туда он поедет. Не туда! И прогудел девчонкам как можно веселее: — Не-е-е, красатули, езжайте-ка одни. Мне надо домой. Дела образовались.

Брови у помошника Виталика поползли вверх: какие дела, почему он о них ничего не знает?

А эскортницы недоуменно переглянулись. И если у Каринки с Алиской глаза заблестели, им все равно было с кем отдыхать, то Эльвирка обиженно надула губки: — Котик, ты что?! Я без тебя не поеду! Можно, я с тобой?

И олигарх взглянул на неё по-новому, совсем не ожидал эдакого от пустышки длинноногой.

Пожевав губами, разрешил: — А поехали.

До рассвета оставалось еще добрых пару часов, когда частный самолет сел на выделенную полосу в столичном аэропорту.

Васинского встретил лично начальник таможни, и провел, минуя досмотр.

На стоянке персонала таможни ждал "офис на колесах" олигарха, черный "Мерседес".

Не заезжая на Рублевку, спустя два часа мчались уже по шоссе за мегаполисом.

Артур прикорнул на спальном месте. Эльвира уткнулась ему в бок, тихо сопя. Но спустя два часа он осторожно встал, полностью отдохнувший, так как не привык валяться без дела.

Взял планшет с хорошим экраном, вывел навигатор и принялся изучать карту. И тут ему бросилось в глаза, что через пяток километров будет поворот на боковую дорогу, которая ведёт в соседнюю область как раз туда, где находится деревня донора. Решение, как всегда, он принял мгновенно.

Приманил пальцем помощника, ткнул в навигатор и в двух словах объяснил, чего хочет.

Виталик только приподнял брови, но перечить не посмел, прошел за перегородку в голову салона, передал распоряжения босса начальнику охраны и водителю.

Через пять минут миниавтобус свернул на левое ответвление и пару часов култыхал по бывшему асфальту, затем трясся по грунтовке и наконец, уперся в овраг. Олигарх всё это время напряженно правил документы на планшете. Лишь когда салон круто наклонился вперёд, мельком бросил в окно отсутствующий взгляд. Но когда машина со стуком клюнула передком и от резкой остановки планшет вырвало из рук, возмущенно рявкнул: — Мля, какого!..

Дверь салона отъехала по—купейному, наружу попрыгали охранники во главе с начальником, а из водительской вывалился шофер Толик.

Помошник, тараща глаза, промямлил: — Кажется, засели, шеф.

Снаружи побубнили, водитель вернулся за руль и попытался дать задний ход. Без толку.

Васинский, выругавшись, тоже выбрался на воздух. И поскользнувшись на гладкой подошве дизайнерских мокасин ручной работы, едва удержался на ногах. Хорошо, ещё, в дороге переодевался в удобные джинсы, оригинальный "ливайс". Отмахнулся от подобострастно бросившегося на подмогу Виталика.

Охранники навалились толкать автомобиль. Да куда там, впустую.

Васинскому хватило одного взгляда, чтобы уразуметь, что ухнувший в промоину по самый бампер их "сарай" руками не выпихнуть. Водитель виновато прятал глаза, справедливо страшась хозяйского гнева. И гнев этот уже вздымался, но... Не достигнув точки кипения, опал. Олигарх лишь сердито выругался. Бросил взгляд на склон и, по следам волочения по сырой после недавнего дождя глине, понял, что шофёр и не мог удержать их громадину.

Внезапное озарение толкнуло его красноречиво поцапать рукой воздух. Понятливый помошник сунул в ладонь мобилу. Васинский с досадой сплюнул - связь отсутствовала. Поднял глаза: — Мужики, гляньте свои смарты. Может, у кого сигнал есть.

Растерянные взгляды вскоре показали - глухо. Но трудности всегда только раззадоривали Васинского, и он приказал наиболее расторопному телохранителю: — Санек, давай-ка двигай на ту сторону. Если наверху мобила не берёт, в деревне через два километра или позвони, чтоб нам сюда трактор прислали или приведи сам.

Бугай кивнул и спора потопал.

Вылезла на свет и сонная эскортница.

Спустя час вдалеке затарахтело, к краю оврага вывернул колесный трактор, весело выбрасывая из трубы сизый дым бодренько спустился, затормозил напротив. Тракторист заглушил мотор и выпрыгнул из кабины. А с подножки соскочил сияющий телохранитель.

Абориген бросил короткий взгляд на олигарха, его команду, подзадержался на девушке, уставился на плачевное положение передвижного офиса и присвистнул: — Бляха-муха, да как вас угораздило—то?

Водитель виновата развел руками: — Да вот!..

Тракторист поднял голову, прищурился на дорогу по крутояру: — А-а-а! Ясно все! Кто ж по такой грязи—то... Ёмаё! Вытащить вытащу... А вы куда ехали—то?

— Да в Артуровку, — переглянувшись с боссом, осторожно произнёс начальник охраны.

— За каким вас туда понесло?

— В гости.

— В гости это хорошо, — местный сорвал травинку и, покусывая, показал подбородком на юго-восток: — Видите, туча ползет? В эту пору, в сенокос, дожди. И может лить и неделю, и две.

— Это ты к чему?

— Да коли зальет, вы на этой шаланде оттудова не выберетесь. Грязюки будет по колено. Не, если хотите, доволоку.

— А связь у вас есть? — Васинский выудил из барсетки "фалькон".

— Связи с ночи нету... Выбило, видать, вчерашней грозой вышку.

— А проводной телефон?

— Какой проводной. И в лучшие—то времена, в советские не дотянули. Нет у нас ни сельсовета, ни другой власти.

Васинский не ожидал такого поворота событий, пожевал губами, оглядел притихших и посматривающих на него попутчиков и спросил: — А ты всех в деревне знаешь?

— У нас народу—то немного. Кто хоть нужен?

— Василий Артуркин.

— Как не знать. Хороший малый.

— А он дома, не знаешь? — оживился Васинский.

— Дык, — тракторист задрал левый рукав, поглядел на "командирские" часы. — Через полчаса—час, небось, будет на месте. Он мне сосед. С полчаса как на тракторе куды—то укатил.

— У вас что, все трактористы? — не удержался от сарказма помошник, и тут же прикусил язык от гневного взгляда шефа.

Но местный ответил: — Не, нас двое. — И нахмурился: — Что-то я вас не припомню, не знал, что к Ваське ездют такие важные гости.

— Да он и сам не знает, усмехнулся Васинский, — Я его дальний родственник. Вот решил по дороге заглянуть.

И задумался. Ситуация обостряется. Поглядел на платиновый "ролекс", специально надетый ради подписания соглашения в новом филиале, так—то обходился смартфоном, и покосился на аборигена, но на того элитные часы не произвели ровно никакого впечатления. А время поджимало.

Если всё-таки ехать в деревню, то даже без учёта дождя могут не усПеть обернуться. Ведь неясно, когда донор дома будет, а и заявится, неизвестно как протечёт разговор. Да и партнёры по бизнесу, конечно, могут и подождать, но...

Начальник охраны и помошник напряженно следили, как босс меряет штиблетами из страусиной кожи буйно поросшее дно оврага.

А он продолжал размышлять. Значит что, не судьба? Разворачивать оглобли? По деньгам так выходит. Он, Васинский, их, "бабульки", никогда не упускал! А донор, что ж, всего лишь блажь. В другой раз навестит. При оказии. Или вовсе пошлёт ему бабок. "Лимон" "зелени". Или два.

Артур практически уболтал себя, остановился, выпрямился, встряхнул головой, повернулся к трактористу: — А назад нашу лайбу вытолкнешь?

— Легко.

А в это время эскортница, как девчонка, в босоножках то тут, то сям приседала, срывала цветочки, вставала, выдирая тонкие каблучки, словно лань копытца из размякшей почвы.

Тракторист подсказал: — Красавица, ты вон туда немножко пройди, там цветов поболее. И покрасивше есть.

Девушка коротко взглянула на него, кивнула и послушно посеменила в указанную сторону на носочках, стараясь не опираться на каблучки. Парень проводил ее стройную фигурку восхищенным взглядом. Васинскому отчего—то согрело душу, что хотя бы его спутница произвела на аборигена впечатление.

И когда передвижной офис выдернули из плена, а у салона, ожидая хозяина, столпилась вся братия, он качнулся было к двери, но в этот момент, проворно перебирая ножками, с охапкой полевых цветов появилась Эльвира со счастливой улыбкой. У Артура засвербил рубец на ляжке и он словно о порог споткнулся.

Мля, да когда это он, Васинский, свои проекты на полдороги бросал?! И решение, яркое, отчётливое, высветилось в мозгу. У него аж дух захватило, насколько всё просто и изящно! Как в молодые бесшабашные годы!

— Так, мужики, — похлопал он в ладоши, привлекая внимание, — я остаюсь.

И, не глядя на вмиг вытянувшиеся физиономии попутчиков, обернулся к трактористу: — На постой, если соседа не будет, примешь?

Тот если и удивился то виду не подал, пожал плечами:— Дерьмо вопрос. Чего ж не принять? Удобств, правда, у меня больших нету, но гостям всегда рад.

Олигарх властным мановением ладони заставил подбежать помощника: — Виталь, тащи из машины портфель. Я тебе даю доверенность, едете и все там оформляете. Я беру с собой мобилу, буду время от времени пытаться до вас прозвониться. Если через три дня звонка не будет, находите транспорт и приезжаете. Вопросы есть?

Помошник мотнул головой.

— Да ты что, Борисыч? — опешил подошедший начальник охраны. — Как же я тебя одного брошу? Нет, ты как хочешь, я с тобой.

— не-не-не, Ильич, давай езжай. Твое с ребятами дело — сопровождать сделку. А меня ну кто в деревне тронет?

Пока шеф составлял доверенность, команда понурясь полезла в чрево машины. Эльвира, с сожалением поглядывая на природу и с тоской на "мерседес", у самой двери вдруг встала и с обидой воспротивилась: — Не, котик, хочу с тобой!

— Мда?! — изумился Васинский.

Народ обернулся, ожидая обычного взрыва негодования от босса. Но он лишь мстительно подумал: "А и пусть помается, дурочка. Да и, глядишь, на что сгодится! — и вопросительно взглянул на аборигена.

Тот лишь пожал плечами: — Да пусть, места хватит. Вы только покуда тут чтоль побудьте. Или, идите по дороге, она одна, не заплутаете. А я от греха подальше твоих оттащу на твердую дорогу. Там их хоть и дождь застанет, уже не страшно.

Трактор, натужно ревя, утащил на горку сарай на колёсах. А Артур обернулся к Эльвире: — Ну что, подождём или пошли?

Девушка, привыкшая что папик всё время командует, в изумлении приоткрыла ротик от эдакой метаморфозы и, подумав, сказала: — А и пошли.

Идти вверх оказалось неудобно и девчонка скинула босоножки, а затем, озорно стрельнув глазками, колготки, и, размахивая сумочкой, зачапала по укатанной сырой земле босиком, мечтательно промурлыкала: — Тёплая...

А Васинский вскоре растрепал туфли, и, по примеру спутницы снял вместе с носками, закатал штанины и дальше они двинулись по приятно упругой траве вдоль обочины, вдыхая ароматы цветов, под жужжание пчёл и перепевы птах. Шлось легко, Артуру хотелось припустить вприпрыжку, как в детстве, но, косясь на эскортницу, кое-как сдерживался. А она не стесняясь то и дело подбегала с восторженными возгласами то к одуванчику, то к ромашке, то к васильку, а то и к вовсе неведомому цветку. Пока у крайней избы их не нагнал трактор.

Девушка с неожиданным для Артура проворством взобралась в кабину, а он сам устроился на подножке и трактор шустро профырчал по разбитой колее единственной улочки к добротному срубу за обычным штакетником, тогда как другие обнесены вполне цивилизованным цветным металлопластиком.

Тракторист спрыгнул, распахнул ворота, заехал, помог выбраться из кабины девушке и кивнул: — Милости прошу, гости дорогие.

— А где Василий Артуркин живёт? — закрутил головой олигарх, спрыгнув с подножки, — может, мы сразу к нему и пойдём. А тебе вот, сколько мы должны? — раскрыл барсетку и принялся перебирать доллары, деньги, по его разумению, универсальные.

— Да ничего не надо, разве что соляры ведро как—нибудь подгонишь, — отмахнулся хозяин, — А в гости, что, в таком виде и попретесь? Пошли, хоть обмоетесь слегка. Соседа—то всё одно ещё нет.

— Ну, пошли, — нехотя согласился Васинский.

Из конуры от забора к ним бросился с заливистым лайем то ли щенок-переросток, то ли небольшая собачонка.

— Свои, Бимка! — весело крикнул водитель трактора и пес, радосно тявкая, подбежал к испуганно застывшей эскортнице. Ткнулся носом в изящные голени, принюхиваясь, завилял хвостом. Девушка облегчённо выдохнула. А песик недоверчиво косился на её попутчика.

— Свои, Бим, свои, — успокоил его хозяин. И "друг человека", осторожно перебирая лапками, подкрался к Васинскому. Тот чуть нагнулся и потрепал животину по холке. Песик тут же замотал хвостом, радостно тявкнул и ускакал.

Через десяток секунд вернулся с облезлым теннисным мячиком в зубах прямиком к олигарху.

— Что это он? — поднял голову тот.

— играть зовёт, — пояснил местный житель, — вырывай мячик, да и закинь.

Артур брезгливо ухватил игрушку, стараясь не касаться слюнявой собачьей морды и осторожно затеребил. Пес рычал, мотал головой, но когда партнёр отпускал мячик, тут же подставлял вновь. Мол, «Хватай, давай!"

Васинский разошелся, задергал сильнее. Наконец пес разжал зубы. Олигарх вопросительно взглянул на тракториста.

— Кидай, — поощрил тот. Повел подбородком, указывая на окрестности.

И гость, не замахиваясь, прямо снизу, движением кисти отбросил мяч. Пес с радостным лаем кинулся в лопухи.

Оттуда с заполошным кудахтаньем взлетела курица, а в стороны с отчаянным писком порскнули цыплята. Секундой позже с мячом в зубах выскочил нарушитель куриного покоя, уворачиваясь от ударов крыльев и клюва разгневанной мамаши и, аккуратно обегая мечущихся цыплят, бросился на утек.

Сковывающее всех напряжение моментально испарилось.

Васинский согнулся пополам от хохота, и хлопал себя по ляжкам.

Эльвира смеялась звонко, хватаясь одной рукой за животик, а ладошкой второй аккуратно стирала выступившие слёзки, стараясь не размазать тушь. И показывала пальчиком: — Ой, не могу! — в сторону несчастного кобелька.

Во всю ширь улыбки сверкал тридцатью двумя зубами и тракторист, загораживая сконфуженно поджавшего хвост пёсика от пернатой опасности.

Вблизи изба и вправду оказалась из добротных брёвен. А не обшитой новомодным сайдингом "под сруб", как у некоторых на Рублёвке. В сенях настелены полы, на чердак ведёт добротная, хотя и крутая лестница с удобными ступенями и даже перилами. А на стене, обшитой евровагонкой, ярко—оранжевое фанерное солнце наполовину заслонила фанерная же тучка на кончике тонкой веточки. Заметив интерес гостя, хозяин кивнул: — Мой барометр. Никогда не подводит. Видишь, дождь пророчит.

Васинский только хмыкнул. Но про себя, чтоб не обижать аборигена.

Внутри посреди избы царствовала русская печь. С вмурованной в топку газовой горелкой. В помещении ощущалось тепло и приятная сухость. Пахло то ли сосной, то ли лиственницей, Артур плохо разбирался в хвойных породах. Под окном справа широкая как диван лавка из толстой некрашенной доски, напротив прямоугольный стол, вокруг которого обычные, ещё советские, стулья. Остальное пространство перегородками разбито на отдельные комнаты.

В одну, налево, за печку, нырнул хозяин и появился с мокрой тряпкой, бросил на пол к ногам: — Оботрите ступни. — И, дождавшись исполнения, поманил за собой. К удивлению Васинского, да и Эльвиры, судя по приоткрытому ротику, внутри оказалась вполне себе городского вида ванная. А рядом нормальный туалет с унитазом. Как ни в чем, ни бывало хозяин показал, как включать и регулировать воду: — Там, слышите, включилась газовая водогрейка. Обождать чуток и.. О, горяченькая пошла! — он сунул пальцы под струю и тут же отдёрнул. — Давайте обмывайтесь, а я покуда перекусить справлю.

— Эльвир, помоги, — безапеляционно скомандовал Васинский и принялся расстёгивать рубашку.

Девушка надула губки, но послушно поплелась вслед за хозяином.

Тракторист открыл холодильник в углу: — Здесь не хватит. Пойдем, красавица, поможешь, — подмигнул ей.

В соседней комнате спрыгнул в лаз в подпол, и подал несколько пол—литровых банок с домашними солениями. Балагуря, ловко, как в вагоне на верхнюю полку, опираясь о края, выпрыгнул и захлопнул люк. Подхватил разносолы, одну банку, самую маленькую, из—под майонеза, доверил девушке, и они вернулись к столу.

Парень проворно достал из холодильника сало, кусок мяса, на газовую плиту плюхнул чугунную сковороду, ногой выдвинул из—под раковины ведро с мытой картошкой. И, с шутками—прибаутками, незаметно втянул в готовку скованную гостью.

К тому времени, когда из ванны появился довольный шеф, она уже заливисто хохотала над немудрёнными анекдотами и присказками хозяина. Подошла жареная картошка и на столе в чашках ожидали огурчики, грибочки, маринованый чеснок и щедро накромсаные сало и хлеб.

Васинский почувствовал, как рот наполнился слюной. Надо же, в самых шикарных ресторанах эдакого не ощущал! А запах, запах-то какой!

Наблюдательный хозяин подмигнул ему и сунулся за печку, жестом фокусника извлёк бутылку обычной водки. Эльвира дёрнула заодно с ними мизерную стопку, наскоро закусила, как воробышек поклевала и смылась принимать ванну. А хозяин налил себе с гостем и поднял стограммовую гранёную стопку: — Ну, давай за знакомство. Меня зовут Василий Артуркин. А тебя?

Васинский умел "держать удар", "ломал" на переговорах та-а-ких "зубров", но тут, как говорят китайцы, на несколько секунд "потерял лицо". Глубоко вздохнул, выдохнул, рюмка дрогнула, плеснуло на стол, растеклось пятном, словно свежим огурцом пахнуло водкой: — А меня Артур. Васинский. Так чего за нос водил?

Хозяин чокнулся с ним, жестом показал, мол, "давай замахнём" и опрокинул алкоголь в рот. Дождавшись, когда гость последует его примеру и, забросав в рот картошки с салом, ответил: — Так кто ж вас знал, чего вы от Васьки, то бишь меня, хотите.

— Ну и?

— Зла за пазухой, гляжу, с женой не держите. Но и зачем я вамм понадобился, не уразумлю.

— Да не жена она мне, — поморщился Артур, — так, знакомая. А нужен ты мне вот зачем, — он кивнул, мол, "наливай по второй".

Опрокинули и по второй.

И Васинский рассказал.

— Слушай, тут дело такое... Я чего ищу-то тебя... Я тебе жизнью обязан.

— В смысле?! — круглое лицо тракториста вытянулось.

— Нууу, я поранился куёво, много крови потерял. А кровь у меня такая же редчайшая, как у тебя. И вот если бы не перелили твою кровь, я бы загнулся.

— О-о-о! — усмехнулся хозяин, и похлопал собутыльника по плечу: — не горюй. Эта кровь и мне жизнь спасла.

— Как это?

— Дык, с похмельюги! — он щёлкнул себя по горлу, — чуть было не сдох. А тут, смотрю, меняют кровь на спирт. Ну, я и обменял.

— Ааа! Но я всё—равно твой должник. Проси, чего хочешь.

— Да ты шо, — отшатнулся Василий. — Чтобы я за доброе дело еще что—то поиметь... Совсем ты, мужик, офонарел.

Васинский опешил от такого оборота событий.

Он-то думал, донор будет машину, квартиру, денег просить, а тут...

— Так как же, ёлки-палки, я такой крюк нарезал, чтоб тебя отыскать... И что, зря что ли?

— Не бери в голову. Что дорогу проделал — ну, извини. Что я тебе. А так... Все пучком.

— М-да?.. — с сомнением произнес Васинский. Он совершенно растерялся, чего терПеть не мог.

Он-то планировал подскочить накоротке, пожать парню руку и вложить в неё пачку "баксов", а оно вон как вывернулось.

Из ванной выскользнула разомлевшая девушка, чуть глотнула из рюмки заодно с мужиками, захрумкала грибком с зубчиком чеснока и заклевала носом. Хозяин поспешно поднялся и повёл гостей в две отдельные комнаты, двери в которые шли из зала. Выдал постельное белье, взял комплект себе и сказал, что сам летом привык спать на чердаке, незаметно подмигнув Васинскому, и, напевая "У самовара я и моя Маша", затопал наверх по лестнице в сенях.

Эскортница проворно заправила кровать шефу и начала расстегивать блузку. Но Васинский вдруг почувствовал что—то навроде стыда, поморщился и кивнул ей на соседнюю комнату. Та повиновалась без привычных капризов.

Артур долго ворочался под разрывы грома и сверкание молний начавшегося-таки дождя, и незаметно уснул, когда бурный ливень перешел в тихий шорох.

Пробудился олигарх от задорного "Ку-ка-ре-ку!", увидел в просвет меж занавесок розовеющее - безоблачное! - небо и, услышав непонятную возню на кухне, бодро встал. На выходе в зал столкнулся с озабоченной Эльвирой, которая от неожиданности округлила карие глазки, а затем прыснула в кулачок, улыбнулся и он. Так вдвоем они и ввалились в кухню, на манящий запах яичницы и хозяин весело кивнул: — Заземляйтесь. Ща чайник вскипит, чайком заполируем.

— Я в ванну! - щебетнула девушка.

— Полотенце чистое в шкафу возьми. И Артуру выдай, - подсказал домовладелец, — Щёток зубных новых нету, но нынче заеду на спиртзавод, куплю, потерпите. Да и переодеть вас надо. У тебя тридцать восьмой размер нога, - он не спросил, а утвердительно сказал Эльвире.

— Даа... А откуда ты?.. - она растерянно вытянула личико.

— Плавали, знаем, - ухмыльнулся тот загадочно.

— Спиртзавод? - оживился Васинский, — А как называется?

— Вязьминский. Там село Вязьминка, ну и вот.

Олигарх не помнил, есть ли в его империи таковой, и про себя подасадовал на зависимость от компьютера.

После завтрака Эльвира выхватила из сумочки смартфон и подняла обиженные глазки: — Котик, "антенки" снова нет.

Васинский вопросительно взглянул на хозяина. Тот пожал плечами: — Вышка, видать, опять сгорела. Это надолго. Да и дождь к обеду вновь польет. Ща, на работу смотаюсь, к обеду вернусь, там и обмозгуем. А пока, - он достал из шифонера вполне приличный ноутбук, подал Артуру, — А если желаете, оглядитесь в хате и на улице. С Бимкой опять же пообщайтесь.

Резво вскочил во второй трактор-иномарку "Доминатор" и был таков.

Около десяти небо и правда начало затягивать, а к одинадцати появилась мелкая противная морось, но как раз примчался Василий.

Бодро выпрыгнул из кабины и вытянул за ремень сумку, объёмом как у путешественника на необитаемый остров. Словно обрадовавшись ему, ветерок разогнал хмарь и вновь запылало летнее солнышко. Озабоченно взглянул на небо: — Это ненадолго. А пока приглашаю купаться, вода теперь как парное молоко. Только спервва пошли прибарахлимся.

В хате скинул сумку на стол: — Айда сюда, гостёчки дорогие. Наряжаться будем!

Васинскому перепали чёрные китайские джинсы, того же цвета футболка безопознавательных знаков и кроссовки под "адидас". А его спутнице голубенький сарафан, цветастое летнее платьице, простенькие парусиновые тапочки на резиновой подошве и плюшевые домашние шлёпки. Под купание Артуру достались не новые, но стиранные "треники", а на ноги резиновые пляжные шлёпанцы, как и Эльвире. Василий облачился похожим образом и кивнул на речку в полукилометре: — Айда!

И пока задержался открыть и покормить живность, гости по тропке добрались до мостков.

Когда хозяин нагнал их, олигарх, стуча зубами по пояс в воде поинтересовался: — Как это вы тут купаетесь?

Василий, озорно блеснув глазами и склонив голову, с весёлым изумлением разглядывал купальщика, по колено в иле, невинно ответил: — Да тут мы и не купаемся, здесь бабы раньше стирали, — и, поманив рукой, повел едва сдерживающую смех Эльвиру и с бурчанием выбирающегося Артура по едва заметной тропинке влево, за излучину, скрытую ивняком.

Вышли под крутояр, загораживающий ветер. С песочными берегом-пляжем и дном. Тишина, ласковое солнышко, тёплая вода — благолепие.

Вволю набултыхавшись словно беззаботные дети, упали загорать.

Внезапно, нарушая идилический покой, зашуршали камыши, и девушка испуганно взвизгнула, прижавшись отчего-то не к Артуру, а к Василию. Олигарх ощутил укол ревности, но задавил глупое чувство.

Из кустов вынырнул нечёсаный темноволосый босоногий мальчишка, в закатаных по колено серых штанах и расхристаной бурой рубашке лет восьми-десяти, с двумя удочками. С любопытством оглядел чужаков, поприветствовал донора: — Здоров, батёк! — и, подойдя, хлопнул по протянутой ладони.

Тот тут же познакомил мальца, важно представившегося Петром, но лучше Петька, с гостями.

— Хорошо клюёт? - с загоревшимися глазами спросил юного рыбака Васинский, кивая на кукан с трепыхающимися линями, окунями с ладонь здорового мужика.

— Ничё.

Слово за слово, и между пацанёнком и олигархом завязалась оживлённая беседа.

К собственному изумлению, Васинский отчего-то принялся ребячится перед эскортницей, попросил парнишку продать удочку и рыбное место.

— Чего её продавать? У меня же их две, на, - округлил глазёнки мальчишка. И повёл нового приятеля в прикормленную заводь. Эльвира с Василием понимающе переглянулись. И с этого момента события понеслись вскачь.

Сияющий олигарх с собственноручным уловом появился спустя полчаса, протянул спутнице: — Приготовь.

Эскортница, морща носик, возвратилась с трактористом в дом, где тот с шутками-прибаутками втянул девушку в готовку свежей рыбы, и вот она уже заливисто хохочет по—девчоночьи, а не как учили в школе моделей.

Вечером, после баньки, и самогоночки под огурчики, размякший олигарх по-привычке работал с документами на ноутбуке тракториста, но дело не ладилось. Возможно оттого, что ломал голову, как отблагодарить донора, который ни в какую не берет денег, даже за привезенные для них со спутницей шмотки.

Наконец его осенило: Есть же ещё способ расплатиться, есть!

Отослал эскортницу на ночь на чердак. А, чтобы Василий не замарачивался ложной моралью, крикнул, что девушка мечтает переночевать на сеновале. На ухо парню шепнул, что та положила на него глаз и он, Артур, совсем не против, а только "За".

Девчонка, обиженно сопя поплелась в сени к лестнице.

Василий легко подсадил взвизгнувшую от неожиданного, захватывающего дух восторга Эльвиру в потолочный люк. Всю ночь на чердаке шуршало то ли сено, то ли дождь по крыше. А наутро счастливая эскортница, закатывая глазки и показывая большой палец, на вопросительный взгляд Васинского чмокнула его в щёку, отказываясь от сверхщедрой оплаты ночных услуг. У олигарха брови поползли вверх.

Утро выдалось хмурое, но барометр Василия показал вёдро, и он засобирался на работу. А связи как не было, так и нет.

Артур, изнывающий от скуки, попросил трактор прокатиться по окрестностям, и владелец, убедившись в умении гостя управляться с "Беларусом", позволил, а сам укатил. Васинский с Эльвирой ещё поиграли с Бимкой, пока не прибежал Петька с банкой парного молока.

Словно с голодухи на завтрак натрескавшись свежим, горячим ещё караваем хлеба с духовитым густым, не то что покупное городское, молоком, оставив эскортницу "на хозяйстве", олигарх уболтал мальчишку съездить на тракторе на спиртзавод, где иногда "достает" другая сотовая вышка.

Речку форсировали в брод, но, к разочарованию всемогущего владельца спиртовой империи, связь отсутствовала и там.

Когда выяснилось, что из-за этого и в магазинчике карточкой не расплатиться: нет интернета — нет оплаты по безналу, а наличных денег у Васинского, естественно, не оказалось, Петька потянул его за рукав:

— Слышь, пойдём к мамке, у неё всегда мелочь есть на хлеб.

Васинский хмыкнул про себя. Не хватало ещё ему, долларовому миллиардеру, побираться. Но деваться некуда. И потопал следом за мальчишкой.

По пути олигарх с интересом оглядывал окрестности.

Но вот свернули с разбитого поселкового асфальта на выложенную в Советское время добротными бетонными плитами широкую дорогу к градообразующему спиртзаводу. Петька, едва дошли до первых деревьев, ограничивающих территорию предприятия, вприпрыжку припустил по тропке, бегущей наискосок через парк, внутри коего и расположился спиртзавод, еще с царского времени устроенный здесь прогрессивным помещиком Вязьминым. И тогда же вокруг завода разбили парк. Теперь столетние липы, дубы, березы, ели, даже кедры попадались по краю и лиственницы. Откуда только землевладелец их привез. При Союзе парк расширили, кое—где виднелись островки новых насаждений. А нынешние хозяева, по-видимому, озеленению значения не придавали, выкачивают прибыль из производства, значительно модернизированное в эпоху СССР, особо не обновляя. Васинский оглядывал со знанием дела, отмечал, где расположены какие помещения. Вообще—то производство типовое, конечно. Но с некоторыми нюансами, все—таки на базе дореволюционного производства.

В лабораторию Петька первым забежал. А Васинский споткнулся о порог, увидев мать мальчишки: «Ёлки-палки», — впал он в ступор. — «Это же...».

Он мгновенно узнал ее. Да, сейчас она похорошела. Не то слово, как похорошела! Тогда—то, десяток лет назад, девятнадцатилетняя, когда они познакомились, она казалась простушка-простушкой. Проходили практику вместе. Он от своего института пищевой промышленности на инженера—технолога, Дашка от училища на лаборантку. И вот тогда—то он на спор с дружками—оболтусами её и соблазнил.

Сейчас ему было стыдно. Тогда выпили с пацанами бормотухи, ну и поспорили. Она выглядела нескладной, стеснительной деревенской девчонкой. Ну он и облапошил её.Что оказалось запросто городскому плейбою, твою маман. А сейчас перед ним стояла совсем другая, завораживающе красивая молодая женщина с очень статной фигурой. Материнство все—таки сделало ее очень симпатичной и привлекательной дамой.

И лицо совсем не такое идеальное, как у его эскортниц, над которыми поработала искусная рука пластического хирурга. Лицо обычное. И без косметики. На работе ни к чему. Может, самый минимум. Но необычайно милое, улыбающееся лицо.

Дашка, оторвав взгляд от сынишки и выдав ему мелочевку, подняла глаза на Васинского. И дружелюбно спросила памятным грудным голосом:

— А это вы тот самый друг Петьки, который у Василия Артуркина гостюет?

Васинский открыл было рот, но ничего не смог из себя выдавить, только промычал нечленораздельно, захлопнул челюсть и лишь позорно кивнул.

Женщина засмеялась: — Ну ладно, ладно. Ничего. Бегите, а то хлеб разберут. - И немножко сдвинула бровки.

А Васинский с облегчением выдохнул уже за порогом: «Не узнала». Не иначе борода выручила, которую он отрастил в пику своим «коллегам»-олигархам, окладистую, с усами, как у русских купцов.

На обратном пути Петька, подпрыгивая и размахивая руками, живописал Артуру как живёт. Внезапно на полуслове замер и, склонив голову, принялся пристально следить за пчелой на придорожном лугу. Едва медосборщицасела на пурпурное соцветие колючки и прекратила натужно гудеть, побросал на траву кораблик, удочку и захлопал себя по карманам полотняных штанишек.

С досадой поджал губы, повернулся к попутчику, с надеждой спросил: — у тебя спички есть?

— спички? Я не курю.

— что, мамка не разрешает? - сочуственно шмыгнул носом парнишка.

— да мамка мне сейчас уже другое не разрешает, - хмыкнул олигарх. — А тебе спички зачем?

— да мне не спички нужны, а коробок, - нетерпеливо скривил щёку парнишка.

— коробок?.. - олигарх пошарил по карманам и вытащил прозрачный пластиковый контейнер с мятными таблетками: — такой пойдет?

— о, то, что надо! - лицо мальчишки озарилось, он как игривый котёнок ловко цапнул вожделенное, открыл, вытряхнул белые, пахнущие стиральным порошком таблетки на ладонь подельнику и покрался к колючке, где, не чуя надвигающейся беды, усердно обследовала хоботком цветок за цветком трудолюбивая сборщица нектара.

Вот она уселась основательнее. Петька осторожно приблизил пальцы, и... Вдруг - хвать! У Васинского сердце замерло, ладони похолодели - укусит же сейчас! — и он дёрнулся спасать беспечного сорванца.

Пчела запоздало затрепыхалась, но было уже поздно, крылья скованы как руки за спиной у человека наручниками.

Лицо сорви—головы засветилось от счастья. Воскликнув: — Ес! - сунул пленницу в коробочку, плотно закрыв крышкой. Насекомое запоздало заметалось в прозрачной темнице.

— Зачем она тебе? - вытирая внезапно выступивший пот тыльной стороной ладони, вымученно выдавил олигарх.

— Бабка Вера. У ней радикулит. Просила пчел наловить. Она их сажает на поясницу, они жалют, ей легчает. Еще пяток поймаем, как раз, наверное, хватит, - деловито осматриваясь на ходу растолковал сынишка донора.

— Да давай я тебе целый улей куплю.

— ты что?! - округлил глаза Петька, — Мне что, потом весь рой ловить!?

Дальше они пускали кораблики, наносили воды из колонки мальчишке домой. Чем бы не занимался с Петькой, всё Васинскому интересно. Время летело незаметно. Как с деловыми партнёрами в прибыльном проекте. Но с теми приходилось держать ухо востро, а с мальчишкой он чувствовал себя на равных, тепло и покойно. И даже уютно.

Зашли купить хлеб, и олигарх случайно подслушал сплетни бабок, что "Хоть Васька Артуркин развёлся с лаборанткой Дашкой, а Петька всё одно к нему бегает". Васинского вновь царапнула ревность.

На улице мальчишка озабоченно поглядел на набрякшее небо и сунул пакет с буханками приятелю: — Ты езжай, давай. А то ливанёт, через речку не переберёшься, вздуется.

Артур успел. Эскортница, пряча глаза, путано огорошила, что полдня обдумывала и решила остаться здесь, "даже если Васька станет её гнать".

Вечером, после ужина Артур с Василием пошли на вечернюю зорьку после дождичка, мол, отлично клюёт. И олигарх напрямик спросил донора про лаборантку. Тот изумлённо поглядел на собеседника, потом захохотал, хлопая себя по коленкам. И, распугивая комаров с рыбой, утирая слёзы, растолковал, что девчонка его одноклассница. Всю школу просидели за одной партой. А тут с учёбы приехала с пузом. А без мужа рожать у них не принято. Вот он и женился на ней, уберегая от пересудов. А позже, чтоб не стеснять её, по—тихому развелись. Он и алименты на Петьку платит, всё чин—чинарём. А узнав про решение Эльвиры, покачал головой, но только и сказал, что девке нелегко придётся в деревне жить. Но у воспрянувшего духом олигарха появились планы по развитию этой деревни.

И вдруг он ушел в себя: "Петька... Девять лет...". Наморщился и шевелил губами. Как делал всегда при серьезной сделке, подсчитывая прибыль.

А в голове мелькали картинки из прошлого. Вот он, практикант-пятикурсник стажируется на спиртзаводе под Воронежем, а в лаборатории она, Дашка. А вот он, пьяный в дым, у неё в общаговской комнатке, она его кормит, укладывает спать. Заботится. А он тогда думал, что "клинья подбивает "захомутать" его. Ведь уже тогда слыл женихом завидным: папа ювелир, мама зубной врач, да и у самого специальность блатная.

И так два с половиной месяца, пока его практика не закончилась. Он-то не придавал особого значения их связи - мало ли, дело молодое, побаловались, разбежались - а она пришла провожать на вокзал. Он, помнится, стеснялся её, нарочно грубил перед пацанами, а она смотрела преданно, как собачонка, и всё чего-то ждала.

И Васинского прошибло - Мля, да ведь тогда уже было более восьми недель, она уже знала, а он... Мутак! Выходит, Петька... - он заскрежетал зубами и уставился в чёрную воду. Тут же всплыла картинка яхты и он с тоской подумал: "И кому всё это останется?"

Внезапно поплавок на его удочке резко погрузился, но Артур смотрел как будто мимо. Заметивший это Василий, сначала просто нетерпеливо заёрзал. А потом азартно зашипел: — Подсекай!

Но гость сидел безучастно.

Василий перегнулся, выхватил из безвольных рук соседа удочку и подсёк. Леска натянулась струной, разрезая бурунами воду. Вскочил, и, спустя несколько минут борьбы, отдуваясь, вытащил на доски блеснувшую черным боком, извивающуюся рыбину.

— Ни куя себе линюга! - восхитился парень: — с килограмм, небось, потянет! Давненько такого не попадалось! Ну, ты счастливчик! - он обернулся к все столь же отрешенному гостю.

Почуял неладное, толкнул Артура в бок: — эй, ты чего?

Тот, очнувшись, повернул к нему голову с больными глазами: — Слушай, у тебя закурить есть?

— Что!? - изумился Василий. Но тут же посерьезнел: — Да ты что, Артур? Что с тобой?

Тот встал и просипел: — Мне надо срочно выпить.

Василий тоскливо оглянулся на поплавок собственной удочки, перевёл взгляд на гостя, решительно встал, собрал снасти и, подхватив рыбину, устремился к дому.

Васинский безучастно брёл за ним, все еще морщась и шевеля губами.

Дома хозяин прямиком пересек зал, открыл люк, спрыгнул в подпол и спустя пяток секунд выскочил с бутылкой водки.

На ходу сдирая пробку, набулькал по края "малиновский", с ободком, гранёный стакан и подвинул по столу к бедолаге.

Тот выпил водку как воду, сел на лавку, откинулся затылком на деревянную стену и спустя десяток секунд с помутневшими глазами заплетающимся языком промямлил: — А Петька-то, кажись, мой сын... Я баиньки, — встал и, словно робот механически переставляя ноги, отправился в свою комнату.

Молча сидевшая всё это время Эльвира, кивнув в его сторону головой, участливо поинтересовалась: — Что это с ним?

— Торкнула мужика, - серьезно ответил Василий.

Наутро связь появилась. Хозяин уехал на работу. Васинский выяснил в интернете, что спиртзавод - его собственность, вызвал своих, а сам сбрил бороду с усами и поехал в Вязьминку. Деньги вернуть и объясниться с Дашкой.

Сам-то он здесь не присутствовал при покупке, уполномоченные привезли кассету с видеосъемкой, все показали, он и приобрел это производство. Вернее, акции. Времена Борьки-пьяницы были золотые, производства рушились, работники сидели без зарплат, таким, как Васинский, само лезло в руки. И спиртзавод перешел в его собственность. Золотые времена были, золотая жила! Ваучеры отдавали за гроши, ваучеры меняли на акции, в общем, красота!

В предвкушении встречи Васинский свернул в парк. Тропка упруго подталкивала в подошвы кроссовок. И казалось ему, что даже птаха в ветвях мелодично чирикает в такт его мечтаниям, а солнечные зайчики задорно прыгают, как его мысли, в кронах деревьев напористо шумит ветерок, ободряюще шелестят листья, наполняют легкие бодрящим ароматом. Он пружинисто шел, улыбка растягивала губы.

На полпути из эйфории его вдруг выдернул отчаянный крик Петьки: "Отпусти, дурак!"

Васинского словно стегануло. Он сорвался на бег.

На тропке показался пятнистый от солнечных бликов обломанный сук, и Артур замахнулся ногой отбросить, однако «ветка» внезапно подскочила и зашипела, оборотившись в одночасье змеёй. Васинский змей боялся панически с деревенского малолетства, попятился и едва не задал стрекача. Но тут Петька со слезами в голосе вновь крикнул: «Пусти, гад! - И тут же возмущенное Васькино: Урод, отпусти мальца! - А следом незнакомый голос: Заткнись! Лезь давай, без тебя разберутся», - и Васинский, хотя и похолодел внутренне, однако заставил себя остановиться и осмотреться. То ли в поисках подходящего оружия, то ли обхода.

Но змея, продемонстрировав весь арсенал запугивания, вдруг упала и извилистой лентой проворно скользнула в траву. Он облизал пересохшие губы и, пристально вглядываясь в буйную траву по обеим сторонам дорожки, так как хоть убей не помнил уже, в какую сторону уползла тварь, в ожидании внезапного нападения, на подгибающихся, словно бескостных ногах, с барабанящим что перфоратор в рёбра сердцем, переставляя будто многотонные стопы, пересек опасное место, да как припустил дальше зайцем.

Выскочил из—за древней разлапистой пихты, нависающей над крыльцом служебного входа здания конторы спиртзавода, которым пользовался персонал, что и тропинку протоптали, узрел дикую картину.

Первым увидел извивающегося Петьку, которого держал за ухо справа от служебного входа худощавый парень среднего роста в чёрной униформе со стилизованным диким зверем в прыжке на спине, кокарде берета и шевроне. А слева обрюзгший бугай, растирающий наливающийся кровью глаз в той же форме охранного подразделения "Гепард" империи Васинского, подчиненных начальника службы безопасности олигарха. Всё как бы правильно, вот только вытворяли сейчас ребятки дикую дичь.

Петька выкручивался и отчаянно блажил, а завидев подмогу, выкрикнул: «Артур! Там этот урод мамку мучает Слёзы обиды струились по грязным щекам мальца.

Васинский рванул на выручку парнишке, но, вывернув из-за дерева, заметил, как слева в желтую полицейскую «канарейку» с синей полосой в открытую заднюю дверь двое полицейских, отчаянно пыхтя, тащат его донора, Ваську Артуркина, в наручниках, а тот упирается и выкручивается.

Васинский сориентировался мгновенно. Недаром он создал свою империю, приходилось грызться и не с такими волками. И только молниеносные, взвешенные, выверенные, неизменно правильные решения озолотили. В его среде единственный неверный шаг, одно бракованное звено в цепи действий — и всем усилиям крышка, а весь бизнес насмарку! Вот и тут он моментально сообразил, у кого быстрее всего узнает обстановку.

Но сначала подстраховался. На ходу выдергивая как назло зацепившийся бриллиантом за карман смартфон, тыкнул пальцем в нужный контакт и, ожидая соединения, обернулся: — Вась, что тут происходит?

— Да вот, Артур, барин приехал, понимаешь ли, и крепостную холопку возжелал—с, — криво ухмыльнулся донор. А Васинский заметил, что на правом кулаке Артуркина сбиты костяшки. И повернулся к старшему полицейскому: — Сержант, а за что вы его?

— А это не твоего ума дело, - огрызнулся белобрысый молодец в скособоченной мышиного цвета кепке.

— Да как сказать. Может, объясните?

— Что, хочешь вместе с ним? Так это мы быстро. Хочешь?

Артур прекрасно знал таких маленьких людишек, дорвавшихся до власти. Опьяненные вседозволенностью, которую якобы дарует красная корочка удостоверения, они способны наломать дров. Потом будет лебезить, канючить, но это потом. А в данный момент может совершить такое, что придётся потерять время, выпутываясь, а сейчас задираться с дураком непозволительная роскошь. Как искушенный переговорщик, он умел сделать шаг назад, чтобы разбежаться, и поэтому просто примирительно поднял ладонь:

— Ладно, добро, сержант. При необходимости встретимся, переговорим. Вась, потерпи, я тебя скоро вытащу.

И, не задерживаясь долее, поспешил на выручку сынишке.

На пороге шагнул к правому охраннику, произнес властно: — Отпусти мальчишку, - и тот что-то почуял в интонации, увидел в глазах, дёрнулся, ослабил хватку, чем Петька воспользовался, вывернулся и, извергая проклятия, проворно скользнул за угол.

Васинский шагнул мимо, намереваясь пройти в здание. Но тут второй охранник опомнился и воскликнул: — Ты чё, Лёха? Понтюха тебе бошку оторвёт, мальца отпустил! А ты, мужик, куда прёшься?! - заступил дорогу. — Не видишь, служебное помещение.

— Мне можно, - гневно полыхнул на него глазами Васинский и махнул ладонью. Жестом, вбиваемым в мозги каждого охранника «Гепарда», обозначавшим месторасположение охраняемого лица в хаосе массовых беспорядков.

Но бугай, дыхнув смрадом перегара, прогнусавил: — А ты кто такой? - преградил рукой как шлагбаумом путь.

— Владелец, - коротко «выстрелил» Васинский. И, отстранив заграждающую руку, шагнул мимо.

Но не тут—то было. Здоровяк будто клещами ухватил Васинского за плечо. И, окинув китайские кроссовки и джинсы, выцветшую до серости растянутую футболку наглеца мутным высокомерным взглядом, издевательски ухмыльнулся: — И документик имеешь? - а затем крикнул Артуру за плечо: — Эй, Витёк, прими-ка и этого. Видал, какая у него дорогущая мобила? Не иначе у кого серьёзного увёл. Тебе "палка" будет.

Никаких документов Васинский, разумеется, с собой не потащил. Кто ж ожидал в этой "дыре" эдакие страсти! Он было хотел просто отойти да набрать ИльичА, пусть разрулит, его командирского рыка подчинённые охранники страшатся как огня, но в этот момент из приоткрытой двери послышался возмущенный сдавленный вскрик Дашки.

И Артур не стал объясняться с идиотом, а просто как когда-то научил китайский партнер, ткнул указательным пальцем в сгиб локтя, туда, где нерв, а носком правого кроссовка заехал по голени. Это очень болезненно, хотя и не приносит фатального ущерба. Жаль, длится всего секунд тридцать, потом отпускает.

Зато эффект мгновенный: охранник выпучил глаза, заорал, запрыгал на здоровой ноге, а Васинский, не тратя понапрасну драгоценного времени, проскользнул мимо.

Ворвался в лабораторию, за шиворот отбросил от прижатой к стенке Дашки похотливого управляющего. Но докончить мщение не дали, вломились оба опомнившихся охранника, выволокли Артура на улицу, уронили на землю, следом, брызжа слюной, выкатился местечковый хозяйчик и пнул Васинского в бок носком штиблета из крокодиловой кожи.

Полицейские стыдливо отвернулись, а потом старший угодливо спросил управляющего, не упаковать ли и этого. Внезапно грохнул взрыв.

Стражи правопорядка попрятались за УАЗик, охранники попадали в грязь, управляющий испуганно присел, из—за угла сарая выглянул Петька с красным опухшим ухом.

Полицейские, осмелев, выхватили пистолеты и с дикими криками кинулись за мальчишкой.

В поднявшейся суматохе подкатил автоофис Васинского, выпрыгнул Ильич, начальник службы собственной безопасности олигарха с бойцами, всех "зафиксировали". Следом заскрипела тормозными колодками "Волга" начальника местной полиции.

Управляющий узнал машину Генерального, угодливо подсеменил к вальяжно вылезшему помошнику Васинского. Виталик, не слушая леПета оттолкнул того, кинулся к боссу.

Спустя десяток минут Васинский, переодевшись в салоне, в своей привычной одежде, отдавал распоряжения.

Управляющий побитой собачонкой униженно просил прощения у лаборантки. Дашка узнала Артура, гневно фыркнула, схватила сынишку за ручонку и поцокала каблучками прочь, задрав прелестный носик. Петька, горящими глазенками следя за окружающей чехардой, и не очень—то разбирающийся в сути происходящего, умоляюще поглядел на друга. Это—то и выдернуло Артура из ступора.

Не разбирая дороги бросился за разгневанной молодой женщиной, со всем наработанным даром убеждения искушенного переговорщика с жаром кинулся объяснять случившееся. Так вся троица и скрылась за деревьями на парковой тропинке. Тут—то подкатила и "Вольво" головы района, который, выбравшись наружу, с удивлением наблюдал, как малоуважаемый и спесивый, но весьма важный в их районе управляющий спиртзавода Понтыха угодливо лебезит перед молодым парнишкой Виталиком.

Спустя три часа у типового щитового дома, обложенного кирпичом, какие в СССР ставили молодым специалистам, стояли машины главы района и начальника полиции. Вокруг шушукались жители посёлка, невесть откуда прознавшие о предстоящем, и стекались всё новые любопытные.

Васинский, дождавшись, когда Петька притащит за руку смущенную мать, прилюдно извинился перед молодой женщиной и, бухнувшись на колени, попросил выйти за него замуж. Мужики поддержали одобрительными возгласами, женщины кивали, вполголоса обсуждая невидаль. И тут же для всех собравшихся выставили изобильное угощение. А на свадьбе месяцем позже гуляли три дня кряду.

Дома у тракториста бывшие эскортница и лаборантка, шушукаясь, колдовали у плиты. А олигарх, наливая виски в гранёные стаканы, увещевал друга—донора: — Ты пойми, никуда твои куры не денутся. приставлю на каждую по персональному кормильцу. А без тебя Петька на Мальдивы ни в какую!