Золотая лютня

Морозный воздух тихо проникал внутрь через едва открытое окно. Где-то вдалеке светало, и холодное солнце первыми лучами освещало маленькую комнату. В ней были разбросаны вещи, нотные листки и журналы, в которых не было картинок, лишь убористый текст, где ученые мужи рассказывали про истину. Вдруг раздался страшный удар, словно молот обрушился на деревянную дверь, и та едва не рухнула.

— Вставай, хватит спать! Сколько можно?! — глухой мужской голос скрипел похлеще дверных засовов. — Скоро барин приедет! Давай бегом!

В этот момент из холщового одеяла вылезла одна рука, потом вторая, потом показались ноги и копна пшеничных волос. Резко, еще не осознавая, что наступило утро, к двери побежал уже не слишком молодой человек, запинаясь в попытках найти вчерашнюю рубаху. Это ему не удалось, так что пришлось выйти в чем мать родила и отправила во взрослую жизнь.

— Что такое? Ты зачем кричишь?

— Быстрее открывай, ирод!

За дверью стоял пузатый человек в красном халате и с книгой в руках. Он сжимал ее с такой силой, что казалось, она вот-вот лопнет. Резким движением попытался замахнуться, но перед его носом дверь успела закрыться.

— Не кричи, я скоро буду!

— Открой дверь! Немедленно! — взревел пузан в халате, топая ногами и сокрушая кулаками деревянные доски. — Велемир, сколько можно?! Я устал тебя терпеть!

— Пошёл вон!

Человек за дверью разразился руганью, но спешно куда-то ушёл. Тем временем Велемир взглянул в окно и тяжело вздохнул. Похоже, после вчерашней ночи его голова совершенно отказывалась думать о том, что сегодня предстоит важный день.

******

По зимней дороге тройка лошадей стремительно приближалась к деревне. Один из всадников постоянно подгонял свою лошадь, а та лишь покорно отвечала ему, стараясь не выбиться из ритма. Приблизившись к ближайшему дому, всадники спешились и скорым шагом пошли дальше пешком.

— Не сломал? — спросил один из них.

— Нет, ваша милость, — ответил другой.

— Это хорошо, головой отвечаете, сами знаете, сколько мне эта вещица стоила...

— Знаем, — хором и понимающе ответили его спутники.

Им навстречу сбежались крестьяне, которые принялись что-то спрашивать, но им быстро приказали закрыть рты. Отворили ворота самого приличного дома, и путников резко обдало приятным жаром недавно растопленного камина. В этот момент, словно чёрт из табакерки, у входа появился человек в красном халате и принялся причитать:

— Ваша милость, как славно, что вы приехали! Ох, как же мне тяжело было без вас...

— От чего тяжело? Я тебя поставил главным, Яшка! — повышая голос с каждым словом, ответил ему седобородый мужчина, вытаскивая из сумки предмет длиной не больше двух локтей.

— Так всё хорошо было, если бы не этот музыкант. Зачем вы его привели? Всё хорошо было, всё было так хорошо... — продолжал сетовать Яшка. — Он же напился давече и спать не давал до самого утра!

— Почему в морду не дал?

— Так кто же ему в морду даст...

— И то верно! — ехидно улыбнулся мужчина и тихо добавил: — Я должен кое-что ему показать. Зови его быстро.

— А как же, я специально эту тать разбудил!

— Меньше слов, Яшка, меньше. Бегом зови.

Яшка, подмотав ремень собственного халата, резко побежал по деревянной лестнице вверх, не зная, ругаться ли ему или сменить гнев на милость. Седой мужчина тем временем подозвал к себе одну из дворовых баб и затребовал теплого вина с травами. Его указания постарались исполнить в тот же момент.

******

В комнате было жарко натоплено, да так, что Велемир то и дело вытирал пот со лба. Просил кувшин воды — ему принесли лишь одну чарку, которую он выпил в миг, и теперь лишь тревожно покусывал собственные губы. Дверь аккуратно открылась, и вошел тот самый седобородый мужчина, что раздавал всем указания. Впрочем, он делал это не зря, ведь был хозяином местных земель, и звали его Петро. Уже в третьем поколении Петро владел этой деревней и еще десятком вокруг.

— Здравствуй, Петро, — Велемир постарался быть приветливым.

— Ты зачем людей моих пугаешь, а? — Петро не посмотрел на Велемира и принялся доставать что-то из сумки.

— Я не специально, ты же знаешь... — вздохнул Велемир, активно рыская по комнате глазами. — Давно я уже не был в твоем зале, кажется, с тех пор как ты уехал.

— Действительно, а чего тебе тут бывать, пока меня нет? Ты лучше посмотри, что я привёз.

С довольным видом Петро вытащил из сумки золотистый предмет, украшенный огненными узорами, которые плясали в свете камина. Это была небольшая лютня, сделанная настолько безупречно, что Велемир сначала не поверил своим глазам. Он аккуратно взял ее в руки и почувствовал, как у него сбилось дыхание. Нет, работа определенно не северных мастеров, и даже не южных. Быть может, сделали её на далёком востоке, где мало кто бывал и еще меньше людей возвращалось. Струны были изготовлены из неизвестного металла, они едва касались грифа инструмента.

— Откуда...

— Тебе лучше не знать! — ухмыльнулся Петро.

— Как это не знать? Не провалиться бы мне на месте, это же...

— Да, да, это она. Золотая лютня, — прошептал Петро и спешно закрыл дверь. — Насколько я понимаю, это именно она. Я с прошлого лета за ней гонялся! Столько денег успел заработать, потом прокутить, потом снова заработать — и вот теперь она у меня...

— Да, красота, — Велемир осёкся. — Ты же позвал меня не просто чтобы хвастаться?

— Конечно нет, Велемир, не просто хвастаться. Дело есть, важности такой, что я не хочу, чтобы об этом еще кто-то знал. Сам понимаешь, за такой подарок любой граф свернет шею и себе в том числе, чтобы одарить им какую-нибудь барышню, чести у которой не больше, чем у портовой девки.

— Это да...

— Так вот, у тебя есть шанс вернуть мне должок.

— Какой должок?

— А ты думаешь, я тебя за бесплатно приютил, почти два года кормил, лечил, поил? Ты в курсе, сколько успел выпить пива, вина или мёда? Да любой бы трактирщик разорился!

— Вот так да? — зашипел Велемир. — Значит, теперь будем меряться тем, кто кому должен? А вот вспомни...

— Да погоди ты, погоди, — Петро сел на свой здоровенный чёрный стул и взял в руки инструмент. — Золотая лютня — не оттого, что из золота, а оттого, что дерево в срезе золотое.

— Я в курсе, — Велемир поймал на себе гневный взгляд Петро и решил смолчать.

— Ты должен мне помочь, — Петро покряхтел. — Пожалуйста. По крайней мере, лучшего варианта мне не найти.

— Так что ты просишь?

— Доставь эту лютню одному человеку, — с этими словами Петро немного осунулся, и Велемир увидел в нём старика, которого источили годы походов, переживаний и выпивки.

— Доставить? Ты гонялся за этой вещью так долго, чтобы её кому-то отдать?

— Не кому-то, Велемир, не кому-то. Понимаешь, я ж тебе никогда не говорил, да и не только тебе: у меня есть сын. Уже давно, много лет есть сын. Про него я молчком, еще бате своему обещал, мол, негоже, и всё такое, а родная кровь... что уж я... Помогал там, и всё такое.

— Сын? Петро, я тебя знаю больше двух десятков лет, ничего про твоих детей не слышал, хотя следовало бы.

— Конечно не знаешь. Там ведь история была такая, деликатная совсем. Ты ж помнишь, какими мы были в молодости. Дворяне, голубая кровь и всё такое, не думали о будущем...

— Погоди, — остановил его Велемир. — Я тоже вина хочу. А потом я послушаю твою историю.

******

По центральной площади тащилась компания людей, осматривалась по сторонам и что-то активно обсуждала. Один из них постоянно что-то старался доказать другому, спорил, жевал ржаной хлеб и заедал его яблоком. Другой же временами оставлял едкие комментарии, но, кажется, мысли его были заняты другим. Вдруг навстречу компании вышел нищий и запинающимся голосом задал лишь один вопрос:

— Судари, золотой, пожалуйста...

— Что? — здоровый детина дожевал булку и резко ответил. — Пошёл вон!

— Чтобы у тебя пузо лопнуло...

— Ах ты! — взбеленился он, но друзья остановили.

— Успокойся, Петро, успокойся.

— Велемир, почему эта чернь так со мной обращается!

— Быть может, она просто не знает, кто ты, потому что ей плевать...

Компания сошла с главной улицы и зашла в трактир, наполненный людьми, табачным дымом и сладковатым запахом пролившегося пива. Трактирщик и парочка его помощников бегали тут и там, принимали заказы, выносили напитки и регулярно ругались друг с другом.

— Говорят, сегодня здесь выступает бродячий цирк, — Велемир улыбнулся и плюхнулся за стол, который даже не успели убрать. Он проверил кружки — оказалось, все высушены до дна. — Да, никакого уважения к следующим гостям...

— А ты что, вздумал, что тебе кто-то оставил дармовщинку? — сказал кто-то из компании.

— Я могу хотя бы на это надеяться...

— Слушай, Велемир, — Петро сел рядом и, постучав по столу, попытался подозвать к себе хоть кого-нибудь. — На кой чёрт мы сюда пришли! Ты ведь знаешь, по башке мы точно получим!

— Конечно получим, но я же сказал: здесь выступает бродячий цирк. Когда ты последний раз был на таком представлении?

— Я с тобой этот цирк вижу постоянно, — Петро быстро сделал заказ у трактирщика, а потом сумрачно принялся есть жареную баранину, да так, что жир капал на его аккуратно вышитые штаны.

Прошло около часа. К этому моменту не одна пинта пива была выпита, съедено несколько тарелок жареного мяса, около шести луковиц, а на стол продолжали подносить угощения. И вдруг раздался взрыв — все разом замолкли. Петро даже подавился куском ягненка, захотел что-то закричать, но Велемир его осёк. На сцену, которая располагалась в дальнем углу, вдруг выбежали дети в пёстрых нарядах и начали декламировать шуточную песню о том, как повар пытался приготовить своему хозяину завтрак, но тот, сраженный после ночных гуляний, отказывался от всего.

Потом на сцену выскочили мимы — они кривлялись так уверенно и естественно, что даже грубая публика, возможно, портовые рабочие, неустанно хлопала в ладоши. А потом среди них плясала девушка: на ней были изумрудные штаны, маска лисицы и красного цвета ботинки. Она то изгибалась, то перепрыгивала через кого-нибудь, а после стала разбрасывать маленькие бронзовые монетки. Одна из них угодила прямиком в стакан Петро, и Велемир оглянулся на него, чтобы посмотреть на лицо друга, но не узнал его. Этот несколько грубый и избалованный парень, который всё детство провёл в имении своего отца, не очень обращая внимание даже на уроки по владению оружием, слишком пристально наблюдал за происходящим на сцене.

— Петро, — тихо на ухо ему сказал Велемир. — Понравилась?

— Сгинь в болото, — буркнул Петро и треснул кулаком товарища в плечо. — Ты это... не болтай...

— Ты же знаешь, я буду нем, как южнолесская мокруха!

Петро, наверное, не услышал его, хотя, может, не знал, что южнолесские мокрухи умеют орать так, что череп лопнет. Он смотрел на танцовщицу, пока та не ушла, а потом залпом осушил стакан с теплым вином. После этого представления были и другие: Велемир свистел, топал и хлопал в ладоши, а чуть увидел музыкальную часть — резко умолк. Вышла девушка, села на потёртый стульчик и взяла в руки лютню. Запела какую-то грустную песню на незнакомом языке и лишь иногда смотрела в зал.

Тем временем, видно, захмелевший Петро встал из-за стола и начал медленно подходить к сцене. А девушка постепенно играла всё быстрее и быстрее и вдруг умолкла. Она увидела молодого человека, улыбнулась ему так, как улыбалась всем остальным, встала и ушла. Толпа захлопала, затопала ногами и просила ещё зрелищ. А Петро схватился за один из столов, где сидела компания каких-то не самых приятных горожан, и тяжело вздохнул. Они что-то стали ему говорить, он обругал их, а потом направился к выходу.

Велемир последовал за ним — ему стало интересно, что же такое произошло с его другом, хотя некоторые догадки были. Когда он вышел на улицу, увидел, что Петро сидит на дороге рядом со старой кобылой, которая смотрела на него то ли жалостливо, то ли безразлично.

— Петро, ты чего?

— А я... чего... ничего. Какого черта мы сюда пришли...

— Я думал, тебе понравится! — улыбнулся Велемир.

— Да ты погоди. Слушай... Лиса была... такая... раз-два... — он пытался пальцами что-то показать, но в итоге сдался. — Давай её найдём. Надо срочно, нужно...

— Какая лиса? Ааа, та, которая плясала? Да, она была неплоха. Но зачем она тебе?

— А что, я не могу? Я могу, — насупился Петро. — Вот та, которая играла... она... Может, это она была?

— Чёрт его знает, я тебе говорю...

— Эээ, нет, брат, это я тебе говорю! Мне надо её найти!

Петро резко встал, оттолкнул Велемира и, временами спотыкаясь, добрался до трактира. Одним движением, чуть не сорвав с петель дверь, открыл её, а потом зашёл внутрь. Когда за ним последовал Велемир, то заметил своего товарища на сцене, а артистов почему-то уже не было. Несколько человек, и, похоже, среди них были те неприятные горожане, кого обругал Петро, пытались его стащить, но у них ничего не получалось. А молодой парень всё хотел кому-то что-то сказать, но его не слушали. Велемир постарался заступиться за товарища, но получил увесистой кружкой по лбу, и свет для него погас.

******

— Я помню эту историю, помню, — держа в руках лютню, рассмеялся Велемир. — Как же нам тогда досталось, но тебе больше...

— Конечно! Я же защищал тебя! Ты никогда не умел драться...

— Я просто всегда поддавался!

— Ага, и мне, и всем остальным, — захохотал Петро. — Так или иначе, ты всего не знаешь.

— Мне показалось, что тогда эта история ничем не закончилась. Да и была она не одна такая. Помнишь, в Борде, когда мы вернулись из похода...

— Погоди, в Борде — это совсем другая история!

— Ну-ну...

— Так вот, Велемир, я же её нашёл тогда. Не сразу и далеко не сразу, но нашёл. А дальше... что я тебе буду рассказывать?

— Странно, мне казалось, что ты не способен на это всё.

— И зря. Я, между прочим, не самый плохой человек, — Петро грустно вздохнул. — Так вот, это уже весной было. Мы встретились, и я был счастлив в те дни, по-настоящему. Даже когда мы выбрались из той пустыни — ну, ты помнишь — я счастлив так не был.

— Ага, хотя тогда ты чуть было не потерял ногу...

— Вот-вот! Так это... да, о чём я? — Петро почесал бороду. — Потом она сказала, что будет ребёнок. А что я? Как дурак пошёл к тятьке, рассказал... Лихо же он мне тогда заехал по роже! Сказал, чтобы я не думал, не нужен ему отпрыск от какой-то бродяжки, которая для каждого встречного...

— Ну, понятно, — Велемир положил лютню на стол. — Откуда ты знаешь, что твой сын ещё жив? Что это именно он?

— Я всегда это знал. Она, Бьянка... она же мне когда-то письмо написала — не знаю, сама или нет, — но мол, так и так... Померла, в общем, а я теперь помогаю.

— Твой тятька тоже уж больше десяти лет назад как помер. Чего не забрал сына?

— Да, когда мне... Ты ведь знаешь: сначала походы, потом по деревням, потом одно и другое... В общем, своих дел хватает. Я ж не отец, не муж, я воин...

— Бывший воин. Это отговорки.

— Без тебя знаю! И всё же я его не оставлял, всегда помогал. Мы даже увиделись пару раз, но не то чтобы я ему понравился.

— Видно, характером он в тебя...

— В меня. Серьёзный малый. А вот талантом... он отличный музыкант, я тебе говорю, за сотню вёрст таких не найти. От матери это, от неё. Вот поэтому ты должен передать золотую лютню ему. Тогда, возможно, его к графу позовут, а там, глядишь, главный менестрель!

— Лихо ты дал: главный менестрель! За такое звание и утопить могут, и даже может быть поджечь! По крайней мере, слыхал я о том, кто сейчас эту должность занял...

— Я им дам! Ради сына всех порешу! Сам утоплю в колодце и в бане пожгу. В общем, ты мне поможешь?

— У тебя около сотни молодцов. Так ли нужен я?

— Нужен. В этой жизни у меня товарищей, сам знаешь, немного, да и у тебя не больше. А старик нам завещал стараться помогать друг другу.

— Старик ещё завещал башкой временами думать.

— Вот я подумал и прошу тебя. Так поможешь?

— Ладно, — вздохнул Велемир. Он рассудил, что на недельку-другую можно и съездить. — А может, ты со мной?

— Нет, не могу. Сам понимаешь... — Петро отвернулся и тихо добавил: — Тарта. Тебе туда надо.

— Чёрт возьми! Неделя пути! Дорого же мне обходится наша дружба!

Петро повернулся и протянул руку Велемиру. Тому ничего не оставалось, как крепко пожать её и тем самым согласиться на длительное путешествие, чтобы доставить лютню как подарок от горячего отца.

******

Старинный город Тарта, обнесённый каменной стеной, за свои несколько сотен лет истории успел выдержать не одну блокаду, осаду и даже моровые поветрия. Эти проблемы и многие другие забывались, когда нужно было содержать лавку, продавать ткани или сбывать не самую свежую рыбу. Именно туда предстояло добраться Велемиру, и тот решил, что проще всего будет пойти налегке.

Снарядив лошадь, которую ему одолжил Петро, крепко закрепив лютню, он отправился в путешествие. Первые пару дней и ночей дорога была скучна и практически безлюдна. Временами мимо проезжали крестьяне, у которых можно было купить морозной селёдки или маленький кисет трав для похлёбки, но не более того. На третью ночь Велемир, заметив, что изрядно устал, решил остановиться в небольшой роще, чтобы наконец-то поесть чего-нибудь горячего, а также хорошенько выспаться.

Он развёл маленький костёр, засыпал немного снега в котелок и принялся его топить. Нарезал нехитрую снедь, успел согреться от огня, покормил лошадь, а потом принялся ждать, когда же закипит овощной суп. Солнце тем временем скрылось за горизонтом, и опустилась холодная зимняя ночь, от которой нужно было укрыться в уже заготовленной палатке.

Закутавшись в плащ и положив рядом с головой лютню, Велемир уснул беспокойным сном. Что ему снилось, он не запомнил, но в забытьи где-то вдалеке услышал тихий голос, фырканье коня и даже смех. Лишь в последний момент он осознал, что это всё не во сне, а наяву. Вскочил и постарался быстро выбраться из палатки, правда, оказалось, что уже поздно...

— Проклятье! — он оглянулся и, конечно, не заметил своего коня, которого так глупо и банально решили у него увести.

Осмотрев местность с факелом, заметил следы небольшого размера, которые вели к его палатке, а потом и конский след. Делать было нечего — пришлось идти по следу пешком, не зная, куда он приведёт. С запада постепенно восходило солнце, по-зимнему холодное и далёкое. В этой ситуации радовало одно: конские следы не уходили в обратную сторону, и, по сути, он продолжал свой путь, правда, теперь на своих двоих.

В итоге через несколько часов скитаний вдалеке показалась маленькая деревня. Когда Велемир до неё добрался, его неприветливо встретили местные, которые даже не хотели показывать местную корчму. Но разговорив одного мужика за несколько медяков, в итоге удалось найти какой-то старый сарай, ограждённый, впрочем, добротным забором. Велемир зашёл туда, и в нос ему ударил затхлый запах старого дерева. Прошёл до хозяина трактира, сел и спросил:

— Как называется деревня?

— Заячья Нора, — с прищуром ответил корчмарь. — А ты кто?

— Я Велемир, проездом.

— Если проездом, где твой конь?

— А ты откуда знаешь, что я без коня?

— У меня что, окон нет, дурья твоя голова?

— И то верно, — вздохнул Велемир. — Украли моего коня, пока я спал.

— Жаловаться пришёл или виновных искать?

— А смысл? Знаю, что не найду. Или ты готов поделиться информацией?

— Какой? Я ничего не знаю, — ухмыльнулся трактирщик. — А если бы и знал, то ничего бы не сказал. Ты пить будешь?

— Буду.

— Хорошо.

Трактирщик принёс бочонок чёрного цвета с деревянным краником, потом притащил хлеба, немного масла и даже откуда-то достал сыр. Быть может, по местным меркам это был настоящий пир — по крайней мере, в тот момент Велемир об этом совсем не подумал. Трактирщик оказался не самым плохим мужиком, но задавал очень много вопросов.

— Так ты это... куда едешь-то?

— В Тарту.

— Ууу... Ну, это тебе ещё денька три... Хотя погоди, коня-то нет. Ну, считай, добрая неделя или даже больше!

— Да, коня нет...

— Да не переживай. Думаешь, у нас совсем бедная деревня? Главное — узнать, может, кто-нибудь продаёт коней.

— Какого я должен покупать коня, ежели у меня его украли? — нахмурился Велемир.

— Так я что ли виноват, что украли? Бывает и такое. Сейчас столько татей появилось, что в иной раз на улицу выйти страшно.

— А к тебе захаживают?

— А тож. Но у меня с ними разговор короткий, — он достал увесистую дубину и положил её на стол. — Да и сейчас зима, холод иногда такой, что аж до костей пробирает. Но вот эта неделька тёплая...

— Ещё бы. Спасибо тебе. Пойду я, поспрашиваю у местных, может, кто чего видел.

— Ты иди лучше к старосте. Он за три дома от меня живёт, спроси его.

Выходя из корчмы, Велемир заметил странную компанию, которая терлась недалеко, а потом быстро зашла в трактир. Обнаружив дом старосты, Велемир постучался в забор, но когда попытался окликнуть жителей, к нему вышла молодая девушка и тихо спросила:

— Что надо? Папки дома нет. Ты кто такой?

— Я тут проездом. У меня коня украли, может, видели чего?

— Нет, не видали. Уходи... те... — она попыталась закрыть дверь, но не успела.

— Погоди, где староста?

— Ушёл по делам.

— В таком случае я его здесь подожду...

— Сударь, уходите, прошу вас... — девушка заметно нервничала и поспешила захлопнуть дверь, а также несколько раз щёлкнуть замком.

Велемир вздохнул, немного насторожился и, оглянувшись, заметил нескольких мужиков. Правда, и мужики заметили его — что-то сказав друг другу, они решили скрыться за одним из домов. Велемир попытался за ними погнаться, но его в итоге встретил парень с кривоватой бородой и в крепко сшитой меховой шапке.

— Чего-то ищете?

— Ищу, кто здесь у вас лошадей крадёт. Знаешь?

— Крадёт... — парень почесал бороду и задумался. — Нет, не слыхал. Правда, всегда знаю, где можно купить лошадку.

— Купить? И почём?

— Всего десять серебряников!

— Давай, веди... — вздохнул Велемир, проверил, крепко ли сидит за спиной лютня, и побрёл вслед за парнем.

******

В несколько тесном сарае сидели мужики, играли в кости и о чём-то оживлённо спорили. Когда Велемир зашёл туда, оказалось, что он уже их видел: это они стояли недалеко от дома местного старосты. Мужички привстали, один из них недобро посмотрел на пострадавшего от вора.

— Тебе чего?

— Лошадь хочу вернуть, — Велемир положил лютню на один из ящиков и медленно отошёл от двери. Парень, что привёл его, поспешил закрыть дверь и тихо встал, делая вид, что не обращает внимание на происходящее.

— Вернуть? Эээ... Не, брат, вернуть нельзя, можно только купить.

— Мужики, я же вижу — вот мой конь. Выдал мне его Петро, хозяин земель, что в десятках трёх вёрст от вас, — спокойно сказал Велемир.

— Петро? Не слыхал о таком, — один из мужиков встал и достал из-под стола маленькую дубинку, другой взялся за нож, а ещё трое закатывали рукава засаленных рубах, снимая шубы.

— Очень зря. Так значит, что — воруете лошадей, а потом продаёте? А на вид была приличная деревня, а тут оказывается какие-то разбойники живут.

— Разбойники? Это мы-то разбойники? Мы же тебе предложили: покупай лошадь и пойдёшь с миром!

— А можно я её просто так заберу?

— Нет, — ухмыльнулся здоровенный детина. — И вообще, достал ты нас, считай, нарвался.

— Эх, не я это всё начал, — несколько растрояно сказал музыкант, достал из кармана небольшой флакон и выпил его залпом.

- Это что, зелье какое-то? – удивился один из мужиков, - он еще пади колдун! Бей его!

Велемир не успел ничего ответить, как тот, размахивая стулом, полетел на него. Правда, ловким движением посоха он треснул его по колену, и тот, споткнувшись, улетел прямиком в дверь сарая, пробив головой одну из досок. А после завязалась лихая драка, в которой Велемир старался не атаковать, а лишь защищаться. Он постоянно поглядывал за спину, чтобы ничего не приключилось с лютней.

Один из разбойников это заметил и решил зайти со спины, но получил посохом по голове. Движения путника напоминали странный танец, так что кривобородый парень, что наблюдал за этим, был поражён умениями какого-то пришлого чужака. В итоге на ногах остался лишь здоровенный детина, который достаточно умело обращался с небольшим клинком. Он сделал несколько выпадов, однако несмотря на ярость, допустил в последний раз ошибку, и получил посохом по голове. В этот момент Велемир неприятно сморщился, но остался единственным кто был способен держаться на ногах. Не считая паренька с дурацкой бороденкой.

— Ты тоже хочешь? — обратился к нему музыкант, тот постарался убежать, правда, не получилось. Велемир в два прыжка оказался рядом и схватил того за бороду. Та тут же оторвалась. — Я так и знал...

— Ах ты... — это была та самая дочь местного старосты, которая теперь прижалась к стене, ожидая худшего. — Не смей, пожалуйста... Я знаю, где твоя лошадь, знаю...Не трогай меня, я не виновата! Они заставили меня, отец ничего не знает…

— Ну, пойдём, — толкнув сарайную дверь, путник пропустил девчонку вперёд, и та не стала убегать. Она несколько удивилась тому, что Велемир выглядел словно побитый, ведь его ни разу не задели.

Пока они шли к сараю, девушка молчала, но потом тихо спросила у музыканта:

— Наверное, хочешь узнать, зачем оно мне нужно?

— Да нет, я просто хочу вернуть своего коня...

— А я тебе скажу! В карты я проигралась, очень сильно, очень сильно...

— Девушка? В карты? Вот дела, — улыбнулся путник.

— Да. Они мне и сказали: либо юбку поднимай, либо помогай деньги зарабатывать.

— И сколько ты уже так работаешь?

— С конца прошлого лета. Отец ничего не знает...

Они дошли до опушки леса, и там стоял домик, а в нём конь Велемира, изрядно голодный и напуганный. Путник успокоил животное, дал порцию моркови, а после вывел лошадь. Солнце постепенно заходило, да и ветер набирал обороты.

— Как тебя зовут?

— Дашка.

— Слушай, Дашка, холодно становится, может, приютишь?

— Ещё чего! Ты пади папке моему всё расскажешь!

— Не переживай, ничего я ему не скажу. Веди, давай.

******

Староста оказался мужиком что надо: в меру умным, но слишком доверчивым и добрым. В своей дочери он души не чаял, ибо воспитывал её один с малолетства. Он принёс свежего хлеба, пива, капустной похлёбки и обильно потчевал гостя. Впрочем, был у него один недостаток: очень много говорил. Так много, что Велемир кое-как успел попросить холодную тряпку чтобы набросить себе на лоб.

Дашка сидела рядом и грустно молчала.

— Так вот, прошлом году, сударь, знаете, что у нас случилось? — он задавал вопрос, но ответа ему совсем не требовалось, ведь просто-напросто не замолкал. — Повадились к нам волки, здоровые... ну, почти лошади! Так ничо, мы с мужиками собрались — и теперь смотрите!

Староста достал красивую шапку из волчьего меха — точно такую же, в какой была Дашка, только несколько побольше. Крутил её и очень гордился тем фактом, что и волка зарубил лично, и потом хорошую шапку скроил.

— Красивая шапка...

— Да, очень красивая, — улыбнулся путник. — Слушай, староста...

— Для тебя просто Богда. Что же интересует?

— Быть может, вас тут разбойники беспокоят?

— Да нет, — задумался Богда, почесал голову и припомнил. — Ах да, порой некоторые путники жалуются, что у них лошадей крадут, но ничего — местный наш охотник Хура помогает находить, и бесплатно!

Дашка после этой истории совершенно поникшая, попрощалась с Велемиром и отцом и ушла в свои покои. Богда несколько погрустнел и решил, похоже, что пора гостю спать. Правда, перед сном всё же спросил, куда тот путь держит, и, узнав, что это Тарта, лишь недовольно хмыкнул.

— Тарта, Тарта... Дрянной город, вот что я хочу сказать. Бывал я там пару раз. А зачем тебе туда?

— Ищу одного человека, вот и всё, — устало зевнув, ответил Велемир.

— Ладно, дело ваше. Я тебе с утра немного еды соберу, а пока пойдём, покажу лавку, где можно поспать. Но запомни: кто в Тарту приезжает, сразу меняется. Плохой город, ой плохой...

******

Прошло ещё несколько дней, и Велемир всё же добрался до центральных ворот в Тарту. Охрана встретила его не слишком приветливо, рассматривала скромный наряд, проверила вещи, не обратила никакого внимания на лютню и разрешила проехать дальше.

Где же найти человека в людном городе? Спросить у тех, кто точно в курсе всех событий. Поэтому первым делом Велемир прошёлся по местным трактирам и активно спрашивал о том, есть ли в городе талантливые музыканты. Как ни странно, все те адреса, куда его отправляли, не давали никакого результата. Через три дня деньги практически закончились, и Велемиру показалось, что он никого уже не найдёт.

Поэтому, чтобы несколько взбодриться и вспомнить былые дни, он договорился о том, что сыграет в одном из доходных домов. Наплел хозяину, что известный музыкант из южных земель с удивительным инструментом, продемонстрировал игру на золотой лютне и сразу же получил два серебряника, на которые можно было спокойно прожить ещё пару дней, если крепко затянуть пояс. Ещё три серебряника обещали после небольшого выступления.

В доходном доме, где на первом этаже был маленький трактир, собирались люди — это были вполне себе зажиточные горожане с приличными дамами, кто-то даже решился привести своих детей. В общем, атмосфера была не той, к которой привык музыкант, поэтому Велемира несколько смущало его присутствие, но деньги есть деньги.

— Судари и сударыни, — объявил хозяин дома, — у нас в гостях прекрасный музыкант из южных степей, который порадует нас сегодня древними балладами, о коих уже давно все забыли.

Люди радостно захлопали, а Велемир вышел на маленькую сценку и сначала тихо, а потом всё громче запел древнюю горскую балладу о воине, что потерялся в ходе далёкого путешествия. Он бродил несколько дней, не зная, куда идти, и уже решил попрощаться с жизнью, пока не вышел на поляну. На ней увидел прекрасную девушку, в которую влюбился и сразу же предложил ей быть с ним. Правда, девушка оказалась местной ведьмой и сначала хотела воина сожрать, но пылкая мужская страсть настолько удивила её, что в итоге они жили долго и счастливо.

А потом были другие сказания: о древних змеях, странах, что уже давно не было на карте, о любви и смерти — в общем, всё то, что так нравится людям. Гости хлопали, требовали ещё, и через пару часов Велемир понял, что изрядно устал. Он сказал гостям, что нужен маленький перерыв, и вышел на улицу отдышаться. В этот момент к нему подошёл парень, низко поклонился, и в свете ночного факела лицо его показалось безумно знакомым.

— Петро... — вырвалось из уст музыканта.

— Позвольте представиться, я местный кузнец Павел. А вы... Ведемир? Вадамир?..

— Велемир.

— Ах да, точно. Так что, Велемир, откуда у тебя этот инструмент?

— А тебе что?

— Да так, просто интересно. Это золотая лютня, клянусь всеми богами! Чтобы достать одну из семи золотых инструментов, сделанных когда-то великим мастером Вивадо, нужно очень постараться.

— А ты, значит, увлекаешься инструментами?

— Я? Нет. Один человек хотел, чтобы я ими увлекался, но... Может, ты мне её продашь?

— Как ты говоришь, тебя зовут? Павел? Знаешь, ты мне кое-кого напоминаешь. Тебе знаком барин Петро, хозяин Заячьих Холмов?

— Нет, не знаю я, кто это, — холодно ответил Павел. — А тебе зачем?

— А мне кажется... знаешь, ты так похож на своего отца, хотя... нет, всё-таки не такой урод, как он.

— Откуда вам... тебе... известен мой отец? — со злостью спросил Павел.

— Мы с ним знакомы уже много лет, и да — лютню я тебе не продам. Я её просто отдам. Это подарок от твоего отца.

— Пошёл он к чёрту, старый козёл!

— Не переживай, мне не интересно. Пойдём, мне надо доиграть выступление. А потом заберёшь лютню, и я спокойно смогу отправиться назад, если захочу.

Выступление получилось на славу — даже хозяин доходного дома не ожидал такой большой выручки, а Велемир только успевал получать похвалы и постоянно думал о том, что пять серебряников — слишком скромная плата за такой хороший концерт. Павел тем временем сидел в дальнем углу и лишь изредка обращал внимание на музыканта. Он нервничал, ёрзал и в финале, не выдержав, решил просто подойти к сцене и что-то сказать.

Правда, Велемир его не услышал или сделал вид, что не услышал — он отмахнулся и, лишь доиграв концерт, обратил внимание на парня. Они уселись за один из столиков — за окошком уже давно была ночь, ветер разбушевался и тихо завывал, напоминая о зиме.

— Так что, тебя отправил мой отец?

— Отправил? Я не его посыльный!

— А вдруг он подрядил какого-нибудь крестьянина, который просто у него на побегушках?

— И на том спасибо, — хмыкнул Велемир. — Нет, с твоим отцом мы знакомы уже давно, хотя я не скажу, что когда-нибудь хорошо ладили.

— Не удивительно. Он никогда не был приятным человеком. Хотя я его почти не знаю.

— Слушай, ваши семейные истории мне интересны. Я пришёл в этот город, чтобы отдать тебе лютню, чтобы ты стал большим музыкантом. Но, судя по всему, тебе это и не нужно. Впрочем, твоё дело, я в это не лезу. Забираешь лютню, я иду за гонораром — и расходимся. Мне ещё обратно ехать, наверное...

— И что, ты мне просто так отдашь золотую лютню, которую три столетия назад создал сам мастер Вивадо?

— Ладно, — отхлебнул из кружки Велемир. — Признаюсь, лютню бы я тебе не отдал. Не потому что жадный, а потому что она, похоже, не слишком тебе нужна... Или я ошибаюсь?

— Не знаю. К чёрту эту лютню! — Павел подпер щёку рукой. — Я ведь и никогда не хотел быть музыкантом. Просто мой отец...

— Стоп! — Велемир положил ему руку на плечо. — Парень, к чёрту ваши разборки с отцом. Просто бери лютню.

Он всучил её Павлу, подозвал к себе хозяина и затребовал четыре серебряника. Тот немного повозмущался, но решил, что достаточно сегодня заработал, поэтому выдал музыканту необходимую сумму. После этого Велемир отдал Павлу сумку с золотой лютней и собрался уходить, но вдруг парень резко обернулся и бросил ему вслед:

— Постой, я хочу тебе её отдать...

— Отдать? Сначала ты хотел её купить...

— Хотел, но чтобы перепродать!

— Парень, я совсем тебя не понимаю, — Велемир устало сел за свободный стул. — Признаюсь, много я бы отдал за золотую лютню — ведь с ней меня ждут золотые горы, может, горки, может, даже серебряные. По крайней мере, с голоду не помру. Да и ценность инструмента высока. Но я договорился с твоим отцом, и долг свой исполнил. Зачем тебе отдавать лютню? Теперь ты можешь её продать и выручить очень солидную сумму.

— Дело не в деньгах, — сокрушённо ответил Павел. — Если ты знал моего отца, скорее всего, вы с ним люди похожие, а значит, я предлагаю бартер: ты помогаешь мне — я отдаю тебе лютню.

— А что же ты хочешь? — Велемир потянулся за полупустым стаканом.

— Ты поможешь мне найти южнолесскую мокруху!

— Парень, — поперхнулся музыкант. — Мне кажется, ты перепил...

— Постой, я тебе всё расскажу.

******

Велемир, практически заинтересованный происходящим, снова подсел рядом, подозвал к себе одного из помощников трактирщика и заказал себе ещё еды и чего-нибудь выпить. Павел тем временем сначала собирался с мыслями, потом недовольно фыркал, всё больше напоминая музыканту Петро.

— Так ты расскажешь или нет?

— Расскажу. Я хотел купить у тебя лютню, потому что в Тарте при дворе главного менестреля скорее всего бы продал её подороже. Мне сначала казалось, что ты какой-то вор-самоучка — не сразу я в тебе разглядел мастерство. А теперь, узнав новое... Мне не придётся тратить деньги на наёмников или других пропащих людей. Я возьму тебя с собой, и ты мне поможешь. Разумеется, за плату, которой будет лютня. Всех деталей раскрывать я не собираюсь и не могу.

— Ух, говоришь ты лучше, чем твой отец, — улыбнулся Велемир. — Но ты скажи, за каким хреном тебе мокруха нужна, тем более зимой?

— Это личное дело. Мне нужна не сама мокруха, а её печень. Как известно, это важный и очень ценный алхимический элемент, который...

— Который необходим при создании яда, — нахмурился Велемир.

— Да, и что? Так ты мне поможешь?

— А кого травить собрался? Неужто отца?

— Может быть, и отца. Тебе-то что?

— Да ничего. Просто риски слишком высоки. Я и какой-то парень, который, наверное, меча никогда в руках не держал.

— Кто сказал, что не держал? Я неплохо дерусь, но мне нужен опытный воин в помощь. Вряд ли мой отец общался с другими. Или тебе не хватит опыта найти, а потом убить мокруху?

— Парень, — захохотал Велемир. — Не так грубо работай. Я, конечно, согласен тебе помочь, особенно учитывая тот факт, что если тебя прибьют сразу, я просто смогу забрать лютню. Но в таком случае и ты мне должен помочь.

— В чём же? — удивился Павел.

— Как это в чём? Ты вообще хотя бы в книжках читал что-нибудь про мокрух?

— Ну... немного, и не всё запомнил, — в этот момент Павел особенно стал похож на своего отца.

— Да, вот и напарник у меня. Слушай, во-первых, сейчас зима, а значит, что? Значит, мокрухи — будь то южнолесские, равнинные или даже с Красных Холмов — все спят. Это значит, что? Значит, нам придётся искать логово. Во-вторых, логово найти недостаточно — точнее, его найти можно лишь ориентировочно. Нам нужна приманка. К счастью или нет мокрухи спят не слишком глубоко, и их можно разбудить. Но что больше всего любит мокруха?

— Что?

— Ни хрена ты не знаешь, парень, — недовольно бросил Велемир. — Мокрухи, как и другие твари своего вида, очень любят грибы. Но грибы они не жрут просто так — они их жарят.

— Жарят? В смысле? Я думал, это дикая тварь, которая слоняется по лесу.

— Да, ты очень похож на своего отца. Перед тем как напасть — нужно хоть что-нибудь прочитать о той твари, с которой решил бодаться. Иначе что мне потом рассказывать Петро? Что его родного сына сожрала мокруха? Стыдно, парень!

Мокрухи — это проклятые ведьмы, точнее, один из вариантов того, во что ведьма может превратиться. Обычно происходила какая-нибудь неприятная хрень с ведьмой — убила она кого нельзя убивать, скажем, — а теперь страдает десятилетиями или даже столетиями. Сохраняет при этом немного разума, даже как у всякой порядочной ведьмы есть котелок... Хотя обычно это какая-нибудь утварь, которую она украла у тех, кого сожрала.

В общем, существо опасное и хитрое. Впрочем, не лишённое разума. Быть может, ты хотя бы знаешь, где их искать?

— Зачем ты задаёшь этот вопрос? Чтобы ещё больше меня застыдить?

— Нет, я лишь пытаюсь найти в тебе рациональное зерно. Похоже, это гиблое дело. Так вот, зимой мокрухи любят уснуть там, где тепло и, желательно, много воды. Знаешь в районе Тарты такое место?

— Умм... — задумался Павел. — В двадцати верстах от города есть горячие озёра. Говорят, там даже в самую лютую зиму можно спокойно купаться и...

— И вот именно место нам и нужно! Молодец, догадался. Я составлю для тебя список, что будет нужно, а ты уж будь добр, найди для меня это всё. Как только справишься и найдёшь мне партию свежих грибов, мы с тобой отправимся на поиски мокрухи.

— Свежие грибы в середине зимы? — взвыл Павел. — Где же я их найду?

— А это, как мне кажется, совсем не мои проблемы.

******

Луна едва проглядывала сквозь деревья, а под ногами скрипел снег. Велемир и Павел, уставшие после длительного перехода, решили разбить лагерь. На маленьком костерке сварили суп, достали немного вина и засохшего хлеба, молча принялись поедать скромный ужин.

— Слушай, — нарушил тишину Павел. — А ты точно знаешь, куда мы идём?

— Нет, но я примерно понимаю, где нужно искать. А ты уже переживаешь?

— Конечно. Два дня я пытался найти свежие грибы, отдал за них немалую сумму, а теперь мы почти неделю шатаемся по лесам и холмам в поисках мокрухи.

— Вместо того чтобы причитать, ты бы лучше что-нибудь почитал о той, кого мы ищем. Уже завтра мы должны дойти до горячих источников, где в зимний период может обитать мокруха. Проблема в том, что сейчас она спит, а это значит, нам нужно её выманить.

Ещё ты нашёл для меня полынь и зверобой — мы сварим отвар, который нам поможет хорошенько ослабить эту гадину. Единственное, нужно сделать так, чтобы она его хотя бы чуть-чуть, но хлебнула. Будем импровизировать, в общем. Надеюсь, ты наточил свой меч?

— Конечно, — усмехнулся Павел и достал небольшой, но добротно сделанный клинок. — Между прочим, я сам его изготовил.

— Кузнец-музыкант... Страшное сочетание...

— Я не музыкант. Мне уже давно хотелось быть именно кузнецом, однако каждый раз отец видел не меня, а мою покойную мать. Поэтому и грезил тем, что я стану музыкантом. Тебя вот послал с этой лютней... Нет, хорошо, что мы встретились. И если мы переживём завтрашний день, она твоя.

— Больше уверенности. Твой отец давно бы уже потирал кулаки в ожидании боя. Хотя я надеюсь, что даже мелкой заварушки у нас не случится. Не факт, конечно, что мы встретим мокруху, но я ходил и узнавал — этих тварей иногда наблюдают, чаще, конечно, по весне.

— Я думаю, нам повезёт. Но и я не свой отец. Скажу честно, страшновато, конечно.

— Страшно будет потом, а сейчас чего бояться? — Велемир устало вытянул ноги и взял в руки лютню. — Может, ты сыграешь?

— Не собираюсь.

— Ну, как хочешь, — сказал музыкант, лёгким движением пальцев перебирая струны. — Всё-таки я не встречал подобного инструмента. Холод давно бы обычную лютню из строя вывел, а она...

— Да, мой папаша, видать, разорился, грехи замаливая.

— Он тебя любит, но отец он... паршивый.

— А как давно ты его знаешь?

— С детства. Мы когда-то... — Велемир задумался. — Учились вместе. А потом странствовали: по пустыне гуляли, по морям ходили... В общем, натерпелся я от него. Но знаешь, он, конечно, не шибко умен, зато искренний человек.

— Быть может... А где твой меч?

— А зачем он мне? У меня хороший посох, сделанный из каменного дерева мастерами, о которых я ничего не знаю. Если хорошо прицелиться, этот посох будет лучше меча. Да и... убивать не в моих правилах.

— А приходилось?

— Всякое было...

По ночному лесу разливалась тихая мелодия, которую играл Велемир. Павел тем временем подкинул ещё хвороста и всмотрелся в костёр. Он слушал игру старого музыканта, его лицо несколько изменилось, посерело, и он опустил голову. Пошарился в кармане и положил рядом с музыкантом запечатанное письмо.

— Если вдруг меня прикончат, я прошу тебя вскрыть это письмо и исполнить мою последнюю волю.

— Как же ты много хочешь... — вздохнул Велемир. — Что там? Признаться, какой-то барышне в любви? Закрыть карточные долги? Или прибить твоего папашу?

Павел ничего не ответил, отпил из кружки пряное и тёплое вино и пошёл спать. Костёр погас, луна зашла за облака, наступила беспробудная темнота.

******

Земля тяжело дышала, выпуская пар через трещины. Вода побулькивала, серные лужи разливали аромат тухлых яиц. Горячие источники удалось обнаружить под вечер следующего дня, правда, что делать дальше, было решительно непонятно. Ещё пару часов Велемир и Павел бродили, пытаясь не окунуться в горячую воду — он жар костей не ломит, как известно, так что путешествие наконец-то проходило в комфортной обстановке.

В итоге, когда уже стоило отчаяться — ведь медленно, но верно наступала ночь, — Павел увидел вдалеке чёрное пятно между небольших скал. Это была пещера, быть может, в ней мокруха устроила для себя гнездо в зимний период. Велемир попытался найти какие-либо следы, но кроме косвенных ничего не обнаружил. Впрочем, в пещере было тепло, влажно и темно.

Решили расположиться рядом со входом и использовать на всякий случай немного грибов, оставив большую часть про запас. Велемир научил Павла готовить отвар из трав и показывал, как его нужно правильно разливать по маленьким бутылочкам, не пролив ни одной капли. Павел оказался учеником хорошим, но не слишком терпеливым — в этом напоминал своего отца. А музыкант иногда задумывался лишь о том, зачем он взялся в это дело, но с другой стороны... лютня принесёт безбедную старость.

Развели костёр, подождали, чтобы он прогорел, и на углях расположили грибы. Они зарумянились, и ароматный запах чувствовался на добрую сотню метров. Велемир глубоко вздохнул, достал из своей сумки небольшой флакон и выпил его до дна.

- А это что такое?

- Для поднятия боевого духа, - музыкант наигранно улыбнулся.

Павлу захотелось есть, но он не решился. Было тихо так, что он слышал хруст собственных суставов и биение сердца. Они вдвоём вслушивались в тишину, и тут Павел не выдержал:

— Слушай, мне надо... я отойду, — он встал и вышел из пещеры. Велемир даже ничего не успел сказать.

— Хорошо, ты только быстрее давай. В любой момент может...

Вдруг Павел закричал, а потом резко умолк. Велемир попытался всмотреться в темноту.

— Павел... — почти шепотом произнёс Велемир, вдруг мокруха была где-то рядом, и лишний раз её злить не хотелось.

— Ну, здравствуй, музыкант!

Из темноты вышло шестеро человек, которые тащили за собой Павла с окровавленным лбом. Впереди шёл здоровенный детина, которого Велемир не сразу узнал. А потом всё резко понял.

— Что, забыл меня? — детина взял Павла за шкирку и бросил на землю. — Я Хура, охотник, которого ты посмел оскорбить.

— А ты посмел украсть моего коня, — спокойно ответил Велемир, сжимая посох.

— Не, я она... — он вытащил из толпы мужиков небольшую девчонку, и это была дочь старосты Дашка.

— Дашка, ты с ними...

— У неё выбора нет! — Хура сел рядом с Павлом и достал нож. — Мы долго тебя искали. Благо, ты слишком много наболтал трактирщику и старосте про Тарту рассказал, а дальше — дело техники.

— Но как выследили...

— Не забывай, музыкант, я охотник, — Хура вытащил нож и поднёс его к шее Павла. — Давай, я его убью, мы решим этот вопрос?

— Нет, к сожалению, ты не сможешь его убить.

— Уверен?

— Да, — Велемир бросил посох. — Скоро тут будет очень весело.

— Ещё бы...

Их двоих связали, подкинули дровишек в костёр, и бандиты задумали сожрать пожаренные грибы. Павел постепенно пришёл в себя и тихо постанывал, от злости и боли.

— Идиот, почему ты их не побил?

— К сожалению, из-за того, что тебя хорошо приложили, я бы не успел ничего сделать. Если бы не Велемир, ты бы уже валялся в овраге и постепенно остывал.

— Прекрасно, но теперь мы помрём оба и зазря...

— Молчать! — раздражённый Хура подошёл к пленникам. — Что, решили грибочков поесть? Пади, не простые грибочки?

— А ты попробуй, — ехидно парировал Велемир.

Правда, после этого получил ногой по рёбрам. Бандиты тем временем сели пировать, спешно поедая грибы, а Дашка держалась вдалеке и тихо плакала. Это она вывела Хуру и его людей на след музыканта, и теперь, похоже, ей было стыдно. Пирушка длилась около часа, когда один из людей Хуры решил пройти чуть дальше в пещеру по закономерной необходимости.

Это заметили лишь через несколько минут — его сначала пытались окликнуть, а потом решили пройти внутрь пещеры.

— Так, — сказал Хура. — Нам надо найти его, а потом мы разберёмся с вами — сварим вас заживо, чтобы приятнее мне было.

— Ты такой добрый, но я рекомендую нас развязать.

— Ага, сейчас...

В этот момент, пропавший бандит неожиданно для всех вышел из темноты и остановился. В свете факелов смекнули не сразу, но в итоге с ужасом осознали: у него нет глаз! Все закричали, бандит же, будто заколдованный, просто стоял, пока не раздался ужасный рык в нескольких десятках метров. Это была мокруха, которую разбудил и запах грибов, и шумная компания. Хура, надо отдать ему должное, в отличие от своих людей не сильно испугался. Он взял факел и бросил его в темноту.

Огонь на несколько секунд осветил небольшой коридор, в котором стояло сгорбленное нечто. Чёрные волосы скрывали лицо, запахло тиной и болотом, блеснули ногти — и мокруха в миг, добив бандита без глаз, бросилась на Хуру. Его люди попытались вступиться за вожака, но за несколько минут чудовище разобралось с ними. Хура сражался отчаянно — несколько раз казалось, что его нож доберётся до шеи сгорбленной старухи, и всё же она ускользала.

Тварь плевалась, кидалась и шипела, а тем временем Дашка, превозмогая страх, подползла к пленникам и перерезала верёвки. Когда острый ноготь мокрухи добрался до живота Хуры, с ним уже было покончено. Охотник обмяк, захлёбываясь собственной кровью, успел всё же полоснуть по лицу мокруху своим ножом. Та взвыла и отбросила охотника.

Велемир освободился, схватил посох и взял склянку с зельем. Тварь попыталась быстро расправиться с музыкантом, но он умудрялся каждый раз уходить из-под её атаки, временами охаживая посохом, но ей было хоть бы хны. Когда мокруха зажала его в угол, он задумался о самом плохом сценарии, но сзади на старуху налетел Павел, который рубанул мечом по спине, а потом попытался повалить мокруху.

В запасе было лишь несколько секунд, и Велемир в два прыжка добрался до твари, залив ее морщинистое лицо снадобьем. В этот раз она закричала даже не от боли — её крик словно был исполнен грусти. Она оттолкнула музыканта и попыталась убежать, но ей не удалось — Велемир посохом успел перебить одну из старческих ног. Вот только после этого и сам упал на колено.

— Ско... Ско... Скот! — человеческим голосом взвыла мокруха. От этого Павел удивился так, что позабыл о том, что ему недавно чуть не проломили череп. Он прибил мокруху к земле и был готов перерезать ей горло, но его остановил Велемир.

— Стой, она не... — в этот самый момент большой чёрный ноготь впился в плечо музыканта. Он переломил его, но почувствовал, как в глазах у него всё помутилось.

— Аааа... — зашипела мокруха. — Теперь ясно... Урод!

— Заткнись! — Велемир, словно обезумев, захотел треснуть ей по голове посохом, но мокруха увернулась и на четвереньках попыталась добраться до Дашки, которая тем временем от страха забилась в угол. Павел погнал за старухой, но не успел, и та схватила за волосы молодую девушку.

— Да... да... да... — слюна, смешанная с кровью, текла из рта твари. — Как давно я ни с кем не общалась...

— Отдай её! — Павел попытался подобраться к старухе, но та прикрылась Дашкой.

— Погоди, погоди... — она указала пальцем на Велемира. — Я с ним хочу поговорить.

— Ты всё равно сдохнешь: яд, раны... Думается, вряд ли этот охотник не смазал свой клинок чем-нибудь поганым...

— И то верно, — старуха отпустила девчонку. — Три сотни лет я жила, а теперь...

— Теперь помирать придётся! — разозлился Павел.

— Тише, милок, тише... — она улыбнулась, показав острые, как бритва, зубы. — Я-то умру, но дружок твой непростой... — она тихо захихикала.

— Замолчи, — процедил Велемир.

— Старое... старое проклятье. Ты даже ударить меня нормально не смеешь, уродец. Он меня не убьёт, не убьёт... Дай... — она потянулась к недоеденным грибам.

— Дай ей грибов. — приказал Велемир Павлу, и тот швырнул остатки еды, а мокруха всё сожрала за мгновенье.

— Зверобой, полынь... Хорошо...

— А что за проклятье? — удивлённо спросил Павел.

— Если он меня убьёт, сам сдохнет! — заверещала старуха.

— Ты и так просто сдохнешь, — спокойно ответил Велемир.

— Сдохну, сдохну...

Вековая жизнь постепенно покидала мокруху, и та из последних сил попыталась добраться до Велемира, однако в этот самый момент Павел молниеносным движением меча отсёк ей голову.

Тварь была мертва. Теперь точно. Музыкант рухнул на землю, и тяжело дышал, разминая ногу, в ту ночь он не сказал больше ни слова, лишь изредка, чтобы не было слышно постанывал.

******

Наступило хмурое утро. Измученные путники похоронили всех, включая старуху и Хуру — того требовал древний обычай, который нельзя нарушать. Дашка всё это время тоже молчала, словно пыталась забыть о том, что же произошло ночью. Павел пытался поговорить с Велемиром, но тот отвечал сухо, показывая всем видом что общаться не настроен. Печень мокрухи обмотали тряпкой, уложил в сумку.

Обратный путь был обременён ранами, долгими остановками и причитаниями Дашки, что ей нельзя возвращаться домой, ведь Хура всё рассказал её отцу, а он не переживёт такого позора. Когда добрались до Тарты, первым делом Павел и Велемир, не успев даже поесть или принять ванну, пошли относить трофей одному алхимику. Тот аж язык проглотил, когда увидел кусок южнолесской мокрухи:

— Судари, а может, я его у вас куплю? — робко спросил он.

— Нет, ты должен сделать из него зелье...

— Всё-таки яд... — устало бросил Велемир.

— Нет, противоядие.

— Да, лекарство от яда иногда отличает лишь доза. Видно, у вас кто-то серьёзно болеет, — алхимик забрал товар и сказал приходить на следующий день. Павел ответил, что времени нет, он готов отдать все свои деньги, лишь бы не ждать ещё сутки.

Зелье, залитое в маленький флакон, было готово. Велемир не стал спрашивать, зачем оно нужно, — единственное, что он хотел, это хорошо поспать и поесть. Они распрощались на одной из улиц.

— Спасибо, — Павел попытался улыбнуться. — Лютня твоя.

— Постойте, — вмешалась Дашка. — Я куда?

— А ты иди домой, — строго сказал Велемир.

— Нет, домой я не вернусь, — девушка, вытирая походную грязь с лица, уверенно ответила. — Тарта... Мой отец настолько ненавидит этот город, что даже любимую дочь обратно из него не примет.

— Делай что хочешь, девчонка.

— Я найду тебя через несколько дней, — Павел крепко обнял музыканта. — Я тебе обязан.

— Ты расплатился...

— Как знать...

Когда Велемир попытался уйти, Дашка решила увязаться с ним, чтобы тот, во-первых, дал ей немного денег, и, во-вторых, показал места, где можно сыграть в карты. Она сказала, что это ей поможет расслабиться и заработать ещё деньжат, чтобы всё же отправиться домой. Музыкант не поверил девчонке, но выдал два серебряника — на эту сумму при разумных тратах можно было прожить неделю даже в Тарте.

— Значит, собираешься и здесь играть в карты?

— Почему только в карты? Ещё есть кости и много чего другого...

— И как только у такого приличного отца...

— Замолчи, музыкант, — девушка положила монеты в карман, добавив: — Быть может, встретимся, но пока — прощай.

******

Прошло несколько дней. Велемир успел подлечить раны, но под вечер всё тело начинало снова ныть. Играть пока было сложно, а деньги постепенно заканчивались. В один из вечеров в том самом доходном доме он обсуждал с хозяином последующие выступления. Тот хотел, чтобы уже завтра музыкант снова провёл концерт, даже расщедрился на пять серебряков, в качестве задатка. Пришлось умерить его пыл, но Велемир пообещал, что через три дня всё будет исполнено.

Выходя на улицу, его окликнул знакомый голос. Это был Павел с перевязанной головой и заживающими синяками на лице. Настроение его, на удивление, было хорошим — даже слишком хорошим.

— Здравствуй, Велемир. Спасибо тебе ещё раз, ты спас...

— Кого же я спас? — спросил для приличия музыкант.

— Пойдём, покажу. Заодно мою кузницу увидишь.

Они спустились вниз по улице и добрались до небольшой кузнечной лавки. Павел отворил дверь и провёл Велемира в одну из комнат. Там была маленькая кровать, маленький столик и маленький мальчик, тихо игравший деревянной куклой.

— Ты вернулся! — мальчик попытался встать, но не смог.

— Погоди, Пламен, погоди.

— Это кто? — Велемир даже не старался скрыть удивление.

— Это музыкант. Мой младший брат...

— А Петро не говорил, что у него два сына, — тихо прошептал Велемир.

— Потому что он... — Павел несколько смутился. — Он не его сын, но мой брат.

Они сидели в кузнице. Пламен что-то постоянно рассказывал брату о том, какие люди ходят за стеклом, о том, что ему скоро будет лучше, и он станет помогать брату в кузнице. Павел слушал это, и лицо его было исполнено печали.

— Пойдём, музыкант, я хочу тебе ещё кое-что показать.

Павел провёл его в другую комнату, где на одном из столиков был небольшой свёрток. Он передал его Велемиру, и когда он его раскрыл, там была кольчуга тонкой работы.

— Это тебе, заключительный подарок. Хорошая работа, вдруг пригодится.

— Я не знал, что ты ещё и бронник, — Велемир рассматривал подарок с восхищением. — Не могу его принять.

— Бери. Ты спас моего брата.

— Так значит, всё это мы сделали, чтобы спасти маленького мальчика?

— Да. У него были приступы. Страшные. Пена из рта, дрожал, падал... и так постоянно. Сейчас вроде лучше. До сих пор не знаю, какой недуг его поразил, но один из врачей посоветовал печень мокрухи, которую ты помог достать.

— К сожалению, в этом я совсем ничего не понимаю...

— Я тоже, но это была единственная моя наводка. Сначала я сдался, ибо Пламен с каждой неделей чувствовал себя хуже и хуже, но потом встретил тебя.

— А кто же сидел с ним... пока нас не было?

— Нашлись добрые люди, — угрюмо ответил Павел.

— Что ж, я рад, что всё это закончилось. Но думаю, Петро лучше не знать о том, что у тебя есть брат.

— Конечно. Это... знаешь, длинная история...

— Я обязательно её послушаю, но через три. Приходи, где найти меня, знаешь.

Когда Велемир ушёл, Павел достал то самое письмо, которое хотел передать перед встречей с мокрухой, и методично сжёг его.

— Хорошо, что этот вариант не пригодился, — спокойно подвёл итог кузнец.

******

Плечо постепенно восстановилось, правда хромота никуда не ушла, но это не освобождало от профессиональных задач. На следующее выступление Велемира собрался целый трактир — пришли даже восточные купцы в изысканных нарядах послушать музыканта с удивительным инструментом. В дальнем углу сидел Павел, который заворожённо под конец хлопал чуть ли не больше всех.

После выступления он подошёл к музыканту и восторженно заключил:

— Да, золотая лютня даже в твоих руках звучит прекрасно, — он рассмеялся и похлопал Велемира по плечу.

— Спокойнее, оно всё ещё побаливает.

— Хорошо. Так что, ты хочешь узнать историю? Хотя она будет коротка.

— Давай.

Они сели за стол, заказали что-нибудь вкусно поесть и выпить, словно старые друзья, смеялись, обсуждали какую-то чепуху, и Павел всё же решился поведать свою историю.

— Отец нас бросил. Моя мать пыталась заработать денег, поэтому мы выступали в бродячих цирках, разъезжали по разным местам, но в итоге осели в Тарте. Она в итоге познакомилась с кем-то двенадцать лет назад — я тогда был возрастом, как Пламен, — пропадала, а потом сказала, что у меня будет брат. Но после рождения Пламена, к сожалению, через два года умерла.

— А кто отец?

— Если бы я знал... — Павел хлебнул пива. — Он, наверное, человек был непростой, понравилась ему моя мать... в итоге вот.

— Да уж... — Велемир почесал голову. — Ситуация.

— Моя мать... хорошая женщина была. Но она была человеком, а значит, свои слабости у неё были. Были черти в подвале, как у тебя... не правда ли?

— Что ты имеешь в виду?

— Мне интересно, что за проклятье-то такое?

— Обычное проклятье. Их, знаешь ли, много, — Велемир попытался соскочить с темы, но у него ничего не вышло.

— Э нет, погоди. Расскажи.

— Всего сказать не могу, но раньше я неплохо управлялся мечом, а потом доигрался и был проклят. Всё банально: если я убью — я умру. Даже не так: любая рана, которую я нанесу человеку, станет и моей раной. Вот такие дела. Пришлось мне меч забросить и вспомнить про увлечение молодости.

— Ага, и поэтому перед встречей с мокрухой ты что-то выпил?

— Да, это старое зелье, оно несколько ослабляет эффект, но использовать его нужно редко – сильное влияние на организм. Теперь вот, приходится каждого идиота слушать, и даже уговаривать.

— Значит, тебя только проклятье останавливает? Да и вообще, мокруха же злобная тварь, причём тут она?

— Да нет, я же не злой человек. Но кто знает, как жизнь повернётся. А что на счёт мокрухи, она ведь была когда-то разумным человеком, значит к сожалению, и на нее проклятье работает. Благо ты помог мне завершить этот не самый приятный вопрос. Хотя признаться, ее желание попасть под твой меч показалось мне несколько странным, но ладно, ты неплохо отсёк ей голову. Поэтому мы и пошли вдвоем, я не смог бы так лихо орудовать мечом.

— Такое простое и мирное проклятье...

— Я не хочу об этом.

— Согласен, давай просто отдохнём.

С каждым часом всё шумнее и шумнее становилось в доходном доме. Люди подходили к Велемиру, рассказывая о том, что хотят ещё и ещё песен. Он сначала отказывался, но в итоге сдался — играл до самого утра. Всякая история, хорошая или плохая, обычно заканчивается под утро, и наш случай не исключение.

Велемир решил остаться в Тарте, а потом... кто его знает, куда заведёт музыканта лихая. Пару раз ему встречались люди, которые рассказывали о молодой девушке, которая хорошо играла в карты и, взяв большой куш, в итоге то ли пропала, то ли была убита, а может быть, просто сбежала. Павел продолжал работать в своей кузнице, Пламен ему активно помогал. Постепенно их дороги разошлись, и поход против южнолесской мокрухи стал былью... о которой, к сожалению или счастью, никто так и не узнал.

КОНЕЦ

З.Ы - если вы читаете эти строки, значит скорее всего дочитали до конца, спасибо большое! Все предложения, уточнения и замечания можете смело писать в комменты! Это далеко не последнее приключение про Велемира, и сейчас заканчивается редактура второго рассказа. Опубликованные его части можно найти либо в моем профиле, либо в цикле.

Спасибо,

ваш автор.