Золотая рыбка для маленького Билли.

История первая.

Ну, вот. Как говорится, за что боролся, на то и напоролся. И как уже было ранее, я вновь оказался на дне, Правда на этот раз, для разнообразия, мне к ноге был привязан довольно увесистый булыжник, и никакого не грузовика, ни бронированного джипа, ни даже завалящей телеги, поблизости от себя, я почему-то не обнаружил. Зато точно знал, что у меня имеется засапожный нож, которым я тотчас срезал веревку, и постарался, как можно быстрее оказаться на поверхности воды. Хотя еще находясь у самого дна, не чувствовал никаких признаков удушья, да и поднимался на верх, хоть и достаточно быстро, но тем не менее не ощущая острой потребности сделать вдох. Вдобавок ко всему, несмотря, на достаточно мутную воду, я прекрасно видел все, что происходит вокруг меня, и довольно далеко. И это тоже было для меня некоторым сюрпризом.

Наверху, мои подозрения в том, что я в очередной раз оказался неизвестно где, только подтвердились. Во-первых, это была не река, а скорее морской залив. Вода, оказалась довольно соленой, а сверху, ощутимо пахло морем. Вдобавок ко всему, надо мною, находилось полотно моста. Правда, в отличие от современных мостов, этот был построен из обычного камня, скрепленного каким-то раствором. И что самое интересное, заключалось в том, что между опорами находились полукруглые арки. Мосты, подобного рода встречаются иногда в старых провинциях Китая, или Японии. Иногда, что-то подобное можно встретить в Германии, и уж точно там возле такого моста, в обязательном порядке будет иметься табличка, на которой будет указана дата постройки, и имя того кто этот мост возвел, или приказал возвести. Но главное заключается в том, что чаще всего даты, указанные на этих табличках говорят о том, что мосты возводились лет двести, а то и больше назад.

Здесь же, мост выглядел, не то чтобы совсем новым, но тем не менее недавней постройки. Что меня очень удивило. Метрах в сорока от меня, находился берег, и я, решив, что хватит мне отмокать устремился туда. Кстати, стиль моего заплыва хоть чем-то и напоминал, обычный кроль, но в чем-то и отличался от него, во всяком случае, мне показалось, что берега я достиг вдвое быстрее, чем это получалось у меня раньше. Белоснежный песчаный пляж окаймлялся метрах в пятнадцати от кромки воды, каким-то кустарником, с редкими вкраплениями пальм, что явно указывало на то, что это далеко не Нью-Йорк. Сняв с себя намокшие от воды штаны, из плотной парусины зеленоватого оттенка бросил их на куст, чтобы они просохли, и подошел к зарослям, оглянувшись по сторонам, и убеждаясь, что никого нет в округе. И только хотел оправиться, как нос к носу столкнулся с парнем, чем-то напоминающим собой негра. Напоминающим потому, что при антрацитово-черной коже, у него было вполне европейское лицо, и абсолютно белые прямые волосы, спускающиеся с головы, гораздо ниже пояса. А еще меня очень удивили его длинные заостренные уши, торчащие из головы в разные стороны параллельно земле, и огромные, как мне показалось, налитые кровью глаза, с крохотным, теряющимся на красном фоне черным зрачком. Даже не зрачком, а скорее коротенькой вертикальной темной полоской едва заметной на красном фоне.

Похоже, эта встреча оказалась удивительной не только для меня, но и для него. Правда, вздрогнув вначале, он моментально пришел в себя, и натянув на свое лицо несколько презрительную улыбку произнес.

- Вот так встреча! Здравствуй, снежок! Ты уже поймал золотую рыбку для нашего друга Билли? Вот уж не думал, что тебе удастся так быстро выбраться со дна залива Рыжей Акулы. Но ничего, мы сейчас вместе с Билли, это исправим! На этот раз, выберем камешек покрупнее.

Произнеся это, парень набрал в грудь воздуха, видимо собираясь позвать своего дружка. Я же, прекрасно поняв, о чем идет речь, не став дожидаться этого, пробил ему двойной удар, в солнечное сплетение, поймав его на вдохе, и в скулу, отчего что-то явно щелкнуло, его голова вывернулась под неожиданным углом, а сам он повалился на землю. При этом, из его рук, звякнув положенными в него монетами, на песок упал довольно пухлый кожаный мешочек, а из другой руки, выскочила небольшая склянка, с какими-то голубоватыми шариками внутри нее. Почему-то меня больше заинтересовала именно она, и подняв ее с земли, я удивленно всмотрелся в надпись на приклеенной к склянке этикетки.

На ней были изображены, какие-то знаки, больше похожие на иероглифы, но в качестве символов использовались паучки, в самых различных позах, то бегущие, то пляшущие, то спящие. Что интересно, несмотря на то, что я все это видел впервые, я прекрасно понимал, что они означают, и довольно быстро у меня в голове соткалась надпись, говорящая о том, что в бутылочке находится «Ядра Сорицы с грибным экстрактом Морёно. Собранные в полнолуние, на сухих скалах острова Дару» Хотя надпись я вполне осознал, для чего именно предназначались эти ядра, так и не понял. Видимо память, принадлежащая бывшему владельцу моего тела, еще не полностью соединилась с моею.

В этот момент кусты раздвинулись вновь, и передо мной вырос еще один представитель негроидной расы. Правда на этот раз его лицо явно не обремененное интеллектом, говорило о том, что передо мною находится существо с болезнью Дауна. Можно говорить о разных народах, и их представителях, описывая приметы присущие определенным расам и очень редко встречающиеся у представителей других национальностей, однако же, что интересно, лица людей с болезнью Дауна можно сказать, одинаковы для всех рас и народностей. И увидев подобное лицо однажды, уже ни за что не спутаешь его с кем-то другим, вне зависимости от цвета кожи, или иных примет. Многие представители этой болезни, вполне сносно разговаривают, отвечают на какие-то несложные вопросы, могут исполнять знакомую им работу, но во всем остальном, оставаясь в своем развитии на уровне пяти шестилетнего ребенка. Возможно, я и ошибаюсь в описании, но я не врач, и рассказываю лишь о том, с чем когда-либо встречался.

Вышедший второй негр, я пока не знал, точное название его расы, был своим обличием похож на огромного медведя, вставшего на задние лапы. Несмотря на довольно плотную темную одежду, его руки и ноги, бугрились огромными мышцами, рельеф которых отчетливо проступал, сквозь плотную ткань. Не подкачал и рост, и сейчас надо мною возвышалось это чудовище, и лицом чем-то обиженного дегенерата. И один его вид, говорил мне о том, что стоит мне чем-то обидеть этого огромного ребенка, и жить мне останется ровно столько, сколько ему потребуется дотянуться до меня. Тем удивительнее был услышанный мною вопрос, которым мне был задан немного писклявым детским голоском, явно идущим вразрез со всем его видом.

- Ты уже поймал золотую рыбку Саниэль? Покажи мне ее, пожалуйста!

Последнее слово было произнесено таким жалобным тоном, что я просто умилился, услышав его.

- Прости, Билли, но твой друг отобрал ее у меня. – Я ткнул босой ногой лежащего на песке первого негра, так и не пришедшего в себя. – Он сказал, что никогда не покажет тебе ее.

Услышав мои слова, Билли скорчил такую обиженную гримасу, что мне стало его даже жалко, особенно после того, как с его глаз потекли самые настоящие слезы, и он захныкал как ребенок. Хотя, по сути несмотря на свой огромный рост он им и оставался.

- Я так хотел увидеть золотую рыбку. – Дрожащим голосом говорил Билли, размазывая кулаками льющиеся по щекам слезы. – Я нашел самый большой камень, который привязал к твоим ногам, отнес тебя на середину моста, и аккуратно опустил в воду. Сделал для этого все, как сказал мне Джо, а он отобрал у тебя рыбку и выбросил ее в море? Я, ненавижу Джо!

В этот момент, он увидел, находящийся у меня в руках пузырек с ядрами, и тотчас слезы пропали с его глаз и он, бухнувшись на колени, сложил под подбородком ладони лодочкой и умоляюще произнес.

- Саниэль, пожалуйста, дай мне хоть одно ядрышко, мне так плохо без них, а Джо никогда не дает мне больше половинки, а сам всегда ест по две.

Похоже, это был какой-то наркотик, и Билли сидел на нем так же плотно, как и его дружок. Поэтому я, ничуть не сомневаясь, протянул склянку «ребенку» и произнес.

- Конечно, бери Билли. Вообще-то эту склянку, дала мне золотая рыбка, которую я изловил для тебя, и она сказала, что если Билли захочет, то может прийти сам к ней, и тогда, она даст ему много-много ядрышек, и Билли будет доволен.

Билли, выхватил у меня склянку, выдернул пробку, и высыпал на ладонь пару ядрышек, которые если бы не слегка голубоватый цвет, осень напоминали витаминки, которыми меня кормили в детстве.

- А можно я скушаю две, пока Джо не видит?

- Конечно, кушай. А склянку спрячь себе в карман. Кстати, золотая рыбка сказала, чтобы ты отнес Джо к ней, и тогда она накажет его, чтобы он не обижал, маленького Билли, и всегда давал ему ядрышки.

Паренек, сразу же встрепенулся, огляделся по сторонам, а после спросил.

- Она так и сказала?

- Ну конечно, - пожал я плечами. - Разве бы я стал тебя обманывать? Она сказала, что подождет тебя возле третьего пролета моста. Только ты как-нибудь привяжи Джо, чтобы он не убежал от тебя. И подожди рыбку внизу у опоры.

- Я сейчас же так и сделаю, - радостно ответил он.

Тут же подскочил со своего места, подхватил безвольную тушку своего «друга» взвалил ее на плечо, и обмотал себя и его длинным кушаком, снятым с себя самого. После чего, чуть ли не побежал к воде. У самой воды, оглянулся на меня и просяще произнес.

- А можно я съем еще одно ядрышко, а то мне немного страшно.

- Скушай сразу три. Сейчас уже можно.

Мои слова вызвали у него радостную улыбку, и он тут же достав из-за пазухи бутылочку, выдернул из нее пробку и высыпал на ладонь несколько ядрышек. Похоже, их было гораздо больше трех. Потому что он воровато глянул на меня, потом виновато улыбнулся, и закинув ядрышки себе в рот, и огромным удовольствием разжевал их и произнеся

- Спасибо тебе Саниэль, я никогда не забуду твоей доброты.

Затем развернулся и спокойным шагом зашагал всё глубже и глубже в воду. Вскоре над поверхностью воды осталась лишь одна голова, а затем исчезла и она. Я некоторое время наблюдал за поверхностью воды, и когда вышли все возможные и невозможные сроки, вздохнул мысленно пожелал ему спокойного посмертия. А что еще можно было ему пожелать?

С одной стороны, я поступил дурно, ведь он всего лишь ребенок, по своему развитию, и делает то, что ему говорят, не задумываясь о последствиях, а с другой, ведь совсем недавно этот самый дурачок, отправил на дно залива меня. Пусть неосознанно, по команде своего приятеля, но тем не менее. И оставь я его на берегу, он наверняка, честно рассказал бы обо всем первому встречному, и кто знает, что бы произошло после этого. А учитывая то, что Джо, к тому времени был уже мертв, боюсь меня бы стали усиленно разыскивать его друзья или родные. Может ничего этого, бы и не было, но как когда-то сказал мне участковый врач, отправляя на рентген с подозрением на пневмонию: «Лучше перебздеть, чем недобдеть».

Теперь, когда враги упокоились на дне залива, нужно разобраться со всем остальным. Тут мой взгляд упал не лежащий на песке кожаный мешочек, оказавшийся довольно тяжелым, стоило мне его поднять и взвесить в руке. Штаны, брошенные на какой-то куст, к этому времени, оказались сухими, все-таки солнце жарило во всю, и я, натянув их на себя подумал о том, что если меня пытались здесь притопить, значит где-то должна остаться остальная моя одежда. Так оно и оказалось. Пройдя кусты насквозь, я обнаружил бивак с костром посередине, над которым висел котелок, с каким-то варевом. А чуть в стороне, лежала светлая рубашка с кружевным воротником, и куртка примерно из того же материала, что и штаны, которые были на мне. Рядом с курткой лежал чем-то набитый заплечный мешок и Небольшой составной лук, собранный из нескольких пород дерева, костяных накладок, и металлических, скорее всего бронзовых вставок. Рядом с ним лежал колчан, плотно набитый стрелами.

Лук и колчан, были украшены растительным орнаментом, при этом орнамент, непостижимым образом, в моем сознании складывался в слова, которые говорили о том, что хозяин всего этого Саниэль и он является младшим, причем четырнадцатым сыном, своего отца Михаэля. В мою голову стали закрадываться нехорошие подозрения в том, что я, в данный момент, находясь в теле этого самого Саниэля, при этом являюсь еще эльфом. Уж очень знакомые окончания слов, указывали прямо-таки, именно на это. Вот уж чего никогда не желал, так именно этого. Всегда считал эльфов утонченными ублюдками, славящимися своим высокомерием, и склонными к противоестественным связям. Но как говорил один небезызвестный политик: «Никогда такого не было, и вот опять!»

Присев на землю у костра, потянулся к заплечному мешку лежащему неподалеку. То, что все эти вещи, так или иначе, принадлежат именно мне, я уже не сомневался, тем более, что некоторое подтверждение, этому нашел совсем недавно, когда говорил с представителями негроидной расы, скорее всего бывшими темными эльфами или – Дроу. В памяти всплыло название именно этой расы. Что ж, светлые всегда враждовали с темными, поэтому сейчас осознав это, я уже не жалел о том, что произошло некоторое время назад. К тому же месть было совершена не просто так, а за дело направленное против меня.

Мешок, порадовал меня небольшим зеркальцем в бронзовой рамке. И хотя его поверхность была несколько искаженной, из-за неровного стекла, все же сумел разглядеть свою утонченную физиономию. Черты лица, к моему удивлению, оказались даже несколько грубоватыми, что было присуще скорее людям, нежели эльфам, но это меня только обрадовало. Я тоже придерживаюсь мнения, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны, а вот женщина. Женщина пусть будет красавицей. В конце концов, главное ум, а то и другое обычно вместе не уживаются. Кстати уши в отличии от тех, что были у черномазых, оказались вполне приличными. Они хоть и были больше тех к которым я привык, и оказались слегка заострёнными, но прилегали плотно к голове, и их кончики лишь слегка торчали над волосяным покровом. При этом я бы не стал утверждать, что на моей голове была огромная шевелюра. Вспомнив старый анекдот, попытался пошевелить ими, и без каких-либо проблем, мои уши вначале легли в горизонтальную плоскость, выдвинувшись из волос сантиметра на четыре-пять, затем повернулись в сторону, и при этом я отчетливо услышал, как в нескольких шагах от меня, раздался шорох, а затем, уже собственными глазами увидел, как из норки показалась мышиная голова. Следующим движением я поднял уши вертикально вверх и прижал вплотную к голове, оставив в таком положении. И они самостоятельно исчезли в волосяном покрове, оставив снаружи только кончики.

Кроме зеркальца, в мешке обнаружились отрез мягкой ткани, видимо служащий полотенцем, пара свежих рубах, вполне приличное нижнее белье, и портянки. В отдельном мешочке лежало нечто напоминающее стиральный порошок, а также небольшая морская губка, служащая видимо вместо мочалки. Бритвы, и зубной щетки, я почему-то не обнаружил. Впрочем, проведя рукой по лицу, решил, что если когда-то она и понадобится мне, это будет очень не скоро. А со щеткой, для зубов, можно разобраться и несколько позже.

Кроме вышеперечисленных вещей, в мешке обнаружилась небольшая коробочка, в которой находилось два десятка самых разных наконечников для стрел. Перебирая и осматривая их, я с удивлением понимал, для чего предназначается тот или иной наконечник. Еще более интересным стал тот факт, что стоило мне подтянуть поближе колчан, и только притронуться пальцами к древку одной из стрел, как сразу стало понятно, для него она предназначена. То есть, какой наконечник венчает ее древко, и против кого ее лучше использовать. Взятый в руки составной лук, тоже не получил никакого отторжения, от моей тушки. Я, который ни разу в жизни, не держал в руках, ничего подобного, сейчас точно знал, как к этому всему подступиться, и был уверен, что смогу поразить любую подходящую цель из любого положения, хоть даже повиснув на дереве головой вниз, или же несясь на полном скаку. Все это радовало. Все же отыгрывать эльфа не имея на то никаких навыков, было бы чистым самоубийством.

Между тем, до меня донесся, довольно приличный запах, из котелка, подвешенного над костерком, чисто автоматически, достав из внешнего кармана мешка металлическую ложку, с растительным узором на деревянной пучке, я попробовал варево и оказался весьма впечатлен им. Дополнительной миски, к сожалению, не нашлось, но в принципе, в походе она и не особенно необходима, все же лишний вес. Поэтому пристроившись поближе, я с удовольствием употребил то, что находилось в котелке. Варево было чем-то похоже на жидкую кашу из какой-то крупы, сдобренной какими-то специями, и сильно разваренным мясом. Хотя, стоило об этом задуматься и все сразу же встало на свои места. Я теперь точно знал, что это были за специи, где они росли, и как их правильно заготавливать. Некоторое неприятие вызвало мясо, находящееся в котелке. Оно принадлежало какому-то мелкому грызуну, чем-то похожему, толи на суслика, толи крысу переростка. Впрочем, котелок к этому времени был уже опустошен, и если не считать морального, никакого другого неприятия не имелось. Подумав, решил, что раз мой организм спокойно принял эту еду, значит здесь принято этим питаться, а, следовательно, привередничать не стоит. Французы вон лягушек жрут и не жалуются.

Запив, свой неожиданный обед водой, из протекающего неподалеку ручейка, с некоторой досадой, охлопал все свои карманы, но так и не обнаружил ничего, похожего на табак. С другой стороны, это была скорее всего потребность, перешедшая вместе с моим сознанием. Подумав об этом, убедился, что никакой особой тяги к дыму у моего нынешнего тела не наблюдается, и постарался выбросить это из головы.

Кожаный мешочек, с позвякивающими в нем монетами, тоже обрадовал меня, своим содержимым. В нем оказалось с десяток золотых монет самой различно формы и чеканки. И как уже происходило до этого с луком, стоило мне только взять одну из них в руки, сразу же на ум приходило воспоминание о том, кто именно чеканит такие монеты, и что она стоит в местных расчетах. Кроме десятка золотых, в мешочке имелось примерно столько же серебряных, и почти полусотня медных. Хотя медными их назвать было, наверное, неправильным. Блестели они почти как золотые, но были скорее отчеканены из бронзы, или какого-то подобного сплава. На ум, даже пришла местная шутка, говорящая о том, что эти монеты - «золото бедных». С другой стороны, подобная денежная система, показалась мне несколько громоздкой. Сотня меди равнялась одному серебряку, а сотня серебряных монет – золотому. При этом некоторые серебряные были дороже почти вдвое. Например те, которые чеканились в Светлом Лесу. Точнее сказать, лес назывался Первородным, но так его называли только мои соотечественники, и только в разговорах между собой. Кстати, как оказалось, общепринятое название моей расы – Дельф, но большой разницы я не вижу, хотя судя по памяти оно есть. Но не буду вдаваться в теологические подробности, и остановимся на явном.

В какой-то момент, мне показалось, что таскать с собой этот мешочек с деньгами, значило бы навлекать на себя неприятности. Мешочек действительно был слишком большим для обычного кошелька. В тот же момент вспомнилось, что у меня имеется мешочек поменьше, а тот, что я держал в руках, скорее принадлежал тому Дроу, который меня отправил ловить золотую рыбку, и похоже присвоил себе то, что недавно принадлежало мне. А возможно не только мне, но и кому-то еще. Чуть в стороне от вещей, обнаружился широкий кожаный пояс, с множеством кармашков на нем, для всякой всячины, кроме того, с внутренней стороны, там тоже имелись некоторые вставки, которые сейчас пустовали, но куда прекрасно вошли все золотые, и часть серебряных монет. Кроме того имелся еще один кожаный мешочек для мелочи, меньших размеров, в который я пересыпал часть медяков, а все остальное оставшееся там, ушло в заплечный мешок.

Солнце стояло еще довольно высоко, а мне почему-то очень не хотелось оставаться на этом месте. Поэтому я помыл котелок, собрал все вещи, оделся и решил прогуляться. Память памятью, а захотелось посмотреть воочию, куда именно я попал, и во что все это может в итоге вылиться. Передо мною, расстилался огромный новый мир, и мне очень хотелось понять куда я на этот раз вляпался...