Золотое сечение

Айзек Аллен открыл глаза ровно в 6:00.

Ни секундой раньше, ни секундой позже. Он не слышал будильника — его разбудил лёгкий, едва уловимый импульс в затылке. Чип. Маленький, размером с рисовое зерно, вживлённый ещё в младенчестве, как и всем. Мияки Изисима, величайший инженер, создатель чипа и Программы называл это «даром гармонии». Айзек привык не замечать его. Как не замечаешь собственное сердцебиение.

Потолок спальни мягко засветился успокаивающим голубым. Голос из динамиков — приятный, нейтральный, женский — произнёс:

— Доброе утро, Айзек. Ваш Социальный Индекс — 912. Золотое сечение. Поздравляем. Сегодня: ясно, температура под куполом Нового Эдема — плюс двадцать два. Ваш график: интервью с Фармар Грантом в 10:00. Материал о стабильности экономики. Хорошего дня.

Айзек сел на кровати. По привычке потёр переносицу. Спальня была просторной — метров сорок, с панорамным окном, выходящим на внутренний сад. В «Золотом сечении» такие квартиры давали только лояльным, проверенным, полезным. Он заслужил эту квартиру. Десять лет назад он написал статью «Куратор — наш щит», и система наградила его. С тех пор он писал ещё сотни таких статей. Искренне. Верил. Почти всегда.

Он подошёл к окну.

За прозрачным, но невероятно прочным стеклом купола раскинулся Новый Эдем — город-сад, столица Единого Государства. Идеальные улицы без трещин. Летающие дроны-уборщики. Люди в чистых комбинезонах спешили по своим делам. Если надеть визоры, либо код-линзы, то у каждого над головой станет видно сияющую голограмму — Социальный Индекс: 780, 650, 811. Ниже 600 почти не встречалось. Те, у кого Индекс падал ниже, исчезали. Их отправляли «на коррекцию». Или в Туманности. Айзек старался не думать, что там происходит.

Он перевёл взгляд вверх. Купол был почти невидим, лишь лёгкое мерцание на стыках панелей. А за куполом… Айзек никогда не видел, что там, своими глазами. Только на записях. Серое, радиоактивное небо. Мёртвая земля. Зоны отчуждения, где ещё не распались атомные цепочки. Третья мировая закончилась сорок лет назад, но планета до сих пор болела. Куратор спас человечество. Все это знали.

Айзек отвернулся от окна и пошёл в ванную.

Вода лилась ровно три минуты тридцать секунд — система не давала больше. Экономия ресурсов. Айзек не возражал. Он растёр лицо гелем с ментолом, и чип в затылке коротко пискнул: «Зафиксировано повышение пульса. Причина: физическая активность. Норма».

Он усмехнулся. Даже утренний подъём — под контролем.

Одеваясь, Айзек включил новостную стену. На весь экран — лицо Куратора. Идеальное лицо. Ни морщин, ни пор, ни эмоций. Губы чуть приоткрыты, взгляд спокойный. Тот же образ, что и двадцать пять лет назад, когда Куратор впервые обратился к народу после Великой Битвы.

«Граждане Единого Государства, — голос Куратора лился, как тёплый мёд, — наша стабильность — результат вашей сознательности. Индекс каждого из вас — это вклад в общее будущее. Сегодня мы запускаем новую программу улучшения чипов третьего поколения. Наши инженеры гарантируют повышение безопасности. Уведомление о времени явки на обновление придет сегодня…»

Айзек слушал вполуха. Он знал эту речь почти наизусть. Как и все, что говорил Куратор. Его работа — пересказывать её красивыми словами для миллионов. И он делал это хорошо. Иногда ему казалось, что он делает это слишком хорошо.

Он натянул идеально выглаженный китель журналиста «Золотого сечения» — серебристый, с нашивкой в виде раскрытой книги и меча. На левом рукаве — голографический знак Куратора: стилизованный глаз в перевернутом треугольнике. Айзек взглянул в зеркало. Сорок два года. Седина на висках. Взгляд спокойный, уверенный. Лояльный.

— Готов к работе, — сказал он вслух.

Чип подтвердил: «Аффирмация принята. Ваша лояльность отмечена. Бонусные баллы: +2 к Индексу».

912 превратилось в 914.

Айзек улыбнулся. Легко.

Надев визоры, он вышел из квартиры. В коридоре его встретила соседка — пожилая женщина с Индексом 880. Она поклонилась. Айзек кивнул в ответ. Лифт доставил его на первый этаж за три секунды. Вестибюль сиял белым мрамором. На экранах — всё тот же Куратор, транслирующий утреннее обращение.

На улице Айзека ждал автоматический электромобиль. Дверь открылась сама. Он сел, пристегнулся.

— В штаб-квартиру Пропаганды, — сказал он.

— Принято, господин Аллен, — ответил автомобиль женским голосом. — Время в пути — двенадцать минут.

Машина плавно тронулась. Айзек смотрел в окно. Идеальные улицы. Идеальные люди. Идеальный порядок. Ни мусора, ни драк - всё это осталось в далеком прошлом, практически не известном живущему ныне поколению. И ни одной улыбки, которая не была бы санкционирована.

На перекрёстке он заметил мужчину с Индексом 490. Серый статус. Тот стоял на коленях перед дроном-полицейским и умолял не снижать его до «нулевой метки». Дрон молчал. Потом выстрелил электрошокером. Мужчина упал. Дрон вызвал санитарную платформу.

Айзек отвернулся.

— Всё по закону, — пробормотал он. — У него наверняка были нарушения.

Чип согласно пискнул.

Машина остановилась у высотного здания из чёрного стекла. На фасаде горела надпись: «Глас Куратора — главный информационный рупор Единого Государства». Айзек вышел. Охранник с Индексом 950 — почти максимальный — проверил его по сетчатке глаза.

— Проходите, господин Аллен. Фармар Грант ждёт вас в кабинете 817.

Айзек вошёл в лифт. Двери закрылись.

Он ещё не знал, что сегодня впервые за пятнадцать лет задаст неправильный вопрос. И что после этого вопроса его идеальная жизнь кончится.

А пока чип фиксировал ровное сердцебиение и нормальный уровень эндорфинов. Всё было хорошо.

Идеально.

Конец первой главы.