Золотой фасад

Было темно. Били молнии. Из прорех крыши стекали тонкие струйки воды, как и моя надежда закончить этот участок поскорее. Всем здрасте! Я Кира, мне 15 лет. Борюсь с крышей на третьем этаже детдома, которую просто невозможно залатать! Как гласит Третий Закон Ньютона: любое действие имеет свое противодействие. И вот, в очередной раз замотав изолентой трещину в одном месте, в другом сразу отошли гвозди, которые держали старый линолеум, не пускающий ливень пролиться внутрь.

ААА! Как же это достало!

— Кира! Там снова течет! Линолеум снова отошел! Может, кого из старших позову?

Я оглянулась. Стоя на шаткой стремянке и держа в руках изоленту, я злобно зыркнула на Пашку, мальчонку лет 10, который, ворочаясь в слишком уж большое для него пальто, смотрел на меня снизу вверх и молча просил отпустить его.

Ха, конечно, старшие помогут! Как бы не так! Света вновь закатит истерику, что простудится и из-за болезни пропустит ежегодный благотворительный вечер, устраиваемый в этом детдоме. А Костя просто все переломает! Нет уж! Такие помощнички мне не нужны!

— Стой и не жалуйся! Или хочешь сам заделывать прорехи в крыше? Хорошо, давай!

Я спрыгнула на пол со второй ступеньки, прогнув под собой пару досок. Стремянка жалобно проскрипела.

— А я просто постою здесь, да поподставляю ведра под внезапные ручейки! То, что делать должен ты!

Я обернулась и позвала:

— Лена! Возьми изоленту и заделывай крышу, а не бездельничай, сидя в углу. Я всё вижу!

Девчонка, лишь на год меня младше, резко подскочила и побежала ко мне. А после, когда залезла на стремянку, стала ставить заплатки.

Обернувшись вновь к Пашке, который был мне по грудь, я вручила ему относительно целое ведро (ручки у него не было) и забрала около его ног полное водой. Не оглядываясь, прокричала, пытаясь пересилить раскаты грома, раздавшиеся совсем близко:

— Я вылью воду и пойду, посмотрю как у других дела. И чтоб я только увидела, как вы бездельничаете! Всем достанется!

И вот на такой ноте я зашлепала кедами по скрипучим ступенькам вниз. И каждый раз, поворачивая по коридорам, думала: За что это мне? Вот зачем меня каждый раз Марья Ивановна оставляет за ответственную? А я, как волонтер, должна следить за всем детдомом, пока она в отъезде по магазинам! А сейчас, скорее всего, остановилась где-нибудь у своей подруги, чтобы переждать ливень. И я должна к её приходу все починить! Сама. Потому что меня никто не слушает, кроме младших, как Пашка.

По дороге вниз я заглянула на кухню, чтобы проверить, тырит ли кто печеньки. Но нет, никого. Странно.

— Фух.

Я поставила полное ведро на пол, беря передышку на секунду. Все-таки десятилитровое ведро в руке, у которой ладонь была вся в мозолях от стирки и мытья полов, — это не шутки. Через мгновение уже, взяв ведро в другую руку, я хотела идти дальше, как вдруг из смежной с кухней комнаты вышли двое.

Проклятье! Эти двое - Костя и Света, старшие, которые, выпустившись из детдома, так и не смогли найти работу и теперь подрабатывают там где были всегда, то есть здесь. Косте было 20, а Свете - 19. Но вот взрослыми они уж точно не были. Да они даже сейчас, когда все помогают с внезапным ливнем, воруют печенье с кухни, освещая себе путь мини фонариком! Аргх.

Мне бы было все равно, что они что-то берут без спроса, но! Есть одно но, из-за которого я не могу закрыть на это глаза. Меня за это отругает Марья Ивановна и оставит без йогуртов на десерт на неделю!

А я йогурты обожаю!

Я сделала угрожающий шаг навстречу этим двоим.

И я.

Света шла ко мне спиной, вполоборота и не видела меня, но вот Костя точно видел мое выражение лица и от этого выронил пачку печенья под которой скрывались... стаканчики с йогуртом.

Я ни за что не дам их у меня отнять!!!

И тут Света, видимо, почуяв неладное вздрогнула и обернулась.

***

*От лица Светы

Света никогда не хотела жить самостоятельно, а зачем? Если Марья Ивановна всегда о них позаботится и покормит. Ведь Света очень похожа на дочь Марьи Ивановны, как две капли воды. А Костя её лучший друг. А когда еще Света только пришла на работу, она поняла... Она работать не будет! И потому, все обговорив с воспитательницей, она решила, что как и Костя будет жить в детдоме, "подрабатывая" там, а на самом деле будет отдыхать до конца своих дней.

И лишь изредка, оставаясь в детдоме одна, без воспитательницы, Света могла как следует повеселиться и отъесться вдоволь! А что ей будет? На неделю оставят без десерта? Ха! Да она каждый день берет йогурт с кухни, ссылаясь на недостачу из магазина, и до сих пор не была поймана!

Вот только сегодня.

Ужасный день!

Не считая того, что Света с утра ударилась мизинцем о тумбочку, перепутала кран с холодной и горячей водой, надела футболку наизнанку и прожевала в каше из ниоткуда взявшегося таракана, ДА! НИЧЕГО НЕ ПРОИЗОШЛО! И день вообще прекрасный!

Но как и ожидалось, на ливне все не кончилось. По обычаю, взяв со склада, смежного с кухней, побольше "недостачи" она с Костей (просто если ему не дать всем разболтает, не поймите неправильно) пошла наедаться за кухонным столом, как вдруг...

Спину пробрал холод, и Света вздрогнула. Ей показалось, что сам дьявол стоит у неё сзади, особенно учитывая, что Костя выронил пачку с печеньем, да и йогурты в придачу. Света обернулась, она почувствовала, как капелька пота стекает по ее виску.

— М̷̫̪͍̝͚̜̲͚͙̍̉͛̓̆̄͛ О̴̠̝̳̞͇́̇̆̒͗̀͗́̄̂̍͌ И̶̦͔̯̖͔̭̱͛͛͛͂͋͗̆̓ Й̸͎͕͍̮̎̅͋͛̈́̊ О҈̘̤͍̩̠̥̟̮͚̠̎̐̏͒͒̅͂͑ Г҈̙̳̦̮̆̿̍̄͑͋̔͐̃͑ У̵̫͖̜̫̣̏̀̓̌͛̏́̾ Р҈̟̖̫͓̖͙̩̙͋̂́̇̽̽͒̏ͅ Т҉͇̠̤̖͙͖̝̣̬̠͚͊̏́̚ͅ Ы̶̠͍̥̱͕͕̂̌̊̃͆̀̊ !҉͔͔̯̬͗̓̽͒̃͒̉ !̴̮͖͚̝̝̠̖͈̯̳̙͉̄̇͑̐̾͊̃ !̴̟̜͚͖̮͚̣̣̥̭͚̈́̌̍̓͑͂́̊̐͊̂͌

***

Я стояла, сжимая кулаки, еле сдерживая себя, чтоб не накинуться на Костю. Как. Можно было. УРОНИТЬ СВЯТОЕ! Мои йогурты... Я видела, как они упали на пол, а стаканчики, в которых они, были чуть помялись.

— М̷̫̪͍̝͚̜̲͚͙̍̉͛̓̆̄͛ О̴̠̝̳̞͇́̇̆̒͗̀͗́̄̂̍͌ И̶̦͔̯̖͔̭̱͛͛͛͂͋͗̆̓ Й̸͎͕͍̮̎̅͋͛̈́̊ О҈̘̤͍̩̠̥̟̮͚̠̎̐̏͒͒̅͂͑ Г҈̙̳̦̮̆̿̍̄͑͋̔͐̃͑ У̵̫͖̜̫̣̏̀̓̌͛̏́̾ Р҈̟̖̫͓̖͙̩̙͋̂́̇̽̽͒̏ͅ Т҉͇̠̤̖͙͖̝̣̬̠͚͊̏́̚ͅ Ы̶̠͍̥̱͕͕̂̌̊̃͆̀̊ !҉͔͔̯̬͗̓̽͒̃͒̉ !̴̮͖͚̝̝̠̖͈̯̳̙͉̄̇͑̐̾͊̃ !̴̟̜͚͖̮͚̣̣̥̭͚̈́̌̍̓͑͂́̊̐͊̂͌

Мой взгляд поднялся до глаз Кости. Ей богу, если бы он не был шкафом по телосложению, я бы сей же миг надавала ему взашей, чтоб больше не лез на кухню за... моими. Йогуртамииии. Ааа! Ну почему они упалииии?

Я сделала вялый шаг. Старшие остались на месте. Сделала второй. Они отступили, и на третий шаг, выронив все сладкое, с ужасом крича что-то про дьявола, сгинули с кухни, ногами пнув стаканчики со святым наполнением... Чтоб ему пусто было!!! Хнык.

Ну держитесь! Вам такую взбучку на неделю устрою, вовек помнить будете!

Я осторожно подняла их и бережно отнесла в холодильник, расставив по вкусам. Были яблочные, черничные, малиновые и мой любимый — земляничный. А он остался лишь один. Я бросила на него жадный взгляд. Йогурт смотрел на меня и говорил: «Возьми меня. Возьмиии! Не дай Косте снова меня уронить и ПНУТЬ!»

Поколебавшись, все-таки решила его взять. Как-то же Света в обход правилам стаскивала по несколько десятков пачек в месяц, так что со склада не убудет. Да и все равно выдадут этот десерт только через три дня, а за это время он может подкиснуть. Засунув йогурт в карман, я ощутила приятный холод, исходивший от него. И с приподнятым (совсем немножко) настроением вышла с кухни, не забыв забрать тяжеленное ведро.

Идя вниз по лестнице, я по привычке слушала то, что не видела. И хоть через шум дождя и гром услышать было сложнее, я все-таки уловила разговор за стеной, за которой находилась спальня у малолеток.

— Почему я не могу пойти домой? — По голосу сразу было слышно, кто там был — Маша Смирнова, прибывшая сюда чуть менее полугода назад. Её родители умерли в аварии, а родственников не осталось, кто мог за нее поручиться. Ей было от силы лет 6, и она до сих пор хотела домой.

— Маша, потерпи еще немного. — А вот это сказал Илья, лишь на год младше меня(14 лет), по своей натуре добрый парень, за которым поначалу следуют маленькие. Но я считаю, лучше было бы сразу сказать, что она здесь надолго, чем утешать её несбыточными иллюзиями. — Вот пройдет месяц другой, родители точно за тобой приедут. Ты же знаешь, что они в отпуске. Так пусть немного отдохнут, а потом тебя заберут, и вы поедете в парк развлечений, где цееелый день будете кататься на горках да на колесе обозрения.

— Точно? — буркнула мелочь, затихая и прислушиваясь к словам Ильи.

— Точно-точно! Вот закончится дождь, и мы выйдем посмотреть, приехали ли твои родители!

— А почему сейчас нельзя? Все из-за того дядьки за забором?

Воцарилось секундное молчание, а дальше разговор я не слышала. Прошла то место, где могла расслышать. Скорее всего, Илья наплел ей ещё какой-нибудь чуши и уложил спать. Все-таки Маша — не Пашка, ей спать положено.

И все же придется не только ведро выливать, но ещё и смотреть, есть ли тот странный дядька за забором, про которого рассказывала шестилетка. Я со вздохом остановилась у двери и, сняв с крючка фонарик, подхватив удобнее ведро, открыла дверь, ведущую на задний двор.

И уже хотела сделать шаг наружу, как вдруг вспыхнула молния, и мимо ног прошмыгнуло что-то быстробегающее, черное и мокрое. Об это «что-то» я запнулась и полетела на выход.

Я выпустила ведро и сгруппировалась, но все равно сильно ушибла конечности. Асфальт, не батут, всё-таки! С кряхтением я поднялась, просматривая проплешину на джинсах. Тц! Опять зашивать. На месте вчерашней заплатки зияла дыра, а колено было разодрано в кровь. Да ещё и ведро на меня опрокинулось, а дождь как лил, так и льет на меня и на... Фонарик! Проклятье. Где он?

Я резко начала обыскивать взглядом все, что было вокруг меня. И около ноги я обнаружила... целый фонарик. Фух. Я стерла невидимый пот с лица. Ведь если бы я разбила фонарик, то мне была бы такая взбучка от воспитательницы. Это было бы посерьезнее, чем недельку пожить без десерта.

Так, десерт! Он же был у меня в кармане! Я проверила йогурт. К счастью, с ним все было в порядке, упала на другой карман, что нельзя было сказать о моей одежде. Мда, стою такая под ливнем, вся грязная и мокрая и вспоминаю виновницу моего падения. Молния! Молния — черная кошка, что привязалась к этому детдому лет 5 назад, когда была совсем котенком, а получила она свою кличку из-за того, что бросается под ноги!

Ведро, ведро, ведро. А! Хух, целое. Я осмотрела его, ничего не откололось. И вдруг, мне в голову пришла одна мысль... А зачем я сюда тащилась? Можно же было просто вылить в окно! Хм, ладно в окна нельзя, они закрыта на ключ, но в раковину? Почему я раньше об этом не подумала?! Не упала бы тогда.

Ладно, проехали. Раз уж я промокла, то стоит осмотреть окрестности и напугать незнакомца, которого Маша заметила. Благо фонарик водонепроницаемый, хоть что-то.

Так, идя в одних лишь порванных джинсах (теперь они хотя бы модные) да и в пепельной футболке, под цвет моих волос. Я обошла весь детдом и вернулась на тоже самое место. Мои кеды уже наполнились водой с грязью, а волосы, заплетенные в косу, слиплись и обвисли. Я уже хотела зайти обратно, полушёпотом проклиная себя за то, что пошла в обход, как вдруг услышала хрип, доносившийся из-за отдельно стоящей от детдома котельной, соединённой с ним теплотрассой.

Я направила фонарь в ту сторону. Может, показалось? Но нет. Хрип раздался ещё раз... И ещё раз, пока я не дошла до той котельной, держа камень в заносе(который подобрала с дорожки), чтоб не быть совсем уж безоружной. Фонариком-то бить не буду, мне же хуже будет. Раздался еще один булькающий хрип. Водой, что ли, захлебнулся?

Я осторожно заглянула за угол. Там, прислонившись к стене, сидел-лежал человек. Но меня удивили не его словно чистое золото волосы, и уж точно не его одежда, будто взятая с маскарада средневековой аристократии, а ткань, из которой она была сделана. Она была водонепроницаемой! Это уж точно не случайный проходимец. Если он здесь сидит с час или два, любая ткань должна была просочиться водой, а этой хоть бы хны! Это уж точно какой-то мажор, забредший не в тот район.

— Эй, уважаемый! — Прозвучал не очень вежливый мой голос. Всегда ненавидела тех, кому с детства все было преподнесено на блюдечке. — Долго прохлаждаться здесь будете? Вас уж точно дома заждались!

В то время как у меня дома не было. Детдом не в счет. Завистно. Я никогда не получала подарки за просто так, да даже за успехи и старание. Мне никогда не удавалось спокойно поспать, зная, что никто меня не тронет и не подложит кнопку под одеяло. Я никогда не чувствовала здесь безопасно и уютно. У этого человека уж точно такого не было! И сейчас из-за него сюда прибудет полиция, видите ли, папинкин сынок затерялся в трущобах! А потом проведут проверку детдома и вновь сократят расходы, ведь снова важные шишки сюда обратят свой взор и решат отхапать половину бюджета!

— Эй, вы вообще говорить умеете?

Я резко подошла и толкнула его в плечо, а после наконец разглядела причину его молчания и булькающего хрипа. Лицо лет 17 было бледным, с губ капала кровь, видимо он их прикусил. А правый бок, который я вначале не видела, был в крови.

— Черт! — прошептала я и шлепнула по щекам пацана. — А ну очнись! Если ты здесь помрешь, я проблем не оберусь! Я тебя с того света достану и заставлю вернуть все мои йогурты, что у меня отберут. С процентами!

На последнем слове я как-то уж сильно замахнулась, что поцарапала его щёку своими ногтями. Тц, так не пойдет. Очнуться он не хочет, телефонная линия из-за грозы отрубилась, а если притащу его в детдом, дети распаникуются. Хотя больше паниковать и падать в обморок там будет Света. Нет уж. Если и будешь помирать, то не на глазах у мелких. Рано им видеть смерть.

Я решила его отнести в комнату в котельной, которая находилась чуть ниже расположения самой котельной, не знаю зачем, но там находился главный узел теплотрассы. Это было запретное место, куда никто не ходил, а ключей оттуда не было — кто-то полгода назад их украл и до сих пор не вернул, а замки заменить решили только через год. И там тепло и сухо и чисто, не считая пыли. Туда приходят очень редко и не пускают малышей, потому что могут обжечься и что-то сломать.

Я подхватила парня под мышки. Тяжелый, зараза. Колено, разодранное в кровь отдало резкой болью. Я стиснула зубы. И видимо, его поднятие привело его в сознание. Знала бы раньше, сперва так и сделала.

— Нет... Нельзя...

Или пришел в полусознание?

— Портал... Они идут... Отпусти, хуже будет.

Сквозь булькающие хрипы бормотал умалишенный. Видимо, ещё и головой повредился.

— Они... Нестабилен... Опасно...

Проклятье, ещё и пристукнутый, ролевик свалился мне на голову. Ничего. Вот когда ливень прекратится, сразу вызову скорую, и полиция с ней приедет. Эх, плакали мои йогурты.

— Может, здесь тебя оставить и под деревцем закопать? Хорошее удобрение будет. Тогда мои йогурты не отберут...

Так, долой такие мысли, Кира! Не хватало, чтоб тебя еще и за убийство мажорчика посадили, ведь искать то его будут.

Я добралась до двери комнаты котельной. В неё попасть можно было только с улицы, так что беспокоиться, что там кто-то будет, не стоит. Я уронила парня в бреду на землю и достала из кармана скрепку. Ключа-то нет! И взламывать замки в детдоме умею только я, а закрывать подвал надо, так что это будет самое безопасное место.

Я взглянула на умалишенного, или слишком вжившегося в роль ролевика, бормотавшего что-то об Олиссии и короле. До поры до времени подвал безопасное место, конечно. Открыв замок, я засунула скрепку обратно в карман, где до сих пор покоился мой любимый йогурт. И, сжав зубы от пронзившей колено боли, с ворчанием, зачем вообще я это делаю, вновь подхватила парня и потащила вниз по лестнице.

На ступеньках я чуть не грохнулась. Все-таки стоило его просто скатить, голова бы ещё сильнее не повредилась. Уложив его на пол в углу, где было тепло, но не обжигающе, я оценила его состояние. Нет, не денежное. Под рубашкой правый бок оказался порезан. Края раны были ровными, слишком гладкими. Но кровь оттуда не сочилась. Значит, рану обработать уже успел, но чем? Ладно, гноя нет, и черт с ним, но всё же стоит повторно самой обработать ему рану. Так, где там была аптечка... А... Её же в котельной нет. Мда, дела.

— Я быстро. Жди здесь, — сказала я в пустоту.