Золотой свет над посёлком

Даниил шёл к дому Совета, вороша в кармане мелочь для расплаты с лавочником — магический кристалл для подзарядки фонаря и три медяка за хлеб. Воздух пах свежескошенной травой и дымком из кузницы. Когда он свернул за угол, из-за ограды из необрезной сосны вынырнул Дмитрий-кузнец, вытирая ладони о кожаный фартук. На лбу блестели капли пота — видимо, только что вышел из горна.

— Дмитрий, привет! — Даниил остановился, прищурившись от солнца. — Что случилось? С Наташей всё в порядке?

Кузнец кивнул, но пальцы нервно теребили край фартука — привычка, когда он собирался говорить неприятное.

— Привет! Нет, с ней всё в порядке. Я к тебе от имени посёлка переговорщиком послан.

— Гм… Говори.

Дмитрий глубоко вдохнул, будто ныряя в холодную воду:

— У тебя на участке и на улице около участка установлены светильники из голов гоблинов…

Даниил невольно усмехнулся, вспомнив, как придумал эти артефакты поздним вечером после очередной стычки с гоблинами около посёлка. Тогда, да и сейчас, ночи были очень тёмные, а земля на улицах представляла собой коллекцию ям. Вот и родилась идея. К сожалению, соседи её не одобрили.

— Ну да, — кивнул он. — Что, они работать перестали? Вроде я их недавно маной заливал. Или кто-то ещё светильники такие захотел?

— Нет, светят они хорошо… — Дмитрий замялся, глядя мимо — на пустые участки по бокам от дома Даниила. — Просто часть твоих старых соседей, привыкших к такому, э, дизайну, переехала. А новые поселенцы… боятся рядом с тобой селиться.

Он наконец поднял взгляд — твёрдый, но с тенью вины. Даниил понимал: кузнец помнил, как его заклинание «Призыв еды» спасло посёлок от голода в первые месяцы. И теперь просить убрать «трофеи» было почти предательством.

— О! — Даниил хлопнул себя по лбу. — Речь о тех двух пустых участках по бокам от меня? А я как раз хотел спросить, можно ли их присоединить к моему. Давно мечтаю отдельную лабораторию поставить — на текущем участке места нет, а после последнего «усиленного» эксперимента с кристаллами соседский пёс неделю лаял только на меня.

Кузнец расслабил плечи — договорились.

— Хотя это и не тот результат, на который я рассчитывал, — пробурчал он, но в глазах мелькнуло облегчение. — Но от пустых участков посёлок избавился — и это тоже хорошо.

— С меня причитается, — кивнул Даниил. — Хотя бы с десяток светильников нормальной формы.

— За каждый участок, — быстро вставил Дмитрий, и, не дожидаясь возражений, добавил: — Хотя бы площадь с зданием Совета осветить нормально чтоб.

— Договорились. И на будущее совет — сначала показывай новоприбывшим мой участок, легенду рассказывай, какой я крутой. Если не испугаются — сразу вербуй в стражу. Люди, готовые жить рядом с фонарями из черепов и их создателем, легко встретят грудью любую опасность.

Дмитрий фыркнул, махнул рукой и зашагал обратно к кузнице. Даниил же остался стоять, глядя на свои владения: небольшой, но ухоженный участок с уютным деревянным домом на две комнаты и кухню, огород с магическими травами, и три куста местной смородины – белой, красной и розовой. И по бокам — два заросших бурьяном пустыря с покосившимися заборами.

«Простой какой, — подумал он, — две, а то и три проблемы решил за мой счёт, и доволен. А мне теперь надо и заборы снести, и с Владимиром договориться о переносе дома, и попросить его построить двухэтажное каменное здание лаборатории, чтобы взрывы выдерживало… И с Ярославом об светильниках поговорить…».

Через пятнадцать минут, в ратуше, если по-простому, или в здании Совета посёлка, если по официальному.

— Дмитрий, ты с Даниилом смог поговорить? — спросил у кузнеца его тёзка — председатель Совета.

— Он предложил выкупить у посёлка два пустых участка рядом с ним за десять нормальных светильников, — ответил кузнец.

— За каждый участок, — произнёс он, подняв палец вверх, чтобы прекратить начавшееся обсуждение. — Так что на освещение площади хватит, и отдельно в эту комнату один поставим.

— Если не тупить, то останется и на участки улиц, граничащих с площадью, — произнесла Наталья.

— Мне вот интересно, как Даниил с Ярославом договариваться будет о светильниках, ведь Ярослав вечно ноет, что у него времени нет, — хмыкнул Семён.

— Договорятся, я думаю, — ответил Дмитрий-кузнец, — они же оба мага. Кстати, Даниил совет дал, как отбирать подходящих людей для нашего Михаила.

— Предлагать человеку поселиться на улице Даниила? — хохотнул бессменный командир пограничной стражи посёлка Михаил.

— Что, реально? — изумился он, увидев, как вытянулось лицо кузнеца. — Ну, я всегда знал, что великие люди мыслят одинаково.

— От скромности ты не умрёшь, — фыркнула Наталья.

— Не с моей профессией, — серьёзно ответил Михаил.

Пока Михаил с Натальей пикировались, кузнец про себя подумал, что тоже постоянно ныл бы, чтобы не грузили работой, если бы нельзя было увидеть, что он делает.

— А со светильниками для остального посёлка что посоветуешь сделать? — спросил Дмитрий-председатель.

— Даниила мы загрузили, он загрузит Ярослава, Владимир нам недавно канализацию сделал, а Кристина нам и так помогает с растениями, — ответил кузнец, — поэтому пока лучше сосредоточимся на дорожном покрытии. Пока шёл от Даниила сюда, один раз налетел ногой на камень, и два раза влетел в лужу. А потом можно будет и светильники доделать.

— Кстати… Я предлагаю один из светильников нашему тавернщику отдать, а то эти его свечи в зале меня вечно напрягают, — сказал Михаил. — Вечно жду, когда же начнётся пожар.

— Кто за, кто против? — спросила Наталья. — Голосуем за идею отдать один магический светильник тавернщику во имя уменьшения числа свечей в таверне.

— Почти все за, при одном воздержавшемся, — подвела итоги голосования Наталья.

— А кто воздержался-то? — удивился Михаил. — Все за руки подняли, я же видел.

— Я и воздержалась, — ответила Наталья.

— А, точно… — смутился командующий. — Твою-то руку я и не видел.

— А с дорогами в посёлке что делать будем? — спросил кузнец. — Вариант Владимира напрячь мы не рассматриваем, Кристину тоже…

— Просто на лесопилке дерево на плашки распустить, и этими плашками улицы замостить, — ответила Наталья. — Красиво и эффективно.

— Но не долговечно, — ответил кузнец.

— Пока будем думать о замене и собирать камни, плашки как раз и помогут, — ответил Михаил.

— Голосуем? — спросила Наталья.

— Ох уж эти формальности, — фыркнул кто-то, но руку поднял, как все.

— Единогласно, — подвела итог голосования Наталья, и опустила руку.

На следующее утро Даниил вышел во двор с топором — старой привычкой из жизни до магии. Но вместо удара опустил лезвие и поднял ладони. Из земли под забором выползли тонкие корни, обвиваясь вокруг столбов. С лёгким треском древесина разошлась на части — не грубо, а аккуратно, как распускающийся цветок. Даниил собрал брёвна в аккуратный штабель у края участка: всегда пригодятся еду приготовить.

Соседка Марфа, женщина средних лет, поливавшая грядки через дорогу, присмотрелась — и кивнула одобрительно:

— Молодец. Без шума, без пыли. А то мой Василий в прошлый раз забор ломал — полдня весь посёлок чихал.

— Для вас, Марфа, всегда без пыли, — улыбнулся Даниил. — А если что — у меня в подвале ещё морковка с лёгким привкусом мяты растёт. Попробуете?

Женщина захихикала и вернулась к своим грядкам. Даниил же оглядел пространство: три участка слились в один. Теперь здесь можно было строить, и Даниил отправился договариваться с Владимиром.

Владимир жил на окраине, там, где земля переходила в каменистый склон. Его дом был вросшим в холм полуподвалом.

— Перенести дом? — Владимир почесал бороду, глядя на макет участка, нарисованный Даниилом в воздухе магическим светом. — Легко. А вот лабораторию… Двухэтажную. С толстыми стенами. Чтобы взрывы выдерживала.

— Именно.

Маг Земли прищурился:

— Ты ж понимаешь — это не просто «поднять и поставить». Нужно увязать фундамент с родной породой. Иначе после первого же твоего «эксперимента» дом пойдёт трещинами.

— Ты же маг Земли, — мягко напомнил Даниил. — Ты канализацию для всего посёлка из камня вырастил за неделю.

Владимир хмыкнул:

— Так посёлок тогда был гораздо меньше… Ладно. Завтра к полудню собирай народ. Пусть смотрят. Может, хоть кто-то перестанет жаловаться, что магия — это фигня какая-то.

К полудню у участка собралась толпа. Дмитрий с Наташей стояли в первом ряду, рядом —Михаил с оценивающим взглядом. Даже тавернщик пришёл, в своём любимом фартуке.

Владимир вышел в простой рубахе, босой. Остановился посреди объединённого участка — и опустил взгляд на землю под домом Даниила.

Сначала задрожала трава. Потом земля под домом мягко вздыбилась — будто гигантская ладонь подхватила строение. Дом вместе с фундаментом оторвался от земли, повис в воздухе на невидимых опорах — и плавно, без единого скрипа, двинулся в сторону, после чего опустился на новое место у дальнего края участка.

Но Владимир не остановился.

Из земли между домом и дорогой начали расти стены. Не как кирпичная кладка — камень извивался, сплетался, образуя арки и оконные проёмы. Словно гигантские корни поднимались к небу, застывая в форме здания. Второй этаж возник плавным нарастанием — сначала потолочные своды первого, потом стены второго, наконец — черепичная крыша из сланца, выращенная прямо на месте.

Когда Владимир опустил руки, перед изумлённой толпой стояла двухэтажная лаборатория из серого камня с узкими окнами-бойницами («на случай взрывов», — кивнул Даниил) и широким крыльцом.

— Стены — метр толщиной, — произнёс Владимир, вытирая пот со лба. — В подвале — естественный родник для охлаждения.

Даниил подошёл к новой двери — та сама открылась. Внутри пахло свежим камнем и возможностями.

Михаил хлопнул кузнеца по плечу:

— Видишь? Вот так надо вербовать — не угрозами, а вот этим. Кто откажется жить в посёлке, где дома растут из земли?

Через час, тщательно осмотрев лабораторию изнутри, и переместив туда инструменты, Даниил отправился к Ярославу.

Мастерская артефактора пахла озоном, расплавленным кварцем и кофе — неизменным спутником бессонных ночей. На верстаке громоздились недоделанные амулеты, а в углу на подставке медленно вращался кристалл, накапливая ману.

— Двадцать штук?! — Ярослав оторвался от шлифовки линзы, сдвинув очки на лоб. — Ты с ума сошёл, Даниил? У меня срочный заказ от Михаила на кольца с заклинанием исцеления, а мне ещё кого-то из магов уговорить мне помочь с заклинанием! - Артефактор с намёком посмотрел на мага.

— А у меня на завтра заказ Совета на освещение площади, — парировал Даниил, ставя на верстак мешочек с кристаллами. — Вот аванс. С заклинанием я тебе помогу.

Ярослав замер, потом тяжело вздохнул и снял очки.

— Ладно. Но форма — простая. Шар в медной оправе. Никаких цветных всполохов, никаких пульсаций «для настроения». Просто свет. И срок — десять дней.

- Пять дней. И ещё: сделаешь — я никому не буду рассказывать, как ты в прошлом месяце чуть не взорвал свою же мастерскую, пытаясь влить в самодельный магический посох больше маны, чем он мог в себя принять.

- Неделя!

— Договорились. И спасибо.

Уходя, Даниил бросил через плечо:

— Кстати, если сделаешь три штуки с лёгким золотистым оттенком — одну поставлю тебе на верстак. Чтобы ночью глаза не ломило.

Ярослав молча кивнул. Но когда дверь закрылась, Даниил услышал, как артефактор буркнул себе под нос:

— Золотистый… Ладно, попробую.

Через день к Даниилу, мирно пившему чай в компании Лены – его новой девушки, пришёл рассерженный Ярослав.

- Даниил! Где заклинание золотистого цвета?

- Упс, - пробормотал маг. - Будет тебе заклинание, будет. Ты остальные светильники пока сделай.

На следующий день Даниил наконец осмелился провести первый серьёзный эксперимент в новой лаборатории. Стены ещё пахли свежим камнем, а на полках он расставил склянки с ингредиентами в строгом порядке: слева — растительные эссенции, справа — минеральные кристаллы, по центру — эссенции элементов.

Цель эксперимента была скромной — создать стабильный источник мягкого света для ночных прогулок по окраинам посёлка. Никаких боевых заклинаний, никаких порталов — просто лунный кварц плюс эссенция болотного огня. В теории кристалл должен был впитать в себя танцующую природу огня-призрака и излучать ровное сияние цвета сумерек.

Даниил надел защитные очки из тёмного стекла (подарок Ярослава после «инцидента с ослеплённым фазаном»), проверил вентиляционную трубу — Владимир предусмотрительно вырастил её с расширяющимся устьем, как у камина, — и приступил.

На чугунной плите в центре лаборатории он установил алхимический котелок из серебра. Сначала — лунный кварц: три осколка размером с ноготь, аккуратно уложенных на дно. Затем — капля эссенции болотного огня из хрустального флакона. Жидкость была странной: не текучей, а скорее дымкой, заключённой в стекло, с искрами синего и зелёного.

— Огонь погас, луна терпеливо ждет… — прошептал Даниил, направляя ману в котёл.

Кварц засветился холодным серебром. Эссенция закрутилась над ним спиралью, как живая. Всё шло по плану. Даниил улыбнулся — может, сегодня не будет взрыва?

Но в этот момент с улицы донёсся крик соседского петуха. Даниил невольно вздрогнул — и рука дрогнула. Вместо одной капли в котёл упало две.

Спираль над кварцем вздрогнула. Серебристый свет мигнул — и сменился на лиловый. Затем на фиолетовый. Котёл задрожал.

— О нет, — выдохнул маг.

Он попытался схватить крышку, чтобы накрыть котёл, но было поздно. Эссенция, получив двойную дозу, начала бурлить — не брызгами, а густым, бархатистым дымом цвета спелой сливы. Дым заполнил котёл, перелился через край — и вместо того, чтобы ударить в потолок, послушно устремился в вентиляционную трубу. Владимир предусмотрел даже это: тяга работала идеально.

Шшшш-фьють…

Дым вырвался наружу — и тут же рассеялся по двору, окутав всё мягким фиолетовым туманом.

Даниил, закашлявшись, бросился к окну.

За окном мир изменился.

Куры соседки Марфы, мирно клюющие зерно у забора, теперь были фиолетовыми от клюва до хвоста. Даже гребешки — лиловые, будто их окунули в сок волчьих ягод. Одна курица остановилась, наклонила голову и посмотрела на Даниила с явным осуждением — будто спрашивала: «Это что ещё за фокусы?»

— Ой, — произнёс маг.

Он оглянулся на лабораторию. Стены — целы. Ни трещинки. Ни единого скола на камне. Даже стекло в окнах не потрескалось - Владимир сделал свою работу на славу.

Марфа вышла на крыльцо, увидела птиц — и замерла. Потом подняла взгляд на Даниила. Тот уже готовился к выговору, мысленно подбирая слова о компенсации и «временном косметическом эффекте».

Но женщина вдруг звонко рассмеялась: — Да, с тобой не соскучишься! А куры-то красивые стали. Как будто из сказки про фиолетовую принцессу!

Даниил выдохнул с облегчением и бросился к полке с нейтрализаторами. Через час, обработав двор раствором из белой глины и мяты, он наблюдал, как фиолетовый оттенок начал блекнуть. Через два — куры вернулись к своему обычному оперению, хотя одна всё ещё ходила с лёгким сиреневым отливом на хвосте.

А на следующий день Марфа подошла к нему с вопросом, держа в руках корзинку с яйцами:

— А ты можешь их… эдак, на денёк покрасить? Пусть соседки обзавидуются!

Даниил только покачал головой и улыбнулся. Посёлок постепенно принимал его — со всеми взрывами, дымом, магией, черепами гоблинов и фиолетовыми курами, несмотря на его репутацию.

На следующее утро после «инцидента с курами» Даниил сидел за верстаком в новой лаборатории и разглядывал хрустальный флакон с эссенцией болотного огня. Вчерашняя ошибка не давала покоя: одна лишняя капля — и весь посёлок чуть не получил фиолетовое стадо домашней птицы.

Он попробовал решить проблему по-простому: приделал к горлышку флакона медную проволоку, согнутую в петлю-ограничитель. Первая попытка — капля упала. Вторая — две капли слиплись на проволоке и рухнули вместе. Третья — проволока раскалилась от магической активности эссенции и обожгла пальцы.

— Вот Тьма, — выдохнул Даниил, кидая на палец малое исцеление.

Подумав, он собрал всё, что нашёл в лаборатории: медные трубки, кусок коры от пробкового дерева, кусочек пружины, найденный в сумке, с которой он попал в этот мир и брошенный в угол «пока не понадобится», и самый маленький кристалл-стабилизатор — такой, какие Ярослав использовал для калибровки мелких артефактов.

Сперва ничего не получалось. Зло бурча себе под нос, маг ушёл на обед в таверну.

Даниил сел в углу, отодвинув тарелку с пирогом. Мрачно крутил в голове проблему: капля падает, вторая прилипает, третья вообще раскаляет проволоку. За окном щебетали воробьи, в зале пахло свежим хлебом и травяным отваром, а он сидел, уставившись в пустую кружку, будто там была инструкция к капельнице.

Лена подошла не с блокнотом для заказа, а села напротив — пока в таверне не было посетителей.

— Что стряслось? — спросила она, наклонив голову. — Ты обычно весёлый, а сегодня как тот фиолетовый петух.

Даниил вздохнул и выложил всё: медные трубки, кристалл-стабилизатор, капли, которые упорно слипались.

— Нужно, чтобы капля падала одна. Всегда одна. А они… как дети на горке — первая скатилась, вторая за ней, третья толкает…

Лена нахмурилась, глядя на его жесты:

— А у нас на кухне такая же беда с соусом для мяса — если каплю перелить, всё блюдо горчит. Повар приспособил ложку с носиком, как у кувшина. Узкий, вытянутый. Капля сама отрывается, когда набирает нужный вес. Может, тебе что-то похожее нужно?

Даниил замер. Посмотрел на неё. Потом — на свою кружку. На ложку, лежащую рядом.

Узкий носик. Капля отрывается сама. Не слипается — отрывается.

Он поднял взгляд на Лену:

— Ты гений.

— Я официантка, — усмехнулась она. — Но иногда это одно и то же.

Даниил бросил деньги на стол и выскочил из таверны, не доехав пирог – как оно и бывает, идея пришла в голову внезапно — как всегда, когда задача достаточное время покрутится в подсознании.

Вернувшись в лабораторию, маг просверлил в пробке два отверстия: одно узкое — для входа эссенции, другое чуть шире — для выхода. В узкое вставил медную трубку, загнув кончик вниз. В широкое — такую же трубку, но с капиллярным расширением на конце, как у птичьего клюва. Между ними, внутри пробки, уложил кристалл-стабилизатор — не для усиления магии, а для создания слабого поля отталкивания. Поле должно было мешать каплям сливаться раньше времени.

Получилась капельница-однодневка. Грубоватая, но умная.

Даниил налил в неё эссенцию болотного огня — жидкость-дымка послушно заполнила верхнюю камеру. Капля собралась на кончике входной трубки… повисла… и, не сливаясь с соседками, упала вниз — одна. Потом вторая. Третья. Ровно, как часы.

— Получилось! — прошептал он.

Но радость длилась недолго. На четвёртой капле кристалл внутри пробки мигнул и потускнел — поле ослабло. Пятая и шестая капли слиплись и рухнули вместе.

— Вот Тьма... – повторно вздохнул маг и пошёл к Ярославу. Может, артефактор знает, как усилить стабилизатор без превращения капельницы в нагромождение всякого хлама.

Мастерская Ярослава была в ещё большем беспорядке, чем обычно: на полу лежали недоделанные светильники для дальней улицы, а на верстаке красовалась странная конструкция из колёсиков и зеркал — «усилитель утреннего света для моей жены», как пояснил артефактор.

— Капельница? — Ярослав прищурился, разглядывая поделку Даниила. — Идея неплохая. Но кристалл ты поставил неправильно.

Он взял пробку, вытащил стабилизатор — и вставил его боком, повернув грани к стенкам трубки.

— Смотри: поле должно не отталкивать капли, а направлять их. Как русло для воды. Тогда они не соберутся в комок — просто будут скользить по стенкам одна за другой.

Ярослав добавил ещё одну деталь: к нижнему кончику выходной трубки он припаял крошечный медный шарик на тонкой нити — маятник. При падении капли шарик слегка отклонялся и касался кристалла, подавая микродозу маны для поддержания поля. Источником служила сама эссенция — её магическая активность как раз и «подзаряжала» систему.

— Теперь будет работать, пока в флаконе есть эссенция, — хмыкнул Ярослав. — И не взорвётся. Наверное.

— Наверное? — переспросил Даниил.

— Сто процентов не бывает. Но девяносто девять — легко.

Вернувшись в лабораторию, Даниил установил усовершенствованную капельницу над котлом с лунным кварцем. Эссенция потекла — капля, пауза, капля, пауза. Ровно. Предсказуемо.

Кварц засветился мягким серебристо-голубым светом — без фиолетовых всполохов, без дыма, без паники за окном. Светильник для ночных прогулок был готов.

Пока Даниил осваивал капельницу, ему вспомнилась другая задача — золотистый оттенок света. Он сидел за каменным столом новой лаборатории, перед ним лежал пергамент, исписанный схемами магических потоков. Он решил задачу системно — как и всегда.

Заклинание «Свет» было проанализировано и беспощадно разложено на четыре части:

Первая – отвечает за яркость. Как и ожидалось, зависит от объёма влитой маны и объёма, в котором создаётся свечение.

Форма — структура потока, определяющая форму свечения.

Объём свечение – следующая часть заклинания.

И самая длинная и сложная часть заклинания – собственно цвет, или, точнее, оттенок свечения. При любом изменении этой части заклинания получаемый оттенок менялся непредсказуемо.

С яркостью и формой проблем не было – удалось получить и прямоугольное тусклое свечение, и треугольное ярко, и… какое угодно. Но вот с оттенком возникли проблемы.

Первая попытка поиграть с оттенком дала вырвиглазный фиолетовый оттенок. Даниил мгновенно прекратил подпитку заклинания и только после понял, что не зафиксировал, как именно получил этот цвет.

Результатом второй попытки стал оттенок «зелень» — прямо как цвет весеннего леса после дождя. Свечение стало мягким, почти уютным, но с явным изумрудным отливом. Этот результат был тщательно зафиксирован и повторён.

Третья попытка дала алый цвет, как цвет артериальной крови. Свет залил лабораторию тёплым багрянцем… но слишком плотным, почти кровавым. Даниил поёжился, отменил заклинание, но зафиксировал результат.

Четвёртая попытка дала насыщенный синий цвет.

Следующие несколько попыток дали просто зелёный, болотно-зелёный, красный, и оранжевый. При этом внимательное сопоставление дало увидеть, что заклинание для оранжевого было похоже и на заклинание для красного, и на заклинание для зелёного.

Результаты смешения других результатов позволили получить: из синего и зелёного бирюзу, а из красного и синего пурпур, но не ту мерзость, что в первый раз, а вполне себе приятный оттенок. Ещё несколько попыток смешения цветов дало чистый жёлтый и несколько его оттенков, но им всем чего-то не хватало для золотистого.

В итоге маг откинулся на спинку стула, глядя на три кристалла, мерцающих разными цветами на столе.

— Три первичных цвета есть… А золото — не смесь. Это что-то другое. Как будто… свет с температурой.

Он записал в блокнот: «Золото = свет + тепло. Или свет + время? Солнце ведь старое…»

Но ответа не было. Нужна была помощь.

Даниил зашагал к мастерской Ярослава. Застал артефактора за работой над светильниками — шары в медной оправе выстраивались на полке ровным рядом. Но в мастерской царила странная тишина.

Обычно Ярослав пел. Громко, фальшиво, но с душой — баллады о кузнецах, частушки про кристаллы, даже эпические гимны собственного сочинения («Ода кварцу в трёх куплетах»). Пение было его ритуалом — так он настраивался на магический ритм.

Сейчас — ни звука. Только тиканье песочных часов и шелест инструментов.

— Ты заболел? — спросил Даниил, кивнув на горло Ярослава.

Артефактор оторвался от шлифовки линзы и хмыкнул:

— Нет. Просто шутка затянулась.

— Какая шутка?

— Про то, что артефакторам нужно петь во время изготовления артефактов. Ну и неделю назад подруга сказала: «Хватит орать как резаный гоблин — соседи жалуются». Я ответил: «Ладно, замолчу… на три дня». Она рассмеялась. А я решил — а почему бы и нет? Всё равно надоело.

Ярослав пожал плечами: - В итоге, стало даже проще – не надо горло надрывать. Но теперь все думают, что я в депрессии. Дмитрий вчера мёд принёс «для поднятия духа». Пришлось пить.

Даниил рассмеялся: — Так ты молчишь из принципа?

— Из любопытства. Хочу посмотреть, сколько продержится подруга без моих баллад. Она же тайно любит «Оду кварцу».

Он кивнул на готовые светильники:

— Кстати, золотистый оттенок так и не поймал. Получаю жёлтый, оранжевый… Но не тот золотой, как у заката над пшеничным полем.

— Я тоже застрял, — признался Даниил и рассказал про свои эксперименты с цветами.

Ярослав задумался, барабаня пальцами по верстаку:

— Три цвета есть… А золото — не цвет. Это… смешение света и тени. Или… подожди.

Он встал и зашагал к выходу:

— Мне к Дмитрию надо. Он стекло заказывал раньше — может, знает, где золотистое взять.

Дмитрий как раз ковал подкову, когда Ярослав ворвался в кузницу.

— Золотистое стекло? — кузнец вытер пот и задумался. – Нет, не слышал.

Он опустил молот и посмотрел на артефактора:

— А зачем тебе именно стекло? Ты же маг. Сделай свет золотым — и в обычное стекло залей.

— Не выходит. Только жёлтый или оранжевый.

— Хм… — Дмитрий почесал затылок. — А ты пробовал не стекло красить, а свет смешивать? Как краски на палитре. Синий, красный, зелёный — и получишь любой оттенок.

Ярослав замер:

— Но свет же не краска… Он же складывается, а не смешивается.

— А в чём разница? — пожал плечами кузнец. — Если три факела разных цветов поставить рядом — в центре будет новый цвет. Проверь.

Ярослав кивнул и уже на бегу бросил: — Спасибо! Если получится — первый светильник тебе на верстак поставлю!

— С золотым светом! — крикнул ему вслед Дмитрий.

Вернувшись в мастерскую, Ярослав собрал простую установку: три кристалла-излучателя (синий, зелёный, красный), установленные под углом 120 градусов к центральной точке — шару из прозрачного стекла.

Первый запуск: все три цвета на максимум. В центре вспыхнул белый свет, как и ожидалось.

Второй: синий приглушён, красный и зелёный на средней мощности. Получился бледно-жёлтый.

Третий: яркость красного — 70%, зелёного — 50%, синего — 10%. В шаре зажглось тёплое янтарное сияние.

Четвёртый: красного — 80%, зелёного — 65%, синего — 5%. Шар наполнился светом цвета спелого мёда.

Пятый эксперимент – как выяснилось, финальный: красный 85%, зелёный 70%, синий 3%. Шар вспыхнул. Не жёлтым. Не оранжевым. А именно золотистым — мягким, глубоким, с лёгким мерцанием, будто в самом свете танцуют крошечные искры.

Ярослав замер, глядя на результат. Потом тихо запел — впервые за месяц:

«О золоте, что в небесах сияет,

О свете, что усталость прогоняет…»

Песня была фальшивой. Но свет — идеальным.

На следующем заседании Совета Ярослав выложил на стол чертежи.

— Вот светильники. Вот их питание. Вариант первый: в каждый встроить мини-аккумулятор маны. Срок службы — месяц. Потом перезаряжать. Вариант второй…

Он развернул второй лист — схема с центральным узлом и расходящимися линиями.

— Один большой аккумулятор в ратуше. От него — провода для передачи маны. Не электричества — именно маны. Как кровеносная система: сердце в центре, артерии к периферии.

Михаил нахмурился:

— Провода? Как в городах на Земле? С электричеством?

— Нет, — покачал головой Ярослав. — Это манапровода. Медные жилы, покрытые слоем серебра и изолированные кристаллическим кварцем. Мана течёт по ним как вода по трубе. Без искр, без шума.

Наталья кивнула:

— Аккумулятор в ратуше — логично. Там и охрана, и маги рядом. А провода… по столбам?

— Именно, — подтвердил Ярослав. — Столбы по периметру площади. На них — кронштейны для светильников и крепления для проводов. Всё чисто, всё над землёй — ремонтировать легко.

Дмитрий-кузнец хмыкнул:

— Столбы я сделаю. Дубовые, с железными башмаками — десять лет простоят.

Голосование прошло единогласно. У посёлка появилась перспектива получить не просто свет, а магическую инфраструктуру. Пускай пока и только у центральной площади.

На следующий день после заседания Совета Ярослав устроил в мастерской хаос из материалов. На верстаке выстроились образцы: кусок кварца (слишком дорогой), обожжённая глина (мана просачивалась), смола с воском (трещала при охлаждении), даже рыбий пузырь («вдруг сработает?» — оказалось, нет).

Артефактор поднёс к каждому образцу медный провод с тонким слоем серебра, по которому текла слабая струйка маны. Кварц держал поток идеально — но стоил как три светильника. Глина пропускала искры по краям. Смола дымила.

— Нужен материал, который ману не впитывает, а отталкивает, — бормотал Ярослав, перелистывая потрёпанный фолиант «Основы артефактного дела». — Что отталкивает ману… Глина с примесью чего-то щелочного…

Его взгляд упал на страницу с описанием магнезита — белого минерала, который в чистом виде «глушит» магические колебания.

— Магнезит… — прошептал Ярослав. — Глина + магнезит при обжиге даёт керамику, которая ману держит как черепок воду. И стоит копейки.

Он набросал эскиз: медная жила ? слой серебра ? керамическая трубка из глины с магнезитом. Просто. Дёшево. Посёлок сможет сделать сам.

Но как найти магнезит? Хмм… Разумеется, попросить о помощи мага Земли.

Ярослав застал Владимира у входа в его дом — маг Земли поливал клумбу с цветами, расцветающие при приближении хозяина.

— Владимир, минута? — начал артефактор, не отвлекаясь на цветы. — Нужен магнезит. Белый песок, что «глушит» ману.

Владимир отложил лейку:

— Для изоляции?

— Да, для манапроводов. Кварц слишком дорог. А глина с магнезитом при обжиге даёт керамику, которая ману не пропускает.

Маг Земли задумался, глядя на склон холма за домом:

— Магнезит… Он не песок. Это порода. Белая, мыльная на ощупь. На Земле встречается в зонах древних геотермальных источников — там, где земля «дышала жаром» тысячи лет назад. У нас другой мир, но и у нас магнезит есть.

— Есть рядом?

— Не знаю. Но могу поискать. Моя магия… чувствует структуру земли. Как слепой палкой ощупывает дорогу.

— Сколько времени?

— Завтра к вечеру скажу. Если есть — найду.

Ярослав кивнул, попрощался и пошёл в мастерскую – заказ на светильники – это одно, а заказ на артефактные кольца от Михаила – совсем другое, когда Владимир усмехнулся, и уже на полпути Ярослава к калитке небрежно бросил:

— И спасибо за песню вчера — слышал из леса. «Ода кварцу» всё ещё фальшивая, но душевная.

Ярослав впервые за месяц пел.

На рассвете Владимир вышел за пределы посёлка, к подножию холма, где земля переходила в каменистый склон. Он снял обувь — босые ступни лучше чувствовали пульс земли.

Опустив ладони на траву, он закрыл глаза.

Магия Земли не была зрелищной. Не было вспышек или заклинаний. Просто… понимание. Владимир ощущал слои под ногами: верхний — плодородный, тёмный; ниже — глина, плотная и влажная; ещё глубже — песчаник, потом известняк… И вдруг — щель. Не физическая, а магическая. Место, где земля «молчала». Где мана не резонировала, а гасла — как звук в толстом одеяле.

Магнезит.

Владимир пошёл по этому «молчанию», ступая осторожно, как по льду. Через час он остановился у оврага, заросшего можжевельником. На склоне виднелись белые прожилки в камне — неяркие, но отчётливые.

Он коснулся камня ладонью. Пальцы ощутили характерную мыльную гладкость. Отломил кусок — тот рассыпался в руке на белую крошку.

— Есть, — прошептал Владимир.

Он набрал полмешка породы, а на коре ближайшей сосны вырезал знак — круг с точкой внутри. Так в посёлке помечали полезные находки.

Вечером Владимир принёс Ярославу мешок белой крошки и бересту с зарисовкой.

— Месторождение небольшое, — пояснил он, разворачивая бересту. — Овраг за холмом, восточный склон. Прожилки идут параллельно поверхности — копать легко. Запасов хватит на сотню проводов, может, больше.

Ярослав взял щепотку крошки, растёр между пальцами:

— Чистый. Почти без примесей. Владимир… ты понимаешь, что это значит?

— Что у вас будет электричество?

— Почти. Мана-проводка. Дешёвая. Массовая.

Артефактор насыпал крошку в глиняную миску, добавил воды и замесил тесто. Потом сформовал маленький цилиндр — макет будущей изоляционной трубки.

— Завтра обожгу. Если трещин не будет — значит, рецепт верный.

Владимир кивнул и уже на пороге остановился:

— Кстати… магнезит этот — не просто порода. В нём есть… память. Земля здесь изначально была источником целебных паров. Потом всё поменялось. Может, поэтому мана в магнезите и гаснет — слишком много «тишины» накопилось.

Ярослав задумался:

— Тишина… Значит, изоляция будет не просто барьером. Она будет успокаивать ману. Меньше скачков, меньше утечек.

Он улыбнулся:

— Ты не просто нашёл материал. Ты нашёл душу для наших проводов.

Владимир пожал плечами и вышел. Но в глазах мелькнуло удовольствие.

На следующее утро Ярослав зашёл в кузницу. Дмитрий как раз выковывал гвозди — монотонный стук молота эхом отдавался от стен.

— Дмитрий, — начал артефактор, перекрывая шум. — Нужна твоя помощь.

Кузнец опустил молот:

— Опять светильники?

— Нет. Провода. Медные жилы, покрытые серебром. И керамические трубки для изоляции из глины с магнезитом.

Дмитрий нахмурился:

— Я кузнец, не гончар.

— Но у тебя есть горн. И молот для раскатки металла. А главное — ты умеешь организовывать. Помнишь, как ты всех на строительство ратуши собрал?

Кузнец вздохнул, вытер пот:

— Ладно. Что нужно?

— Во-первых — рабочие для добычи магнезита. Во-вторых — гончар, который обожжёт керамику. В-третьих — твои руки для прокатки медных лент и нанесения серебра.

Дмитрий почесал затылок:

— Гончара у нас нет. Но жена Игоря-солдата раньше горшки лепила — говорит, руки помнят. А для добычи… возьмём троих парней, что вчера дрова пилили. Сильные, не ленивые.

Он подошёл к доске с записями и начертил три колонки:

Добыча — Иван, Пётр, Степан (овраг за холмом, мешки)

Керамика — Анна (подруга Игоря), Марфа (помощница)

Металл — Дмитрий + Ярослав (прокатка, серебрение)

— Завтра к рассвету начинаем, — объявил кузнец. — А ты, Ярослав, придумай, как проверять готовые провода. Чтобы не получилось, как с курами Даниила — все фиолетовые.

Артефактор фыркнул:

— У меня есть детектор утечек. Простой кристалл — если мана просачивается, он краснеет.

— Отлично. Тогда дело за малым — сделать всё это до зимы.

Через неделю у кузницы вырос целый цех.

С одной стороны — костёр с обожжёнными керамическими трубками цвета слоновой кости. Анна и Марфа выкладывали их на соломенные маты, проверяя на трещины: цок-цок — звонкий звук означал годность, глухой — брак.

С другой — горн Дмитрия. Кузнец раскатывал медную полосу в тонкую ленту, а Ярослав кисточкой наносил на неё раствор из мелкого серебряного порошка и магической смолы. Потом лента скручивалась в жгут — получалась гибкая проволока с серебряным покрытием.

Финальный этап: Ярослав вставлял проволоку внутрь керамической трубки, а концы герметизировал глиняной пробкой с каплей воска. Готовый манапровод длиной в три метра он подносил к детектору — кристаллу на шесте.

Зелёный свет. Утечек нет.

Первый рабочий провод был готов.

Дмитрий взял его в руки, покрутил:

— Лёгкий. Прочный. И красивый — как кость дракона.

— Не дракона, — поправил Ярослав. — Земли. Владимир нашёл магнезит в месте, где когда-то были целебные источники. В этой керамике — память тишины.

Кузнец хмыкнул:

— Поэзия поэзией, а работать будет?

— Будет. Проверим сегодня вечером — протянем от ратуши к первому столбу.

К закату у кузницы вырос штабель готовых проводов — тридцать штук, каждый длиной в три метра. Посёлок впервые в истории производил не просто артефакт для одного человека, а инфраструктуру для всех.

Через неделю площадь преобразилась. Дубовые столбы с железными башмаками выросли по периметру, между ними протянулись тонкие серебристые провода в прозрачной кварцевой изоляции. Рабочие под руководством Дмитрия закрепляли на кронштейнах золотистые светильники.

К работе подошла Анна — жительница с окраины, которую очередная магическая волна перенесла с Земли полгода назад. Она остановилась, широко раскрыв глаза.

— Батюшки! — воскликнула она. — Неужели электричество провели? Как на Земле?! А генератор где? За ратушей?

— Мана, — поправил Василий. — Не бьётся. Не горит. Просто светит.
Анна кивнула, принимая как данность.

В этот момент Ярослав вышел из ратуши, кивнул Дмитрию — и поднял руку. Один за другим, по кругу площади, зажглись светильники. Золотистый свет разлился над брусчаткой, отражаясь в глазах детей и искрясь в каплях росы на траве.

Анна замерла, глядя на сияние.

— Красиво… — прошептала она.

Василий гордо выпрямился:

— У нас — посёлок с собственной гильдией магов. Тут всё по-другому, чем у других. И лучше.

На третий день после рождения лаборатории к Даниилу подошёл Игорь — боец-пограничник, один из первых бойцов посёлка, можно сказать – с начала времён. Мужчина держался прямо, как положено воину, но в глазах читалась усталость — не телесная, а та, что накапливается от постоянных боёв.

— Маг, — начал он без приветствия, но без грубости — просто по-военному. — Нужна твоя помощь.

Даниил отложил метлу, которой подметал крыльцо новой лаборатории.

— Слушаю.

— Владимир… маг Земли. Он занят?

— Зависит от дела. Что нужно?

Игорь кивнул на свой дом в конце улицы — видавшую виды хижину с покосившейся трубой и трещиной над дверью.

— Ты же знаешь – в первые дни посёлка строили что могли и как могли, лишь бы дать людям крышу над головой. Ну и… Тогда такая хижина была пределом мечтаний для многих и многих. Да и для одного её вполне достаточно. Но я хочу с Анной съехаться, и ребёнка сделать, как только сможем…

Даниил кивнул — понял без лишних слов.

— Ты хочешь, чтобы Владимир увеличил и укрепил дом?

— Да. Но я к нему подходил — он сказал, что у него работа для Совета. А я… — Игорь отвёл взгляд. — Я не умею просить. Служил — приказывал или выполнял. А просить… Не выходит.

— Понял, — Даниил положил метлу на перила. — Подожди здесь.

Он зашагал к дому Владимира. Нашёл мага Земли за тем, чем тот занимался чаще всего в свободное время — сажал яблони вдоль дороги к лесу.

— Владимир, минута?

Маг отряхнул руки от земли.

— Говори.

— Игорь, боец-пограничник с моей улицы. Съезжаться с подругой собирается и ребёнок в планах. А первые хижины сам помнишь какие были… Просит помочь.

Владимир прищурился:

— Почему сам не пришёл?

— Стыдно. Говорит — не умеет просить. Служил приказывать, а не унижаться.

Владимир фыркнул — но не от раздражения.

— Дурак гордый. Ладно. Завтра утром зайду. Скажи ему — пусть вынесет вещи, земля будет шевелиться.

Когда Даниил вернулся к Игорю, тот стоял на том же месте, не шевелясь.

— Завтра утром. Вынеси вещи заранее.

Солдат кивнул — коротко, по-военному. Но в горле дрогнуло:

— Спасибо.

— Не за что.

На следующий день Даниил из окна лаборатории видел, как Владимир пришёл на участок Игоря, снял обувь и посмотрел на хижину Игоря. Земля под домом мягко вздрагивала, стены выпрямлялись и раздвигались, трещина над дверью затянулась камнем того же оттенка. Через час работа была окончена.

А вечером, когда Даниил возвращался из леса с корзиной магических трав, у ворот его участка он обнаружил глиняный кувшин с восковой печатью. Рядом — записка крупным, неуверенным почерком:

«За слово. Мёд собственной пасеки.».

Даниил улыбнулся. Не Владимиру поставили дар — тому, кто смог сказать слово там, где солдат не смог. Это была не плата за магию — это была благодарность за связь между людьми.

Тот же вечер. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в персиковые тона. Официантка Лена из таверны пришла с заказом - корзинкой свежей выпечки — пирожки с ягодами из леса за посёлком.

— Слышала про кур, — сказала она, усаживаясь рядом с Даниилом на ступени крыльца лаборатории. — Марфа теперь всем хвастается: «У меня самые модные куры в округе».

Даниил рассмеялся:

— Владимир сказал, что стены выдержали идеально. Ни трещинки. Даже после неудачной реакции и фиолетового дыма.

— А ты знаешь, что я думаю? — Лена отломила кусочек пирожка и протянула ему. — Ты строишь не лабораторию.

— А что?

— Будущее. — Она кивнула на площадь, где золотистые светильники Ярослава уже зажглись, отражаясь в глазах играющих детей. — Раньше ты жил здесь как гость. Приехал, помог, ушёл в рейд, посидел, ушёл в рейд. А теперь… Теперь ты здесь корни пускаешь. Как Владимир со своей землёй или Кристина с её полигоном.

Даниил посмотрел на свой дом — перенесённый, но всё ещё родной. На лабораторию — выращенную из камня, но уже чувствующуюся своим домом. На соседей, которые больше не сторонились его участка.

— Не хотелось оставаться в одиночестве, — тихо сказал он.

— Ты не один. Ты — часть. — Лена положила руку на его ладонь. — И куры это подтверждают. Я здесь всего полгода. Как и всех нас, перебросило магической волной с Земли. Сначала боялась, что не выживу — при переносе не досталось ни магии, ни силы. А потом поняла: тут главное не махать мечом, а быть нужным. В таверне я как раз и пригодилась: люди приходят уставшие, злые, а поедят — и легче им. Ты тоже, кстати, когда первый раз зашёл, такой хмурый был... А сейчас вон, посёлок строишь.

Они сидели молча, пока последние лучи солнца не погасли за горами, а светильники над площадью не засияли ровным, тёплым светом. Где-то вдалеке лаяла собака, пели сверчки, а из таверны доносился смех.

Даниил вдруг понял: он наконец дома.

Прошло десять дней безупречной работы. Золотистые светильники зажигались с наступлением сумерек и гасли на рассвете — как по волшебству. Дети играли на площади до поздна, старожилы пили чай на лавочках под тёплым сиянием, а тавернщик даже начал подавать «мана-чай» — обычный травяной отвар, но подаваемый под предлогом «заряжающего аурой».

И тогда случилось.

Ровно в восемь вечера, когда площадь была полна народу, светильники один за другим погасли. Не мигнули — просто погасли, будто кто-то задул свечи одним выдохом. Посёлок погрузился в темноту, нарушаемую лишь далёкими огоньками окон.

— Что за…? — выдохнул Дмитрий, стоявший у кузницы с кружкой пива.

— Мана кончилась! — закричал кто-то с площади.

— Аккумулятор взорвался! — добавил другой голос.

— Гоблины подкопали! — взвизгнула Анна, вцепившись в руку мужа.

В панике зажглись обычные факелы и свечи. Толпа двинулась к ратуше — проверять подвал с аккумулятором.

Даниил и Ярослав уже были там. Аккумулятор — большой кристалл размером с дыню — стоял в центре подвала, мягко пульсируя голубоватым светом. Полный заряд. Никаких трещин, никаких повреждений.

— Система цела, — констатировал Ярослав, проверяя соединения. — Мана течёт от кристалла к первому проводу… а дальше — тишина.

— Обрыв? — предположил Даниил.

— Не похоже. Если бы провод оборвался — кристалл мигал бы красным. А он спокоен.

Они выбежали на площадь, вооружившись магическими детекторами — простыми кристаллами, светящимися в потоке маны. Даниил пошёл по часовой стрелке от ратуши, Ярослав — против.

Через пять минут Ярослав остановился у третьего столба и замер.

— Даниил! Сюда!

Даниил подбежал. На столбе, рядом с креплением манапровода, сидела обычная рыжая белка. Но не просто сидела — она обхватила лапками керамическую трубку и… грызла её. Точнее — не саму керамику, а тонкую трещину в ней, из которой сочилась мерцающая мана. Из уголка её рта струилась тонкая золотистая ниточка — избыток энергии.

— Она… ест ману? — изумился Даниил.

— Маноядка! — воскликнул Ярослав. — В лесу их полно — питаются магическими грибами и росой с эльфийских цветов. А тут ей подали ужин на блюдечке с золотой каёмочкой!

Белка, почувствовав внимание, подняла голову. Глаза её светились мягким золотом — она явно наелась до отвала. Вильнув пушистым хвостом, она спрыгнула на землю… и тут же повалилась набок. Не мертва — просто пьяна от маны. Лапки подрагивали, хвост подёргивался в такт пульсу кристалла в ратуше.

— Ох уж эти гурманы, — пробормотал Ярослав.

Пока артефактор осторожно снимал белку с провода (та мирно посапывала, обхватив его палец вместо провода), Даниил осмотрел повреждение. Микротрещина была крошечной — видимо, белка точила об неё зубы, а потом обнаружила «вкусняшку» внутри.

— Нужна заплатка, — сказал Ярослав, подходя с белкой на плече (та теперь спала, уютно свернувшись клубочком). — Но у меня в мастерской только крупные заготовки керамики. Резать — час.

— А если так? — Даниил поднёс ладонь к трещине и что-то прошептал.

Из земли у основания столба выползла тонкая нить глины, обвила провод в месте повреждения и застыла — гладкая, как стекло. Мана тут же хлынула по проводу.

Щёлк. Щёлк. Щёлк…

Светильники загорелись один за другим — ровным, золотистым светом. Толпа на площади вздохнула с облегчением и зааплодировала.

На следующий день Совет посёлка собрался в экстренном порядке.

— Итоги аварии, — объявила Наталья. — Причина: белка-маноядка. Ущерб: ноль. Простой: семнадцать минут. Моральный ущерб Анне — компенсирован пирогом от тавернщика.

— Предложения по предотвращению? — спросил Дмитрий.

Ярослав поднял руку:

— Керамическую изоляцию усилить слоем магически инертной смолы. Чтобы маноядкам было неинтересно грызть.

Владимир добавил:

— Или посадить вокруг площади кусты маношипов — они белок отпугивают, а ягоды полезны.

Кристина усмехнулась:

— А белку я приютила. Теперь она спит у меня в лаборатории на полке с кристаллами. Назвала Золотинкой. Если снова перегрузка — знаем, кого проверять первой.

Михаил хохотнул:

— Значит, у нас теперь не только маги и кузнецы защищают посёлок. Ещё и белка-диверсант. Следующим шагом — обучим её троллей пугать.

Заседание закончилось смехом. А вечером Золотинка, проснувшись, обнаружила рядом с собой миску с магическими орешками — дар от благодарных жителей. Она важным жестом (по беличьи) взяла самый крупный — и тут же уснула, обхватив его лапками.

На следующий день

Утро только начиналось, и площадь затягивало тонким слоем тумана. Даниил возился с новым светильником на крыльце лаборатории, когда со стороны правления посёлка показалась знакомая фигура.

Михаил шёл быстро, деловито, в руках — свёрток бумаг. Остановился напротив, оглядел столбы, провода, работающий фонарь.

— Не спишь, — сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Проверяю стабильность горения, — ответил Даниил, откладывая инструменты.

Михаил хмыкнул, развернул чертёж. Схема посёлка, пометки карандашом.

— Третью улицу подключили. Люди жалуются — перебои. Вчера у колодца два фонаря моргнули разом. Ты это видел?

— Видел. Контакт отошёл, я уже исправил.

Михаил замолчал. Смотрел не на Даниила — на светильник. Потом сказал тише:

— Вчера в посёлок приезжал заместитель главы соседнего посёлка и очень заинтересовался нашими светильниками. Сам понимаешь - масляные лампы требуют масло и постоянной заправки, факелы создают риск пожаров. А у нас тут… — он кивнул на столб, — такое.

Даниил насторожился:

— И…

— Я предлагаю доказать, — перебил Михаил, — что это не просто «такое». Что это безопасно. Надёжно. Что тебя не ударит током, если пойдёт дождь, и что свет не погаснет посреди ночи, пока сторожа обходят периметр. — Он сложил чертежи. — Докажем безопасность технологии — сможем продавать всему острову. Весь посёлок поднимем.

Он выдержал паузу, давая словам осесть.

— Через три дня приедут двое от соседей. Не маги, обычные инженеры. Будут смотреть светильники. Совет проголосовал: если пройдёшь испытание, сможешь вместе с Ярославом требовать от посёлка любые ресурсы. Нет — так нет.

Даниил молчал – ставки были высоки. Сердце стучало где-то в горле.

— Я справлюсь, — выдохнул он.

Михаил посмотрел на него долгим взглядом.

— Посмотрим. — Развернулся и ушёл в туман.

Вечером в лаборатории было тесно. Ярослав притащил новые детекторы — сам паял всю ночь. Владимир принёс мешок глины: «Фундамент укреплю, чтоб комиссия по плитам не спотыкалась». Дмитрий разложил инструменты и штопал ветошь. Лена пришла с чайником и вязанием — сказала, что под рукоделие лучше думается. Игорь, как всегда, молча встал у двери.

— Значит, так, — Ярослав развернул схему на верстаке. — Я проверю каждый светильник. Капельницу откалибрую до микрона. Если утечка — детектор покажет раньше, чем они войдут.

Владимир кивнул:

— Я землю подготовлю. Чтобы спокойнее работалось. И стены укрепил — лаборатория у тебя, Даниил, как решето.

Дмитрий хмыкнул:

— А я тебе халат новый сшил. И бочку с водой у входа поставлю. На всякий случай.

Все засмеялись. Даниил тоже улыбнулся — впервые за день.

Игорь шагнул вперёд. Сказал коротко, без предисловий:

— Когда комиссия смотрит — руки трясутся. Я учил солдат дышать под прицелом. Покажу.

Он поставил Даниила лицом к стене, сам встал сзади.

— Закрой глаза. Представь: они уже здесь. С блокнотами. Ждут ошибки. Сердце?

— Колотится.

— Вдох на четыре. Задержка. Выдох на шесть. Ещё.

Стояли молча. Снаружи скрипел флюгер. Лена позвякивала спицами. Ярослав шелестел бумагами.

Через десять минут Даниил открыл глаза. Руки не дрожали.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Игорь кивнул. Скупо. По-своему.

Утро третьего дня выдалось ясным. Михаил привёл двоих: один в очках с толстыми линзами, второй с блокнотом наизготовку. Инженеры. Без мантий, без детекторов — только глаза и приборы.

— Начнём с площади, если вы не против, — сказал инженер в очках, не здороваясь. — Показывайте систему.

Даниил кивнул Ярославу. Артефактор подошёл к ратуше, открыл дверь подвала — там, на каменном пьедестале, пульсировал кристалл-аккумулятор размером с арбуз.

— Центральный узел, — пояснил Ярослав. — Заряжается от солнца днём, от луны ночью, плюс подпитка от магов по графику. Запаса хватает на трое суток без подзарядки.

Инженер достал медный прибор с шкалой, приложил к кристаллу. Стрелка дрогнула, застыла в зелёной зоне.

— Стабильно. Дальше.

Они вышли на площадь. Инженер обошёл столбы, проверяя крепления проводов. Постучал по керамической изоляции.

- Глина? – спросил он.

- Не только, - усмехнулся Ярослав. – Извините, но точный состав – коммерческая тайна.

Второй инженер достал из сумки набор инструментов — не магических, а обычных: отвёртку, плоскогубцы, измерительную ленту.

— Разрешите? — спросил он у Дмитрия.

Кузнец кивнул. Инженер поднялся по лестнице к ближайшему светильнику, снял медную крышку. Внутри — три кристалла, аккуратно вправленных в гнездо, соединённое с проводом.

— Никаких сложных механизмов, — пробормотал инженер, записывая в блокнот. — Просто. Понятно. Починить может любой кузнец.

- Если у него есть запас купленных у нас кристаллов, - подумал про себя Ярослав, но озвучивать не стал.

Инженер спустился, кивнул напарнику.

— Теперь нагрузочный тест. Включите все фонари одновременно, пожалуйста.

Даниил переглянулся с Ярославом. Артефактор поднял руку, давая сигнал Михаилу — и по кругу площади, один за другим, зажглись светильники. Золотистый свет разлился над брусчаткой.

Инженеры замерли. Один смотрел на прибор, другой — на светильники.

— Никаких провалов, — констатировал первый. — Цвет и яркость везде одинаковые.

— А если один перегорит? — спросил второй.

— Не перегорит, — усмехнулся Ярослав. — Но, если повредить — остальные продолжат работать. Система параллельная.

— Покажите.

Ярослав кивнул Дмитрию. Тот достал молоток, поднялся на лестницу — и аккуратно, чтобы не разбить, снял один светильник с кронштейна.

Остальные продолжили гореть.

Инженеры переглянулись. Впервые на их лицах появилось что-то похожее на одобрение.

— Хорошо, — сказал тот, что с очками. — Теперь самое главное. Дождь. Влага. Что будет, если провод намокнет?

Даниил подошёл к ближайшему столбу, провёл пальцем по керамической изоляции.

— Не впитывает воду. Керамика обожжена при тысяче градусов — поры закрыты. Даже если треснет — внутри слой воска.

— А если молния?

— Мана не электричество, — ответил Владимир, впервые подав голос. — Молния бьёт в металл. А у нас — земля. А если вдруг ударит – просто пополнит маной аккумулятор.

Инженер кивнул, записал.

— Последнее. Срок службы.

— Керамика — десять лет, — ответил Дмитрий. — Медь — двадцать. Кристаллы — пятьдесят, если не бить. А бить незачем — светят ярко.

Тишина. Инженеры перешёптывались. Потом тот, что с очками, повернулся к Ярославу.

— Технология рабочая. Простая. Дешёвая. Масштабируемая.

Ярослав усмехнулся:

— Мы знаем.

— Но у нас есть ещё один вопрос, — добавил второй инженер. — Есть ли у вас переносные светильники?

- Мы пока сосредоточены на стационарных, - произнёс Дмитрий.

В этот же момент Даниил кивнул:

— Есть и переносные. Два варианта – «Старина глубокая» и «Наше время». Если вам интересно – жду вас в моей лаборатории. Вас проводят.

Через полчаса в лаборатории уже полностью готовый к презентации и спокойный Даниил ждал у верстака. Рядом — Ярослав с детекторами, Владимир у стены, Дмитрий с инструментами, Кристина с белкой на плече, Лена с нервным выражением лица. Игорь держался в стороне, но Даниил знал: смотрит.

— Что за «Старина глубокая»? – спросил первый из инженеров.

Даниил взял аккумулятор маны, положил в подсвечник, на аккумулятор разместил кристалл лунного кварца, и поставил всю конструкцию под капельницу — откалиброванную, проверенную десятками тестов.

Капля. Вторая. Третья.

Кварц засветился. Серебро — янтарь — золото. Чистое, тёплое, спокойное.

Инженер в очках приблизил прибор к кристаллу. Стрелка не дрогнула. Соседний что-то чертил в блокноте.

И тут Золотинка — белка Кристины — соскочила с плеча, метнулась по верстаку и, ухватившись лапками за край, прыгнула прямо на кристалл.

Бряк!

Кристалл покатился. Капля эссенции плеснула мимо. Свет мигнул — фиолетовым, и погас.

Михаил нахмурился. Инженер поднял бровь.

- Как видите, - сказал Даниил спокойно, - ни животное, ни компоненты, ни окружающие не пострадали.

Золотинка сидела на кристалле, облизывая лапу.

— Брысь, — скомандовал Даниил. Заново собрал конструкцию, добавил три капли на кристалл - свет вспыхнул заново.

Золотой. Ровный. С легким, едва заметным мерцанием — будто внутри танцевали крошечные искры.

Инженер щёлкнул прибором. Стрелка стояла на месте.

— Стабильно, — сказал он.

Второй кивнул, перевернул страницу блокнота и спросил:

- А как отключить?

- Просто уберите прилагающимся пинцетом кристалл с аккумулятора. Но этот вариант – неудобный в обслуживании, сами понимаете.

- А второй? – спросил первый инженер.

- Да вот он лежит, - ответил Даниил, и показал на короткий деревяный стержень, лежащий на верстаке. – Можете посмотреть. Чтобы включить – поверните насадку к стержню.

Стержень пошёл по рукам. Вблизи выяснилось, что это ручка с навинченной на неё насадкой. Светильник после включения выдал устойчивый световой поток белого цвета.

- Можно разобрать? – спросил второй инженер.

- Конечно, - отозвался Даниил. – Это же не одноразовый хлам, да и как вы аккумулятор заряжать будете через дерево?

Внутри самого стержня оказался вставлен небольшой медный стержень – аккумулятор маны. Светильник состоял из стекла снаружи, кварца внутри и жидкости между ними.

- Вот это мы тоже хотим, - сказал второй инженер. – Штук двадцать для начала.

- Давайте вернёмся в ратушу, согласуем объёмы поставок и цены, - предложил Дмитрий.

- Коллеги, давайте уже без меня, - предложил Даниил.

Михаил кивнул инженерам, и высокие переговаривающиеся стороны покинули лабораторию так же быстро, как появились.

Вечером площадь горела золотом. Все фонари включили разом — в честь испытания. Жители вышли на улицы, дети бегали с венками из полевых цветов.

Лена подошла тихо, встала рядом.

— Дмитрий сказал, светильники хотят поменять на медь и серебро - после продажи можно будет провести свет на дальнюю улицу. А твои фонарики – их все хотят!

Даниил кивнул. Смотрел на жителей, на столбы с проводами, на тёплые круги света на брусчатке. Вспомнил, как попал в этот мир – один, с несколькими тщательно выбранными заклинаниями, и мантией мага, и сразу столкнулся с неприятностями и недоверием людей.

Но вот Владимир крикнул что-то из толпы, Дмитрий показывал желающим, как работает капельница, и невольно пришлось вернуться из воспоминаний в реальный мир, в котором соседи здоровались и уважали.

Посёлок жил дальше. Светильники горели. Мана текла по керамическим трубкам, рождённым из земли и труда. А белки учились, что некоторые ужины слишком хороши, чтобы есть их всю ночь напролёт.

От автора