Золотой век

В маленьком городке Воробьиные Горы, где узенькиеулочки петляют как ручейки свежей карамели, а дома прижимаются друг к другу, словно булочки в теплой форме для выпечки, живет и кормит всех ватрушками и пирожными Лиззи. У нее, помимо профессии кондитера, есть миссия на этой земле. Для всех вокругона - Рита Хэйворт - та самая голливудская дива из далеких 50-х, с тонкой талией и томным взглядом, способный в момент растопить лед в коктейле и превратить ноги любого джентльмена в желе.

Но наша Лиззи далека от этого образа как свежий круассан от черствой корки. Ее кафе "Сладкий Мотылёк" — наследство от родителей — настоящим царствогастрономических страстей, где воздух пропитан ароматом ванили, корицы и только что испеченных пирожных, пышных, как ее собственные неотразимые формы.

В наше время, когда Корпорация Общественного Счастья управляет всеми перерождениями, смерть - это всего лишь переход и смена роли. Когда человек собираетсяумирать, к нему являются серьезные и элегантные агенты, торжественно извлекают из бархатного футляра Синюю Кнопку и пергамент со списком ролей — от эльфов и мудрецов до умерших звезд прошлого вроде Элвиса или Шекспира.

Выбор зависит только от твоего "послужного списка": добрые души получают аппетитные варианты, а злодеи — невкусную Черную Кнопку в руках людей в строгих одеждах из жюри, которое может назначить роль крысы в канализации или вечного статиста в скучном сериале, которого даже не кормят.

Родителям Лиззи в день ее рождения (и день смерти какой-то неизвестной женщины, бывшей Ритой до нее) вручили Книгу — толстый том инструкций, как вырастить настоящую Риту Хэйворт: уроки грации, диеты, актерского мастерства. И послушная Лиззи прошла все это: подтянула голос до хрипловатого шепота, научилась вилять бедрами, как пересушенная жареная рыбка на вилке, даже постеры с оригинальной Ритой развешала по стенам кафе.

Но внутри она всегда оставалась булочкой — мягкой, румяной, с кремовой начинкой из нежных мечтаний о любви, сладкой как халва или щербет. Ее пирожные были легендарны: эклеры, набитые заварным кремом, заполняли ароматом не только кафе, но и весь окружающий квартал; булочки с миндалем, хрустящие снаружи и тающие внутри; пирожки с вишней, сочные, как летний закат, тонущий в сиропной дымке. Лиззи обожала все это готовить и... есть.

"Как же быть воздушным мотыльком, когда вокруг столько вкуснятины?" — вздыхала она, жуя очередной свой шедевр и оглядывая и поглаживая свою фигуру - пышную, как взбитое тесто на самых лучших дрожжах, а совсем не тощую, как у той Риты из фильмов.

"Если бы я выбирала роль сама, — вздыхала иногда Лиззи, — стала бы Мэрилин Монро, с ее сладкими изгибами, или даже Фионой из 'Шрека' — зеленой, как нежное фисташковое мороженое и уютной, как свежий хлеб с маслом!"

Ходили слухи, что Корпорация при выборе преемника учитывала генетику, но Лиззи чувствовала подвох: ее гены явно относили ее к клану кондитерских фей, а не к классу чужеродных коленчатых голливудских стрекоз. Мир Лиззи с детства был окутан туманом кулинарных чудес. Утро у нее начинается с яичного рассвета — золотистого, как омлет с сыром; день течет тягуче и вкусно, как шоколадный соус; вечер малиновеет вишневым закатом, а ночь обнимает мягкостью булочной пастилы.

Она спит под одеялом, пушистым как меренга, и видит сны о танцующих эклерах. Но приближаются 30 лет, и пора бы и думать о замужестве! Корпорация поощряет пары в разныхролях — для гармонии общества. Вообще эта вся затея с ролями, как учили на уроках истории — берет начало в далекой-далекой истории про инклюзивность и многообразие.

И вот появился он: Билл, гном из соседнего городка Озерных Холмов. Они встретились на Фестивале Масок — ежегодном празднике, где все прятали лица под карнавальными личинами, а луна весь вечер сияла, как посыпанная свежемолотой сахарной пудрой. Лиззи, в знак противоречия, надела маску с перьями, нарядившись Совой из мульфильма, ее пышные формы можно было принять за маскарадную декорацию, но если их потрогать, то любой энтомолог определил бы ее скорее как веселую пчелку, а не тощую стрекозку.

Билл, в костюме гнома с бородой, пышной как сахарная вата, закружил ее в танце. Его смех был как хруст карамели, движения — крепкие, как орех в тесте. Они болтали о мелочах: о лучших рецептах эля (он варил пиво в своей пивоварне) и о том, как луна похожа на гигантский блинчик. В темноте, под звездами-изюминками, они обменялись контактами. "Ты — самая обворожительная Рита Хэйворт, какую я видел!" — написал он позже. Он определил ее по фасону платья или навел справки? Она не знала.

Оказалось, Билл — фанат оригинальной Риты. Он пересмотрел все ее фильмы: "Гильда", "Дама из Шанхая" — эти древние, нудные ленты с черно-белыми тенями и сигаретным дымом. "Твоя грация, твои глаза — точь-в-точь как у нее!" — восторгался он в сообщениях. Лиззи краснела, как яблочный пирог из духовки. Но проблема их отношений нарастала, как тесто: он настаивал на свидании. "Давай встретимся при свете дня, моя голливудская звезда!" — писал он.

Лиззи запаниковала. Она-то знает: ее "грация" — это грация плюшки в сметане, а не стрекозы на веточки над водным потоком. Стоя перед зеркалом в своей комнате над кафе, где пахло свежим латте с корицей, Лиззи критически осматривает себя.

Талия? У той Риты — узкая, как соломинка в коктейле, а у нее — уютная, как ободок формы для кекса. "Но у нее и попы-то не было настоящей, плоская, как блин без начинки!" — утешает она себя.

Лицо? У кино-Риты — острое, хищное, как кусочек сушеной рыбы к пиву, а у Лиззи — круглое, как булочка с кремом. "Но строение похоже! Генетика, говорят, не врет. А если ту Риту кормить пятью эклерами в день, она бы сама раздулась, как шарлотка!"

Волосы? У Лиззи — волнистые, легкие как безе, с ароматом ванили от шампуня. "Мои лучше! Они как торт со взбитыми сливками, а у нее — прямые, как пересушенная солома."

Характер? Та Рита — прокуренная стрекоза, жужжащая в дыму интриг, а я,Лиззи — добрая пчелка, пахнущая медом и цветами полян.

"Я — Рита Хэйворт с душой кондитера: с корицей в глазах, миндалем в улыбке и ванилью в сердце!"Список достоинств растет, как тесто на ее секретных дрожжах — тех самых, что она всегда заказывала у тайного поставщика из Долины Сладостей.

"Я не худышка, но я настоящая! Как свежий круассан — слоистая, ароматная, с хрустом жизни."

Билл, гном с веселыми глазами и крепкими руками, кажется ей идеальной парой: он варит пиво, густое как сироп, и любит фестивали, где все в масках, как пампушки с сюрпризами. "Может, он увидит во мне не роль, а меня — Лиззи, булочку с душой?"В конце концов, после чашки латте с пенкой, пушистой как облако, Лиззи села за стол и написала ответ. Пальцы порхали по клавишам, как бабочки, покрытые переливающейся пыльцой из сахарной пудры:

"Дорогой Билл, мой гном с ароматом хмельного эля! Мой интерес к тебе растет, как на секретных дрожжах — пышно, быстро и неостановимо. Я вспоминаю наш танец под луной, сахарной пудрой небес, и сердце мое тает, как шоколад в теплой духовке. Наша будущая встреча манит меня, как аромат свежих булочек с миндалем — хрустящих снаружи, нежных внутри, — и самого лучшего в мире латте с корицей, где каждый глоток — взрыв вкуса и тепла. Давай назначим день, и я обещаю: это будет пир для души, с кремом нежности и вишенкой шоколадных сюрпризов!

Твоя обворожительная Рита (с душой кондитера), Лиззи"

Она нажала "Отправить", и мир показался еще слаще, как эклер с двойной начинкой. Может, в будущем общественных ролей найдется место для настоящей любви — пышной, вкусной и без привкуса черных кнопок. Ведь даже Корпорация не может запретить булочкам быть собой.