Золотой волк

Дверь со скрипом почти слетела с петель. Дремавшая на скамье чёрная кошка вскочила и, не глядя, рванула в окно.

В Инис проснулось давно забытое чувство, и морщинистые руки затряслись. Ещё тридцать лет назад это не предвещало ничего хорошего: в дом врывались солдаты и забирали на нужды армии всё, что только могли найти — иногда и жизни домочадцев.

Но в этот раз это была Альфира.

— Мама, он… он… — пыталась одновременно отдышаться и говорить девушка.

Инис зачерпнула ковшом из ведра остывающий морс и, всё ещё трясущимися руками, протянула его дочери. Та попыталась разом выпить весь ковш, но морс полился по её шее и окрасил белое платье в красный.

Вернув ковш, Альфира продолжила:

— Мама! Он сделал мне предложение!

Инис обняла дочь:

— Много же ему понадобилось времени, чтобы понять, какой прекрасной женой ты будешь.

— Не только женой… — Альфира нежно провела ладонью по животу.

Инис уставилась на живот дочери, словно пытаясь разглядеть, кто скрывается за пятном от морса.

— Так ты не оставила ему выбора, — рассмеялась Инис. — Иногда, чтобы мужчина наконец-то что-то сделал, надо решить за него.

Она вновь обняла дочь, но уже осторожно, стараясь не потревожить будущего внука или внучку.

Снаружи раздался цокот копыт и ржание лошадей.

— Родерик приехал просить у тебя разрешение! — заверещала Альфира и тут же выскочила на улицу.

Инис поплелась следом.

У дома их встретили три всадника. Дворфа и эльфа они видели впервые, но третий был давно знаком. Правда, его сутулость куда-то исчезла — на её месте появилась армейская выправка. Шрамы на лице не только скрыли привычную улыбку, но и придавали взгляду вес, делая его тяжелее.

— Бренон! Бренон! Бренон! — продолжала верещать Альфира, пока не повисла на шее всадника, как только тот спешился.

Инис спускалась с крыльца, с трудом преодолевая каждую ступеньку.

Как только Альфира отпустила брата, Бренон снял с пояса мешочек, достал из него какой-то блестящий предмет, сжал в кулаке и протянул руку Альфире. Сестра затряслась и запрыгала в предвкушении драгоценного подарка. А каким он ещё может быть, если так сверкнул?

Как только её ладони оказались под кулаком, Бренон разжал пальцы. Кожи коснулся золотой предмет. Альфира остолбенела. Все слова, что были ей известны, в миг дезертировали.

— Бренон, сынок, — произнесла Инис, приближаясь к своим детям. — Надолго ты к нам?

— На три дня, — выдавила Альфира, повернувшись к матери. По её щекам струились слёзы и падали, разбиваясь о голову волка, отчеканенную на золотом медальоне..

***

В этот жаркий день холод пронизывал Альфиру. Она сжалась в угол дома, обхватив себя руками.

Дворф чинил дверные петли. О его ноги тёрлась чёрная кошка. Эльф расположился на подоконнике у открытого окна, попивая из ковша остывший морс.

Альфиру не покидало чувство, что эти гости лишь изображают нормальную жизнь, а сами перекрыли пути для побега.

Бренон расположился во главе стола. Рядом сидела мать, вертя в руках золотой медальон и рассматривая на нём каждую линию.

— Украл? — поинтересовалась она.

Бренон улыбнулся:

— Если бы я это сделал, то брат Акатор, — он указал на эльфа, — нашёл бы меня, где бы я ни прятался. А брат Йоровер, — он качнул головой в сторону дворфа, — отделил бы мою голову от тела.

Дворф одобрительно хмыкнул.

Инис ещё раз посмотрела на сына, а затем повернулась к дворфу. Оглядев и его, она перекинула взгляд на эльфа, пытаясь найти между этими тремя что-то общее.

— Он же оболтус! — воскликнула она.

— Брат Бренон рассказывал нам о своём прошлом, — улыбнулся эльф.

— Я его в армию отправила, чтобы он разбойником не стал. Чтобы умных мыслей понабрался. А он теперь вон кто — Золотой Волк!

— Ваши командиры ничего не напутали? — Альфира с надеждой взглянула на брата.

Бренон выхватил медальон у матери и показал его сестре.

— Мне это вручил не командир, а лично император. Считаешь, он ошибся?

Альфира сильнее вжалась в угол.

— Это великая честь для вашего рода, — вмешался Йоровер, смазывая петли. — Ваши имена попадут на Золотую Стену и будут увековечены в истории.

— Имена наших родных уже там, — добавил Акатор, зачерпнув ещё немного морса.

Инис положила руку на щёку сына. Обычно её ладонь встречала гладкую кожу, но сейчас в неё воткнулись острые, словно колья, волоски.

— Как же я счастлива, — проговорила она.

Дворф закончил работу и раскачивал дверь в стороны, наслаждаясь отсутствием скрипа. Тем же наслаждалась и кошка, развалившись на его широких плечах.

— Как это будет? — прошептала Альфира.

— Мы будем жить как раньше, вспоминать прошлое…

— Хватит юлить, волк! — вспылила Альфира. — Как всё закончится?

— Послезавтра на закате, — Бренон тяжело вздохнул. — Я сделаю всё сам.

***

За окном без умолку трещали цикады, сплетничая о судьбе Альфиры и Инис. Их разговоры скрывали скрип половиц в доме.

Закинув за спину рюкзак, Альфира босиком подкрадывалась к открытому окну — ведь за дверью уж точно была охрана. Со стороны её тёмный силуэт напоминал вора, который влез в чужой дом и уже выносит всё самое ценное.

На скамье спал Йоровер. Или не спал. Его рука нежно поглаживала лежащую на груди кошку. Она тихо мурчала свою кошачью колыбельную, а дворф посапывал ей в такт.

Альфира сделала шаг.

Удар.

Что-то стукнуло об пол.

Под ногами стало мокро.

Кожа немного прилипла к полу.

Дворф захрапел, а кошка задёргала ушками, словно прогоняя эту неблагозвучную мелодию.

Снаружи кружили светлячки, сквозь мрак освещая путь к свободе. Альфира села на подоконник, перекинула через него ноги и осторожно опустила их в траву. Та встретила ступни мягким касанием.

Подкравшись к краю дома, Альфира заглянула за угол. У двери никого не было. Пользуясь моментом, она рванула по прямой к лесу.

— Убита! — раздался голос, заставивший её обернуться.

На крыше дома стоял Акатор. Его правая рука была вытянута, а левая согнута около груди — будто он запустил невидимую стрелу.

— Двигаться следует зигзагами, меняя направление. И лучше прятаться. На твоём месте я бы добежал до колодца и ещё раз огляделся. Затем — к амбару, оттуда двигался за стогами сена, чтобы добраться до той части поля, — он указал в сторону, где ещё не был собран урожай. — И исчез бы в колосьях.

Без единого звука Акатор спрыгнул с крыши. Коснувшись земли, сделал кувырок и встал рядом с Альфирой.

Он взглянул на босые ноги девушки.

— В лес?

— Какая уже разница?

— Найти тебя там было бы намного легче. Поверь тому, кто большую часть жизни провёл среди деревьев, — он галантно снял со спины Альфиры рюкзак, оголив холодок, бежавший по её спине. — Линии колёс, следы копыт и сапогов на земле — вот что тебе нужно. Замести следы можно по дороге в город: там прятаться легче. Ты бы отсрочила неизбежное ещё на дня, а потом я бы тебя нашёл.

По траве забили капельки дождя.

— Ты слишком самоуверен, — прошептала Альфира, не желая встречаться с эльфом взглядом.

— Во всём виноват мой золотой медальон. Стоит его показать — и зрачки собеседника расширяются, дыхание учащается, увеличивается сердцебиение. Некоторые даже пачкают штаны… Но использую его в крайних случаях, — Акатор взмахнул рукой, и между пальцами появилась серебряная монета с изображением императора. — Жители нашей империи обожают своего правителя. И чем больше императоров перед их взором, — он раскрыл вторую руку, показав горсть монет, — тем больше они хотят помогать.

Эльф сложил ладони, скрыв между ними все монеты, и затряс руками. Монеты отозвались лёгким звоном. Когда он показал ладони, в них уже ничего не было.

Смешавшись с каплями дождя, в траву падали слёзы Альфиры.

Акатор взял её под руку и медленно повёл к дому.

— Наслаждайся временем с братом и матерью, — продолжил он. — Или можешь тратить его впустую: бежать, прятаться, пытаться нас убить. Гляди, — эльф приподнял рубашку, показав живот, разукрашенный шрамами, — один малец сделал, пока я спал.

В дверях возник Йоровер. Он поглаживал кошку, которая дремала у него на руках.

— Спать мешаете, — дворф зевнул. — А мне ещё крышу завтра латать и забор чинить.

— Рассказываю прекрасной Альфире о том случае в деревеньке, — ответил Акатор.

Йоровер тяжело вздохнул, взгляд упал под ноги, густые брови нависли над глазами.

— Целая деревня… Встали на защиту трёх душ… отдали намного больше… дураки, — Йоровер произнёс последнее слово так тихо, что никто его не услышал.

Альфира подошла к дворфу и потянулась к кошке. Та, приоткрыв глаза, зашипела и прижалась к груди Йоровера.

— Ваша традиция ужасна.

— Нет… она омерзительна, — ответил Йоровер. — Но это необходимость.

— Мы — личная армия императора, — произнёс Акатор. — Нам не ведом никакой страх…

— Кроме одного, — подхватил Йоровер, — страха за своих близких.

— А когда у тебя никого нет… — Акатор замолчал, дав девушке осознать смысл традиции.

Альфира плюнула в лицо эльфа. Тот ловко увернулся, будто делал это всегда.

— Мы ничего не скажем Бренону о ночной прогулке, если ты зайдёшь в дом.

— Клянёмся, — эльф дважды стукнул кулаком по груди. — Мы не хотим расстраивать нашего брата.

— Он не ваш брат! — парировала Альфира. — А это не ваш дом. В нём вы — незваные гости, которым постелили на улице.

Она хлопнула дверью.

С неба во всю силу хлынул дождь.

***

Лучики света пробивались сквозь густые кроны деревьев, чтобы светлыми пятнами лечь на сырую землю. Плетёная корзинка Бренона была переполнена грибами. Альфира же тащила свою полупустую корзинку ягод.

— Помнишь, в детстве собирали грибы на перегонки? — сказал Бренон, подрезая очередную грибную ножку. — Ты всегда побеждала. Родерик даже обвинил тебя в колдовстве.

— Поэтому ты не дал мне сегодня нож и заставил собирать ягоды, — огрызнулась Альфира. — Боялся проиграть?

— Для безопасности.

Альфира не ответила.

Бренон не упускал возможность поговорить с сестрой. Она же пресекала все его попытки, не желая общаться с незнакомцем. От былого Бренона не осталось ни весёлой улыбки, ни доброго взгляда, ни глупых вопросов обо всём на свете. Он даже двигался не как обычный грибник: будто выискивал жертву, а найдя — одним ловким движением лишал жизни. Альфира рассматривала брата в поисках присущей ему раньше невнимательности. В детстве Бренон постоянно спотыкался о корни деревьев или получал ветками по лицу. После каждого похода в лес он показывал новые синяки и царапины друзьям и рассказывал невероятные истории о своих битвах с лесными монстрами. Все смеялись, ведь знали, что Бренон — тот ещё выдумщик.

— Откуда это? — Альфира ткнула пальцем в новые шрамы на лице брата.

— Упал… споткнулся о корни дерева, — пытался отшутиться Бренон.

Альфира взглянула на его покрытую ожогами руку.

— И что ты сделал с этими корнями? Сжёг?

Бренон тяжело выдохнул и сел на поваленное дерево.

— Что не так? Почему мы не можем просто болтать? Как в детстве. Без остановки, пока во рту не пересохнет.

— Потому что раньше мы фантазировали о том, что нас ждёт в будущем! — разозлилась Альфира. — Кем станем. Представляли, как отправимся в приключение и найдём магический артефакт. Как будем сражаться с разбойниками. Побеждать ужасных чудовищ. — Она говорила всё громче и громче. — Я верила, что выйду замуж за принца. Рожу ему детей, а они станут известными изобретателями или героями, прославляющими наш род. И мечтала, что люди посмотрят на них и скажут: «Да это же внуки Альфиры — вот откуда в них столько благородства».

— Альфира… — Бренон попытался что-то сказать, но сестра не дала ему и шанса.

— Хочешь, чтобы всё было как раньше? Снова стать тем оболтусом? Я бы тоже хотела его увидеть. Ведь я смотрю на тебя и не понимаю, как можно было превратиться в это.

Альфира кричала, размахивала руками, но Бренон смотрел сквозь неё, будто сестры и не было.

— Как мне мечтать, зная, кем мы станем завтра?

Земля задрожала.

Бренон вскочил и бросил в Альфиру нож.

Лезвие скользнуло по левому боку, разрезаа пропитанную морсом ткань.

Что-то рухнуло.

Альфира прикрыла руками живот.

Сзади донёсся дикий рёв.

Бренон помчался ему навстречу.

Обернувшись, Альфира увидела медведя. Брат колотил его голыми руками. Вряд ли животному было больно, но уж точно злило его всё больше. К тому же ни один удар не попал по жертве, а в свете поблёскивал торчащий из левой лапы нож.

Медведь вновь зарычал и попытался схватить противника.

Бренон увернулся и, зайдя медведю за спину, тут же запрыгнул. Его пальцы скользнули к мохнатой морде, нашли нужные точки и с силой нажали на них — хищник ослеп.

Он заметался, хаотично размахивая лапами.

Бренон спрыгнул на землю в ожидании подходящего момента.

Рядом пролетела сверкающая лапа.

Выдернув из неё нож, Бренон одним ударом завершил звериное буйство.

Убийца медведя посмотрел на свою сестру. Она же пялилась на незнакомца без единой раны на теле.

***

Бренон и Альфира молча брели к дому. Самодельные из брёвен носилки тихо похрустывали, оставляя на земле глубокие борозды — на них развалилась мохнатая туша.

Акатор сидел на ступеньках и подшивал золотой мешочек. Инис и Йоровер, посмеиваясь, о чём-то шептались. Рядом с ними болтался, перекладывая из руки в руку букетик полевых цветов, Родерик. Завидев Альфиру, он бросился к ней навстречу.

— Я хотел сделать всё правильно, но твоя мама сказала, что Бренон вернулся и теперь разрешение нужно просить у мужчины, — он уставился на тушу медведя. — Вы же ходили за ягодами.

— Нынче только такие ягоды, — ответил Бренон, опустив носилки.

У туши замаячил Йоровер, внимательно осматривая мёртвое животное.

— Шкуру попортил, — пробурчал дворф. — Две дырки.

— А ты бы мог лучше? — съязвил Бренон.

Дворф приложил ладони к медвежьей шее и, пару раз сжав её, одобрительно кивнул.

— Так чего ты там хотел? — Бренон обратил внимание на Родерика.

— Я… я хотел бы… — мямлил тот.

— Я бы не хотела! — возразила Альфира. — И уже сказала тебе «нет»!

— Но… вчера… — Родерик шагнул к ней.

Альфира бросила корзинки на землю и оттолкнула Родерика. Он плюхнулся на землю.

— Мне не нужен мямля! Сколько тебе понадобилось лет, чтобы сделать предложение? И твоё ли это решение? Может быть, мама подсказала, что уже пора?

От удивления Родерик распахнул рот. Он никогда не видел Альфиру такой: не просто злой, а жестокой.

— А может, тебе нужна слава? — Альфира резала словами по его сердцу, словно ножом. — Узнал, что мой брат завтра станет Золотым Волком и теперь хочешь в семью?

Она выхватила из рук Родерика букетик, вырвала из бутонов лепестки и разбросала в стороны.

— Завтра наш род прославится, — она указала на мать, — а имена попадут на Золотую Стену. Нашей знатной семье не нужны простолюдины.

Раздался шлепок.

Щека Альфиры запылала от боли.

— Иди в дом, — приказал Бренон, а затем протянул руку, которой ударил сестру, сидевшему на земле Родерику. Тот протянул в ответ свою. Встав на ноги, бывший жених откланялся и потащился домой.

Акатор с восхищением смотрел на Альфиру. Когда она почти зашла в дом, он сказал:

— Когда-нибудь он поймёт и простит тебя.

— Когда-нибудь он поймёт и не простит вас.

***

Стол похрустывал от угощений, приготовленных Йоровером. Тут был медведь жареный, медведь с грибами, медведь маринованный в уксусе, мелко рубленный медведь, обёрнутый виноградными листьями, медвежьи рёбра с томатами. Из одного ребра дворф вырезал красивую ложечку, украсив её рунами. Теперь она торчала из глубокой миски с медвежьими мозгами.

— Я и не знала, что медвежатина такая вкусная, — удивилась Инис.

— Умение обращаться с мясом отличает настоящих мужчин, — ответил Йоровер, поглаживая сидящую на коленях кошку.

— Их отец совершенно не умел этого, — продолжила Инис, чувствуя, как кусочек мяса растворяется во рту. — И, судя по тому, что у него получалось, возможно, он даже боялся мяса.

Все, кроме Альфиры, засмеялись.

— Папа любил животных.

— Это его и сгубило, — ответил Бренон.

— Мы — хищники, и нам нужно мясо, — заявила Инис. — Овощными похлёбками сыт не будешь, как бы вкусно их ни готовил ваш отец. — Она попробовала медвежьи мозги. — Как же вкусно! Йоровер, вы обязаны поделиться рецептом.

По лицу дворфа растянулась довольная улыбка.

— Мастера не раскрывают своих секретов.

— Готова обменять его на рецепт морса.

— Я бы всю жизнь пил этот морс, — пошутил Акатор. — Даже лесные дворфы не готовят такой, хотя знают о ягодах всё.

— Кажется, вы уже забыли, о чём речь, дорогой Йоровер. Деточка, — обратилась Инис к дочери, — проверь, остыл ли морс?

Пока Альфира поднималась из-за стола, кошка уташила кусочек медвежатины из тарелки дворфа.

Дом наполнился звонким смехом.

— Мне так неловко, — смеясь, сказала Инис. — Сын убил медведя, Йоровер устроил пир…

— А я нарезал овощи, — отметил Акатор, заставив всех смеяться ещё громче.

Альфира поставила на стол деревянные кружки и стала разливать морс.

— Дочка набрала ягод и сварила морс, — продолжала Инис.

Дворф взглянул на Альфиру.

— По вашему рецепту?

— Конечно! — возмутилась Инис. — В нашей семье других не знают.

Йоровер отодвинул тарелку. На освободившееся место он поставил кошку и подвинул к ней свою кружку. Кошка осторожно понюхала напиток и, облизнувшись, начала жадно его лакать.

Внезапно она дёрнула мордочкой, а затем тело задрожало. Кошка сделала несколько шагов и рухнула на маринованную медвежатину. Хвост шлёпнул по медвежьим мозгам.

Инис в ужасе смотрела, как дрожь чёрное тельце.

Бульканье заполнило пространство, будто животное что-то пыталось сказать напоследок. Когда из кошачьей пасти хлынула кровавая пена вперемешку с рвотой, Акатор продолжал трапезу, перейдя к медвежатине в виноградных листьях.

Йоровер не сводил взгляд с кошки, а Бренон — со своей сестры.

Когда пушистое тельце прекратило трястись, дворф провёл ладонью по чёрной шерсти.

— Это твоя вина! — крикнул Бренон.

— Завтра она станет твоей, — тихо ответила Альфира.

***

Весь день Альфира провела в клетке, которую все продолжали называть домом. Бренон отправился с матерью в город, поэтому пленницу сторожили Йоровер и Акатор.

Кто-то затачивал металл. Его лязг прорезался сквозь стены.

Альфира сидела у закрытого окна, пытаясь расслышать, как щебечут птицы. Как стрекочут кузнечики и шуршат своими маленькими крылышками бабочки. Как ржут резвящиеся в поле лошади.

Она тоже могла бы беззаботно купаться в лучах света, если бы смирилась с неизбежным. Или нет? Не мучила бы её совесть от того, что она даже не попыталась изменить свою судьбу? Ласкала бы её ноги трава или же колола, напоминая об упущенной возможности?

Прими она свою судьбу, как мать, то уже бы вышла замуж за Родерика и нежилась в его объятиях. Была бы с ним в горе и радости до конца этого дня.

Дверь отворилась, и в дом величественно зашла Инис в пышном зелёном платье. Платье было не под стать простолюдинке. Казалось, что не мать носит его, а оно сидит на ней, словно величественная особа на старом деревянном стуле.

Инис подошла к дочери и погладила её по голове.

— Брат хочет с тобой поговорить.

— С каких пор тюремщики просят разрешение?

— Прекрати! — вспылила Инис. — Он будет по тебе скучать. Никакая новая семья не заменит нас.

— Не семья… Кладбище семей, — Альфира взглянула на мать, пытаясь понять, в какой момент жизни приходит смирение. С возрастом или опытом? Когда человек готов принять даже самое отвратительное и ужасное?

Махнув рукой, Инис вышла из дома.

Альфира вернулась к своим мыслям о Родерике. Любит ли он её ещё? Или ненавидит? Она же растоптала его, унизила у всех на глазах. А он промолчал. Просто ушёл… Лучше бы разозлился и убил её! Тогда бы ожидание неизбежного не было такой пыткой.

Дверь вновь отворилась. Бренон неуверенно зашёл внутрь, будто это был не его дом. Волоча взгляд по полу, он подошёл к Альфире и протянул коробку, перевязанную золотой лентой.

— У меня день рождения?

Бренон отрицательно мотнул головой.

— Просишь прощения?

Он кивнул.

— Может, ты и заслужил стать Золотым Волком, но не моё прощение, — ответила она.

— Я видел, как ты двигаешься… как дышишь… как прикрываешь живот… как испугалась, хватаясь за порезанное платье там, в лесу… Так делает только будущая мать… — Не дождавшись, что сестра возьмёт подарок, Бренон поставил его на стол.

Альфира глядела брату вслед, когда тишина выпроваживала его за дверь.

Оставшись одна, она открыла коробку. Внутри лежало новенькое белое платье с кружевами.

***

По небу полз закат.

Желая занять лучшее место, Инис прибыла на место казни раньше всех остальных. Йоровер принёс меч с золотой рукояткой, Акатор — два золотых мешочка.

Бренон ожидал Альфиру у дома. Она вышла к нему босая и в белом платье. На некогда белом цвете всё так же лежало красное пятно.

Словно невесту, Бренон взял сестру под руку и проводил к матери.

Инис обняла дочь, а затем и сына. Повиснув на его шее, она не выдержала и заплакала от счастья.

Отпустив Бренона, Инис кивнула Акатору. Эльф надел ей на голову золотой мешочек. После подошёл к Альфире.

— Не смей, — медленно и чётко произнесла она.

— Хочешь это увидеть?

— Хочу увидеть, как умрёт мой брат.

Акатор посмотрел на Бренона. Тот махнул рукой, разрешая исполнить последнее желание приговорённой к смерти.

Эльф взял Инис под руку и подвёл к плахе. Помог опуститься на колени, а затем осторожно положил её голову.

Бренон встал рядом.

Йоровер передал меч.

Острие поднялось к небу, а затем опустилось.

Золотой мешочек шлёпнулся на землю.

Дворф поднял мешочек и затянул верёвку.

Акатор попытался взять Альфиру под руку, но девушка оттолкнула его. Она сама подошла к плахе, встала на колени, положила голову и уставилась на брата.

Сверкнув, острие меча вновь взмыло вверх, алые капли заскользили вниз. И… раздался хрип.

— Беги!

Альфира оглянулась. Эльф лежал на руках дворфа. Захлёбываясь в крови и слюнях, он пытался что-то сказать. Из шеи торчала стрела.

Недалеко от них стоял Родерик. Трясущимися руками он пытался натянуть тетиву.

Бренон двинулся к нему.

— Беги! — вновь закричал Родерик, отступая от приближающегося с мечом врага.

Альфира рванула к колодцу. Добравшись до цели, она осмотрелась.

Йоровер пытался зажать рану на шее своего остроухого брата.

Родерик пустил стрелу. Та пролетела совсем рядом с Бреноном, оперением коснувшись его уха.

Альфира побежала к амбару. Возле свежепокрашенной стены лежали отремонтированные дворфом инструменты. Взяв серп, Альфира обогнула амбар и направилась к стогу сена. Перебегая от стога к стогу, она каждый раз наблюдала, как Родерик запускает очередную стрелу, а Бренон приближается к нему всё ближе.

Перед тем как нырнуть в золотистое море колосьев, Альфира в последний раз взглянула на Родерика. Стрела оторвалась от его лука и, пролетев несколько метров, была разрублена Бреноном в полёте.

Через урожай, не познавший жатвы, Альфира на четвереньках двигалась в сторону леса. В висках бешено стучало, а голова разрывалась от родившегося в ней плана: требовалось пройти через чащу к дороге, а там направиться в город, чтобы на несколько дней замести следы. А затем… Акатор не рассказывал, что следует дальше, но Альфира решила отправиться к Великому Побережью. А оттуда — хоть на Мёртвые острова, хоть на сам Ноктус.

Небо пропитывалось мраком.

Ноги несли Альфиру в самую чащу. Ветки хлестали по лицу, корни так и норовили схватить за ногу, а разбросанные по земле шишки безжалостно впивались в стопы.

Выбившись из сил, Альфира остановилась. Она прислонилась к дереву и стала жадно глотать воздух, словно пила, но никак не могла напиться. Сверху заухала сова.

Хрустнула ветка.

Кусты зашуршали.

Сова замолкла и перелетела на ветку повыше.

В темноте сверкнули глаза.

Раздался протяжный вой.

Навстречу к Альфире вышел волк.

Дикий, голодный, серый. Не золотой. Но такой же опасный. За ним появился ещё один. Затем ещё. И ещё. Стая окружала свою добычу.

Снова оставалось лишь два пути: смириться и принять судьбу или изменить её. Для первого пути Альфира была слишком молода и неопытна.

Один из волков зарычал, и его поддержали остальные.

Альфира хищно оскалилась.

Рука крепко сжала рукоятку серпа.