Золотые дни Валинора

Горячая ладонь отца коснулась плечика спящего малыша.

— Кано, помнишь, ты хотел увидеть, как расцветает Лаурелин?

Эльфёнок сел в постели.

— Что? Лаурелин? Конечно, хочу! — глаза Кано восторженно засияли, когда он смог окончательно проснуться и осознал, что услышанное — это не продолжение яркого сна. — Мы прямо сейчас поедем?

— Если готов, то прямо сейчас, — Фэанаро уже был в походной одежде, хотя за окном ещё струился холодный серебряный свет.

— Я сейчас! Я мигом! — маленький нолдо соскочил с кровати и поспешно схватил одежду. Быстро натянув штаны и тунику, подбежал к отцу и дёрнул его за рукав. — Атьо, едем!

Роса Телпериона ещё струилась по окрестностям, наполняя воздух серебряным свечением, когда два всадника выехали за врата Тириона. Фэанаро разрешил младшему сыну самому выбрать себе коня для поездки. Если Кано надоест ехать верхом, он всегда может перебраться к отцу в седло и подремать.

Сначала их путь лежал на север по широкому тракту, ведущему в Альквалондэ. Для поездки Кано выбрал спокойного, под стать самому себе, скакуна. На лице маленького нолдо сияла широкая улыбка — у Кано перед глазами уже распускались первые бутоны Лаурелин. Малыш оглянулся — Тирион позади стал совсем кукольным, а подножие Туны вообще исчезло за пеленой густого тумана.

Кано вновь выслал коня вперёд. Голубые вершины стали ближе, всё больше возвышаясь над головой. Серебряный свет немного поблёк — Нинквелотэ начинал засыпать, по одному закрывая цветки. Нахмурив бровки, малыш окликнул отца:

—Атто, нам ещё долго?

— Успеем, — Фэанаро обернулся к сыну. — Ты устал? Пересядешь ко мне? До перевала путь не близкий.

Маленький всадник с досадой опустил взгляд и вздохнул — ему хотелось проехать этот путь самому, от начала до конца, но холодный ветер с вершин заснеженных гор успел пробраться под шёлковую тунику, а вот плащ Кано не догадался взять. Малыш замёрз, а ещё ему ужасно хотелось спать — они выехали из дома в такую рань…

— Устал… К тебе, атьо, — прошептал Кано и его скакун послушно остановился. Поравнявшись с ним, отец помог младшему перебраться к нему и эльфёнок мгновенно прижался к Фэанаро. Рядом с атто было так хорошо и тепло, что Кано сам того не заметил, как закрыл глаза и задремал.

Когда сын пересел к нему в седло, Фэанаро больше не сдерживал Руйвэ, дав ему с места взять в галоп и выбрать самый короткий путь к вершине горной гряды. Отец крепко прижимал замерзшего малыша к себе, стараясь согреть своим теплом — Кано, конечно, тут же сладко уснул.

Оставшееся до перевала расстояние путники преодолели очень быстро, успев к самому началу смешения света Древ. Караковый жеребец застыл, замерев на краю горного гребня, и Фэанаро одобрительно похлопал Руйвэ по шее.

Почувствовав, что они остановились, Кано мгновенно открыл глаза:

— Мы приехали? Атьо, где мы?

— Мы на месте.

Лаурелин раскрыла первый бутон на самой вершине, потом вспыхнул второй. Третий. Цветы Телпериона мерцали всё слабее — Белое дерево засыпало. Серебряная роса перестала струиться на землю, хоть её капли всё ещё висели на листве деревьев, окутывали сиянием камни и переливались перламутром на поверхности воды. Кано восхищённо затаил дыхание, всем телом впитывая музыку рассвета. Золотые лучи пробивались сквозь редкие серебристые облака, словно натянутые струны огромной лиры. Далеко внизу розово-сиреневая пелена тумана стелилась по изумрудной зелени трав, а серые горные склоны приобрели золотисто-пурпурный оттенок. Малыш восторженно выдохнул:

— Атто, как же здесь красиво! Жаль, аммэ с Нельо нет рядом… Им бы понравилось.

— Быть может, выберемся сюда все вместе… в скором времени, — кивнул Фэанаро, не меньше сына любуясь открывшимся видом. — Как прекрасна мелодия рассвета!

— Ты тоже её слышишь, правда? — вновь улыбнулся Кано, который было приуныл, вспомнив, как вчера за ужином мать попросила брата помочь ей в мастерской. — Воистину Эру подарил нам чудесный мир!

— Ты прав. Я всегда восхищаюсь этой музыкой, словно слышу её в первый раз. Мы обязательно съездим сюда все вместе, — дав Кано вдоволь насладиться пробуждением Лаурелин, Фэанаро пустил каракового шагом и вскоре они начали спуск в долину.

Сюда не долетал ледяной ветер, который трепал гривы лошадей и волосы эльдар на перевале. Среди камней журчал маленький ручей, и сейчас по нему было совсем не похоже, что во время ливней он превращается в бурлящий поток. Тишину утра нарушал лишь пересвист птах да пение воды.

— Остановимся здесь на отдых?

— Да, хорошо. Я хочу есть, атьо. А ты не голоден? — признался Кано, вдруг осознав, что проголодался. Подтверждая сказанное, животик малыша заурчал, отчего кончики ушей Макалаурэ покраснели. Отец тихо рассмеялся.

— Да, йондо. Сейчас поедим, — Фэанаро заботливо помог малышу слезть со спины высокого жеребца на замшелый валун. Спрыгнул сам и, расседлав лошадей, отпустил их пастись. Заметив деревце, усеянное спелыми оранжевыми фруктами, кивнул на него сыну.

— Смотри, Кано. Вот тебе и завтрак.

— Culmarindayáve!* — Кано подбежал к дереву и, встав на цыпочки, стал собирать плоды с нижних ветвей. Отправив лакомство в рот, довольно улыбнулся. Утолив голод, вернулся к отцу показывая раскрытую ладошку, на которой красовались самые большие и спелые:

— Вот, держи. Это тебе!

— Благодарю, йондо, — Фэанаро с улыбкой принял угощение, а взамен дал малышу кусок пирога, который испекла мать Нэрданели. — Возьми и птиц угости.

Кано с удовольствием откусил от пирога и одобрительно хмыкнул: бабушкина выпечка всегда была отменной. Особенно после долгих прогулок. На свист отца, который взял второй кусок пирога и подошёл к колючим кустам, отозвались сразу несколько пичуг. Малыш потихоньку, чтобы не спугнуть, встал рядом и протянул на раскрытой ладони крошки от своего завтрака.

Птицы, сверкнув умными глазами-бусинками, без страха приняли угощение. Эльфёнок, чувствуя, как их клювики щекочут ладонь, заливисто рассмеялся:

— Атто, гляди, им нравится!

Смех малыша вспугнул пичуг, но Фэанаро присел на корточки и вновь протянул ладонь к сидящим на ветвях птахам, присоединившись к Кано. Опять посвистел, приглашая к трапезе.

— Спой им.

Канафинвэ задумался. Юному менестрелю было в радость учить стихи — он даже пробовал сочинять собственные, простые и наивные, песни. Одно из своих творений малыш и решил представить пернатым друзьям. Начав насвистывать простой мотивчик, Кано заметил, что птахи подлетели ближе. Фэанаро замолк и улыбнулся. Голос младшего сына, пусть и не такой уверенный, как у ваньярских певцов, уже мог трогать струны души. Пичужки вернулись на ладони эльфов и стали наперегонки склёвывать крошки.

Когда песнь подошла к концу, закончились и крошки, но птицы не спешили улетать. Они сидели на ладонях эльдар, склонив на бок головки и пристально глядя на путников.

Больше не желая спугнуть птах своим смехом, Кано осанвэ спросил у отца:

— Как думаешь, атьо, им понравилось наше угощение?

— Да, йондо, им понравилось. Не только твой дар — пирог, но и твое пение, — также осанвэ ответил Фэанаро, рассматривая пичуг на ладонях.

Эльфёнок расплылся в широкой улыбке, радуясь, что крылатые создания оценили его старания. Он, как и отец, с восхищением разглядывал сидящих так близко к нему птиц, стараясь запомнить цвет каждого пёрышка, чтобы потом дома нарисовать их.

Когда птахи вспорхнули с ладоней и вновь расселись на ветвях, Кано дал себе волю и вдоволь нахохотавшись, поднял счастливый взгляд на отца:

— Посмотри, атто, они уселись в строгом порядке, как ноты на нотном стане! И поют как в хоре, соблюдая очередность! А нам пора домой, да? Давай соберём немного плодов для аммэ и Нельо?

— Хорошо. Думаю, они обрадуются подарку, — согласно кивнул Фэанаро.

Вокруг стало светлее — сияние Лаурелин сильнее проникло в долину, а распустившиеся цветки уже золотым венцом украсили верхушку Древа. Пока Кано собирал спелые оранжевые плоды, Мастер расчистил русло ручья от запруд, образовавшихся во время недавних дождей. Присмотрев несколько камешков на дне, взамен оставил на валуне рядом с водой яркую ленту и кусок пирога. Оставшиеся на дне сумки крошки от пирога Фэанаро высыпал в ручей, чтобы угостить стайку пёстрых рыбёшек, собравшихся посмотреть на двуногих гостей.

Коротко кивнув, малыш стал споро собирать спелые плоды, не забывая отправлять некоторые к себе в рот — пичужки весело пересвистывались с ним, прыгая с ветки на ветку. Набрав столько, сколько едва мог удержать — Кано не захватил с собой корзинки — эльфёнок подошёл к отцу.

— Атто, а куда можно их положить?

— Об этом мы с тобой не подумали, йондо, — Фэанаро огляделся и сорвал большой лист лопуха. — Сначала сюда.

— Но так будет неудобно их везти, — Макалаурэ высыпал собранные плоды на лист.

— А теперь будем плести корзинку, — Фэанаро, испросив согласия у ивняка и повязав на ветку нить с бусиной, аккуратно срезал несколько ветвей для будущей корзинки.

— Я тебе помогу! — Кано стал усердно помогать отцу с плетением, выбирая тоненькие и гибкие веточки и подавая их Мастеру. Вскоре эльфёнок заметил, что корзинка обрела форму. Когда дно было готово, очень быстро выросли стенки — осталось лишь прикрепить ручку.

— Можно я? Атьо, можно я сплету ручку? Только расскажи, как её делать.

— Смотри, вот так, — Мастер несколькими точными движениями завершил корзинку. Взглянул на сына. — А теперь ты. Одну мы подарим амил, вторую — Нельо.

— Я попытаюсь, атьо! — Кано, чуть ли не пыхтя от усердия, принялся за работу. Поначалу упругие ветви плохо поддавались пальцам эльфёнка. Но вот они сложились в нехитрый узор. Плетение заняло чуть больше времени, чем у отца, но получилось красиво и крепко. Сделав последний виток на ручке, Кано с гордостью протянул своё творение:

— Я закончил. Тебе нравится?

— Просто замечательно! — конечно, Мастер не стал говорить малышу, что один бок корзинки немножко выше другого. — Можно, я немного поправлю?

— Конечно, — Кано согласно кивнул, светясь от похвалы отца. После того, как изъян в плетении был быстро исправлен, эльфёнок переложил с листа в корзинки собранные гостинцы.

Но к сожалению, теперь стало очевидно, что те наполовину пусты. Фэанаро хитро подмигнул сыну.

— Спорим, моя корзинка будет полнее? Ты собираешь там, — отец показал Кано на маленькое деревце, густо усыпанное спелыми плодами. Оно стояло чуть дальше от ручья и его ветви золотились от света Лаурелин.

В глазах эльфёнка заплясали озорные огоньки, он коротко кивнул и со всех ног кинулся к дереву. Встав на цыпочки, Кано быстро, но аккуратно клал в корзинку спелые фрукты. Его лукошко получилось меньше по размеру, чем у отца, поэтому и заполнилось весьма быстро. Малыш бегом вернулся к Фэанаро и с гордостью показал заполненную до краев корзинку:

— Я всё!

— Ого! Так быстро, — отец показал свою, не полную до краёв, но и не пустую, как прежде. — Какой ты молодец! Вот Нельо-то удивится, что ты смог опередить меня! Поможешь мне закончить?

— Конечно! — вдвоём они смогли очень быстро, до краёв наполнить и второе лукошко.

— Теперь мы оба молодцы! Посмотри, вода нагрелась? — чуть ниже по течению ручья образовалась запруда, и Мастер предложил сыну искупаться.

— Сейчас проверю, — Кано присел на корточки и опустил ладонь в воду. — Тёплая!

Жаркие золотые лучи уже прогрели её, и малыш, быстро стянув с себя одежду, полез в запруду. Заводь была мелковата для взрослого эльда, поэтому Фэанаро отправил сына плескаться в одиночку. Приглядывая за весельем, Мастер нашёл несколько камешков и засунул их в сумку, чтобы получше рассмотреть дома.

Лучи Лаурэлин скользили по поверхности прозрачной воды, играя с Кано, который довольно подставлял лицо жаркому золотому свету. Когда купание одному наскучило, в голове возник хитрый план затащить купаться и отца. Тихо подплыв к месту, где до него было ближе всего, несколько раз плеснул водой, а затем звонко смеясь, ринулся назад. Развернувшись у противоположного берега заводи, кинул сияющий взгляд на отца.

— А кто это шалит? Что за юный водяной дух? — Фэанаро как раз убрал камни в сумку и не успел увернуться об брызг. Нолдо стянул с себя тунику, снял сапоги и в одних штанах вошёл в воду, которая ему едва доходила до колен. Зачерпнув ладонями воду, брызнул в сторону младшего. — Ну, держись, nitya oar! **

Малыш, заливисто хохоча, принялся носиться по всей заводи, при этом не забывая плескать в сторону отца. Похоже, с меткостью у отца было получше, а может, потому что ладони были пошире, но совсем скоро маленький нолдо продрог и решил, что пора прекращать битву. Обняв отца, фыркнул:

— Всё, я сдаюсь!

— Наигрался? — всё же вода в горной заводи даже для сына Пламенного была холодновата и губы малыша успели заметно посинеть. Фэанаро подхватил сына на руки и, вынеся на берег, сначала обтёр своей туникой, а потом подал Кано сухую одежду.

Когда малыш заметил, что штаны отца промокли насквозь, эльфёнок озабоченно нахмурил лоб. Широкая улыбка исчезла с лица Кано:

— Атто, ты не замёрзнешь? Давай подождём, пока твоя одежда не высохнет? Свет Лаурэлин быстро согреет тебя. И я согрею, — на последний словах Кано обнял отца, нежась в тепле лучей Золотого Древа и горячих рук Пламенного.

— Я не мёрзну, всё хорошо, йондонья. Благодарю, что беспокоишься обо мне, — Фэанаро в ответ обнял сына, но потом всё-таки заставил одеться в сухое. Надев сапоги, тунику повесил на ветви дерева, чтобы она просохла. — Да, пока мы собираемся, всё высохнет.

— Хорошо, — Кано стал помогать отцу седлать лошадей. В последнюю очередь протянул две корзинки, доверху набитые сочными плодами. Кинув прощальный взгляд на оставшиеся висеть оранжевые фрукты, задумался, а затем подбежал к деревцу, которое так щедро одарило их угощением. Отцепил ленту, которой утром наспех скрепил на затылке лицевые пряди, что сейчас были самой неудобной длины. По примеру отца повязав на ветви свой скромный дар, улыбнулся:

— Благодарю за вкусные плоды, славное деревце! — малыш обернулся к Фэанаро. — Едем домой?

— Да, домой, — подарки за щедрые дары были переданы, Кано подсажен в седло, сумки собраны, а подсохшая туника - надета. Фэанаро запрыгнул на спину Руйвэ и направил его к дороге. Крона Лаурелин уже давно покрылась распустившимися цветами и даже в горах стало жарко. Птахи приумолкли, попрятавшись в тени ветвей густых рощ вдоль тракта.

Канафинвэ вцепился в гриву своего скакуна. Сейчас маленького нолдо не сковывали ни дрёма, ни холод, и он мчался впереди отца, горя от нетерпения показать матери и брату собранные подарки. Воздух стал горячим под ярким полуденным светом Глэвеллин***, и эльфёнок с наслаждением подавался навстречу прохладному ветру. Горный перевал давно остался позади, и юный всадник всматривался в горизонт в надежде вскоре увидеть белые башни Тириона.

Промелькнули сначала поля, потом сады Йаванны, дорога нырнула в лощину. Но вот они уже у подножия зелёного холма Туны.

Когда всадники подъехали к дому, чуткий слух маленького музыканта ещё с улицы уловил звучавшие в беседке голоса, принадлежащие матери и брату, которые, по всей видимости, закончили работу и решили отдохнуть в саду.

Кано первым влетел во двор, быстро спрыгнул с коня и еле-еле дождался, когда отец вытащит корзинки из сумки и отдаст ему. Вихрем пронёсся среди фруктовых деревьев, тотчас повиснув на старшем брате:

— Нельо, аммэ! Мы приехали! Смотри, Нельо, это тебе, — Кано, светясь от гордости, протянул корзинку с плодами, — Это мы с атто сплели, и фрукты собрали. А ещё мы птиц покормили! Там было так красиво!..

Нельо, уже искупавшийся и переодевшийся после работы в маминой мастерской, с благодарностью принял у младшего брата корзинку.

— Это всё ты собрал? Благодарю, торонья!

— Да! — лучисто улыбнувшись, кивнул Кано. Затем подошёл к матери, протягивая другую корзинку, побольше. — А эту сплёл атто. Красивая, скажи?

— Кано, умничка, — Нэрданель присела на корточки и обняла младшего. — Вижу, вы времени даром не теряли!

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Примечания:

* Culmarindayáve - абрикос

** Nitya oar - маленький водный дух

*** Glewellin - Песня золота, одно из имён Лаурелин