Золушка с заморочками

— Дон Карлос, нам нужно расстаться, — прошептала богатая дамочка, её голос дрожал, а по щекам, словно хрустальные бусины, катились слезы, которые она театрально вытирала шелковым платочком с ажурными краями. Сердце её разрывалось от боли, но она знала, что другого выхода нет.

— Дело в том, что мой дядя Дон Педро… он отправился в круиз, — голос сорвался, — и забрал с собой всё наше состояние. Мы разорены, понимаете? Я вынуждена выйти замуж… за Хуана. Он ужасен днём, но… мил в сумерках.

— О, Делис, моя бывшая любовь! — Дон Карлос побледнел, словно полотно. — Почему он не взял меня? Почему?! Почему я не был достоин этого круиза?

— Потому, — прошептала его нынешняя девушка, опуская глаза, не в силах вынести его страдания.

Дон Карлос рухнул в обморок, как подкошенный, сшибая на своем пути пару горшков с цветами, что стояли на балконе. Он стал лишь еще одной частичкой той жалкой кучи, что уже образовалась внизу, под балконом – осколков разбитых надежд и нереализованных мечтаний.

Дамочка, не в силах сдержать отчаяние, сорвала алый цветок из горшка и швырнула его вниз, прямо в лицо бывшему возлюбленному, словно пытаясь добить его своими руками.

Он лишь на мгновение приподнял голову, чтобы снова провалиться в беспамятство. Пестрая куча под ним зашевелилась, будто поглощая его в свою бездну.

Талисия вынырнула из сна, как из ледяной воды. Очередная Кармен в её воображении, с легкостью разбила очередное сердце, а она… она мучается с одним упрямцем. Она не сможет бросить его так же безжалостно, как роковая красотка. Придётся смириться. И портить жизнь ему и себе, с каким-то странным удовольствием.

На её рабочем столе, перед клавиатурой, стоял бумажный пакет. Целую неделю какой-то незнакомец пытался добиться её внимания, подбрасывая свежую, чистовымытую морковь, наборы для окрошки и оливье, пакетики с семечками и овсянку быстрого приготовления. Булочки для хот-догов и лаваш… Лаваш, кстати, был восхитительный, идеально подходящий для рулетиков.

Да, это была какая-то изощренная пытка!

Но продукты Талисия забирала с собой. В обеденный перерыв она сооружала быстрый салат с острым соусом и угощала коллег.

Однажды поклонник сам выдал себя. Проговорился на планерке, слишком увлеченно и быстро рассказывая про овощебазы и логистические пути, с каким-то нездоровым придыханием, словно был готов вступить в интимную связь с каждой свеклой.

Прыщавый, бородатый маркетолог. Низенький, с вечно дергающейся нижней губой и желтоватой слюной в уголках рта от постоянного курения. Курил он, наверное, раз пять за час.

— Как тебе моя морковка? — осторожно подошел к ней маркетолог Степа.

Талисия взглянула на него. Он был таким же простым и незатейливым, как и его речь.

— От твоей речи всю компанию словно нашинковали на месте, а потом отправили делать закупки по акциям.

— Прости, переборщил. А ты борщ готовишь, кстати? Я так исхудал… А поваренную книгу ты уже читала? А, прости, я её тебе на корпоративе отдам.

Талисия посмотрела на него и решила, что этот корнеплод её совершенно не устраивает.

Вскоре её стали называть "Любовь-морковь".

Однажды Степа ворвался в офис в одном полотенце на бедрах и дырявой майке, с пучком морковки в руках.

— Девчонки, простите, ливень был! Всё пришлось скинуть.

— Степа! Как ты можешь так досаждать девушку морковкой? Скажи, что мне сделать, чтобы ты от меня отстал? Пол тебе помыть в офисе? Сходить с тобой на ужин или приготовить плов с пирожками?

— Милая моя, — заулыбался Степа, и в его серо-зеленых глазах блеснула надежда. — Дома морковки больше нет… Поможешь мне из погреба достать, пожалуйста?

— Соглашайся! — зашептали сослуживцы, подталкивая Талисию.

Она накинула на его голый торс старую куртку, висевшую на вешалке.

— Прикрой свой срам. Пошли гулять.

— Ты чуть не опозорил меня перед всем офисом! — возмущалась Талисия по дороге.

След протекторов автошин на дороге складывался в странную вязь, словно кто-то выводил: "Убирайся".

Не заходя в дом, Степа протянул ей поржавевший ключ.

Так Талисия оказалась у стен сарая, дверь которого пряталась за лозами хмеля.

Найти крышку погреба оказалось настоящим приключением.

Внутри было холодно, сыро и пахло плесенью. А потом стало совсем темно.

Внезапно откуда-то появился свет. Сбоку обнаружились полки, заставленные банками с соленьями и хрустальными мисками с маринованным мясом, но до них было не добраться.

Внизу погреба, пытаясь согреться, Талисия наткнулась на тайную дверь.

Она взялась за колючую ручку и толкнула её.

Дверь с жалобным скрипом отворилась, и Талисию втянуло внутрь.

Пространство сжималось, словно в ловушке. Что-то деревянное гулко ударило её по голове.

Странное оцепенение сковало её.

То ли пыль, то ли туман заволокли всё вокруг.

Свет свечей высветил небольшой загон, в котором стояли три белые козы.

— Привет! Сестрёнка проснулась! — раздался тонкий голосок.

Талисия огляделась. Никого не было.

— Сестрёнка, мы здесь! Дай нам зелени, каждой по пучку. А потом принесёшь нам цветов, чтобы молоко было вкусным?

— Где я? — пробормотала Талисия, потирая ушибленную голову.

Её кофточка оказалась порвана в клочья от многочисленных крючков и деревяшек, о которые она зацепилась, пробираясь сквозь сужающееся пространство.

— Сестра?

Кроме коз, никого не было.

— Ме? — невольно проблеяла Талисия.

— Бетси, Мери, Белль.

— Где? — она снова осмотрела сарай с загоном.

Никого, кроме коз.

— Да вы издеваетесь надо мной?

— Траву, траву нарви.

Талисия пошла на свет, пробивавшийся сквозь тяжелые двери сарая, придерживая руками остатки своей кофточки.

— Ой, свят, свят, — закрестилась незнакомая женщина, работавшая в огороде. — С Марком, значит, всё-таки сошлись?

— Какой еще Марк? Я со Степой приехала.

Вдруг что-то ударило её сзади.

— Отдай лопату, придурок! — услышала она, падая в колючую поросль.

— Тетя, простите! Мы репетировали песню на праздник. Там нужно было кого-то ударить.

— Вот тебе! Вот тебе!

Где-то рядом визжал мальчишка, терпя порку крапивой.

Талисия не могла прийти в себя, сидя в траве, прислонившись спиной к старой тележке, груженой овощами.

— Отпустите его, — попросила она, вдруг почувствовав жалость к ребенку.

— Я выбью из тебя весь этот театр! — строго сказала женщина.

Закончив с поркой, она подошла к Талисии и помогла ей подняться.

— Не знаю я никаких Марков. Мне нужен Степа.

— Да кому он нужен, этот старый конюх? Подождите, матушка придет. Отчим с полей вернется, тогда и поговорим о ваших рулетах с малиной и лососиной.

Талисия смутилась. Она всё ещё бредила и отчаянно хотела есть.

— А где здесь кухня? Как вас зовут?

— Пойдем, — мягко придержала её за руку женщина. — Тетя Глаша я. Твоя родная тетя по материнской линии. Её-то хоть помнишь?

— Нет. Но вспомню. Чай можно?

— Опять эти барские замашки! Компот только. Пусть Марк тебе варит.