Зомби в отражении (Зомби внутри)

«Они не остались мёртвыми»
к/ф «Ночь живых мертвецов»
Джордж Ромео

Мне четырнадцать и из-за худобы, впалых щёк и глаз, одноклассники называют меня малявка-зомби. Я не обижаюсь на «малявку», потому что невысокого роста, да и «зомби» звучит не так уж обидно. Иногда мне самой собственное отражение кажется смешным, и я корчу рожицы, как это делают актеры в фильмах про зомби.
Из-за насмешек мама часто ругается с учительницей, что та не останавливает детей и не вызывает в школу родителей.
— Вы понимаете какую травму наносите девочке? Анорексия опасная болезнь, а ваши бездействия провоцируют её осложнения.
И да, я больна анорексией.

Всё началось год назад, тогда-то я и стала отказываться от еды и худеть. Поначалу мама подумала, что это девчачьи глупости и пригрозила начать кормить меня с ложечки, но вышло, как вышло.

Диагноз мне поставил психотерапевт. Теперь у меня был собственный, к которому я ходила по вторникам. Ещё я вела дневник веса, а врач проверял его, как учительница проверяет домашку. Но мы не говорили о еде и её пользе, мы говорили о том, что у меня в голове. Причина моей болезни пряталась там. В кабинете врача я больше всего чувствовала себя зомби. Он показывал мне фотографии подростков с впалыми щеками и позеленевшей кожей, а потом говорил о борьбе и силе воли, и что всё получится, если стараться и не прекращать занятия. Я слышала и понимала доктора, но в голове ничего не оставалось. Было ощущение, что мозг отсоединился от черепной коробки и дрейфовал внутри головы, а глаза превратились в иллюминаторы, за которыми покачиваясь плыла реальность. После сеанса врач приглашал зайти маму, и они подолгу разговаривали за закрытой дверью. Меня всегда к нему приводила мама.

В один из вторников в приёмной я встретила его, мальчишку лет тринадцати, который сидел в бежевом кресле и рассматривал брошюры. Я терпеть не могла эти буклеты с фотографиями улыбчивых подростков и их счастливых родителей. «Поверь в себя!», — вопила каждая паршивая страница, но я быстрее выбью подряд три трёхочковых, чем здесь напечатают мою мордашку. Так думала я.
— Привет, я Билли, — брюнетик протянул мне тонкую руку.
В ответ я безмолвно кивнула и уселась в кресло напротив, спрятав руки в рукава толстовки. Я всегда так делала, когда чувствовала себя не в своей тарелке, а мальчишка заставлял ощущать себя именно так. Он не отличался от меня. Такой же худой и щуплый, с проваленными глазами и серой, почти прозрачной кожей, только через-чур улыбчивый. Когда в приёмной встречала таких же зомби, как сама, мы воле-неволей прятали взгляды и старались не рассматривать друг друга. Мы были отражениями самих себя, а никто не хотел видеть живого мертвеца, даже тот, кто в шутку по утрам корчил зомби-рожицы в зеркале.
Улыбка Билли раздражала.
— Тебе нравится заниматься с мистером Эгером?
Я не собиралась отвечать на дурацкие вопросы любопытного зомби.
— Мама говорила, что все его пациенты выздоравливают.
«Вот пристал!» — подумала я и раздражённо зыркнула на мальчишку.
— Мистер Эгер рассказывал, что у него особая методика лечения.
«Мистер Эгер то, мистер Эгер это», — мысленно передразнила я. — «Этот хвастун говорит о докторе, как о друге. Что он возомнил о себе!»
— Мы с мистером Эгером занимаемся уже два года. Он сказал, что есть прогресс и скоро у меня начнётся ремиссия, — брюнетик не думал умолкать и таращился на меня парой впалых глаз, а его улыбка ещё сильнее бесила.
«Этот болтун и в правду думает, что мне есть дело до его успехов? Ха!» — я почувствовала, как сжались кулаки в рукавах толстовки.

Слово «ремиссия» я слышала и раньше, его часто повторяла мама в разговоре с папой.
— Врач прогнозирует ремиссию через год, но говорит, что всё зависит от Джесси. Почему нет таблетки, которую можно ей прописать и заставить наконец есть, покончив с этим кошмаром?
Мама смотрела на папу так, будто у него были ответы на все вопросы.
— Потому что это не расстройство пищеварения, а болезнь сознания. Представь, что ты потеряла контроль не только над телом, но и разумом. Вернуть управление будет сложно, но наша дочь сильная девочка и со всем справится, а мы будем рядом.
Мама улыбнулась и заплакала.
В тот вечер, стоя за дверью и подслушивая родителей, я злилась на них, злилась на врача и одноклассников, но больше всего я злилась на саму себя, потому что ничего не могла изменить.
«Аут, деточка! Твой мяч вне поля!» — бегущей строкой в голове пронеслись слова бывшего баскетбольного тренера.
— Играть тебе Джесси в команде зомбаков под номером «12», — пошутила я и скорчила зомби-рожицу.
Едкие шуточки помогали принять реальность без надежды на светлое будущее. Так мне казалось тогда.

Я посмотрела на Билли и спросила:
— А ты знаешь, кто такие зомби?
Билли обрадовался, что с ним наконец-то заговорили. Он широко улыбнулся, а я сильнее стиснула зубы.
— Конечно знаю: «Ночь живых мертвецов», «Зловещие мертвецы». Все же смотрели.
— Нет, я про настоящих зомби.
Брюнетик усмехнулся:
— Ха, настоящих зомби не бывает.
Было видно, что вопрос заинтересовал мальчишку. Поёрзав в кресле, он уставился на меня впалыми глазами. Я вытащила руки из рукавов толстовки и сложила на груди.
— А вот и бывают.
Билли посмотрел на меня как на сумасшедшую, но не мог скрыть любопытства. Он выпрямился и уселся на краю кресла.
— Что ты имеешь в виду?
— А ты угадай, — с прищуром ответила я.
Нет, мне определённо нравилась эта игра и то, как она вгоняла мальчишку в ступор. Я поудобнее устроилась в кресле и с наслаждением наблюдала, как бедолага разгадывал ребус. Серые глаза метались от меня к стене и обратно, но упрямый зомби не собирался сдаваться. Хм, мальчишки.

Из кабинета мама как всегда вышла расстроенная. Она никогда не умела прятать эмоции, всё было написано у неё на лице.
— Да, мистер Эгер, я с ней поговорю, — она неестественно улыбнулась и пожала доктору руку.
— Джесси, — врач так звонко произнёс моё имя, что я сморщилась, — вижу, ты познакомилась с Билли.
«Очень надо мне с ним знакомиться!» — подумала я и закатила глаза.
— Билли, ты рассказал юной мисс свою историю успешного пути к выздоровлению?
«Выложил всё подчистую», — мысленно злорадствовала я.
Но Билли не отвечал. Он сидел со стеклянным взглядом и разгадывал мою загадку. Я ликовала. Внутри меня потирал ладоши мохнатый Гринч.
— Идём милая, — потянула за руку мама.
Я обернулась к мальчишке и ещё раз скорчила зомби-рожицу.
— Стой! — выкрикнул Билли. — Настоящие зомби - это мы, те, кто болеют анорексией?
В ответ я подмигнула и щёлкнула пальцами. Бинго.

С тех пор наши с Билли занятия у психотерапевта проходили в один день. Между приёмами, пока доктор разговаривал с одним из родителей, мы болтали. Мы вспоминали жизнь, когда не были зомби, когда наслаждались сочными гамбургерами с горячей картошкой фри, и как чувствовали себя по-настоящему живыми. Как-то раз Билли спросил:
— Что ты сделаешь, когда поправишься?
— Не знаю. Наверное, мне дико захочется есть, и я атакую бургерную.
— Зомби атакуют, — расхохотался Билли и смолк.
Впервые в его серых глазах появилась печаль.
— А ты? — поинтересовалась я.
— Сяду на велосипед и поеду к озеру.
Билли с грустью посмотрел куда-то вдаль, и улыбка исчезла с его лица. В тот миг я поняла, как сильно мне её не хватает. В приёмной стало тихо. Было слышно, как стрелка настенных часов отсчитывала секунды. Два зомби-человечка сидели рядом и мечтали стать снова живыми.
— Спорим, что окажусь на озере раньше такого хлюпика? — сказала я и ущипнула Билли.
Он улыбнулся, и мы рассмеялись.

***

*На обложку рассказа помещён символ «Жук-носорог». Жук-носорог, известный в Японии как Кабуто-муси (かぶとむし), несет в себе глубокий символический смысл — силу, мощь и настойчивость.

*Доктор Эгер — прототипом персонажа стала Эдит Ева Эгер (Edith Eva Eger) - американский психолог венгерского происхождения, пережившая Холокост.