Зона 0

Запах технической смазки витал по подземному депо. Его можно было почувствовать не только в ремонтной зоне с брошенными инструментами и висящим электродвигателем на крюке кран-балки — запах пронизывал собой каждое помещение в этом тупике железной дороги «Объекта 80». Офицеры во главе с Демченко осторожно осматривали пустующее депо в поисках работающего транспорта. Рельсовый путь разделялся на несколько веток у въезда в депо, позволяя в нём размещаться сразу трём коротким поездам. Сейчас первый путь пустовал, на втором у электровоза отсутствовал агрегат — именно он висел на крюке в ремонтной зоне. Почему поезд, стоявший на третьем пути, не подавал признаков «жизни», никто из военных понять не смог. Панель управления не реагировала на нажатие кнопок и движение рычажков. Состав выглядел обесточенным.

Полковник Гуров — заместитель командира гарнизона — подошёл к Демченко, разглядывавшему подвешенный агрегат:

— Осмотрели всё. Здесь нет ни хрена рабочего.

— Я и не надеялся. Эту херню без ремонтников мы тоже обратно не засунем, — с недовольством в голосе ответил генерал. — Продолжаем осмотр, может, найдём какого-нибудь техника, который забился в угол и выжил.

Офицеры направились к переходу через пути. Остальной уцелевший командный состав, разбившись на несколько небольших групп, продолжил медленно продвигаться по неизведанной территории административного блока депо. В ряду покинутых наспех кабинетов нашлась одна запертая дверь. Выбив её, военные оказались в бывшей комнате отдыха, ставшей покойницкой. На побагровевшем диване лежало тело в порванном синем комбинезоне ремонтника. У тела отсутствовала верхняя часть туловища: сквозь ошмётки плоти от изувеченной головы и до брюха выпирал переломанный позвоночник. Весь пол комнаты был залит липким слоем жижи из крови, желчи и содержимого кишечника. В других частях помещения были раскиданы части тел ещё нескольких мужчин в синих комбинезонах. Зловонный запах смерти скрутил животы вошедшим, они поспешили обратно. Выматерившись, подметили, что вентиляционная решётка под потолком отсутствует, а поверхность вокруг зияющего отверстия измазана кровью.

Демченко вместе с Гуровым и майором Высокиным — начальником строевого отдела — сосредоточились на поиске документов на поезда: надеялись найти техпаспорт или что-то в этом роде. В одном из кабинетов они обнаружили нечто похожее на картотеку документов, а спустя полчаса Демченко наткнулся на нужную папку. Схемы, страницы мелкого текста, таблицы — от всего этого в голове у Николая начало неприятно покалывать. Демченко протянул папку Высокину:

— Сможешь освоить за пятнадцать минут?

— Дай гляну, — задумчиво протянул майор.

По его сморщившемуся лбу и быстро помрачневшему взгляду Демченко понял, что экстернатура отменяется.

— Отставить. На хер эти поезда: всю ночь провозимся и не пойми что в итоге сваяем к утру! А ну-ка собирайте всех — возвращаемся к подъёмнику.

— Он же взорван. Наверх нам никак, — напомнил Гуров.

— А нам и не надо наверх. Марш-бросок по тоннелю сделаем. — Демченко выхватил у Высокина из рук раскрытую папку и бросил её на пол. — Всё, изба-читальня закрыта! К подъёмнику!

Спустя несколько минут офицерский отряд построился у погрузочной платформы. Строем в строгом смысле слова это не было, скорее, военные следовали рефлексу стоять хоть в каком-то мнимом порядке, лишь бы не быть толпой. Демченко споро обрисовал общую картину и план действий. Уход из депо вызвал у офицеров двойственные чувства. Генерал представлял, о чём они сейчас думают: каждый понимал, что от залитой кровью комнаты отдыха с расчленёнными телами ремонтников лучше держаться подальше. То, что смогло устроить кровавую баню внутри, не нуждалось в выламывании двери и действовало так быстро, что никто не успел её открыть и сбежать от неведомого чудовища. Но, с другой стороны, его подчинённые, скорее всего, представляли себе, что их теперь ждёт — невесёлая прогулка по тёмному тоннелю подземной железной дороги. Никто из них ранее не был на этих уровнях базы, никто не понимал, куда именно отряд должен добраться, как далеко это место, и что ждёт их в конце пути? Но путь был один — через непроглядную тьму.

На погрузочной платформе к офицерам примкнула группа прикрытия — несколько солдат и сержантов, решивших поехать вниз вслед за командиром гарнизона. Пока офицерский отряд обыскивал транспортное депо по соседству с погрузочной платформой, бойцы младших званий создавали им прикрытие, наблюдая за тоннелями. Никто из военных не знал, с чем конкретно придётся иметь дело. Там, на поверхности возле штаба, офицеры лишь видели появлявшихся из ниоткуда летающих монстров. ФББ никогда не доводило до них информацию о том, что может вырваться из недр базы в случае «Лавины». Мрачная загадка, о которой старались не думать. А теперь всё стало ещё непонятнее и страшнее. Группу прикрытия оставили в качестве сигнальной ловушки: пока дозор будет героически умирать, оказывая яростное сопротивление с перестрелкой и воплями, штабной отряд подготовится к обороне и не даст застигнуть себя врасплох в депо. Хотя Демченко не питал иллюзий по поводу степени яростного сопротивления перепуганных солдат или насчёт боевых качеств служащих штаба в сражении с мутантами: «Если нам не повезёт и всё же на кого-то здесь нарвёмся… автоматы не сильно помогут. Скорее всего, тут вообще ничего не поможет».

Военные спустились на пути, уходившие в тёмный тоннель. Всего их было несколько десятков — меньше роты. Впереди нестройной колонны встали штабисты, обладавшие хоть каким-то боевым опытом. Среди них был и Демченко. В первые ряды также отправили и группу солдат. Несколько опытных офицеров с сержантами встали в конце колонны для защиты тылов от внезапного нападения. Демченко проследил, чтобы наименее подготовленные к стычке люди оказались заперты в центре походного строя — так они не смогут ни подвести в начале боя, не заметив опасность издалека, ни бежать, поддавшись панике.
Как бы ни хотелось оттянуть этот момент подальше, но он настал: военные ступили под своды тоннеля. Пространство, очерченное линиями коммуникаций, освещали подствольные фонари рядовых и сержантов. Оружие штабистов даже такого несложного приспособления не имело. Если какой-нибудь майор или полковник решал посмотреть на непонятный объект через прицельную планку, ему приходилось удерживать в одной руке и карманный фонарик, и цевьё укороченного автомата. Это было жутко неудобно. Стало понятно, что у отряда есть лишь несколько «осветителей», а остальным в случае перестрелки придётся приспосабливаться. Боевого духа сие открытие никому не добавило.

Свет остался позади. Довольно быстро вход в тоннель исчез — отряд полностью зашёл за плавный поворот. Теперь линии рельсов возникали из темноты за спиной и уходили в такую же непроглядную тьму где-то впереди. Лучи фонариков выхватывали их укатанную стальную поверхность без конца. Казалось, что сам воздух стал другим — темнее. Запахло сыростью. Свет прореза́л густой мрак, обступавший людей со всех сторон. Стало казаться, что они идут по тоннелю уже достаточно долго, но впереди не было видно ничего похожего на платформу.

Идти можно было только вперёд — больше некуда. Чудилось, что как только тьма, отпугнутая фонариками, забирала себе обратно каменные стены тоннеля, он сужался. Демченко ощущал, что здесь само пространство играет с ним, не желая выпускать из своих владений, что это не тоннель, а странный огромный зверь, заманивший их прямиком в свою пасть. Но говорить вслух об этом он боялся. Вдруг и другие так подумают, присмотрятся получше к окружению, и это окажется правдой? И станет ясно как день, что они уже никуда не идут, а лишь в бреду агонии видят рельсы. Может, они уже наполовину переваренные куски туш, вообще лишённые зрения, но ещё не до конца погибшие?

Николай не понял, как очутился на путях, ведущих к вокзалу города Могучий. «Что?!» Секундное наваждение исчезло. Демченко протёр глаза, не останавливаясь, продолжая идти. Отряд двигался по тоннелю неспеша, внимательно осматривая пространство впереди. Демченко почувствовал, как на лице зачесался шрам. Эта темнота, эти рельсы, это ожидание нападения — его будто бы зашвырнуло на миг в ту проклятую зиму, в тот проклятый штурм… Но вот в тоннеле пошёл снег. «Да чёрт тебя дери!» — выругался про себя генерал, быстро заморгав, а потом и вовсе зажмурившись.

— Всё нормально? — поинтересовался шедший рядом Гуров.

Демченко открыл глаза — никакого снегопада. Только пустой тоннель, видения как не бывало.

— Да, глаза устали немного, — ответил Николай раздражённо.

— Интересно, далеко до платформы осталось? Не до Подгорска же они ходы прорыли! — посетовал полковник Зализняк, шагавший неподалёку.

— Думаю, не больше километра нам ещё, — задумчиво сказал Демченко более спокойным тоном.

Впереди что-то щёлкнуло.

Отряд замер на месте. Лучи фонариков устремились в одном направлении — вперёд. Тоннель выглядел таким же пустым, как и всё время до этого.

— Кто слышал щелчок? — негромко спросил Демченко у подчинённых.

— Впереди был, — шепнул кто-то сзади.

— Я думаю, метрах в пятидесяти… Да, тут рядом, — махнул рукой Гуров.

— Товарищ генерал, я слышал стон, — произнёс сержант в первом ряду.

— Какой стон? — Демченко приподнял бровь от удивления: «Я не мог перепутать щелчок и стон».

— Не знаю. Мужской, кажись, был. Но подальше.

— Да ёпти! — раздражённо сплюнул Демченко. Он внимательно всмотрелся в плохо освещаемый тоннель. Метрах в ста впереди рельсы уходили вправо — поворот, за которым могло быть что угодно.

Поразмыслив с минуту, генерал приказал:

— Идём медленно. Первые десять человек — дозорный отряд — двигаются в тридцати метрах впереди. Гуров — старший дозора! Всем — к бою!

Сам Демченко отделился от ушедшего вперёд дозора и встал во главе оставшейся группы. Отряд медленно двинулся вперёд вдоль путей. Снова щёлкнуло. Гуров подал фонариком знак, но Николай и сам понял, что источник звука находится за поворотом.

«Стой!» — Демченко махнул шедшим за ним. Половина мощных подствольных фонарей была у дозорной группы, поэтому основной отряд светил им в спины тем, что осталось. Дозор аккуратно приблизился к повороту. Демченко наблюдал, как бойцы осторожно перемещаются, не перекрывая секторы обстрела друг друга. Настал момент, когда они добрались до точки, с которой стало возможным увидеть то, что оставалось скрытым от глаз основного отряда.

«А может, это в темноте всё так искажается? — вдруг засомневался Демченко. — Что, если им ещё метров десять идти и это затишье ничего не значит? Тогда они ещё не увидели никакого "щелкуна". А как увидят, то начнётся…» В его сознании начали спешно возникать картины того, как вдали послышится выкрик, застучат автоматные очереди и нечто невообразимо опасное выпрыгнет на солдат из темноты. Огоньки подствольных фонарей потухнут — бойцы выронят оружие из окровавленных, возможно, оторванных рук. А в этот момент на оставшийся в живых отряд попрёт сразу несколько невиданных ранее существ. Они будут щёлкать и свистеть, рычать и пищать одновременно. Отряд даст свой первый и последний залп из всех имеющихся стволов не по команде «Огонь!», а потому что жить захочется как никогда. И он — Николай Демченко — будет стоять во главе этого строя и палить из своего автомата по чудовищам. Им будет не выбраться из этой передряги, но они не дадут себя просто сожрать, как…

От раздумий отвлёк условный сигнал, который подала дозорная группа: «Всё чисто — путь безопасен».

— Вперёд, марш! Внимание на стены, не пропустите какой-нибудь люк технический или ещё чего, — сказал Демченко и повёл отряд в сторону дозора.

За поворотом виднелась цель их перехода — платформа. Её лампы светили непривычно ярко. Сейчас она была для них подобно маяку для потерпевших крушение мореплавателей — знак присутствия цивилизации, знак спасения, знак выхода из власти хаоса. Осталось преодолеть не более сотни метров. Военные осторожно приближались к платформе. Издалека она выглядела пустой, никаких посторонних звуков не слышалось. В конце платформы стоял транспорт. Часть поезда скрывалась в тоннеле, часть занимала место напротив платформы, состав закрывал собой обзор того, что могло находиться на путях за ним. Дозорный отряд первым вышел на свет. Бойцы застали картину неудавшегося бегства: у выхода на платформу лежал труп в красном от крови халате, недалеко от него — разорванное на части тело в синем комбинезоне, рядом — ноги в чёрных штанах и берцах. Живых нигде не было.

Когда Демченко поднялся на перрон, к нему сразу подошёл Гуров:

— Ты должен это увидеть сам.

— Где? — негромко спросил Николай.

— Там. Сержанты тебя отведут, — Гуров кивнул на поезд.

— Понял. Ты тут пока давай вместе с Высокиным формируй три равные группы.

— Есть.

Двери поезда были открыты. Никакого шума, характерного для их раздвигания вручную, Демченко не слышал: «Оставили открытыми». Транспорт состоял из двух небольших вагонов. Сержанты повели Демченко в левую часть состава, скрывавшуюся в тоннеле. В дальнем конце вагона у панели управления поездом лежал труп — тело в синей форме, судя по шеврону на рукаве — машинист поезда. На груди мертвеца в центре бурого пятна неправильной формы зияло несколько отверстий. Лицо трупа было изуродовано несколькими выстрелами и коркой запекшейся крови. Демченко присел рядом с мёртвым, присмотрелся повнимательнее, потом посветил фонариком на пол рядом. Краем глаза Николай заметил, как слева что-то блеснуло. Он обнаружил в вагоне несколько небольших гильз. «Пистолетные. Вот так, в упор, из служебного оружия убить? И убирать за собой не стали. Да, какой же гадюшник у них тут в этой норе процветал!» Сержантам он приказал заминировать проход между вагонами и стенами, а мертвеца скинуть в тоннель.

Когда Демченко вернулся на платформу, к нему сразу же приблизился Гуров и негромко спросил:

— Видел его?

Демченко кивнул, показывая, что нужно зайти в вагон. Когда они чуть продвинулись вглубь, подальше от сержантов, он ответил:

— Да. И гильзы тоже. В упор кто-то сделал, как пить дать.

— А есть сомнения, кто? Мне кажется, тут без вариантов. Всё и так понятно.

— Я, конечно, не лучшего мнения о них, но чтоб вот так расстреливать машинистов?

— Мы оба видели, что гильзы пистолетные. У кого ещё тут могли быть пистолеты, кроме «барабашек» этих херовых? Не у лаборантов же! — Гуров тут же оглянулся — не привлёк ли своим повышением голоса лишнего внимания. Никто в их сторону не смотрел. Сейчас все были заняты разглядыванием останков на платформе и разговорами о прошедшем марш-броске, кто-то курил.

— Ты вот что, — начал тихим голосом Демченко, — про машиниста и гильзы пока не говори никому. Поспешных выводов делать не будем, но уши держать востро надо…

— Как не говорить?! А если у этих сволочей приказ всех в расход пустить? Ты ведь сейчас людей поведёшь в логово этих кротов конченных! А если кто-то из «барабашек» на наше «Здрасьте!» пустит очередь из автомата? Ты готов вот так их потерять всех?

— Слышь, Михал Алексеич, — глаза Демченко недобро блеснули, а в голосе зазвучали угрожающие нотки, — ты не забывайся-ка, на хер! У меня тут каждый на счету! Если ты предлагаешь устроить зачистку подземного блока и всех «барабашек» в расход пускать по нашим с тобой рассуждениям, то я тебе напомню, что когда на объект прибудет подкрепление — нам абзац! Или, может, ты в конец света тут играешь? Там, на поверхности, вообще-то, ни хера не пропало! Ни ФББ, ни трибуналы, ни командование, ни уставы — ничего не исчезло! И как им объяснять потом, за каким чёртом мы расстреляли всех сотрудников ведомства, которых должны были защитить? Я вот не знаю! Ты хочешь, чтоб всех нас под трибунал потом отдали? На зоне чалиться хочешь до конца жизни? А?

— Никак нет, — Гуров отвёл взгляд, не выдержав напора командира.

— Ну тогда не хер мне такую чушь предлагать! Да — гильзы пистолетные, да — «барабашки», скорее всего. Но мы с тобой не следаки, наша задача — удерживать под контролем хотя бы подземную часть базы. А тот, кто машиниста грохнул, может, уже валяется там на перроне с кишками наружу! Значит, так, про гильзы и труп — ни слова! А теперь пошли к остальным, надо брать уже эту нору.

— Есть, — глухо отозвался Гуров и поспешил за Демченко наружу.

На платформе стало накурено. Военные всё так же переговаривались друг с другом о чём-то, разбившись на небольшие кружки. Несколько стрелков с автоматами было выставлено в широкий коридор — единственный выход с перрона в «Блок №4», как гласила табличка над открытыми входными дверьми. Демченко встал перед своим отрядом. Штабные затихли, развернулись лицами к нему, побросали сигареты под ноги. Примкнувшие к командованию бойцы, державшиеся немного в стороне, последовали их примеру.

— Товарищи офицеры, солдаты, сержанты, — заговорил Демченко, — мы добрались до нужной нам части подземного комплекса. Осталось взять её под свой контроль. Что там внутри — за этими дверьми — я не знаю. Прошу всех проявить максимум собранности и внимательности! От нас требуется удерживать до подхода подкрепления «Блок 4», а именно — научно-исследовательскую его часть. Подмога прибудет в ближайшие сутки! Если встретите персонал, берите под охрану, сопровождайте в безопасное место. Если встретите сотрудников ФББ, пытайтесь, по возможности, установить с ними контакт издалека. И только из-за укрытий! Ситуация внештатная, у всех нервы на пределе, по вам могут начать палить сдуру, если не разберутся. Это ясно?

Ответом было молчание.

— Хорошо, мы разделимся на три группы: в первой старшим будет Высокин, во второй — полковник Гуров, я — в третьей. Майор Лозник, берите двух солдат и организовывайте здесь наблюдательный пост…

— Тарищ генерал, капитан Малюков, разрешите? — обратился к Демченко невысокий офицер, стоявший с краю, недалеко от двери. Николай только теперь понял, что Малюков всё это время опирался одной рукой о стену.

— Что у тебя?

— Я на платформу забрался неудачно, упал — ногу подвернул. Разрешите мне здесь в наблюдательном пункте остаться. Я вам при прочёсывании блока обузой буду.

Демченко выдохнул, расширив ноздри и подняв брови.

— Ёпт… Малюков, кавалерист херов! Мля, да как тебя так угораздило-то?! Едрить! Майор Лозник, отставить: наблюдательный пост останется организовывать капитан Малюков, а вы займёте его место. Так… Ещё хочу обратить внимание всех: мы находимся на территории научно-исследовательской лаборатории! Здесь чёрт ногу сломит, что в пробирках и инкубаторах биологи выращивали! Поэтому всё, что не похоже на человека, принимать за противника и уничтожать! Здесь нет никаких котиков, блять, собачек, черепашек, на хер! Видите зверя — палите по нему из всего, что есть! Связь держим по рациям. Позывным всей группы является позывной старшего группы. Две минуты на проверку снаряжения — и выходим!

В коридоре было пусто и тихо. Из стороны в сторону, зигзагами от стены к стене по полу шёл кровавый след — не дорожка из капель, а смазанные линии, кровавые полосы. Не раненый человек здесь шёл — скорее, звери тащили разодранную добычу: кто-то, обладающий достаточно твёрдыми когтями, чтобы поцарапать плитку на полу. Царапины местами образовывали более причудливые траектории, залезая на стены. Даже военные, не имевшие навыков следопытов, рассматривая ужасающие линии, молча предполагали, что за кусок человечины в коридоре развернулась борьба каких-то чудовищ. Именно поэтому солдаты, караулившие проход в четвёртый блок, стояли такие бледные — насмотрелись, слишком долго думали об этом. Слева и справа по коридору шли двери, ведущие в индивидуальные жилые модули — так гласили таблички на них. Ближайшие оказались закрытыми. Демченко принял решение на ходу:

— Если за дверью нет шума и она заперта, двигаемся дальше. Если слышен подозрительный шум — штурмуйте, но сначала очередь — прострелите её насквозь на хрен! И только потом открывайте! Гранаты применять при зачистке в случае крайней необходимости! Их почти нет.

Отряд продвигался медленно и осторожно. Почти все двери оказались заперты, абсолютно везде была мертвецкая тишина. Группы добрались до пересечения коридоров. Прямо продолжались жилые модули, указатель на стене гласил, что, повернув налево, можно попасть в некую «Зону 1», а направо — на «Контрольный пост».

— Гуров, веди людей в «Зону 1». Высокин, ты проверь, что там впереди осталось, а я посмотрю на этот пост.

Проход налево уходил к широкой металлической двери, на которой был выгравирован символ ФББ — круглый щит с вертикально расположенным мечом по центру.

«Ни хрена, они тут себе хоромы отгрохали!» — невольно подумал Демченко. На стене рядом была вмонтирована панель с магнитным считывателем. Сержант, шедший первым, аккуратно потянул за ручку — дверь оказалась незапертой. За ней военные обнаружили тамбур с прозрачными стенками из прочного стекла. Кто-то оставил его открытым нараспашку — контрольный пост был доступен только сотрудникам ФББ, кроме них никто не имел ни права, ни возможности пройти за дверь с изображением щита. Пространство за ней умудрилось вместить в себя небольшой огнестрельный тир, арсенал огнестрельного оружия в несколько оружейных шкафов и даже казармы — спальный блок с дюжиной двухъярусных кроватей. Когда офицеры вошли в жилую часть, перед ними предстала картина расправы над последними защитниками контрольного пункта: обглоданные до костей тела валялись в неестественных позах посреди разгрома. На стенах виднелись следы рикошетов, кто-то взорвал гранату у входа в «казарму»: на полу была характерная копоть. Военные смотрели на трупы и, судя по лицам, невольно представляли себе чужую жуткую смерть, которая могла подстерегать здесь и их тоже.

— Так, все к арсеналу! Не хер тут разглядывать! — рявкнул Демченко. — Берём всё, что есть, и выхо…

В рации прозвучал голос Высокина:

— Восемьсот шестой, это восемьсот первый, зачистку закончили, потерь нет.

Николай снял рацию с разгрузки, поднёс ближе к лицу:

— Восемьсот шестой — восемьсот первому: иди на контрольный.

— Принял!

Когда Демченко закрепил рацию обратно на кармашке, шкафы арсенала уже вскрыли. Офицеры сменили укороченные автоматы старого образца на дробовики, винтовки большего калибра и прочее более-менее знакомое оружие, которое выглядело сейчас более подходящим. Совсем причудливые образцы оружия никто не брал, но таких стволов оказалось немного. К моменту прибытия группы Высокина офицеры нашли на нижних полках ящики с гранатами и сейчас рассовывали их себе по карманам разгрузок вместе с запасными обоймами и даже пачками патронов к огнестрелу. Картины изуродованных трупов ещё стояли перед глазами.

Вдруг оживился канал радиосвязи, из маленького динамика донёсся крик:

— Восемьсот третий, это восемьсот первый, огневой контакт! Два противника!

Демченко резко сорвал рацию с клипсы.

— Восемьсот первый, это восемьсот третий, ты где сейчас?

— Я рядом с лабораториями какими-то, научно-исследовательский центр тут! У меня уже трое «двухсотых»[1]! Один «трёхсотый»[2]! Они прут на нас! По хер им на наши выстрелы!

— Понял! Но где ты конкретно?

— Да не знаю я! Не знаю! Веду бой! Отходим...

Связь резко прервалась. Последнее слово было слышно не так чётко, как остальные, будто бы Гуров уже обращался не к генералу, а к кому-то другому.

— Всем — идём на подмогу группе Гурова, их прижали! Будьте начеку!

Демченко шёл в первой десятке. Белые коридоры научно-исследовательского центра стали казаться ему чем-то нереальным. Непонятно откуда возникла уверенность: под ними скрывались настоящие, посечённые пулями и осколками, опалённые пламенем стены вокзала. Он готов был поклясться в этом. И в том, что ему лишь кажется, что под ногами нет гильз, а на ботинки не налипла грязь, перемешанная со снегом. Шрам на лице напомнил о себе колющей болью и зудом.

Выстрелы стали громче. За ближайшим поворотом разыгрывалось сражение. Когда отряд Демченко влетел в коридор, от группы Гурова осталась лишь половина личного состава. Офицеры отступали, поливая свинцом какую-то дверь метрах в двадцати от них. Гуров пытался координировать действия по организованному отходу, но почти сорвал голос.

— Вовремя! — искренне обрадовался он подмоге.

— Что тут у тебя? — крикнул Демченко, пытаясь быть громче грохота выстрелов.

— Твари засели там! Поликарпова утащили последним! Туда утащили! Этим чертям срать вообще на пули! Они с линии огня как отпрыгнут за укрытия, раны залижут на себе и снова на нас прут! Вон смотри — там стену пробили и Семёнова вместе с Шепелевым сразу загрызли!

— Ещё раз, сколько их?

— У меня «двухсотых» уже шестеро…

— Да нет! Сколько этих тварей?

— Две всего! Я никогда, блять, не видел ничего подобного! Это черти какие-то!

— Слева! — гаркнул кто-то из офицеров.

Левее обстреливаемой двери мелькнул силуэт существа. В следующую секунду монстр с грохотом проломил перегородку и запрыгнул на потолок. Он появился настолько неожиданно, что часть военных опешила на пару мгновений и прекратила стрельбу, ища цель. Лишь некоторые офицеры смогли проявить большую собранность и сразу же перевели беглый огонь с двери на возникшего из пролома монстра. Как раз тогда же из обстреливаемого ранее кабинета выбежала вторая тварь. Демченко палил, особо не целясь. Страх брал своё: по коридору метались, уворачиваясь от пуль, двигаясь в сторону стрелявших, две жуткие чёрные твари — они напоминали косматых обезьян с головами козлов. Вместо привычных глаз на их месте располагались красные фасеточные «шишки». Пули иногда попадали по покрытой фиолетовыми наростами передним частям тел, и тогда от туловищ отлетали какие-то чешуйки, но видимого урона здоровью существам это не наносило.

Рядом рвануло. Демченко пришёл в себя, лежа на полу. В голове звенело. Вокзал обстреливался где-то далеко. Он видел коридор, склонившегося над ним Гурова, других офицеров. В голове одна мысль, что рядом с Могучим есть ещё резервы, их должны направить к вокзалу.

— Ты слышишь меня или нет? — спросил Гуров.

«Я сто четвёртый, иду с севера!» — разобрал сквозь писк в ушах Демченко из динамика рации.

— Это его от взрыва так размазало? Похоже на контузию, — прозвучал чей-то знакомый голос.

«Слиток-11, Слиток-11, я Лента-3, как слышно?» — вновь тихо прошелестело будто бы в рации. – «Не стреляйте! Это Камин-5! Нас две коробочки[3]!» – Всё ещё не совсем понимая, что происходит, Демченко подумал, что у него сейчас две рации и одна из них спрятана где-то в голове.

— И есть, по ходу, контузия. У него же первая была в Могучем. На старые дрожжи, видать, попало… Иваныч, Иваныч, ты с нами? — Гуров поводил ладонью перед глазами генерала.

Демченко заметил какое-то движение сбоку от столпившихся вокруг него офицеров. По полу коридора в их сторону полз восемнадцатилетний солдат с осколками стекла, вонзившимися ему в лицо. Юноша был в камуфляже старого образца, в пыльном бушлате, в облепленных серой грязью кирзовых сапогах. «Помогите! Помогите!» — надрывно прокричал прямо в голове Демченко ослепший боец.

[1] Мёртвый (армейский жаргон)

[2] Тяжелораненый (армейский жаргон)

[3] Бронетехника, в данном случае БМП (армейский жаргон)