Зона комфорта

Лев Павлович Загорский очень любил свою профессию и всегда с гордостью останавливался перед дверью кабинета, где красовалась табличка с его инициалами и регалиями. Введенная золотыми буквами на матовом черном поле надпись гласила, что прием ведет «Доктор медицинских наук, психотерапевт Л.В. Загорский». Путь к этому званию оказался для Льва Павловича тернист и труден, поэтому он мог по праву гордиться своей профессией.

В прохладном кабинете, обставленном так, чтобы пациенту было удобно в нем пребывать, доктора ожидал его коллега, который тотчас встал с удобного кресла, подался навстречу тучным телом и поспешил протянуть руку, чтобы поздороваться.

– Лев Павлович, мое почтение, – товарищ по ремеслу – Антон Андреевич, потряс руку друга своей вспотевшей конечностью, что вызывало у Загорского некоторое раздражение, хотя Антон Андреевич никак не мог контролировать свои изобильное потоотделение.

– Да вы сидите, – по-хозяйски разрешил Лев Павлович.

– Я только на минутку, – Антон Андреевич немного стушевался, а затем вновь опустился на кожаное кресло, которое действительно оказалось очень удобным. Загорский самостоятельно выбирал всю мебель в свой кабинет, подбирая ее таким образом, чтобы пациент смог максимально расслабиться, только что усевшись в кресло, и чувствовал себя комфортно. Хотя пациентов согласно внутреннему этикету не следовало называть именно пациентами. По негласному правилу обратившихся к психотерапевту обычно называли клиентами. Таким образом, человек, в первую очередь, мог чувствовать себя вполне здоровым, просто неожиданно оказавшимся в трудной жизненной ситуации, требующей медикаментозного лечения. Впрочем, Лев Павлович старался обходиться без таблеток, разработав собственную методику лечения. Медикаменты он назначал только в самом крайнем случае, когда клиент оказывался в таком тяжелом состоянии, что требовалась дополнительная поддержка для ослабления симптомов заболевания или синдрома.

Доктор заскрипел ботинками по дубовому паркету и направился за свой стол, стоявший отдельно. Лев Павлович никогда не позволял себе восседать за этим письменным столом, когда вел прием клиентов, полагая, что так человеку окажется гораздо сложнее открыться и врач не сможет расположить его к себе. А это качество в его профессии всегда оставалось основным. Если доктор не способен позволить клиенту полностью ему довериться, то он вряд ли задержится на своем месте надолго. Но у Загорского с клиентами таких проблем никогда не возникало. Он умел расположить к себе, вдумчиво выслушивал жалобы, задавал нужные вопросы и сочувствовал клиенту, когда это требовалось, правда не забывал держать дистанцию, чтобы не создавать с клиентом ту связь, которая станет слишком болезненной, если потребуется ее мгновенно расторгнуть, чтобы не дать клиенту создать в лице врача проекцию человека, способного окружить его заботой и вниманием. Порой люди с истерзанными душами впервые встречали в стенах этого кабинета человека, способного так внимательно их слушать и так глубоко погружаться в их проблемы, тогда как самые близкие оказывались неспособными на обыкновенное человеческое тепло. Порой именно в этом таилась опасность для психотерапевта.

Загорский снял темный пиджак и повесил его на спинку стула, сложил руки в замок и положил их на стол, внимательно смотря на своего коллегу, который расплылся в кресле и поглядывал на него поверх круглых очков, близоруко прищуривая маленькие глазки.

– Так о чем вы хотели поговорить? – Лев Павлович невольно бросил взор на часы на левой руке, как бы намекая, что в скором времени у него назначена встреча с одним из клиентов и он не может уделить Антону Андреевичу времени больше положенного.

– Тут такое дело, – толстяк снова заворочался в кресле, желая из него выбраться, но вскоре полностью сдался и продолжил, – хочу попросить вас заняться моим клиентом.

– У вас возникли какие-то трудности? – нахмурился Загорский, раньше коллега никогда не обращался к нему с подобными просьбами.

– Это не совсем трудности…, – Антон Андреевич лукавил и слишком сильно потел, пытаясь скрыть свое волнение. Его крохотные глазки стали бегать по комнате, и он никак не мог в открытую взглянуть в глаза Загорскому.

– Вы можете говорить со мной открыто, – попытался успокоить его Лев Петрович, – вы же знаете, что я не собираюсь на вас жаловаться, если вы не сумели наладить контакт с одним из своих клиентов. Вы вольны передать его любому врачу, который согласится потратить на него свое время.

Как и все платные специалисты, Загорский прекрасно знал, что время стоит денег, а так как ценил себя достаточно высоко, то отдавал себе отчет в том, что его время стоит вполне приличных денег. Впрочем, никто из их братии не стал бы работать себе в убыток, берясь за лечение безвозмездно. Эти времена для Льва Петровича давно миновали, и он не желал к ним возвращаться.

– Как раз с контактом-то проблем не возникло. Клиент достаточно открытый и ничего не скрывает, – Антон Андреевич вытащил из кармана пиджака носовой платок и стал вытирать лысину, – просто, понимаете…

– Не томите же, – негодовал Загорский.

– Он меня пугает, – вдруг выдал толстяк и замер на месте, перестав беспрестанно ерзать. Он замер как кролик перед удавом, готовый принять свою печальную участь.

– Пугает? Он ведет себя агрессивно? – Неожиданно заинтересовался Лев Павлович, раздумывая над тем, что, возможно, этому клиенту требуется стационарная помощь в закрытой клинике.

– О, нет, – Антон Андреевич отрицательно покачал головой и стал похож на китайского болванчика. – Он ведет себя вполне спокойно, но меня пугает то, что он говорит.

– Вы же понимаете, что это наша работа – слушать их бредни, – Загорский вздохнул и убрал руки со стола, – какую бы чушь они не несли, они порой сами не понимают в какую ерунду верят, а на поверку оказывается, что они культивируют свои внутренние страхи и неадаптивные убеждения.

– Честно говоря, сначала я заподозрил шизофрению, но после нескольких сеансов убедился, что с ним все в порядке, но никак не могу поставить верный диагноз, поэтому хотел попросить вас провести с ним пару встреч. Мне просто нужно знать ваше мнение, ничего более.

– Он платежеспособен? – Этот вопрос интересовал Загорского в первую очередь.

– Он оплатил десять сеансов и посетил три из них, но пока что мы топчемся на месте, – грустно поделился Антон Андреевич. – Я готов отдать все деньги, если вы сумеете разобраться в проблеме. Я знаю, что ваши методы куда более действенны, чем старые схемы, которыми мы все активно продолжаем пользоваться.

Он специально польстил Загорскому, прекрасно зная о его нездоровом самолюбии. Когда Лев Павлович стал листать свою записную книжку, то Антон Андреевич понял, что тот заглотил наживку и готов избавить его от назойливого клиента, который говорил странные вещи и любые попытки разубедить его заканчивались крахом. Вообще-то Антон Андреевич не любил отступать, но сейчас понял, что, подложив Загорскому подобного субъекта, сможет по-тихому избавиться от конкурента, когда выяснится, что его методы вовсе не такие универсальные как он позиционировал.

– У меня есть окно на шесть часов сегодня вечером. Если ваш клиент готов пообщаться, то я могу его принять, – Загорский поднял глаза от записной книжки, испещрённой рукописными заметками, и наткнулся на пристальный взгляд коллеги, который неожиданно стал вести себя куда спокойней. Он чинно поднялся из кресла, где всего минуту назад крутился ужом, и протянул руку, скрепляя договор.

– Я позвоню ему, и он обязательно согласиться на встречу с вами, – толстяк поправил очки и поспешил удалиться. Первая часть его коварного плана оказалась полностью воплощена в жизнь.

Поведение коллеги сначала показалось Загорскому странным, но вскоре он совсем об этом позабыл, выслушивая жалобы женщины, впервые пришедшей на прием. Она жаловалась на беспричинные приступы паники, которые охватывали ее в тот момент, когда она брала в руки нож. Ей казалось, что сейчас она подойдет к своему ребенку и выпустит ему кишки. Лев Павлович уже не раз имел дело с постродовой депрессией и такого рода заявления его совсем не пугали. Мало кто из женщин в такой ситуации действительно способен воплотить свои фантазии в жизнь, но для собственного успокоения он все-таки выписал ей таблетки.

Спустя еще несколько клиентов и, видя, как часовая стрелка приближается к шести часам, Загорский вдруг ощутил внезапное волнение, чего раньше с ним не бывало, и поймал себя на мысли, что действительно заинтригован будущим клиентом. Что вообще могло напугать другого психотерапевта, ведь за свои годы мы все уже успели насмотреться всякого и нас уже давно ничем нельзя удивить?

Ровно в шесть дверь его кабинета отворилась и внутрь шагнул мужчина сорока лет. Одет он оказался вполне прилично, по крайней мере по его внешнему виду ничего нельзя было предположить. Стильный пиджак с заплатками на локтях, темный джемпер, модные джинсы и дорогие ботинки, которые мог позволить себе далеко не каждый мужчина. Он аккуратно поправил элегантные очки, чуть съехавшие на нос и поздоровался, застыв на мгновение в дверях. Затем уверенно затворил дверь и опустился в кресло напротив психиатра.

– Полагаю, именно о вашем приходе предупреждал меня Антон Андреевич? – Загорский занял место напротив. Он предпочитал кресло с жесткой спинкой, в противном случае к концу дня у него нестерпимо начинала болеть поясница.

Визитер спокойно потёр гладко выбритый подбородок рукой в дорогих часах и утвердительно кивнул.

– Что ж, я вас слушаю, – Лев Павлович не любил долгих вступлений, предпочитая сразу переходить к сути дела. За эту спешку его не любили другие психотерапевты, предпочитающие тянуть из клиента деньги как можно дольше, но Загорский считал иначе, думая, что если человеку постараться помочь как можно быстрее, то молва о его профессионализме тотчас привлечёт к нему большой поток клиентов. И он не ошибся. Решая проблему человека за пять-десять сеансов, в итоге он приобрел такую клиентскую базу, которой бы хватило до конца дней и поэтому был вынужден расписать прием клиентов на несколько месяцев вперед. Зависти коллег не было предела. – И предлагаю для более доверительного общения сразу перейти на «ты».

Таким образом между доктором и пациентом тотчас разрушалась невидимая стена и образовывалась устойчивая связь как будто они свои люди и им нечего скрывать друг от друга. Клиент кивнул, соглашаясь, и заговорил.

– Я знаю, что то, что вы сейчас услышите, будет очень похоже на полный бред, – он устроился в кресле поудобнее, но Загорский не мог не заметить, что мужчина нервничал.

– Я никогда не стану так считать, – заверил его Лев Павлович, – это может говорить только о непрофессионализме.

Он оценил его замечание и продолжил:

– Все началось пару месяцев назад и сначала я не придал этому значения, но вскоре все кардинально изменилось. Хотя следует начать мой рассказ с других событий, когда я впервые обратился к одному психологу, имя которого не хочу называть, да это сейчас и не имеет никакого значения. У меня была сильная депрессия на фоне развода с супругой. Сами понимаете, раздел имущества, ребенок – в общем непростые времена. На этом фоне начались проблемы. Сначала я хотел придавить чувства таблетками, но вскоре понял, что это не выход, и тогда обратился к специалисту, который посоветовал мне КПТ.

– Когнитивно-поведенческая терапия? – Решил уточнить Загорский, делая пометки в блокноте.

– Именно, – продолжал клиент, – можно сказать, что такой метод позволяет выйти из привычной зоны комфорта. Мозг начинает работать иначе, происходит смена доминанты. Впрочем, вы и сами все прекрасно знаете. Я занялся спортом, поменял место работы и место жительства, и все действительно пошло на лад, но вскоре все изменилось, и изменилось совсем не в лучшую сторону.

Он сделал небольшую паузу и взял стакан со стола перед собой, сделал несколько жадных глотков и снова заговорил:

– Доктор, скажите, вы верите в теорию матрицы?

– Мы же уговорились разговаривать на «ты», – заметил Лев Павлович, – если вы говорите о фильме братьев Вачовски, то можно сказать, что я знаком с этой историей, но считаю ее лишь фантастическим вымыслом.

– Дело в том, что когда я сделал все то, что привело к улучшению моего самочувствия, вокруг стали происходить странные вещи, что заставило меня снова обратиться за помощью к психиатрам.

– Что ты имеешь в виду? – Доктор нахмурился, клиент никак не мог набраться храбрости, чтобы подойти к сути.

– Мне кажется, что какие-то силы недовольны тем, как я теперь стал жить, – выдавил он и замолк, ожидая реакции Загорского.

«Кажется» – это основная проблема каждого человека, которая никак не соотносится с фактическим реальным состоянием. Потому что это всего лишь предположение, неадаптивная модель, с которой теперь и придется работать».

– Имеете в виду реальное проявление какой-то сторонней силы на вашу жизнь или это всего лишь предположения?

– Я говорю об объективной реальности и сейчас приведу некоторые примеры, чтобы стало понятнее, – он откинулся в кресле и на мгновение задумался, словно решал, что можно рассказать, а с чем стоит повременить, но неожиданно спросил совсем о другом:

– Вам никогда не приходилось делать нечто такое, что стало бы для вас необычным? Например, неожиданно пройтись пешком вместо того, чтобы ехать на машине или внезапно купить продукты в другом магазине, нежели в том, где вы обычно закупаетесь?

– Ну, признаюсь, что я делаю так довольно редко. Сила привычки.

– Тогда вам наверняка известно, что основная функция КПТ – это давать человеку возможность поступать нестандартно, отбросив прежнюю модель поведения, именно поэтому социофобию нередко лечат тем, что пациент должен лечь на полу супермаркета и посмотреть на реакцию окружающих, чтобы изжить свой страх перед другими людьми.

– Мне это известно, но пока я не вижу связи между сменой модели поведения и некими сторонними силами, – Лев Павлович пытался вернуть разговор в нужное русло, чувствуя, что сейчас тратит время зря.

– Знаете, поначалу я был в восторге от этого метода и смог победить многие свои страхи, включая социофобия, агорафобию и даже ипохондрию, но столкнулся со странной реакцией некоторых людей.

– Значит не совсем победили, раз для вас имеет значение мнение других людей, – связь между ними стала медленно разрушаться и, чтобы не потерять доверие, Загорский оказался вынужден перейти на «вы».

– Дело вовсе не в этом, – продолжал собеседник, – я прекрасно осведомлён о том, что только часть людей способна принимать тебя таким какой ты есть на самом деле, другая часть будет осуждать твои действия и большая часть вообще не обратит на тебя никакого внимания, даже если ты будешь расхаживать по улице в нижнем белье. Они просто повертят пальцем у виска и поспешат по своим делам, но речь не о них. Я хочу рассказать о тех, кто представляет реальную опасность, когда видят, что человек ведет себя несколько иначе в отличие от них.

– Такие всегда будут существовать, но их несоизмеримо меньше, чем тех, кому все равно, – вставил свое слово Загорский.

– С этим я тоже согласен, – кивнул клиент, – но речь пойдет не о них. Я частенько сталкивался с людьми, готовыми защищать свой крохотный мирок, если в него вторгается нечто, что не способно встроиться в их картину мира, но те люди, с которыми мне пришлось взаимодействовать в период терапии вели себя не то чтобы странно, они словно знали, что я пытаюсь изменить модель поведения.

Кажется, у этого парня наличествует навязчивый бред, промелькнуло в голове у Льва Павловича, скорей всего мой коллега поспешил и не смог диагностировать у него шизофрению.

– Впрочем, дело дошло до того, что люди стали подходить ко мне и угрожать расправой, если я не перестану вести себя не так как это задумано.

– Вы можете привести конкретный пример? – Загорский сделал несколько пометок в блокноте.

– Да, конечно, – клиент задумался на некоторое время и продолжил, – пару дней назад я решился записаться на бальные танцы. Не могу сказать, что питаю тайную страсть к бачате или джайву, но предположил, что это прекрасный повод сменить обстановку и привести себя в форму, ведь латиноамериканские танцы помогают похудеть и психотерапевты нередко отправляют своих клиентов в подобные секции. В итоге я оказался в компании очень приятных людей и даже обрадовался, что все прошло хорошо, когда закончился первый пробный урок, но вскоре все изменилось.

Он сделал небольшую паузу, которая показалась Загорскому несколько театральной.

– После тренировки ко мне подошел один из мужчин и буквально потребовал, чтобы я больше там не появлялся. На мой резонный вопрос о причинах его агрессии ко мне, он лишь сверкнул глазами и предупредил, что с ним лучше не шутить.

– Вы не думали, что он мог просто приревновать свою партнершу к вам?

– Сомневаюсь, – покачал он головой, – его партнерше нет до меня никакого дела, да и мне, честно говоря, на первом занятии было не до нее, я пытался не запутаться в собственных ногах и не наступить кому-нибудь на ногу.

– Этот частный пример не иллюстрирует закономерности, – высказал свое мнение Лев Павлович, – в любом коллективе найдутся подобные индивиды, думающие, что появление нового самца в стае может поколебать их статус вожака.

– Согласен, что пример может не быть столь ярким, – клиент задергал ногой и вынужден был положить на нее ладонь, чтобы немного успокоиться.

– Вы принимаете что-нибудь? – Доктор ругал себя за то, что не спросил об этом раньше.

– Транквилизаторы, чтобы нормально спать, – ответил клиент, – никак не могу справиться с бессонницей.

– Вы можете привести еще примеры, где люди вели себя с вами агрессивно?

– Буквально вчера в очереди на кассе в магазине один тип, стоявший за мной, ударил меня в спину, потребовав, чтобы я пошевеливался, хотя заминка была не с моей стороны, а со стороны продавца.

– Боюсь, что и это могло случиться с каждым. И как вы на это отреагировали?

– Я вступил с ним в перепалку, но когда он сказал, что мне нужно ходить в магазин рядом с домом, а не тащиться на другой конец города и мешать другим людям, то я, честно говоря, опешил.

– Хотите сказать, что действительно забрели в магазин далеко от дома и он об этом знал? – Кажется Загорский нащупал ту нить, за которую следовало потянуть, чтобы распутать этот клубок.

– Вот именно! – Клиент чуть не подпрыгнул в своем кресле, сменив апатичное настроение на возбужденное. – Будто он следил за мной и специально сказал об этом.

– Вполне возможно, что он просто постоянный клиент и вы показались ему незнакомым.

– Вы бы стали пихать человека в спину, если он вам не знаком? – Довод клиента прозвучал довольно убедительно, ведь нормальные люди не ведут себя столь агрессивно в очередях, впрочем, этот субъект вполне мог быть ненормальным. Таких людей на улицах пруд пруди и большинство из них вообще не знает о своих патологиях.

– Я бы, кончено, держал себя в руках, понимая, что скорость движения очереди зависит исключительно от продавца, но знаю, что есть более нетерпеливые и нервные люди.

– Это точно, – подтвердил клиент, – но и это не все. Например, сегодня по пути к вам ко мне подошёл неизвестный мужчина, продемонстрировал нож и потребовал, чтобы я перестал соваться куда мне не следует.

– Это уже гораздо серьезнее, – Лев Павлович подался вперед – случай клиента оказался исключительным. – Вы обратились в полицию?

– Честно говоря, я так испугался, что поспешил скорее скрыться в здании, решив, что этот сумасшедший меня с кем-то перепутал.

– Такое тоже вполне возможно, – конечно, Загорский считал иначе, поэтому тотчас сделал пометку в блокноте. – Выходит, что вы сделали все эти выводы на основе нескольких частных случаев, которые волею судьбы случились с вами в короткий отрезок времени?

– Вот я и хотел разобраться вместе с вами, – клиент снова стал беспокойно дёргать ногой. – Меня одолевают сомнения. Вероятно, всему виной высокая тревожность, которая заставляет выискивать в случайных событиях жуткую закономерность, будто все вокруг пытается сказать мне о том, что мне следует бросить терапию и вернуться в исходное состояние депрессии.

– Альберт Эллис назвал бы ваш феномен «мистическим мышлением», – Лев Павлович улыбнулся, чтобы несколько разрядить обстановку.

– Полагаете, что я сгущаю краски?

– Вероятно, вы просто хотите видеть некую тайну во всех этих событиях, хотите связать ее общей нитью, сделав вывод, что некая мистическая сила хочет вернуть вас в прежнюю жизнь. Знаете, порой люди чувствуют нечто подобное, кардинально изменив свою жизнь, но это лишь субъективные ощущения, которые нельзя подкрепить эмпирически.

– Значит все эти события всего лишь совпадения? – У клиента гора упала с плеч и он, наконец, перестал дергать ногой.

– Я склонен прийти именно к такому выводу, – кивнул Загорский.

– А если вскоре все снова повториться? – В глазах мужчины пробежала тревога.

– Это маловероятно. Любые неприятности имею свойство рано или поздно заканчиваться. Не стоит связывать эти события с вашим самочувствием.

Клиент надолго задумался и Лев Павлович невольно бросил взор на свои наручные часы, но сделал это так ловко, чтобы собеседник ничего не заподозрил.

– Предлагаю встретиться через неделю и обсудить, что за этот период с вами произойдет.

– Хорошо, – мужчина довольно бодро поднялся из кресла, протянул руку врачу и после рукопожатия удалился из кабинета, а Загорский пересел за свой рабочий стол, чтобы сделать еще кое-какие пометки. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучались и, когда Лев Павлович разрешил войти, на пороге вновь показался его коллега.

– Ну, как прошло? – Антон Андреевич, не дожидаясь разрешения коллеги плюхнулся в кресло и сложил руки в замок на своем животе.

– Честно говоря, не понимаю, что вас так напугало в этом клиенте, – он писал, не отрываясь и не поднимая взгляд на мужчину, – есть признаки обсессивно-компульсивного расстройства, но я уверен, что мужчина просто крайне впечатлителен, а все его угрожающие истории всего лишь обычная жизнь. Сами знаете, каким мир порой кажется опасным, особенно если у тебя тревожное расстройство.

– Выходит он совсем не показался несколько странным? – Допытывался Антон Андреевич.

– Мне приходилось видеть и не таких, – отмахнулся Загорский, закрыл блокнот и убрал его в стол, после чего поднялся и стал надевать пальто, собираясь покинуть кабинет – на сегодня клиентов больше не было.

– Мне пора, – он намекнул коллеге, что тому стоит поторопиться, ведь нужно закрыть дверь на замок. Антон Андреевич медленно поднялся, подошёл к Загорскому и совершенно серьезно спросил:

– А если все-таки он прав?

– Не замечал раньше у вас склонности к мистическому мышлению, – отрезал Лев Павлович, – если клиент окажется прав, то я совсем ничего не понимаю в психиатрии.

Когда коллега покинул его кабинет, то Загорский на лифте спустился на первый этаж и отправился на парковку, собираясь заехать в продуктовый магазин и купить что-нибудь на ужин. Он обещал порадовать супругу бутылочкой дорогого сухого вина в честь годовщины свадьбы. Вообще Лев Павлович предлагал жене отметить праздник в ресторане, но она решительно отвергла это предложение, решив, что четыре года – это не круглая дата. Он лишь пожал плечами, решив, что, все-таки, постарается сделать этот вечер не совсем обычным.

«Мерседес» тихонько съехал с парковки на автостраду и поехал в направлении центра, где Загорский знал одно место, где продавали прекрасные вина, хотя обычно он выбирался в центр только по выходным, избегая сутолоки на дорогах.

У магазина оказалось довольно людно, а на парковке почти не осталось свободных мест, так что пришлось ждать, пока одно из них освободиться и втиснуть свое авто между другими автомобилями. Внутри тоже оказалось много покупателей, они с озабоченными лицами присматривались к полкам с алкоголем, но вскоре подходили к более дешевым аналогам и удовлетворённые брали бутылки за меньшую цену.

Лев Павлович не собирался экономить, тем более, что вполне мог себе позволить хороший дорогой коньяк или бутылку заморского вина за довольно большие деньги, поэтому сразу направился к элитным винам и довольно быстро подобрал то, что было нужно. Оставалось лишь отстоять небольшую очередь и можно было спокойно ехать домой, но стоило ему оказаться в конце человеческой толчеи, как люди стали недовольно на него коситься, будто он влез сюда без очереди. Загорский лишь недоуменно пожал плечами, списав людское поведение на незначительный фактор, пока женщина, за которой он стоял неожиданно не обернулась и не выплюнула ядовитую фразу:

– И чего тебя сюда занесло!

Загорский смутился еще больше, но не подал вида.

– Шел бы ты отсюда, дядя! – Неожиданно отозвался мужчина, стоявший у кассы, остальные тотчас стали поддакивать ему. На мгновение ему показалось, что все не по-настоящему, что он видит какой-то нелепый сон.

– Я просто хочу купить бутылку вина, – парировал он. – Что в этом такого экстраординарного?

– Вы только посмотрите на него, – тотчас старая бабка, сжимавшая в руке баклажку пива, ткнула в него корявым пальцем, ощерив рот в беззубой улыбке, – интеллигент вшивый!

Очередь зашумела и перед Загорским встала настоящая дилемма: покинуть негостеприимный магазин или остаться и купить вино именно здесь. Очередь медленно продвигалась вперед, но люди стали испепелять Льва Павловича взглядами, словно он был прокаженный, но роптать перестали. Когда подошла его очередь, продавщица смерила его уничижающим взглядом и вовсе отказалась продавать ему спиртное, потребовав паспорт.

– Вы серьезно? – Опешил Загорский, не желая сдаваться просто так, но паспорт остался лежать в бардачке автомобиля, а для этого пришлось бы оставить бутылку на кассе, выйти наружу и вновь отстоять время в очереди. – Я что, похож на несовершеннолетнего?

– Такой порядок, – безэмоционально проговорила женщина и стала отпускать продукты следующему клиенту, недовольно дышащему в затылок Загорского.

– Бред какой-то! – Он в сердцах грохнул бутылкой о прилавок и вышел вон, но когда вернулся, то кассира на месте не оказалось. Он прождал пятнадцать минут и раздосадованный покинул магазин, решив заехать в любой поближе к дому и сберечь нервные клетки.

В голове тотчас возник разговор с пациентом, но Загорский списал все на обыкновенное совпадение, не придав этому событию значения. Оказавшись в другом магазине, он наоборот столкнулся с вежливым обращением, так как персонал сразу понял, что клиент состоятельный и готов потратить большое количество наличных средств. Никакой очереди в этом магазине не оказалось и негативный опыт тотчас оказался сглажен позитивным, заставив Загорского тотчас забыть о случившемся недоразумении.

Вечер получился поистине волшебным. Супруга Льва – Александра приготовила великолепный ужин. Романтический вечер при свечах закончился в постели бурной ночью любви. Лишь посреди ночи Лев Павлович неожиданно пробудился от жуткого кошмара. Ему приснилось, что он вновь оказался в очереди за спиртным, но на этот раз люди вели себя гораздо агрессивнее. Они стали толкать его, кричали непотребства и вскоре он очутился на полу, но этого им оказалось мало. Разъярённая толпа с остервенением набросилась на него, пинала ногами, целясь в лицо и голову, и вскоре он явственно ощутил вкус крови на разбитых губах. Какой-то молодчик поднял его за грудки и с размаху ударил кулаком в лицо, после чего Загорский рухнул обратно на грязный пол, но мужчина не ограничился всего лишь одним ударом и стал наносить все новые и новые. Лев Павлович почувствовал, как хрустнули кости носа и на пол хлынула кровь, но мужчина не спешил останавливаться, продолжая бить его и кричал:

– Как тебе такая зона комфорта, ублюдок?

Пробудившись, Загорский не сразу понял, что все ему приснилось. Сердце бешено колотилось, на лбу выступил холодный пот, а во рту все еще чувствовался привкус железа, словно все случилось на самом деле. Он тихонечко пробрался в ванную и умыл лицо, удостоверившись, что все в порядке и только после этого вернулся в постель.

На второй сеанс загадочный клиент Антона Андреевича пришел с подбитым глазом. На первый взгляд Загорский определил, что мужчина получил увечье недавно, впрочем, пациент поспешил сам рассказать о произошедшем инциденте и сегодня вел себя куда нервознее и беспокойнее, чем в первую встречу.

– Как вы себя чувствуете? – Загорский глазами указал на синяк клиента.

– Вынужден признаться, что уже немного лучше, – сегодня мужчина вел себя беспокойно и не пытался скрыть тревожности, беспрестанно ерзая в кресле и дергая себя за рукав пиджака, который уже начал бахромиться, – хотя только пару дней назад был в ужасе от случившегося.

– Забрели в опасный район? – Лев Павлович предполагал, что в погоне за новыми ощущениями клиента занесло куда-то помимо танцевального кружка.

– Черта с два! – Выругался клиент и зашипел от боли, вероятно синяк под глазом оказался не единственным его увечьем. – Это все психотерапия!

– Сомневаюсь, что вы получили в глаз от знакомого психотерапевта, – Загорский попытался обратить все в шутку, но клиент не оценил его чувство юмора.

– Неужели вы так ничего и не поняли? – Неожиданно он воззрился на врача с некоторой обреченностью, словно вся его жизнь уже пошла под откос.

– Боюсь, что не совсем вас понимаю, – Лев Павлович вынужден был признать, что клиенту удалось его немного напугать.

– В прошлый раз я говорил вам, что существует некая система, по которой и живет каждый человек, но стоит ему выбраться из привычной схемы существования, как система тотчас пытается вернуться все на свое место и использует для этого все имеющиеся возможности.

– Полагаете, что все это происки системы? – Загорский вздохнул, думая, что вскоре клиенту придется подбирать определённые лекарства, а может и вовсе изолировать от общества ввиду социальной опасности, которую он может представлять для окружающих.

– Вы об этом? – Он ткнул пальцем в синяк под глазом. – Сомневаюсь, что вы поверите, каким образом я получил этот «подарок»?

– Отчего же? – Льва Павловича вообще сложно было чем-либо удивить.

– Меня ударил совершенно незнакомый посторонний человек, – начал рассказывать клиент. – Знаете, я прекрасно понимаю, что мир полон сумасшедшими людьми, но сейчас мне кажется, что их концентрация достигла немыслимых значений, если любой встречный способен ударить человека просто потому, что так хочет. Хотя этот парень явно знал, что делает.

– Как это произошло?

– Если совсем коротко, то прежде чем въехать мне по физиономии, он довольно четко сказал, чтобы я перестал совать свой нос не в свое дело и вернулся к прежней жизни. Честно говоря, я опешил, когда он произнёс эти слова, будто он знал обо мне такое, о чем я давным-давно позабыл. Также он предупредил, что последствия окажутся плачевными, если я не перестану приходить к вам на терапию и не брошу эти глупости. Тут я по-настоящему испугался, понимая, что этот незнакомец вряд ли мог знать об этом.

Загорский не верил ни одному его слову, зная, что о встречах в таком формате не должен, да и не может знать никто, но клиент оказался так убедителен, что у психотерапевта стали возникать сомнения в его адекватности.

– Я бы хотел поинтересоваться, в каком количестве сейчас вы принимаете транквилизаторы? – Лев Павлович считал, что у лекарства вполне могут быть побочные эффекты и следовало его срочно отменить.

– Я бросил пить их после визита к вам, – клиент вытащил из рукава пиджака нитку и стал тянуть ее дальше, не в силах остановить свой порыв. Впору было удивиться такому признанию, поэтому Загорский решил во что бы то ни стало отправить мужчину в закрытую клинику.

– Понимаю, что это прозвучит несколько пугающе для вас, – он сделал небольшую паузу, – но вы не замечали за собой странностей? Не слышали голосов? Не видели чего-то такого, чего не должно быть?

– Намекаете на то, что я шизик, – он криво усмехнулся, – нет, доктор, ничего такого я не замечал, но если бы вдруг услышал голоса, то точно опрометью понесся в клинику для душевнобольных. Моя ипохондрия, к сожалению, никуда не делась.

– Вы обращались в полицию после нападения?

– Да, я написал заявление, но пока так никого и не нашли.

– Я вынужден направить вас в стационар, – Загорский взял из стола бумажку и начал писать направление к знакомому доктору, – с вами поработает мой хороший товарищ.

– Нет-нет, – тотчас замахал руками мужчина, – это исключено.

– Я не настаиваю, ведь вы должны сами дать согласие на госпитализацию, лишь могу посоветовать воспользоваться этой возможностью.

– Вы ничего не поняли, Лев Павлович, – он снова горестно вздохнул, – дело ведь даже не во мне. Со мной уже все понятно. Речь идет о вас, о вашей жизни.

Загорский удивленно поднял брови. Еще никто и никогда не угрожал ему столь экстравагантным способом.

– Что вы имеете в виду?

– Вы ведь уже на себе ощутили действие системы? Я прав?

– Не понимаю о чем вы говорите, – но клиент уже сумел заметить в глазах доктора сомнение.

– Не выходите из матрицы, доктор, – сейчас мужчина говорил с полной убежденностью в своих словах, хотя звучало это как полнейший бред, но следовало убедить пациента, что он последует его совету, чтобы не обострять ситуацию.

– Хорошо, я не стану этого делать, если вы пообещаете мне, что посетите клинику, которую я указал в направлении, – Загорский протянул ему бумагу и клиент после небольшой паузы вынужден был взять ее в руки. Сложил вчетверо и сунул во внутренний карман пиджака.

– Давайте начистоту, – клиент вдруг стал выглядеть таким усталым, словно нес на себе печать вековой скорби. – Я уже понял, что вы считаете меня сумасшедшим, впрочем, мне сложно убедить вас в своей нормальности после всех этих странных событий, но в одном я уверен полностью – система восстановит равновесие и приведет все в порядок. Я не могу точно сказать, как именно это произойдет, но уверен, что ни один человек на свете не способен ей противостоять. Порой кажется, что если человек хочет быть счастливым, то должен заплатить за это собственной жизнью.

– Вы же понимаете, что никакой системы не существует, – Загорский попытался апеллировать к голосу разума, – это всего лишь фантазия, в которую вы поверили. Просто события последних дней сложились таким образом, что ваша теория смогла обрасти доказательствами, но это всего лишь фантазия.

– Я бы и сам рад так считать, если бы люди, которые причинили мне вред не пытались убедить меня в обратном, – клиент больше не хотел разговаривать и быстро поднялся, – я больше не приду, но…

Он рукой похлопал себя по карману, где покоилась бумага.

– Воспользуюсь вашим советом, – на мгновение он замер у двери, – оказывается быть сумасшедшим не так страшно, нежели оказаться в безумном мире.

Последняя фраза клиента заставила Загорского крепко задуматься. Он не верил всем его россказням и считал, что фингал тот скорей всего поставил себе сам, а все истории про агрессивное поведение просто придумал, чтобы оправдать свой страх перед людьми и попросить о помощи столь экстравагантным способом. Впрочем, Лев Павлович был почти уверен, что клиент тотчас побежит в клинику и там точно получит квалифицированную помощь, поэтому можно было считать, что со своей задачей он справился, но в душе все равно остался неприятный осадок, причину которого он никак не мог объяснить.

Неожиданно в кабинет заглянул Антон Андреевич. Сегодня толстяк пребывал в прекрасном расположении духа и спешил поделиться хорошим настроением с товарищем.

– Кажется, твой пациент оказался шизиком, – вздохнул Лев Павлович, поглядывая на часы и отмечая, что сегодня рабочий день подошел к концу.

– Но ты должен признать, что он тебя немного да напугал, – допытывался коллега.

– Скорее озадачил, – вынужден был признать Загорский.

– Слушай, если ты, конечно, не спешишь, – Антон Андреевич, снова приставал к нему с просьбой, чем вызвал приступ раздражения. – Ты не мог бы подбросить меня домой. У меня проблемы с авто, пришлось отогнать машину в автомастерскую.

– Без проблем, – где-то в глубине души Загорский хотел отказать товарищу, но понимал, что окажись он в подобной ситуации, коллега ему бы точно помог.

Антон Андреевич устроился на пассажирском сиденье и пристегнулся ремнём безопасности. Загорский смерил его уничижительным взглядом, намекая на то, что он превосходно водит, но товарищ оказался непреклонен, решив, не поддаваться на провокацию. Лев Павлович лишь пожал плечами, как говориться, у каждого свои тараканы в голове.

Антон Андреевич жил за городом и каждый день тратил на дорогу около сорока минут. Чтобы не раздражать соседа разговорами, он попросил включить музыку, и в течение всего пути они молча слушали танцевальные хиты. В любом случае, к концу дня оба врача уже так уставали от исповедей своих клиентов, что с благодарностью приняли молчание друг друга.

Когда Загорский повернул на нужную улицу, то с прискорбием отметил, что на ней не горит ни один фонарь. Он чертыхнулся, попав в яму, машину здорово тряхнуло, выводя Антона Андреевича из оцепенения. Он всю дорогу о чем-то думал, вероятно, переваривая историю очередного пациента, но стоило автомобилю провалиться в колдобину, как он моментально вернулся к реальности.

– Вон там – в конце улицы, – он ткнул пальцем в угловой дом. Загорский бывал у товарища пару раз, отмечая, что коллега недавно обнес территорию вокруг дома довольно высоким забором.

– Да я помню, – пробормотал Лев Павлович. Он остановил автомобиль напротив калитки и ждал, пока мужчина разделается с ремнем и выйдет наружу. Но стоило Антону Андреевичу распахнуть дверь, как из ниоткуда появился мужчина в черной куртке, который буквально затолкал его в салон, приставив к груди нож.

– Деньги давай! Быстро! – Судя по глазам незадачливого грабителя, ему срочно требовались средства на дозу и сейчас он готов был на все, чтобы получить их. – Быстрее, я сказал, баклан!

Антон Андреевич засуетился, пытаясь отыскать во внутреннем кармане портмоне, но тот никак не хотел попадаться ему в руки. Он возился так долго, что грабитель занервничал еще больше и чуть не ткнул беднягу ножом, неожиданно переключившись на Загорского, окаменевшего при виде холодного оружия.

– А ты че смотришь? Бабки гони!

В отличие от своего коллеги, Загорский почти мгновенно вытащил кошелек и протянул грабителю, тот, не глядя в его содержимое, быстро сунул его в карман штанов, подгоняя Антона Андреевича с поисками. Наконец, толстяк выудил свой кошелек, но тот мгновенно пропал в руках грабителя.

– Лохи, – улыбнулся своей удаче разбойник и поспешил ретироваться, радуясь, что сегодня ему вновь улыбнулась удача. Когда мужчина скрылся, Антон Андреевич повернулся к Загорскому и только сейчас тот увидел как побелело его лицо. Мужчина схватился за сердце и готов был прямо сейчас вывалиться из машины на дорогу. Лев Павлович подхватил беднягу и бросился набирать номер скорой.

Вечер оказался не из приятных. Сотрудник полиции долго расспрашивали потерпевших, записывали приметы и уточняли похищенную сумму денег, заранее намекнув, что у них вряд ли получится разыскать преступника. Антона Андреевича скорая увезла в больницу, а сам Загорский еще долго не мог прийти в себя – перед глазами все еще стояло острое лезвие ножа, которым орудовал грабитель.

«А ведь могло статься, что сегодня я мог умереть». От таких мыслей пробирала дрожь. Тотчас вспомнились слова клиента и сейчас он действительно поверил, что тот вовсе не умалишенный и в его словах есть какая-то жуткая логика. Супруга восприняла всю эту историю с большой тревогой, настояв, чтобы он купил газовый баллончик или шокер. Он честно пообещал выполнить ее просьбу, решив, что со средством защиты ему точно будет намного спокойнее.

Ложась спать, он пообещал себе, что завтра позвонит коллеге, к которому отправил клиента, и поинтересуется его судьбой. Ему неожиданно вновь захотелось встретиться с ним и многое обсудить. Спал Загорский тревожно, беспрестанно ворочался с бока на бок и уснул только ближе к утру, проснувшись разбитым и уставшим.

Едва войдя в свой кабинет. Он тотчас набрал номер товарища, работающего в клинике, но тот заверил его, что по его направлению ни вчера, ни сегодня никто не обращался. Тогда Загорский решил позвонить клиенту напрямую, но трубку неожиданно подняла женщина.

– Добрый день, – он представился, собираясь попросить передать телефон клиенту, но женщина неожиданно заявила официальным тоном:

– Простите, но сейчас с вами говорит старший лейтенант полиции Ефимова. Мужчина, которому принадлежал этот телефон, вчера погиб под колесами автомобиля. Мы не можем дозвониться до его супруги и были бы благодарны, если вы помогли нам оповестить его родных о его гибели.

На какое-то мгновение Загорский потерял дар речи, но вскоре взял себя в руки и пообещал, что обязательно свяжется с ней снова, если ему удастся разыскать вдову, хотя он вовсе не собирался этого делать. Откинувшись на спинке стула, он попытался переварить услышанное, не веря в подобные совпадения, ведь клиент почти прямым текстом говорил, что опасается за собственную жизнь. Впрочем, он предупреждал и Льва Павловича, что тому может грозить опасность. Каким бы профессионалом он не был, но сегодня Загорский не мог вести прием и отменил все консультации, решив, что сегодня лучше отдохнуть, и отправился домой. В бардачке автомобиля он обнаружил успокоительное и закинул в рот сразу две таблетки – тревога внутри немного поутихла.

Поднимаясь на свой этаж, неожиданно почувствовал, что ноги становятся ватными. Следовало немедленно лечь и попытаться успокоиться, но когда он открыл дверь ключом, то несколько удивился, обнаружив свою супругу дома, хотя та в этот ранний час точно должна была быть на работе. В голове тотчас пронеслись мысли об измене, но в прихожей он не заметил чужой обуви или другой одежды. Он лишь услышал шаги жены босыми ногами по полу в кухне.

Она вышла из комнаты в белоснежной сорочке. Словно только что встала с постели. В руке она сжимала кухонный нож.

– Дорогая, с тобой все в порядке? – Он не испугался, решив, что супруга что-то готовила, когда он вернулся, но взглянув ей в глаза, похолодел. Ее темные очи не выражали абсолютно ничего, словно женщина оказалась загипнотизирована. Она решительно сделала несколько шагов, занеся нож над головой и ловко махнула им наотмашь, собираясь нанести мужу смертельную рану. Инстинктивно тот поднял руку и лезвие оставило глубокую рану на руке, разрезав пиджак и джемпер. Тотчас из раны хлынула кровь. Мужчина закричал, прижимая порез другой рукой и стал пятиться к двери, но супруга не собиралась оступаться. Она вновь занесла оружие над головой и что было сил вонзила его в руку супруга. На этот раз Лев Павлович не сумел заслониться и нож на несколько сантиметров вошел в плечо.

– Боже, что ты делаешь? – Он неловко упал на коврик в прихожей, чувствуя, как из новой раны течет кровь. – Пожалуйста, прекрати! Не надо!

Невзирая на мольбы раненого, жена взялась за рукоять ножа, все еще торчавшего из раны и рывком выдернула его наружу.

– Ты не должен был этого делать, – с ненавистью прошипела жена.

– Делать чего? – Он совершенно не понимал, что происходит и по какой причине жена пытается его убить.

– Он же все тебе рассказал, – она склонила голову на бок, отчего стала смотреться еще ужаснее. Теперь ее ночную сорочку украшали его капли крови, на которые она не обращала никакого внимания.

– Ты должен был жить как все, – она присела напротив него, выставив острые коленки, и заглядывая своим мертвым взором в его испуганные глаза.

– Как все, как все, как все…, – повторяла она бессчетное количество раз, каждый раз сопровождая свои слова все новым и новым ударом ножа, пока мужчина не перестал подавать признаков жизни.

Убедившись, что дело окончено, она спокойно встала, бросила нож к ногам жертвы и вернулась на кухню, где уселась за стол и стала спокойно продолжать пить остывший кофе.

– Надо жить как все, – прошептала она и улыбнулась мерзкой, безумной улыбкой, еще не зная, что совсем скоро она придет в себя, но не будет помнить ничего, из того что случилось этим утром.

Тело супруга в луже крови смотрело в потолок изумленным взором. Казалось, что он до самого конца не мог поверить, что все происходит по-настоящему. Смерть наступила почти мгновенно.

– Надо жить как все…, – Александра сжимала в руках окровавленную кружку, испачкав и лицо. Бордовые пятна на сорочке медленно засыхали.