Зорн. Книга 1

Зорн

Пролог

Чернота космоса разделилась на отдельные сгустки. Несколько миллионов гигантских яиц застыли в вакууме. На их круглых боках не отражались звезды. И даже сполохи близкого газового гиганта поглощались нереальной чернотой тел Повелителей Звезд. Последний обмен информацией и, казалось, космос вскипел – все корабли-тела прыгнули одновременно. Пришло время умереть, а значит, надо найти новую жизнь. Надо передать росткам накопленное знание, как когда-то другие передали им.

Гигантскими прыжками разлетаясь по вселенной, каждый стремился в назначенный район, чтобы ждать. Возможно, именно ему повезет, и он увидит новых живых, которые тоже, со временем, поймут главное – вся красота вселенной ничего не стоит, если её некому оценить!

****

Сергей приходил в себя медленно, словно выплывая из липкой мути. Сначала он понял, что он есть. Потом понемногу начал ощущать свое тело. Все мышцы болели, словно накануне перекидал в одиночку вагон кирпича. "Где это я?" – Кротов, не открывая глаз, безуспешно попробовал пошевелиться: "Что со мной?". События предыдущего дня начали неясно проступать из пелены забытья. " Вертолет подбили. Духи. Потом... Черт!!!" – он чуть не закричал. Теперь он вспомнил все!

Детство, класса до четвёртого, он помнил кусками. Да и потом особенно ярко вспоминались драки. Почему–то так получалось, что он участвовал в каждой потасовке, происходившей рядом, а частенько был зачинщиком. Ещё совсем сопливым пацанёнком, взрослые ребята отправляли его начинать драку.

Первый раз это случилось, когда ему было лет восемь. Приехавшие из соседней деревни парни группой шатались по их посёлку, нагло поглядывая на собиравшихся у автобусной остановки местных и обсмеивая проходивших мимо девушек. Всем было ясно, что они приехали драться. Однако, чтобы начать, должен быть выполнен определённый ритуал – первым надо сойтись один на один. Желающих быть первыми не находилось.

Сергей помнил, как в животе сладко похолодело, голова стала ясной, а люди вокруг словно замедлились. Неведомая сила выдернула его из толпы малолеток, собравшихся поглазеть на драку. Не соображая, что делает, он кинулся на ближайшего верзилу в брюках клёш с подшитыми снизу цепочками. Сергей успел ударить его куда–то в область живота, когда опешивший противник схватил его и попытался откинуть в сторону. Однако Сергей вывернулся и пнул верзилу по коленке.

– Аа, сучонок! – заорал парень и врезал зарвавшемуся малолетке по уху.

– Пацаненка бьют! – услышал, падая, Сергей и увидел кинувшихся друг на друга парней.

Из той драки он вышел с цепочкой от брюк и огромным синяком под глазом.

Когда его сверстники были еще только зрителями, он участвовал во всех драках с приезжими или улица на улицу. Во время потасовки Сергей чувствовал себя как рыба в воде. Шестым чувством понимая, где надо быть в это время и как бить. В школе он передрался со всеми, кто не боялся этого. В конце концов, с ним никто больше не хотел связываться.

Страсть к дракам была его единственным отличием от сверстников. В стенах школы он был обычным учеником.

Он любил потусоваться с девчонками, пережил пару лёгких влюблённостей, благополучно избежав серьёзного чувства. В институт Сергей не поступил, но не сильно переживал по этому поводу.

Пришло время и он, как большинство его сверстников, надел шинель. В армии его страсть разгорелась вовсю. Он начал драться еще в военкомате и продолжал в учебке. Обиженные солдатики из южных землячеств обещали забить его до инвалидности. Такое уже бывало.

Но все изменила война. Страна оказывала братскую помощь народу Афганистана. На войне его природный талант оказался очень востребованным. Первого своего настоящего врага Сергей убил голыми руками.

Попал он в пехоту – в миномётную батарею. Однажды в горах, после изнурительного марша с разобранными миномётами на спине, его и ещё несколько наиболее выносливых, поставили первыми в караул.

Вечер был тёплый, короткие южные сумерки ещё не превратились в ночь. Сергей знал, что скоро станет холодно. В горах свой климат. Он выбрал место между камней, у подножия ржаво–красной скалы. Сложив бушлат, поудобней устроился на нем и огляделся. Место было выбрано удачно. Выше пройти без специального оборудования никто не сможет – голая скала. Склон ниже хорошо просматривался до следующего поста. Паренек там уже устроился. Видно его не было, но чуть торчал из-за камня пламегаситель "калашникова". Хотя, если специально не присматриваться, вряд ли заметишь.

Не нравились Сергею здоровенные камни, разбросанные по всему склону, за ними можно было спрятать целое отделение. Но тут уже ничего не поделаешь – гор без валунов не бывает.

Сергей зевнул – после тяжелого дня неплохо было бы минут шестьсот вздремнуть – и краем глаза заметил движение между камней. Он затаил дыхание – показалось или нет. Смахнув слезу, стал пристально вглядываться в то место, где заметил движение. "Черт! Вон он!" – человек в тёмной одежде, скользя от камня к камню, перебежками продвигался в сторону соседнего поста.

Похоже, солдатик, сидевший там, задремал. Он был тоже молодой, одного призыва с Сергеем. Торчавший автомат давно был неподвижен. Сергей немного растерялся. Стрелять или не стрелять?

Вдруг, то же чувство, что когда-то в детстве безрассудно толкнуло его в драку против заведомо сильного противника, снова заставило его действовать. Тихонько отложив автомат, он аккуратно снял ремень и, стараясь быть как можно тише, пополз, обходя "духа" со спины. Подобраться вплотную не удалось, афганец заметил его метрах в пяти от себя и рванул из-за спины автомат. Выстрелить он не успел.

В два прыжка преодолев оставшиеся метры, Сергей, отработанным в десятках драк ударом, свалил худого афганца на камни. Автомат откатился в сторону. Резко вскочив, душман ощерился разбитым в кровь ртом и выдернул из-за пазухи кривой кинжал.

Сергей уклонился от мелькнувшего перед лицом клинка и нанес мощный удар кулаком правой руки в висок противника. Тот рухнул. Сергей со всей силы пнул сапогом по руке с ножом. Нож отлетел в сторону, афганец же продолжал лежать в той же неудобной, неживой позе. Чутьем Сергей понял, что человек в свободной темно–зеленой одежде, лежавший сейчас перед ним, больше никогда не поднимется.

Командир батареи, прибежавший на пост вместе с тревожной группой, удивленно разглядывал новичка:

– Ну, ты, воин, даешь! Кулаками захлестнул "духа"! Про автомат забыл, что–ли?

Сергей и сам не мог понять, почему он полез на врага с голыми руками. Но долго заморачиваться не стал. Завалил, так завалил. Хорошо то, что хорошо кончается. Все получилось слишком быстро, и большого потрясения от первого убийства он не испытал.

Потрясение он испытал через два дня, когда раздолбали из минометов караван душманов и несколько солдат, в том числе и Сергей, под командованием командира первого взвода, старлея Бурганова, были посланы посмотреть, что там осталось от "духов". Мешанина из тел людей, животных, вещей и оружия выглядела страшно и отвратительно. Особенно запомнились непонятно откуда взявшиеся мухи, облепившие разорванные тела. Один осёл еще хрипел и скреб передними ногами, бешено кося побелевшими глазами на разорванное брюхо, над которым вилась туча мух. Бурганов передернул затвор "калашникова" и короткой очередью добил беднягу.

Так Сергей впервые увидел настоящее лицо войны. Отвернувшись от страшного зрелища, он прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Гарь тротила и пороха, сладковатый запах крови и вонь паленых тряпок – вот чем пахла война.

По возвращении на базу солдата вызвали в штаб. Там уже сидел командир роты, командир минометной батареи и незнакомый капитан. Командир батальона майор Глотов – здоровый как шкаф – поманил Сергея пальцем.

– Ну, боец, расскажи как ты "духов" голыми руками валишь! – засмеялся он, но слушать ничего не стал.

– В общем, чего мусолить. Ты, Петрович, – он посмотрел на капитана. – Как договаривались, забирай хлопца в свой взвод, а ты садись, пиши отчет об операции, – кивнул головой комбату, – и давайте валите отсюда, у меня дел по горло!

– Тебя, рядовой, представим к награде.

– Служу Советскому Союзу!

Так Сергей оказался в разведвзводе. Командир разведчиков, капитан со смешной, совсем не военной фамилией – Филипок, мужиком был суровым и немногословным.

– Рядовой Кротов!

– Я! – Сергей вытянулся, поправляя хебешку под ремнем.

– Стрелять умеешь?

– Так точно!

– Ни хрена ты не умеешь!

– Олзоев!

На зов капитана из палатки выскочил небольшого роста солдат явно азиатского вида. По тому, как залихватски солдат изобразил, как будто отдает честь и даже не подумал застегнуть воротничок с белейшей подшивкой, Сергей понял – дембель.

– Вот тебе, хитрый бурят, ученик. Чтобы через неделю стрелял как ты! Иначе хрен уволишься! Посчитав, что сделал все что надо, капитан ушел.

– Ну что, воин, ты попал. Уволиться из рядов Советской Армии я должен в любом случае, так что через неделю будешь белке в глаз попадать.

Уволился " лучший стрелок" Коля Олзоев только через месяц. По независящим не от него, не от Сергея и даже не от капитана Филипка причинам. Война есть война.

Весь месяц, с перерывами на разведвыходы, бурят учил Кротова всему, что знал сам. Стрелял Сергей и раньше неплохо. Заложенные на стрельбище в учебке навыки помогли ему освоить СВД. Опыта он набирался в реальных боевых действиях. Теперь, кроме автомата, за спиной у него висела снайперка в самодельном брезентовом чехле, сшитом умелыми руками снайпера. Кроме этого, уходя, Олзоев передал, как он выразился, по наследству, сшитую из автоматных подсумков, брезента и парашютных строп, разгрузку.

– Бери и радуйся, воин. Сам шил. Она получше будет, чем китайская или пояс А. Посмотри, сколько там карманов. Даже под ПБС есть. И ВОГи можно таскать.

Уже почти полгода Сергей Кротов "исполнял интернациональный долг". Как известно, человек привыкает ко всему. Война стала его жизнью со своими небольшими радостями и большими потерями.

Наступила весна. Май. Дембеля считали дни до отлета в Союз, остающиеся с завистью прикидывали, сколько им выходов осталось до счастливого дня, а война распоряжалась по– своему.

В начале мая, во время выполнения обычного задания, все с самого начала пошло не так. Взвод должен был проверить данные авиаразведки. На снимках, сделанных с СУ–24, было что–то похожее на базу моджахедов. Надо было скрытно выдвинуться в заданный район и на месте определить, что там такое. Далее действовать по обстановке. Выдвигаться предполагалось на бронетехнике, пока возможно, потом пешком.

В последний момент все переиграли, группу решили закидывать "вертушкой". Пришлось срочно развьючивать броню и перегружать вещи в вертолет. Все делалось в спешке, солдаты матерились, перекидывая боезапас, сухпай и оружие. Наконец все погрузились, "летун" закрыл дверь и вертолет, накренившись, оторвался от земли. Лететь надо было долго, больше часа. Сергей прикрыл глаза и провалился в сон.

– Кончай ночевать! – кто–то дернул его за разгрузку. – Подлетаем!

В это время вертолет вдруг резко накренился, так что вещи поехали к кабине пилотов.

– Твою медь! Вы что, охренели там?! – заорал Сергей. Другие тоже что–то орали, но все перекрывалось надсадным свистящим гулом вертолета, выполнявшим какой–то, похоже, самолетный маневр.

Молдованин – сержант Рейляну, прилипший к иллюминатору, беззвучно кричал, показывая пальцем в стекло. Кротов тоже кинулся к окну. На склоне горы, по высоте почти напротив вертолета, билась, сверкала красивая яркая звездочка. "Пулемет! Крупнокалиберный! – сообразил Сергей. – "Сварка" хренова!"

Перекрывая рев двигателя, раздался удар, словно по днищу вертолета с размаху врезали металлическим прутом. Две дыры появились одновременно. В полу и в борту чуть выше иллюминатора. Сложился и упал, дико закричав, капитан Филипок. У него вырвало кусок из тела. Весь борт, где находилась вторая дыра, был забросан красными мясными ошметками и залит кровью.

Вертолет стремительно снижался, почти падал. Вдруг вертушку начало раскручивать. Видимо, попадание нарушило работу хвостового винта. "Теперь точно кранты! – билась в голове мысль. – Безнадега!" Сергей вжался в ребристый пол. Противное ощущение собственного бессилия, невозможности повлиять на ситуацию, отравляло душу.

– Не хочу, блин! Не хочу! – истошно вопил кто–то.

Вертолет с размаху хлестануло о землю, клочьями разрывая дюраль и сминая обшивку, словно бумагу. Сергея швырнуло вдоль салона, хорошенько приложило спиной – и, он потерял сознание. Он уже не видел и не чувствовал, как его тело, похожее на тряпичную куклу, вылетело из салона в распахнувшуюся рампу и, пролетев метров шесть по воздуху, покатилось, замедляясь, по склону.

Сознание плыло. Сергей никак не мог сфокусироваться и ощутить себя целиком. Пытаясь напрячься, он снова провалился в темноту.

Очнувшись второй раз, Кротов начал ощущать свое тело. Он лежал на животе, лицо упиралось в землю. Во рту было полно песка. Все болело. Еще не открывая глаз, он попробовал пошевелиться. Руки двигались, ноги тоже. Кое–как разлепив веки, Сергей повернул голову. Все расплывалось. Потребовалось усилие, чтобы сфокусировать взгляд. Невдалеке чадила искореженная туша вертолета. Людей не видно.

"Надо вставать, – стучало в висках. – Скоро припрутся духи". Он перевернулся на спину и, сдерживая стон, попытался сесть. Зафиксировав тело в вертикальном положении, опять огляделся. Похоже, после удара вертолет еще и взорвался. Эта груда металла ничем уже не напоминала родную вертушку. "Неужели одному повезло?" – безразлично подумал он.

Собирая по частям свое тело, Кротов поднялся на ноги. Застегнутая разгрузка осталась на нем, а вот хебешку каким–то неведомым образом содрало с тела и выдернуло из–под разгрузки. Только руки остались в рукавах. Сергей стер с лица кровь, разделся, правильно натянул форму и прошелся по карманам.

Спички в целлофановом пакете оказались на месте. Складной нож с одним лезвием тоже не вылетел. Больше ничего не было. Зато во все карманы набралось песка.

Сергей пошел к вертолету, уже догадываясь, что там увидит. Обгоревшие, изорванные тела заплелись с кусками железа. Невозможно было разобрать все ли тут.

Он обошел вертолет. Со стороны кабины, метрах в пяти от вертушки, лежал труп летчика. Видимо, выбросило взрывом через остекление кабины. Перевернув мертвого, Сергей проверил его карманы, стараясь не смотреть на разбитое посиневшее лицо. Тут ему повезло. В кобуре под кожанкой нашелся "макаров" и две обоймы к нему. Больше ничего: ни документов, ни карты.

Все, надо линять отсюда. Душманы уже должны быть недалеко. Кротов еще раз оглядел место крушения. Да–а, повезло одному. Хотя повезло ли? Ни еды, ни воды, ни оружия, ни карты. В горах, в окружении духов. Хотел сплюнуть, но во рту было сухо.

Он поплелся к замеченному выше скоплению камней. Пройдя несколько шагов, остановился. Какой–то предмет впереди явно выбивался из общего ржаво–серо–черного фона и был странно знаком. Сергей заспешил вперед.

Снайперка! Он упал на колени, осмотрел оружие. Все в порядке. "Блин, патронов нет. Только те, что в магазине. Ладно, десять штук тоже неплохо. Если что, хоть несколько душманов с собой заберу". Контуженный, он не вспомнил про запасной магазин в разгрузке на спине.

Увидел он их, уже почти поднявшись к намеченным валунам. Они шли не скрываясь. Из-за линии склона одна за другой появлялись фигурки с оружием. «Метров восемьсот», – автоматически определил солдат.

Кротов упал на землю, но было уже поздно. Его заметили. Фигурки остановились, сбились в кучу, замахали руками. Через мгновение, развернувшись в цепь, двинулись вверх по склону в сторону камней.

"Опытные, суки", – Сергей кинулся к камням. Забыв о боли в спине, он ящерицей прополз между валунов, выбирая позицию поудобнее.

Растолкав небольшие камни, Кротов улегся между двух вросших в землю каменных истуканов. Положив перед собой камень с ложбинкой, пристроил на него СВД. Несколько раз глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.

Душманы шли в полный рост, нисколько не опасаясь его. "Совсем обнаглели. Похоже, не заметили винтовку. А может обкуренные", – мысли прыгали с одного на другое, а руки отработанными движениями готовили оружие к бою. Приложив приклад к плечу, подрегулировал прицел и провел снайперкой по вражеской цепи.

Фигурки, казавшиеся издалека куклами, приближенные оптикой, сразу превратились в живых людей. "Пока живых, – усмехнулся Сергей. – Тринадцать. Чертова дюжина. Пусть еще чуть подтянутся, чтобы наверняка. Эх, жаль патронов маловато". Он уже начал свыкаться с мыслью, что жизнь его закончится здесь и сейчас. Ну не сейчас, а, скажем, через полчаса.

Понятно, что пропавший вертолет обязательно будут искать, но, учитывая расстояние, вертушки тут появятся только через несколько часов.

Не давая себе расслабиться, он отбросил эту мысль и поймал в перекрестье вырвавшегося вперед душмана. Тот как будто почувствовал взгляд, остановился и заозирался, крутя бородатой головой. Отдача больно ударила в плечо. В тот же момент бородатого отбросило назад, и Сергей повел винтовку дальше, ловя новую цель. Он не видел, как упавший выгнулся и затих, выставив в небо черную бороду.

Услышав выстрел, наступавшие на миг замерли. Этого хватило, чтобы еще один моджахед завалился, хрипя пробитым легким. Тактика врага мгновенно изменилась.

"Духи" упали на землю и дали в сторону Сергея несколько очередей из своих АК. На таком расстоянии это было не опасно. Они еще не определили, где точно сидит снайпер, и стали расползаться, пытаясь с флангов обойти Кротова. Немного погодя "духи" сообразили, что враг один. Поэтому действовали не торопясь.

Сергей выцепил еще одного ползущего. В этот раз выстрел был не смертельным. Немного полежав, раненый пополз вниз, пытаясь уйти с линии огня. "Черт с ним! – плюнул Кротов. – Может сам сдохнет".

– Последний патрон, последний, последний...– шептал Сергей пересохшими губами, даже не замечая этого. Еще двоих он успокоил навсегда, это было ясно по тому, что их тела после выстрелов больше ни разу не шевельнулись.

Один, схватившись за плечо и болтая повисшей правой рукой, пригибаясь, убежал за склон. Больше Сергей его не видел. Теперь из десяти патронов у него остался один. Три выстрела цели не достигли.

Кротов опять осмотрел в прицел склон, лежавший перед ним. Никого. Или они лежат где–то в ложбинках и не двигаются, или уползли далеко в стороны и сейчас обходят его, чтобы подняться выше и атаковать уже оттуда. Скорее второе.

Сергей со вздохом посмотрел на пистолет, который заранее положил под правую руку. "Блин, помирать неохота" – констатировал он, ни на что не надеясь. " Где же они?" – Кротов приподнялся.

В тот же момент по камням зацокали пули. Очереди раздались сразу с двух сторон. Теперь он оказался в ловушке. Залегшие на флангах не дадут ему подняться. Остальные в это время подбираются поближе. Стоит кому–нибудь подобраться на бросок гранаты и с ним покончено. "Не знают они, что у меня патронам конец. Давно бы навалились".

Валуны, стенкой прикрывавшие его со спины, дававшие ощущение защищенности, послужили прикрытием и для душманов. В напряженной тишине Сергей расслышал их осторожные шаги. "Обошли. Блин как быстро. А может там по верху, еще духи шли".

Тихонько, стараясь не приподыматься, он стал переворачиваться на спину. Сбоку опять ударил автомат. Брызнули осколки камня. Инстинктивно дернув рукой, пытаясь закрыться от секущих камешков, он услышал, как, уже не скрываясь, что–то крича по своему, душманы побежали к нему.

Не обращая внимания на выстрелы, он схватил пистолет и, резко разворачиваясь, вскочил на ноги. Первый моджахед был уже метрах в десяти от камней. Сзади и чуть в стороне бежали двое, еще двое набегали с другой стороны. "Не стреляют. Живьем что–ли хотят? – мелькнула страшная мысль. – Хрен вам!". Сергей выбросил вперед руку и несколько раз выстрелил в набегавшего врага. Не попал.

"Все! Поздно!" – Сергей вскинул пистолет к виску, но нажать на курок не успел. Из облаков, с ревом и грохотом, вывалилась вертушка и стремительно спикировала прямо на бородатых.

– Наши!!! – заорал Кротов и прыгнул навстречу душману. Тот опешил при виде вертолета. Подныривая под автомат, зажатым в руке пистолетом он ударил противника прямо в промежность. От страшной боли "дух" выронил "калашников" и упал на колени.

Подхватив автомат душмана, Сергей передернул затвор и дал очередь вслед убегавшим врагам. Пнув, на всякий случай, скорчившегося моджахеда, Кротов поднял голову на ревущий над головой вертолет.

– Что за х...! – удивленно выругался Сергей. Таких вертушек он никогда не видел.

"Наверное, это из тех штучек, что испытывают здесь на войне", – слухов о всяких секретных образцах оружия он наслушался еще в учебке. Может, в других обстоятельствах, это вызвало бы интерес, но сейчас было не до праздного любопытства. Врезав прикладом по затылку пытавшегося подняться врага, солдат никак не мог решиться пристрелить шевелившегося у ног человека.

"Какого черта он не садится?" – Сергей уже решился оставить все как есть и не добивать полуживого афганца. "Они дотянут. Сейчас духи очухаются и вдарят по вертолету".

– Вы чё там телитесь! – заорал Кротов. – Садитесь!

Словно кто–то мог его услышать.

Абсолютно черный, без опознавательных знаков, вертолет, завис метрах в ста над землей. Он рыскал как игрушечная лодочка в весеннем ручье, заваливаясь то на борта, то на нос, то на корму. Собственно, вертолетом Кротов назвал этот аппарат чисто по инерции.

"Ну и штукенцию сделали! Блин, а может не наш, может американцы? – запоздало испугался он. – "Стингеры" же присылают, может и это тоже..."

Как Сергей и предполагал, афганцы залегли и открыли огонь по "вертолету". Автоматные очереди явно не наносили машине никакого вреда.

"Вряд ли духи перли с собой "стингер, "или "стрелу", – подумал он – и сглазил. Снизу, из-за среза горы, откуда появились афганцы – оставляя дымный след – метнулось к "вертолету" хвостатое пламя.

"Конец вертушке!" – ошарашенный внезапной потерей надежды Сергей опустил руки.

Взрыв был неожиданно красивым. В грохоте вспух дымно–пламенный шар, и весь странный летательный аппарат окутался свечением, сменившим за миллисекунды все цвета видимого спектра. Сергей ожидал, что сейчас "вертолет" начнет падать, разваливаясь на части. Но все пошло по–другому. Видимых повреждений "вертолет" не получил. " Вот это броня!" – удивился Кротов и тут же с досадой выматерился. Что–то все–таки произошло. Вертушка начала падать, все больше заваливаясь на нос. Победно заголосили где–то за камнями невидимые "духи". У самой земли "летун" выровнялся и плавно опустился на склон метрах в пятидесяти от позиции Кротова. При этом между землей и аппаратом остался просвет.

Сергей глянул мельком на все еще оглушенного душмана и, окончательно решив не добивать его, рванул к странной вертушке, не забыв подхватить верную "снайперку". На бегу, он рассматривал это летающее "чудо" и не переставал удивляться.

Скорее это напоминало самолет, а не вертолет. Во–первых, не было несущего винта. Сзади два сопла, как у истребителя, над ними два косо срезанных разваленных хвоста. При этом все: приплюснутое остроносое тело "птицы" с выступающими короткими крыльями; зализанные обтекаемые непонятные выступы; сферические башенки, с короткими толстыми стволами и какая–то хищная нацеленность – все говорило о том, что это боевая машина. Машина разрушения. "Наверное, самолет с вертикальным взлетом, – решил Кротов и прикинул размер: – Больше вертолета раза в три".

В это время, прямо перед подбегающим солдатом в борту раскрылся проем метра два шириной и такой же высоты. Из него выдвинулся трап и лег на грунт. Кротов прибавил скорости и ворвался в синий маскировочный свет раскрывшегося перед ним помещения. Сразу же за бортом он упал и, отбросив снайперку, перекатился к краю люка. Выставив трофейный автомат, Сергей огляделся. Никто его не преследовал.

– Полетели! Подобьют на хрен! – заорал Сергей, не оборачиваясь. Душманы продолжали стрелять, пытаясь попасть в щель закрывавшегося люка. " Вертолетчики" как будто услышали его крик. Машина, резко задирая нос и с ходу набирая скорость, пошла на взлет. Как только закрылся люк, вокруг стало так тихо, как никогда не бывает в самолете, а уж тем более в вертолете. Кротов встал и изумленно огляделся. Он находился внутри небольшой камеры. Стены и потолок светились теперь ровным белым светом. "Как в больнице, – подумал Сергей. – А где дверь?" В этот момент стена напротив люка лопнула и оттуда шагнула фигура в черной форме и в шлеме, закрытом блестящим черным стеклом.

– Мотоциклист хренов! – засмеялся Кротов. От пережитого – когда он уже совсем попрощался с жизнью и, вдруг, неожиданное спасение – губы сами собой растягивались в глупой счастливой улыбке.

– Спасибо, земляк! – он протянул руку для пожатия. Черный, не отвечая, поднял руку и коснулся плеча Кротова. В кулаке что–то блеснуло.

– Ты, чё делаешь? Я свой! – захрипел Сергей, пытаясь устоять на ногах. Несколько секунд он боролся с болью, сковывавшей тело, потом автомат выпал из его рук, и он медленно опустился на пол. Опять попытался встать и завалился на спину. Сознание покинуло его.

****

Гронберг оторвался от экрана обзорных камер и устало откинулся на спинку пилотского кресла. То, сколько времени человек сопротивлялся действию парализатора – удивляло. Еще перед прибытием на Землю Гронберг изучил строение тела землян – никакого отличия от других гуманоидных рас – следовательно, природной защиты от действия парализатора у них нет. На одной воле держался! Это еще раз подтверждало, что его план может сработать. Надо проверить тело землянина на отсутствие имплантатов. По всем данным эта планета была отсталым миром с убогой технологией, и до вживления чипов им еще очень далеко. Но, проверить не помешает.

Командир взвода разведки (такой была легенда на этот раз) имперской пехоты Глемас Гронберг всего достиг сам. Рожденный на одной из старых планет внутренней зоны Империи, он имел полное право на обеспеченную спокойную жизнь. Многие поколения его родственников оплатили это право своим трудом, а некоторые и своей жизнью.

Когда–то планета Грон находилась совсем не во внутренней зоне, а как раз наоборот – на самой что ни есть границе. Но это было так давно. Только в исторических хрониках сохранились описания многочисленных войн – сначала внутренних, потом межпланетных. За века границы Империи расширились настолько, что войны, постоянно идущие в периферийных мирах, теперь казались жителям Грона чем–то не реальным. Некоторые гронцы просто не верили новостям о победах и поражениях имперских армий. Как можно было верить сообщениям о массовых убийствах и огромных разрушениях, вымираниях целых планет от голода и болезней, когда уже несколько поколений даже синяки получали только на ритуальных поединках во время празднования совершеннолетия.

Про то, что можно умереть от голода, здесь – на планете изобилия – казалось вообще просто выдумкой. Медицина была способна справиться с любой известной болезнью и почти любой травмой. Но, хотя срок жизни вырос в разы, гронцы старели и умирали, как и века назад.

У Гронбергов было свое поместье. По местным меркам – средненькое, такое же, как и десятки вокруг, ухоженное за сотни лет. Маленький Глемас носился среди пышных цветущих деревьев боа. Когда на них созревали ярко–красные шишкоягоды, он первым умудрялся попробовать их. От кисловатого сока первых плодов кожу вокруг губ сначала саднило, а потом она начинала шелушиться и облазить. Тогда мать или бабушка ловили его и тащили в медицинскую комнату. Медмашина быстро приводила все в порядок.

Но, вырвавшись из–под опеки, он опять лез на деревья или прыгал с разбегу в фамильный священный пруд, распугивая мелких зубастых ящеров, выползавших из воды греться под лучами желтой звезды. Темными ночами, накинув на себя лежавшую на диване в первой гостиной шкуру терпса, он, завывая, носился по замку и пугал мать и сестер. Или, забравшись на кухню, вбивал в кухонную установку такой рецепт, что на ужине вся семья – после первой ложки – с выпученными, полными слез, глазами, забыв про бокалы, пила прямо из столовых фонтанчиков.

В общем, для Грона он был очень не стандартным ребенком. Степенный отец терпел выходки маленького Глемаса, привычно повторяя:

– Подрастет – остепенится.

Однако время шло, а мальчишка, вытянувшийся в худого жилистого юнца, никак не желал взрослеть.

Окончив курс домашнего обучения и получив все обязательные знания, он, после долгих обсуждений в семейном кругу, был отдан на обучение в Школу Мастеров при наместнике Императора на Гроне. Как не упрашивал он отца отдать его в закрытую Школу Космических Мастеров, тот даже и слышать об этом не желал.

– Ты не какой–нибудь нищий с северного полушария! Ты не должен работать ради Куска Праздничной Лепешки! – Важно изрекал отец. – У Гронбергов достаточно средств, что бы ты мог жить, как положено наследнику великого дома!

Отец Глемаса, как и все окрестные феодалы, был упрям и заносчив. Свою жизнь в родовом замке: с ежевечерним подсчетом доходов и расходов; с семейными пирами на оба Гронских праздника; с редкими приездами гостей–родственников и еще более редкими выездами в гости к родне – он считал единственно правильной. Смотря по головизору что–нибудь о жизни в других концах Империи, отец лишь брезгливо ронял: "Дикари, что с них возьмешь?"

Гордясь древностью своего рода, старший Гронберг не понимал жалоб сына на скуку и однообразие патриархальной деревенской жизни. Само собой разумеющимся считалось, что сын – окончив престижную Школу и подняв свой статус – вернется в поместье и постепенно заменит отца в управлении хозяйством.

В учебном заведении, считавшемся лучшем на Гроне, обучение было совсем не главным. Главное было получить красивый разноцветный диплом об окончании. Во всяком случае – для отца. Чтобы можно было подвести гостя к висящему на стене в кабинете – словно заслуженный трофей – диплому и, оторвавшись от бокала, как бы между прочим, сказать:

– Мой–то, наследничек, смотри, какую штуку привез из столицы!

Потом, пряча гордость, выслушать похвалы гостей.

Так бы все и двигалось по наезженной колее. После учебы, дав несколько лет пожить холостым, ему бы выбрали жену; потом дети, необременительные заботы по хозяйству, где все давно налажено и отлажено; и, главное, ни на йоту не отступить от неписанного кодекса поведения дворянина – не запятнать свою честь леностью, ложью и нежеланием заботиться о благе семьи; в общем, та жизнь, которую только и должен прожить настоящий гронский аристократ.

Но вмешался "его величество случай" – как оказалось – хорошо подготовленный.

Этот канал Глемас нашел случайно. Подростком, переключаясь среди сотен каналов головизора, он зацепился за одну передачу. Рассказывали о космосе: о расах его населяющих; о бесконечном разнообразии миров; о дикой красоте планет, покрытых бесконечным ковром буйной растительности; или, наоборот, о совершенстве выверенных точных линий урбанистического пейзажа развитых цивилизаций. Рассказывали совсем не так, как в домашней школьной комнате, где всегда подчеркивалось превосходство мира Грона. Почему–то после лекций знаменитых преподавателей, общавшихся из своих родовых замков со своими учениками по всей планете, Глемас прекрасно понимал, что нет и не может быть жизни лучше, чем на родном Гроне.

Даже на столичную планету Империи – блистательную Цессию – нужно было только полюбоваться. Настоящая жизнь – в родовом гнезде. А на этом канале рассказывали о приключениях ради приключений, а не для пользы семьи.

Эта передача вымыла первую песчинку из незыблемого фундамента уверенности в превосходстве Гронского образа жизни. После каждого нового включения канала – всем остальным в семье он не понравился – мальчик все больше влюблялся в жизнь космических бродяг и авантюристов, а чуть позже – в боевую романтику космических рейнджеров и армейских разведчиков Империи.

Он стал мечтать вырваться с Грона. Сейчас он прекрасно знал, что это за канал, какая организация его финансирует и какими методами эта организация влияет на психику отобранных детей, подталкивая их к нужному выбору. Все передачи были подобраны индивидуально для него, также как и для любого другого мальчишки с любой другой планеты империи.

В Имперском министерстве разведки и общественной безопасности (МРОБ) строго следовали провозглашенному, еще первым Лорд–директором, принципу индивидуального подхода к любому кандидату на любую должность.

Диплом об окончании столичной академии, находящейся под патронажем наместника, Глемас все–таки получил, хотя настоящая его учеба проходила за стенами совсем другой школы. Лишь несколько лиц из аппарата наместника знали, кто и чему учит молодого человека из провинции в небольшом мрачном замке на окраине столицы.

Первый год обучения в престижной школе, тянувшийся как целое десятилетие, закончился. Мгновенно пролетели каникулы в родном доме, и Гронберг опять летел в Ангрен – столицу Грона. Взрослея, он становился все более одиноким. Сверстники в школе, узнав о его увлечении, отнеслись к этому как к какому–то извращению, и вокруг него тотчас возник невидимый барьер.

Приезжая домой, он, в угоду родителям, делал вид, что забыл о своей детской мечте. Чувствуя радость отца, Глемас намеренно увлеченно интересовался секретами ведения хозяйства. Отец оттаивал и начинал бесконечные рассказы о сортах плодовых деревьев или о преимуществах одновременной замены всего комплекта андроидов обслуги замка, перед выборочной.

Только младшая сестренка – прекрасная Снежа – догадывалась о состоянии брата. А тот уже серьезно думал о том, чтобы сбежать с родной планеты.

Обычно для полета в столицу Гронберг заказывал на стратосфернике одиночную кабину. В этот раз, к большому его удивлению, все одиночные кабины оказались заняты. Не желая лететь в общей, где возвращались на учебу такие же, как он, студенты, Глемас согласился на место в кабине на двоих.

Увидев своего соседа, словоохотливого и явно желающего поболтать старичка, он немного пожалел о своем решении. Но все оказалось просто прекрасно. Старичок оказался умным и деликатным собеседником. Даже не заметив как, Гронберг выложил ему все о своей жизни. Старик ничего не сказал против странной мечты юноши, он даже не удивился, а наоборот порадовался за него.

– Я так завидую вам, молодой человек! Я в силу своего возраста не увижу всего того, что предстоит вам.

Словно это был давно решенный вопрос. И Глемас, словно очнувшись, понял – а ведь все действительно возможно!

Прощаясь, старичок дал свой адрес и попросил обязательно навестить его. Не желая обидеть понравившегося попутчика, студент в свободный ближайший вечер отправился по взятому адресу. И завяз!

Оказывается, Рухас Даринг – так звали старичка – тоже с самого детства мечтал посмотреть мир, тоже хотел увидеть чужие звезды. У него оказалось припасено множество рассказов о приключениях, при этом они отличались крайней достоверностью, словно он сам в них участвовал.

Как–то исподволь Рухас подвел к тому, что мечта Глемаса не только прекрасна сама по себе, но может еще и приносить пользу родному Грону, да и всей Империи.

Вспоминая сейчас те времена, Гронберг думал, что селекционер имперской разведки на Гроне – Рухас Даринг – был воспитателем от бога. Даже теперь, нахлебавшийся уже дерьма и, не раз, проклинавший свой выбор, он был благодарен Рухасу. Хотя, до сих пор не знал, настоящее ли это имя!

****

"Этот козел в черном что–то сделал со мной". Вчерашняя страшная боль, крутившая и рвавшая мышцы, и сегодня отдавалась в теле.

"Наверно все–таки американцы. Наши бы уже давно разобрались". В пользу этой версии говорило и то, что он явно был связан. Стараясь больше не шевелиться – пусть думают, что он еще в отключке – Сергей медленно приоткрыл глаза. Кругом было темно, лишь справа сверху светились желтым и зеленым глазки каких–то приборов. Пошевелившись, он определил, что лежит на чем–то ровном: "Стол что–ли?" Ремни перехватывали тело в нескольких местах. Руки на запястьях и ноги у щиколоток тоже были зафиксированы.

Вдруг все осветилось. Стены зажглись ровным белым светом. Казавшаяся в темноте крохотной, комната сразу как будто раздвинулась, но все равно осталась небольшой. Сверху, с низкого потолка, нависал какой–то ящик, на его передней панели и светились индикаторы. Больше в комнате ничего не было. Сергей не ощущал вибрации, не слышал никаких звуков.

Непонятно куда его привезли. Его ум отказывался принимать, что где–то в Афгане может быть такая чистая комната. Да и в Союзе Кротов такой техники не видел. Уже как данность он принимал, что попал к американцам. "Лучше бы афганцы застрелили", – заставлял себя думать он. Но мысль была притворной, не настоящей, и не прижилась. Жить хотелось до чертиков. И почему–то думалось, что американцы все равно не будут так пытать, как душманы.

Оставив бесполезные дерганья, Сергей решил подождать дальнейшего развития событий. "Главное жив. Руки–ноги целы, а там еще увидим, на чьей улице будет праздник..."

Очень хотелось в туалет... и пить. Но в туалет все–таки больше. "Хоть бы зашел кто!" – чтобы скорей окончилась эта тягостная неизвестность. Кротов уже решился закричать, но в этот момент стена беззвучно разошлась, и в помещение вошел "черный". Похоже он следил за ним и знал, что он очнулся.

– Не надо на меня так смотреть! Я ведь тебя спас.

На чистейшем русском языке заявил "американец". Сергей промолчал, но продолжал внимательно наблюдать за вошедшим.

На этот раз шлема на нем не было. Короткая стрижка. Не отличавшийся миниатюрностью нос. Внимательные серые глаза. Волевой рот с узкими губами. Черная форма с множеством карманов и ремешков, как влитая сидела на спортивной фигуре. "Даже по харе видно – не наш!" – из противоречия, зло подумал Кротов. Правда его сильно удивила правильная русская речь узкогубого. Во всех фильмах, которые Сергей видел до этого, враги разговаривали, страшно коверкая русские слова.

– Сейчас я тебя освобожу, – предупредил американец подходя к кушетке и направив на нее маленькую черную коробочку. – Не делай глупостей, солдат. Иначе так и будешь лететь со мной до базы пристегнутым.

"Опять на самолет! – подумал Кротов. – Вот хрен тебе! Только освободи!"

Ремни отскочили и, скользнув, спрятались в теле кушетки. Сергей развел и свел руки – слушаются! Потом приподнялся и, повернувшись, спрыгнул с высокой кушетки. Тут же присел, изображая, что ноги не держат его. Враг внимательно наблюдал за ним. Странно – Кротов не чуял его. Раньше это его чутье никогда не подводило Сергея. В драках он всегда чувствовал следующее движение противника. "Обученный, сука! Что же делать?" – он поднял на "черного" жалобный взгляд.

– Мне бы в туалет.

Тот немного постоял, обдумывая, и без всякой жестикуляции переспросил:

– Естественные надобности?

– Они самые.

– Туда! – он показал в угол комнаты.

– Туда!? – Глаза у Кротова округлились. – “Блин! Как у духов в зиндане!"

– Вы чё? Я здесь не смогу!

Ничего не объясняя, американец пошел в угол. Стена перед ним опять лопнула, открыв взгляду "удобства".

– Иди!

Обойдя застывшего в углу "черного", Сергей юркнул в туалет. Когда стена за ним закрылась, он справил нужду и прошелся по карманам. Пусто! На брюках остался узкий брезентовый ремень. Если что, хоть повешусь – невесело пошутил про себя Кротов, пряча ремень в карман. Чтобы выйти, он повторил фокус врага – пошел прямо на стену. Это сработало.

Выйдя в комнату, Кротов увидел, что американец стоит к нему спиной и тыкает пальцем в экран на приборе, висевшем над кушеткой. Сергей тихонько двинулся к нему, доставая из кармана свернутый ремень. Видимо, американец нисколько не боялся советского солдата. Кротов почти приблизился, а тот даже не оглянулся. То, что его не принимают всерьез, обидело и разозлило Сергея. В глазах привычно побелело, и разворачивающаяся внутри пружина кинула его на спину "черного". Накинув ремешок через голову на шею врага, солдат потянул его на себя. Мгновенно развернувшись, бросил через спину. Перескочив лежавшего, Кротов уселся у него на спине, при этом продолжал душить. Противник схватился за ремень, но хватка постепенно слабла. Американец хрипел, потом несколько раз конвульсивно дернулся и затих. "Потерял сознание", – понял Сергей. Он не хотел убивать американца. Тот нужен был живым. Сдернув с шеи ремень, быстро стянул "черному" руки за спиной. Потом перевернул на бок и похлопал по щекам:

– Не вздумай помирать.

Связать ноги было нечем. Ремешки на форме ни в какую не хотели отрываться. Тогда Сергей стянул до колен черные брюки, стреножив американца. Под штанами оказались странные – в обтяжку – серые подштанники, почти до колен. "Как у бабы!" – прыснул Кротов.

Лежавший дернулся и захрипел. Убедившись, что он начал дышать, Сергей обыскал карманы. Никакого оружия, только две черные пластиковые коробочки с закругленными краями. Обе удобно ложились в ладонь, как будто прирастая. Он повертел их, разглядывая, но так и не понял, что это. Ладно, разберемся. Сунул обе в карман. Еще раз осмотрел помещение. Пора поискать остальных и найти место, где они хранят оружие.

Как оказалось, стены раскрываются не в любом месте. Вышел Кротов только с третьего раза. Попал он в небольшой – метров шесть – коридор. Похоже это бункер или подвал. Все стены и потолок были покрыты сотнями труб и проводов. В полумраке между ними горели какие–то индикаторы, небольшие экранчики – по ним иногда проскакивали цветные сполохи. Здесь стены уже не светились. Свет падал с широкой полосы вдоль потолка. Несколько раз по бокам открывались проходы, свободные от труб – места для дверей. Сергей решил осмотреть их попозже. Он двигался к двери в конце коридора. Возле неё он остановился и приготовился ждать. Должен же кто–то пойти проверить, почему так долго нет "черного".

Простояв полчаса в готовности нанести удар, Кротов понял – ждать дальше невмоготу. Но ввалиться в помещение, где возможно сидит толпа вооруженных американцев, тоже не хотелось. "Пойду, проведаю первого, – решил он. – Наверняка уже очухался. Может, чего интересного расскажет".

"Черный" смотрел на Сергея бесстрастно и даже, как показалось, чуть снисходительно. Связанный, со спущенными штанами – очень не вязался этот взгляд с его жалким видом. Как будто он оставался хозяином положения, а не валялся у ног Кротова. «Быстро одыбал, – покачал головой Кротов. – Будто и не хрипел, полумертвый, полчаса назад. Солдат наклонился к лежавшему:

– Слушай сюда. Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь мне правдиво отвечать. Мне, как понимаешь, терять нечего. Так что, если что – тебя я все равно успею захлестнуть!

Американец поморщился:

– Ты глупый, солдат!

– Ты не отвлекайся! – Улыбнулся Кротов. – Я–то глупый, а ты весь такой умный, лежишь тут передо мной. Сколько вас здесь?

– Я один.

– Я же просил говорить правду! Хочешь ботинка по почкам попробовать?

– Повторяю. Ты глупый. Я один на этом корабле.

– Че, америка, совсем крыша от страха съехала? На каком еще корабле? В Афгане? Тут до ближайшего моря неделя!

Американец демонстративно отвернул голову и уставился в стену.

– Что, будем молчать? Ну, смотри, сука, сам напросился!

Сергей вскочил:

– Сейчас отпинаю, сразу запоешь!

Сказать и сделать – оказалось совсем не одно и то же. Пинать равнодушно лежавшего на полу человека, почему–то, было противно. Сергей постоял, пытаясь разозлить себя. Бесполезно. Повернувшись, пошел обратно в коридор. "Я не особист, проводить допросы меня не учили", – успокаивал он себя.

Не останавливаясь, он шагнул из коридора в раскрывшуюся перед ним дверь...

Сергей был в ступоре. В голове никак не укладывалась картина, которая открылась ему, когда он вошел в дверь в конце коридора:

Огромные яркие звезды в черной пустоте... Это было неправильно, нереально. Такого просто не может быть! Мелькнула даже мысль, что он все еще в отключке и это глюки.

Все вокруг было немного похоже на декорацию из фильма "Отроки во вселенной", который он смотрел еще в школе. Полукруглый пульт, с несколькими вогнутыми экранами, три глубоких кресла – одно, среднее, чуть впереди, два сзади. И над всем этим – огромный прозрачный фонарь кабины.

"Это зачем же я им, если меня даже в космос вытащили?" Никакого разумного объяснения Сергей не находил. Ни в прошлой, довоенной, жизни, ни сейчас в Афгане – ничем он не заслужил такого!

Как не велико было потрясение, крепкая психика Кротова понемногу начала приходить в порядок. Подождем. Раз нужен, значит, скажут зачем. Он быстро развернулся и побежал обратно, надо все–таки раскалывать американца.

– Вы че? Вы совсем... Вы охренели! Вы меня на "шатлле" вашем что ли!?

Тряс Сергей связанного пленника.

– Развяжи!

Кротов, действуя как автомат, ослабил и снял ремень с запястьев американца. Тот встал, натянул штаны:

– Идем. Только ты впереди, – махнул он рукой в сторону выхода. Солдат покорно пошел впереди.

– Садись! – "черный" показал на правое кресло. – Только ничего не трогай!

Сам он сел в середине, взглянул на экраны и вдруг заговорил, быстро–быстро повторяя слова на незнакомом, грубом, явно не английском, языке. Сергей удивленно оглянулся, в кабине никого не было. Бесстрастный машинный голос что–то ответил на том же тарабарском языке. "Автоматика", – догадался Кротов. Фантастических книг, хоть это и был страшнейший дефицит, он прочитал немало.

– Слушай внимательно! – повернулся к нему "космонавт". – Сейчас я объясню тебе твою задачу. Времени у нас очень мало. Сразу начинай думать, как лучше её выполнить.

– Я не предатель! – угрюмо буркнул Кротов.

– Ты до сих пор ничего не понял, солдат. Я не с вашей планеты...

****

Каждый наследник великого императора, а наследниками считались все, имевшие хоть толику царственной крови, по достижении определенного возраста должен был отметиться на военной службе. Подразумевалось, что они должны повоевать на передовой, командуя полком или бригадой. Благо войн всегда хватало. Без этого, сколько бы лет не было принцам или принцессам, они считались несовершеннолетними.

Для армейских начальников попадание к ним в часть такого командира становилось самой настоящей головной болью. Особенно если это была особа из ближнего круга. Обычно, чтобы быстрей избавиться от этой занозы, им устраивали красочную победоносную операцию, а потом – не менее шумные и красочные проводы.

С начала времен было заведено, что в имперской армии служили все: Люди и нелюди, мужчины и женщины, все, но строго на добровольной основе. И только наследники должны были отслужить обязательно. Так что девиц царственной крови с малолетства обучали основам военной науки наравне с мальчиками.

Нередко бывало, что и среди царственных особ попадались нормальные грамотные вояки, умевшие воевать не только на паркете. В истории даже известны принадлежавшие к императорской семье прекрасные военачальницы, выигравшие не одно сражение.

Когда принцессе Алгале Аллювиель Блиц Голиеконе шестнадцатой, представительнице боковой ветви правящего дома, имеющей не каплю, а целый стакан голубой крови, пришло время становиться взрослой, она была к этому готова.

Все родственники по её линии были военными. Чтя традиции семьи, воспитательницами у нее были отставные армейские дамы. Преимущественно из специальных сил. Несмотря на армейский уклон, она получила положенное по её статусу прекрасное разностороннее образование. Плюс наследный чин полковника в армейской пехоте – в знаменитом Алгатском гренадерском полку, когда–то в незапамятные времена спасшем самого правящего монарха.

Согласно традиции, полк должен был полностью формироваться из выходцев с Алгасты – родной планеты принцессы. Однако, как и везде на внутренних планетах, боевой дух местных жителей давно угас, и они не очень–то рвались погибать во славу империи. Постепенно, сначала рядовой состав, а потом и почти все командные должности в полку, заняли желающие сделать карьеру или просто заработать денег выходцы с новых окраинных планет.

Прибыв ко двору, новоиспеченный полковник получил назначение; переоделся в форму с шевроном цветов Алгасты на рукаве и номером на нагрудном кармане; и, оставив многочисленную свиту, с одним ординарцем – девицей с внушительным салатом орденских планок на высокой груди – отправился к месту службы.

В то же время, когда красавицу с офицерскими знаками полковника на воротнике на палубе крейсера встречал весь – кроме дежурной вахты – офицерский состав корабля, на грузовую палубу поднялся офицер со скромным капитанским знаком. Согласно предъявленным документам, он отправлялся в ту же знаменитую Алгатскую часть на должность командира взвода разведки.

Имперская безопасность никогда не оставляла возможных наследников без присмотра. Однако в этот раз, даже такой спец, как Глемас Гронберг, а это был именно он, ничем не смог помочь. На подлете к месту службы, крейсер погиб в неравном бою, атакованный неизвестным противником.

****

Когда начался бой, Гронберг спал в своей каюте. Как только первый раз корабль встряхнуло от залпов атакующих, агент скатился с койки. Три остальных места были пусты. Не став надевать форму Алгатского полка, он выдернул из своей сумки привычный мимикрирующий спецкомбинезон для активных операций. Не совершая лишних движений, быстро оделся, собрал в ранец необходимые вещи и подключил свой коммуникатор к корабельной сети. Наблюдая за развитием ситуации, Глемас понял – корабль обречен. Как он и ожидал, острие атаки было направлено на покои сиятельной родственницы, охрана которой и являлась его главной задачей. Теперь его приоритетом было – во что бы то ни стало – выжить и определить, кто и куда увезет принцессу. А потом – он невесело улыбнулся – как водится, спасти бедную девушку.

Повесив на шею специальный иглопистолет диверсионных групп и закрепив на поясе стандартную кассету с пятью универсальными гранатами, Гронберг накинул на плечи ранец. Проверил нож в ножнах у локтя и второй, у голени. Пару раз подпрыгнул; ничего не мешает, не вываливается. Пора. Закрыв забрало шлема, выглянул в коридор. На внутреннюю поверхность щитка шлема выводилась вся информация с коммуникатора, которую тот выуживал из умирающей сети гибнущего крейсера. Быстро рассчитав наиболее безопасный путь на транспортную палубу, гронец побежал. Двигаться надо было осторожно, но быстро. Ему было ясно, что принцессу, в любом случае, возьмут живой. Иначе бы вся эта авантюра, была бессмысленна.

Тактический план операции был ясен, как будто Глемас сам разрабатывал его: обездвижить крейсер, скоростной удар всеми силами десанта в направлении местонахождения наследницы, захват и быстрое отступление с уничтожением всех свидетелей. Из этого следовало, что прятаться на корабле бесполезно. Крейсер обязательно уничтожат. Пока сюда прибудут имперские силы, поднятые сигналом тревоги с гибнущего судна, агрессоры растворятся в космосе. Единственный шанс уцелеть, это покинуть корабль еще до взрыва.

Прибыв на корабль, агент сразу изучил его схему. Потом побродил по судну, как бы бесцельно, но на самом деле отрабатывая маршруты с палубы на палубу. Это было заложено в нем годами учебы и закреплено жизнью – всегда иметь под рукой несколько путей отхода. Сейчас это пригодилось. Не желая встречаться ни с врагами, ни со своими, Глемас бежал узкими полутемными коридорами на транспортную палубу. Еще в начале путешествия осматривая её, он заметил там катер дальней разведки. Это было то, что надо. Приличный запас хода, космического и атмосферного, и неплохое вооружение.

Пройдя весь путь почти без помех, лишь пару раз пришлось затаиться, чтобы пропустить бегущие куда–то небольшие группы матросов крейсера, он застрял на входе на палубу. Охранявший вход молодой матрос наотрез отказался пропустить его, упорно требуя разрешение от старшего караула. Не помог даже знак – удостоверение всемогущего министерства. Матрос был растерян и, не зная, что делать в наступившем бедламе, упорно цеплялся за устоявшиеся правила. Гронберг понимал его, но времени на уговоры не было. Обездвижив охранника парализатором, он уложил обмякшее тело возле прохода и кинулся к разведкатеру.

Заняв место в кабине пилота, разведчик проверил работу всех систем и стал ждать. Надо было не пропустить момент и стартовать за секунды перед взрывом. Если раньше – заметят и живым не выпустят. Позже – погибнешь вместе с крейсером. Наблюдая через коммуникатор, глазами камер и сканеров умирающего корабля, за происходящим в космосе, он заметил пуск ракеты. Тотчас истребители прикрытия нападавших помчались от имперского судна. Глемас нажал педаль носовой сдвоенной лазерной пушки. Выстрелом сорвало с направляющих аппарель выпуска катеров. Давлением атмосферы корабля её отбросило в космос. В тот же момент гронец стартовал. В шлейфе замерзающего воздуха и в сопровождении выброшенных из корабля предметов катер вырвался в космос.

– Раз, два, три! – отсчитал Гронберг, вжатый перегрузкой в компенсатор кресла, и отключил двигатель. Отключив все, даже систему жизнеобеспечения, он пошел по мертвому катеру к шлюзовой залазить в скафандр высшей защиты. Скоро температура в корабле будет не очень отличаться от забортной.

Все получилось просто идеально. За вспышкой взрыва, катер просто не заметили. Отключенная аппаратура не позволила засечь его детекторами энергии. Спектрометры приняли катер за гигантский металлический обломок крейсера. Кроме того, поджимало время. Эскадра империи скоро должна была прибыть к месту трагедии.

Когда проводившие поиск истребители нападавших исчезли, он вылез из тяжелого скафандра высшей защиты и включил оборудование. Пока согревался, компьютер выдал ему проекцию его местонахождения, и тут что–то забрезжило на самом краешке сознания. Глемас никак не мог вспомнить, что именно, и оставил это на потом. Он знал, что какой–то кусочек мозга все равно будет работать над этой темой и, рано или поздно, все вспомнится. Но сейчас первоочередной задачей было: первое – куда увезли его подопечную? второе – кто это был? Хотя, возможно, если узнать второе, первое откроется само собой.

Детекторы катера постоянно сканировали окружающий космос, отыскивая любые остаточные излучения, по которым электронный мозг мог высчитать маршрут похитителей. Надо было торопиться, с каждой минутой следы воздействия на космос затухали, и вскоре фон остаточных излучений мог стать слишком слабым для приборов катера. Было ясно, до прибытия имперцев фон станет абсолютно нормальным. Пока была только одна хорошая новость – не было следа "схлопывания" пространства. Это говорило о том, что корабль нападавших не ушел в гиперпрыжок. Если они остались в этой звездной системе, дальности полета катера вполне хватит. – Траектория рассчитана, – привлек внимание Гронберга речевой информатор. Тот крутнулся к экранам. – С вероятностью восемьдесят девять и три десятых процента конечная точка – это звезда Дега.

– Какого ... ?! – удивился разведчик, разглядывая выведенные на экран данные. Окраина Галактики, свободный космос. По негласному разделу – вотчина Кармадонцев. Но их войск здесь нет. Конечно с Кармадонским Союзом отношения всегда напряженные, но не настолько, чтобы уничтожать крейсер и уж тем более захватывать кого–то из монаршей семьи. Это сразу большая война, без вариантов. Больше всего, нападавшие походили на пиратов. Ни знаков отличия, ни флага. Но действовали они, как армейская часть. "Ладно, решать эту головоломку будем попозже. Сначала надо добраться туда" – решил гронец, отдавая приказ компьютеру корабля.

"Веселое местечко", – покачал головой Гронберг, продолжая читать данные о планетах Деги.

Планетная система звезды Дега на звездных картах была перечеркнута крестом. Но не жирным красным крестом полного запрета контактов, а обычным, синим. Это подразумевало, что хоть контакты и не запрещены, но каждый, кто туда отправляется – делает это на свой страх и риск. Планеты системы не входили в состав ни одной из трех великих звездных держав. Нормальный кислородный мир был только на одной – ближней к светилу – Зорне. Две других считались условно пригодными для существования.

Это была обычная пограничная планета, но с кое–какими привилегиями. Когда–то какой–то правитель Зорна оказал важную услугу властям Кармадонского Союза, в зоне интересов которого находился Зорн, за что выторговал особые права. Главное – планета никогда не будет находиться под чьей–нибудь властью. Гарантом этого выступал Кармадонский Союз. Здесь не действовали уголовные, гражданские и прочие кодексы всего цивилизованного мира. Здесь не выдавали беглых преступников и рабов. Здесь разрешались опыты с генной инженерией. Короче, здесь разрешалось почти все. И здесь не имели права находиться ничьи военные силы, кроме опереточной, погрязшей во взятках, пограничной охраны Зорна.

Этот мир был удобен всем, в том числе разведкам и корпорациям великих держав, для обделывания разных темных делишек. Доминирующей была, как и везде, гуманоидная человекоподобная раса. Но в городах – как всегда в пограничье – встречалось немало нелюдей. Понятно, что при таком положении вещей здесь ярко цвела преступность, в том числе и организованная. На планете находились штаб–квартиры трех из восьми крупнейших преступных сообществ цивилизованного мира. Зато никак не могли закрепиться главные разведведомства трех держав.

Несмотря на все возможные меры конспирации, агенты гибли. В большинстве, в результате несчастных случаев. Некоторая часть – в результате нападений уличных бандитов. И в том, и другом случае смерть жертв была предельно жестокой. В конце концов, разведки перестали маскироваться и открыли официальные представительства. Понятно, что теперь у них не было никакой возможности работать по своему профилю. Зато, как по волшебству, прекратились смерти сотрудников.

На Зорне, кроме пяти официальных религий, существовало огромное количество различных культов. В последний год набирала силы одна секта. Это была самая обычная смесь из множества верований людей и нелюдей. Непонятно почему, секта за короткое время приобрела множество приверженцев. Друг друга они называли братьями и, на первый взгляд, были абсолютно равны между собой. Но на самом деле это была жестко структурированная система со строгой иерархией и беспрекословным подчинением на всех уровнях.

Для дикого, едва сшитого аморфными, властными структурами, вольного сообщества Зорна она являлась чем–то чужеродным. Начав подыматься сравнительно недавно, Общество Верных – таково было официальное название – уже получило реальное влияние на планете и серьезно конкурировала с преступными синдикатами. Те попытались взять Общество под свой контроль, но все получилось наоборот; большое количество рядовых солдат и даже многие бригадиры вдруг уверовали в приход Совершенного и стали одними из самых преданных Верных.

Каждый день в Общество вливались все новые и новые члены. Не каждый из них мог объяснить, во что именно он верует, но готов был немедленно умереть за это. Все это напоминало массовое сумасшествие. Власть начала заигрывать с сектой. Ей были дарованы некоторые финансовые поблажки, а на суровом обледеневшем Тарне, одной из двух условно пригодных к проживанию планет, ей было передано в вечное владение огромное, окруженное горами плато. Там тотчас началось какое–то строительство. Говорили про громадный храмовый комплекс, который должен быть готов к приходу Совершенного.

Гронберг еще раз отметил строчку в отчете о планете – на Зорне есть представительство министерства – это было очень хорошо. Ведь до сих пор в Империи не знают, что он жив. О судьбе Алгалы, скорей всего, – тоже.

Спустя сутки, Глемас запрашивал разрешение на посадку на одном из трех космодромов Зорна. Еще на орбите он вошел в местную сеть и начал искать интересующую его информацию. Безрезультатно. Нет здесь такой силы, чтобы не побоялась напасть на имперский крейсер. Для подобного нужны не только люди и техника. Нужна организация – мощная и хорошо управляемая. Здесь же, похоже, даже центральная власть ничем не управляла. Единственная сила на планете, которая может что–то провернуть в одиночку – это общество Верных. Но вряд ли монахи по праздникам одевают десантные комбезы и, набившись в десантный транспорт, гоняют по космосу, карауля корабли империи. Скорей всего, те, кто виновен в гибели крейсера, просто делали здесь остановку. Гадать можно долго. В данный момент в обозримом космосе не было ничего, похожего на них. Ладно, посмотрим, что об этом знают на планете.

Разрешение дали сразу. Диспетчер тусклым голосом указал сектор посадки и потерял интерес к прибывшему. Не спросил даже, кто такой. Тем лучше. Чем незаметнее он будет, тем легче работать. Однако не всем он был неинтересен. Как только катер, отключив посадочные двигатели, замер, к нему подрулил красно–черно–белый бронированный транспортер с лучевой пушкой на башенке.

– Пограничный и таможенный контроль! – прокричал усиленный техникой голос. – Просим соблюдать спокойствие, вы под прицелом лучевого оружия!

Церемония встречи говорила о многом. Видимо, команды кораблей, прилетавших сюда, не очень жаловали таможенный контроль.

Два офицера в форме той же расцветки, что и транспортер, в одинаковых черных очках, направились к кораблю. Глемас встретил разноцветных служак у выползшего трапа.

– Цель визита? – небрежно козырнул один из подошедших.

– Дозаправка. Небольшой отдых.

– Долго в космосе? – сразу заинтересовался второй пограничник. – Могу посоветовать прекрасную гостиницу. Недорого, зато обслуживание высший класс! Вот карточка. По ней все со скидкой, – всеобщий язык в его исполнении был хотя и понятен, но с сильным акцентом.

– Возможно, я ей воспользуюсь, – не стал отказываться гронец. Можно было биться об заклад, офицер имел процент с этой гостиницы.

– Вам необходимо оплатить въездную пошлину, – они озвучили цифру. Цена была не очень высока. Глемас подключил коммуникатор к устаревшему терминалу зорнцев, и требуемая сумма в единой валюте перекочевала на счет пограничной охраны. На этом все формальности закончились. Никакого досмотра они проводить не стали.

– Хорошо отдохнуть! – транспортер заурчал и тронулся в сторону торгового транспорта, садившегося в соседнем секторе.

Вечная осторожность, вошедшая уже в привычку, подсказывала, что сразу связываться с представителем министерства не стоит. Сначала надо оглядеться. Поэтому Глемас решил пройтись по городу, послушать и поглядеть. Заодно познакомиться с местной кухней, поскольку стандартная корабельная еда из автомата надоела уже до основания. Он выбрал полувоенный стиль одежды, чтобы не очень отличаться от космических торговцев. Оставил черные форменные брюки и ботинки. Куртку надевать не стал, надел рубашку с коротким рукавом и обычный армейский легкий бронежилет. Жилет, хотя и выглядел обычным, был изготовлен по заказу министерства, поэтому имел несколько дополнительных опций, могущих пригодиться в щекотливой ситуации. Из спецоружия взял только кинжал на голени и парализатор, который положил прямо в карман жилета, чтобы всегда был под рукой. На пояс повесил обычный армейский лучевик в потертой кобуре. Нацепив на нос черные очки – непременный атрибут человека, слишком много времени проводящего в космосе – он осмотрел себя в зеркале. Обычный торговец – знающий себе цену космический бродяга. Глянув на такой прикид, местная шпана не станет наглеть, во всяком случае, Глемас надеялся на это.

Поставив катер в режим недоступности, он направился к красной полусфере с горящей надписью "вход" над дверями. Войдя в здание, агент спустился по эскалатору к бесконечной ленте пассажирского транспортера. Поднявшись по такому же эскалатору в конце транспортного тоннеля, он оказался на небольшой площади перед гигантскими раздвижными воротами космодрома. В сторону города уходила широкая прямая магистраль. Вдоль неё и вокруг площади призывно сверкали вывесками недорогие ресторанчики. Тут же толпой стояли многочисленные извозчики. Их флаеры и наземные машины занимали все свободное пространство перед заведениями. Вечер был теплый. На улице слонялось и сидело у столиков, вынесенных из кафе, множество народу. В основном – закончившая смену обслуга космодрома и ждущие попутный груз торговцы. Как и везде в подобных местах, тут и там шныряли юркие личности с бегающими глазками. Посреди площади замер транспортер стражей порядка – близнец пограничного, только не такой яркой расцветки, а радикально черный. Прислонившись спиной к борту, одинокий полицейский лениво хрустел какими–то орешками, доставая их из яркого пластикового пакета.

«Нет, не может быть нападение на крейсер совершено местными, это явно не вояки, – опять подумал Глемас.– Надо искать след тех, кто недавно побывал здесь. Даже если транспорт просто повисел на орбите, персонал космодрома все равно был в курсе. Особенно диспетчера».

Отрицательно мотая головой, он пробился через толпу обступивших его извозчиков, предлагавших самую недорогую и комфортабельную поездку хоть на край света, и направился к ресторанчику с банальным названием "Космос". Возле него расположилась наиболее многочисленная толпа в комбинезонах космопорта. Не задержавшись на улице, Гронберг прошел внутрь заведения. «Как уютно!» – удивился гронец. Не очень большой, но и не маленький зал с приглушенным светом. Мягкая, спокойная расцветка мебели и стен. Столики отгораживали возле небольшой эстрады место для танцев. А на самой эстраде – гронец чуть не запнулся от удивления – расположился самый настоящий живой оркестрик. Несколько струнных, ударник и высокий зеленоватый нелюдь – похоже нифлянец – с блестящей изогнутой трубой. Певица, красивая, средних лет, женщина в блузке с открытым вырезом, в котором видна была соблазнительная ложбинка высокой груди, сидела прямо на краю сцены. Она крутила в руках что–то, похожее на старинный микрофон, и ждала, когда нифлянец закончит своё соло. Нога в высоком ботинке под черными обтягивающими брюками, выстукивала ритм, и в такт этому она покачивала головой. Рыжие волосы свободной волной рассыпались по плечам и тоже колыхались в ритм музыки. «Какая сексуальная! – Глемас даже головой встряхнул, отгоняя наваждение. – Слишком долго я болтаюсь по космосу», – усмехнулся он, высматривая свободный столик. Мест ни в зале, ни у стойки бара не было. Лишь в темном углу за столиком на двоих восседал угрюмый бородатый торговец.

– Кого–то ждете? – вежливо спросил гронец. Бородач, погруженный в свои мысли, недоуменно посмотрел на него. Потом заулыбался неожиданно приятной белозубой улыбкой:

– Не, один я. Садись, а то все вроде боятся ко мне подсесть.

– Я не боюсь, – успокоил его Глемас.

– Ну, ну...– неопределенно хмыкнул торговец и потерял интерес к происходящему. Он снова застыл над большой кружкой пива, отпитой едва ли наполовину.

Гронберг присел и огляделся. К нему сразу направилась девушка в фартучке. Живой официант, как в престижном клубе где–нибудь в империи. Заказав такую же, как у соседа, кружку пива и поесть что–нибудь натуральное – на выбор официантки – разведчик глянул на коммуникатор, закреплённый на запястье левой руки. Ни вызовов, ни прослушки, ни наблюдения. «Счастливый мир», – вздохнул он, прикинув, сколько бы сейчас "мух" и "клопов" окружили бы их столик, нацелив свои камеры и микрофоны, присядь он так же в пограничном мире Империи. Точно как и в Кармадонском союзе и, тем более, в Свободных мирах, правительство которых славилось своей паранойей относительно антиправительственных заговоров.

Принесли заказ. Певица поднесла микрофон к губам. Медленная красивая песня на местном языке наполнила зал, ещё добавив очарования вечеру. Глемас невольно расслабился. Вдруг бородатый сосед толкнул его:

– Смотри, смотри! Видел такое?

За соседним столиком, где сидели двое мужчин и две женщины в форменных костюмах с эмблемой торгового флота кармадонцев, все странно застыли, закрыв глаза, словно напряжённо вслушиваясь. Через пару минут они очнулись и, будто ничего не было, весело болтая, продолжили ужин. В это же время комм на руке едва слышно завибрировал, привлекая его внимание. Гронберг посмотрел на экранчик. Наличие неопределяемого электромагнитного сигнала. По времени совпадает с беспамятством соседей. Профессиональное чутье разведчика зазуммерило красной лампочкой: "Опасность! Опасность!"

– Ты представляешь, я со вчерашнего дня здесь и постоянно вижу такую дрянь. Люди засыпают даже посреди разговора, а очнувшись, ничего не помнят, – возбужденно шептал торговец.

– Кстати, меня Бруно зовут, – протянул он руку.

– Карудо, – ответил Глемас, по привычке назвавшись вымышленным именем.

– Местные говорят – это с ними общается Совершенный.

– Никогда не видел, чтобы божество снизошло до прямого общения с людишками.

– Вот, и я про тоже! – согласился Бруно. – В скольких мирах я побывал, видел кучу всяких культов, но нигде не встречал, чтобы бог шептал на ушко своей пастве прямо на улице. Я не говорю про сумасшедших – таких везде полно.

Вечер сразу потерял всю свою очаровательность. Надо будет расспросить местного резидента про непонятные обмороки, но пока это не главное. Главное – принцесса. А для этого надо выяснить, куда направился боевой транспортник, побывавший недавно здесь. Может, даже удастся выяснить его принадлежность.

– Ты говоришь, только два дня здесь?

– Так и есть.

– А раньше бывал?

– Года два назад частенько бывал. Потом подвернулся длинный контракт в другом месте, а сейчас только прибыл.

– Понятно. А из диспетчеров местных ты никого не знаешь?

– Старых почти всех знаю. Тут сейчас вон одна.

– Покажи.

– Вон с микрофоном. Певичка.

– ?

– Она частенько после работы поет здесь. Когда заходит, всегда её просят, она и не отказывается.

– Как зовут, не знаешь?

– Нет. Не помню. Вроде бы знал, да забыл, – бородач еще подумал. – Нет. Не припомню.

– Ладно, познакомимся.

Ждать пришлось долго. Глемас прикончил все, что ему принесли, и попивал из маленькой чашечки горячий чарм – местный тонизирующий напиток со слабым алкогольным действием. Поговорив с Бруно об интересных для торговца вещах, – надо было отрабатывать легенду – он незаметно подвел беседу к вопросу о десантном транспорте. Бородатый торговец ничего об этом не знал. Лишь подкинул интересную мысль: если где и можно спрятать корабль, так это на Тарне. Там даже целый флот можно спрятать.

Наконец певица закончила свое импровизированное выступление и ушла за столик, из-за которого ей постоянно приглашающее махали руками. Похоже, коллеги. Выждав немного, Глемас подошел к музыкантам и заказал медленный танец. Потом решительно направился к столику с компанией диспетчерши.

– Добрый вечер! – Поклонился он удивленно повернувшимся к нему людям. – Могу ли я пригласить даму на танец?

Лица сидевших за столом мужчин сразу потеряли доброжелательность. Один приподнялся:

– Ты кто такой?

Однако рыжая певица быстро прикрыла ему пальцем рот и улыбнулась Гронбергу:

– Можете, – и, повернувшись к своим, добавила. – Раз уж из вас никто не догадался.

Гронец протянул руку, женщина вложила свою ладонь в его, и они пошли к эстраде. Гронберг, как потомственный аристократ, провел в свое время немало часов в танцклассе, а дама обладала врожденным чувством ритма. Они закружились, ведомые звуками трубы нифлянца. Агент даже себе бы не признался, что, приглашая рыжеволосую красавицу, он думал совсем не об информации. В зеленоватых глазах партнерши многообещающе заплясал чертенком чувственный огонек. Вечер обещал закончиться совсем по–праздничному. Глемас Гронберг

– У меня завтра выходной, – прижавшись спиной к Глемасу и закинув голову так, что она оказалась у него на плече, прошептала Лойза. Они сидели в кровати. Он, подложив под спину высокую подушку, опирался на стену, а она удобно устроилась между его ног и откинулась на его грудь, как на спинку кресла. Её рыжие волосы растрепались и щекотали, тыкаясь в щеку и в нос. Её тонкая ночная рубашка приятно холодила разгоряченное тело.

– Это хорошо. Значит, поспишь за сегодняшнюю ночь.

– А ты?

– Мне надо поработать. Сама понимаешь, если не буду крутиться, нечего будет есть.

– Но ты вернешься?

– Обязательно! – Глемас ни капли не покривил душой. Еще вчера, как только он вошел в ресторан и увидел стройную рыжую певицу, в сердце у него появилась маленькая сладкая заноза. После того, как натанцевались, он повел её к своему столику. Бородатый Бруно ушел. Когда они танцевали, тот пробирался к выходу и от дверей показал Глемасу большой палец, в знак одобрения.

– Представляешь, я чуть не каждый день здесь пою, и никто не догадался, что я люблю еще и танцевать! Спасибо тебе, Карудо.

Познакомились они, еще когда кружили под музыку маленького оркестра. Потом они долго сидели и болтали обо всем. Глемас немного рассказал о своих планах, о том, что решил начать бизнес на этой планете, но посетовал, что торговле могут мешать местные военные. Это рассмешило Лойзу:

– Если наши "военные" начнут мешать торговле, на что они жить будут? Да и называть наших пограничников "военными" – это чересчур.

– Я говорю не про пограничную службу. Меня предупреждали, что здесь на орбите висит военный транспортник, набитый техникой и войсками.

– Это вранье, уж я–то это точно знаю. Все–таки окрестный космос – это моя работа. Хотя какие–то военные или наемники недавно здесь точно были. Но не транспортник, а два катера. Правда, они садились не на нашем космодроме, здесь все было забито.

– Может, это про них и говорили, просто я попутал. Когда это было?

– Дней пять назад. Я как раз менялась с ночной, когда они запрашивались.

Боясь вызвать подозрения, он сменил тему:

– Смотри, народ уже расходится.

– Ой, вот мы с тобой заболтались.

Глемас почувствовал, что ей, как и ему, не хочется расставаться.

– Можно я тебя провожу?

– Конечно! – с облегчением выдохнула Лойза.

Заснули они только под утро. Гронберг разрешил себе поспать три часа. Надо идти на встречу с резидентом. Ведь чьи–то военные катера все–таки опускались на планету. Возможно они до сих пор здесь. Пора воспользоваться помощью министерства.

Поднявшись, он сходил в душ, налил и выпил чашечку чарма из заварочной машинки и подошел к спящей. Волосы пламенем горели на белоснежной подушке. Рот приоткрылся, она смешно посапывала и как будто хмурилась во сне.

"Чертова работа. Почему я должен всех обманывать?" – вздохнул он. Наклонившись к спящей, он осторожно коснулся губами её губ. Она почувствовала и, не открывая глаз, обхватила руками его шею:

– Пошел?

– Я ненадолго.

– Я буду ждать. Если только не позовет Совершенный.

Глемас остановился. Надо бы расспросить Лойзу про все это. Что это за сеансы связи с божеством? Однако надо идти. Сначала решаем главную задачу, потом остальное. Повесив на пояс кобуру, и по привычке проверив, все ли на месте и как легко можно это достать, он шагнул в теплое зорнское утро. Одной из причин, по которой он приземлился именно в этом порту, стало то, что представительство министерства находилось в этом городе. Еще на корабле Гронберг изучил маршрут до него и сейчас мог бы добраться самостоятельно, но время поджимало. Выйдя за оградку красивого одноэтажного дома Лойзы, он остановился на тротуаре, подняв руку в жесте, понятном всем извозчикам мира.

На всех планетах, там, где до этого бывал Гронберг, офисы–резиденции министерства обязательно находились на тихих окраинных улочках в местах с хорошо просматриваемым подходом и выходами на несколько разных улиц. Обычно это была мелкая торговая фирма с незапоминающимся названием или какой–нибудь фонд в поддержку местных животных. Тут же все было совершенно иначе. Монументальная, отлитая из бронзы, вывеска с полным названием министерства находилась на стене перед входом в один из лучших офисных небоскребов города. Она соседствовала с эмблемами известнейших трансгалактических торговых и производственных фирм, подчеркивая мощь и возможности самого известного министерства мира. Взбежав по ступеням лестницы, на которой мог бы разместиться пехотный полк, он, под укоризненным взглядом двоих обвешенных оружием охранников, направился к раздвижным стеклянным дверям. Сразу за дверями находилась сканирующая арка, возле которой стояли двое. За стойкой со стеклянными перегородками сидели еще несколько вооруженных людей. Оглядевшись, Глемас отметил бронепластиковые широкие двери комнаты охраны, из которых мог выскочить, не мешая друг другу, сразу взвод наемников. Все серьезно. Никакого сравнения с пограничниками в порту, сразу видно; охранная фирма высшей категории. Оно и понятно – фирмы, находящиеся здесь, не любят неприятности, а их финансы позволяли оплатить самое лучшее. Все–таки, немного удивили такие меры безопасности. Кого они боятся? Регистрирующий Гронберга охранник бросил удивленный взгляд. Нечасто, видимо, тут появляются простые торговцы. Но когда он назвал цель визита, тут уже все повернулись к нему.

– Вам назначено?

– Нет. Но меня примут. Вызовите офис.

По глазам наемников Глемас понял, что его статус резко пошел вверх.

– Не отвечает.

Раз за разом охранник нажимал на флажок на экране.

– Никогда такого не было! – К стойке подтянулись другие наемники. – Проверь коридор.

– Чисто, – изображение с "мухи", кружившей у дверей офиса министерства, показывало спокойный пустой коридор. Глемас почувствовал, как знакомая лампочка в мозгу замигала красным. Выщелкнув из рукава удостоверение, агент кинул его охраннику:

– Проверь! – и тут же начал командовать. – Тревожную группу за мной, вперед перед нами десяток «мух», изображение ко мне на коммуникатор. Быстро!

Всунув карточку в идентификатор, охранник с удивлением отметил ранг торговца и, вернув удостоверение, подтвердил приказ.

– Действуем по форме два! – скомандовал оператор. Из разъехавшихся дверей комнаты выскочило шесть человек, уже с оружием наизготовку. "Профессионалы, – отметил гронец. – Это хорошо".

– Какой этаж?

– Последний, пятидесятый.

"Кто бы мог сомневаться? – усмехнулся Гронберг. – Путь эвакуации всегда должен быть. Хотя бы через крышу". Скоростной лифт мгновенно поднял группу на пятидесятый этаж. «Мухи» были уже здесь – висели по всему коридору. На последнем этаже было два офиса в разных концах огромного помпезного коридора. Мягкие кожаные диваны и кресла перемежались столиками с включенными головизорами и обезличенными офисными коммуникаторами для посетителей. Последних не было. Коридор, в обе стороны от дверей лифта, был пуст.

– Туда! – махнул рукой охранник, показывая вправо. У дверей офиса все остановились. Наемник поднес к замку универсальный служебный ключ, но двери остались заперты. Как и следовало ожидать. В помещения министерства так просто не попадешь. Глемас достал свой знак и поднес к дверям. С его допуском разрешался вход не только в офис на заштатной планете, но и в заведения покруче. Так и произошло. Двери разъехались и туда сразу влетели несколько «мух». Наемники в офис не пошли. Грамотно расположившись в коридоре, они контролировали выход. Внимательно рассмотрев на коммуникаторе внутреннее помещение, Глемас приказал охране оставаться на месте:

– Похоже, там все нормально. Дальше я пойду один. Страхуйте.

Система безопасности уже явно связалась с его чипом. Случайностей, типа – лазером в упор – быть не должно.

Шагнул в двери. Взгляд вокруг. Тихо. Никого. Холл стерилен. За стеклянной перегородкой еще кабинет. Стекло волнами размывает перспективу, но видно, что тоже пусто. Глемас приоткрыл дверь, впуская «мух». Чисто. Через минуту зашел сам. Человек сегодня здесь был. Даже не допитая чашка с каким–то напитком на столе. Еще проверить туалет и можно отпускать охрану. Туалет пуст. Остается одно – агент ушел через крышу. Хотя вероятность того, что охрана не заметила садившийся на крышу флаер или коптер – равна нулю. Но это уже не главное, есть различные возможности покинуть крышу и без летательного аппарата. Гронберг знал это на собственном опыте.

– Все свободны. Попозже я свяжусь с оператором. Пока будем считать тревогу ложной, – гронец подождал, пока все скрылись в лифте, еще раз прошелся по коридору и зашел в офис. Двери захлопнулись, выехавшая следом из стены бронеплита наглухо отделила его от остального мира. "Узнаю родное министерство, – улыбнулся он, потом прошел в кабинет и сел в кресло. – Ну, и как мне узнать, где хозяин этого заведения? И что мне теперь делать? Называется, попросил помощи!" Несмотря на отсутствие следов борьбы и вообще каких–либо следов, чувство тревоги, появившееся еще внизу, не покидало его. А он привык доверять своей интуиции. Решив проверить путь, которым резидент покинул здание, Глемас пошел искать выход. Других дверей, кроме тех, через которые он вошел, в помещении не было. Чутье повело его в туалет. Встав перед большим – в рост человека – зеркалом, он понял; это то, что он ищет. Проведя карточкой по раме зеркала, Гронберг удовлетворенно хмыкнул. Зеркало беззвучно отошло в сторону, открыв взгляду защитную бронеплиту, которая тоже поехала в сторону. "Конечно, что это за дверь, если она не защищена броней", – улыбнулся Гронберг, шагая в шахту с круто поднимавшейся короткой лестницей.

Большая, как аэродром, крыша небоскреба оказалась девственно пуста. Два, обозначенных кругами, посадочных места для флаеров и множество каких–то будок и антенн. В двух огромных решетчатых трубах выходов вентиляции мелькали лопасти. "Не думал же ты, что найдешь здесь мирно прогуливающегося резидента", – успокаивал он себя, спускаясь обратно в здание. Сев обратно в кресло, он связался с охраной.

– Скиньте мне запись сегодняшнего появления хозяина этого кабинета.

Оператор хотел что–то возразить, но передумал, решив, что связываться со всемогущим министерством из-за мелкой бюрократической формальности, себе дороже.

– Минуту, офицер.

Из остановившегося у монументальной лестницы такси, бодро выпрыгнул молодой человек в сером деловом костюме и направился к раздвижным дверям. Охранники кивнули ему как старому знакомому. Съемка велась не только со стационарных камер, но и с "мух", поэтому Глемас видел полноценную голограмму. Удивил возраст резидента, но прикинув круг его обязанностей на этой забытой планете, гронец перестал удивляться. Просмотрев всю запись, от входа в здание до входа в офис, агент отключил изображение и откинулся на спинку кресла. Что–то он упустил, червячок тревоги так и грыз его подсознание. Вставив свой знак в прорезь коммуникатора с эмблемой министерства над экраном управления, он попытался разобраться, что здесь к чему. Через некоторое время начало получаться. Он активировал собственных невидимых «мух». На экране появились изображения с их камер; вход в здание, потом лифты и множество коридоров. "Мы шпионим за соседями". Что–то подобное Гронберг ожидал, поэтому его это не удивило. Среди множества значков он выбрал один, с изображением сейфа – так обычно обозначалось секретное помещение. "Посмотрим, что это такое?" – он коснулся значка. Сзади зашуршало, и Глемас крутанулся на кресле. Стена разошлась, за ней, как всегда, отъехала плита бронепластика. Взору разведчика открылась глухая, без окон, комната. Вся противоположная стена была заставлена полками с оружием. Но, в первую очередь, бросался в глаза стоявший посредине, обычный где–нибудь на армейском транспортнике, саркофаг для криосна. Светящийся индикатор показывал, что устройство в работе. Гронберг встал и, осторожно ступая, словно боясь разбудить того, кто находился там, подошел к модулю. Под прозрачным колпаком лежал тот самый молодой человек, который сегодня утром так бодро бежал на работу.

Ошарашенный Глемас вернулся в кресло. "Славно я встретился с родным министерством. Загадка за загадкой. Только успевай поворачиваться". Что же заставило только пришедшего на работу агента, даже не допив чарм, завалиться в анабиоз. "Может, постоянный недосып. Вот и решил наверстать упущенное", – пошутил сам с собой гронец. То, что здесь находился заготовленный заранее комплекс для криосна, говорило о многом. Надо идти от того, в каком случае прячутся в криосон, и от чего он спасает? Самый первый, лежащий на поверхности ответ – чтобы переждать очень длительный промежуток времени – отпадает. Зачем парню консервировать себя? Чтобы сохраниться молодым до выхода на пенсию? Не смешно. Следующий вопрос – от чего спасает сон в морозильнике. От какой–то болезни, которая не может прогрессировать в замороженном теле? Тогда на терминале комплекса уже бы горела предупредительная надпись, что тело инфицировано. После известных случаев вскрытия найденных криоконтейнеров с погибших кораблей, когда неизвестная космическая зараза выкашивала целые станции, полная проверка тела на неизвестное заболевание перед заморозкой стала обязательной встроенной программой этих модулей. Глемас задумался. Надо искать принцессу и здешнее дело нельзя бросать. Хоть разорвись. "Во всех помещениях министерства все обязательно пишется. Надо просмотреть прошлые записи, – решил Гронберг. – Начнем с сегодняшней". Он коснулся нужного значка и, не увеличивая изображение, начал просматривать голограмму прямо на столе.

Двери закрылись, и бронеплита запечатала вход. То, что было до этого, Глемас видел на записи охраны. Молодой человек, не снимая куртки, быстро прошел в кабинет. Присев за стол, за которым сейчас сидел гронец, он вложил в прорезь свою карточку и быстро что–то набрал на коммуникаторе. Потом ткнул в экран и откинулся на спинку кресла. Глемас отмотал назад и увеличил изображение. Что за текст набирал резидент, видно не было. Он автоматически, как любой полевой агент министерства, страховался от видеонаблюдения. Но Гронберг и так уже догадался, что он делает – набирает адрес. Вот он ткнул в значок отправки и откинулся. Сообщение. Возможно, в центре уже знают или скоро узнают, что произошло. Вдруг резидент очень знакомо застыл, словно заснул. Глемас развернул и увеличил изображение. Да, глаза открыты, но ничего не видят – совсем как те кармадонцы в кафе. Через минуту или чуть больше агент очнулся, потряс головой и коснулся значка на экране. Какого – стало понятно сразу. Сзади распахнулись двери секретной комнаты. Агент прошел туда и, пока двери закрывались, было видно, как он наклонился над пультом модуля криосна. Потом стена схлопнулась, и на записи несколько мгновений была пустой кабинет. Запись кончилась. Правильно, чего снимать пустые стены.

С одним более–менее понятно. Здесь проводилась какая–то операция. И один из выходов из неё – через заморозку. Что ж, раз сообщение отправлено, значит, все идет по плану. Пора связываться с начальством и заниматься своим делом – похищенной родственницей. Жаль, сообщение туда и обратно придет только через пять дней. А помощь ждать вообще не стоит. Армию нельзя – зона влияния Кармадонского Союза. Хотя республика, формально, абсолютно независима – гарантом этого являются кармадонцы. Политика. Развернуть группу от министерства займет столько времени, что когда все заработает, она будет уже не нужна.

"Передаю сообщение и еду в порт. – решил Гронберг. – Надо своими глазами увидеть этих военных, если они еще здесь". Он начал набирать код личного канала, и тут его скрутило. Место за правым ухом, где когда–то был вживлен основной наночип, засвербело и как будто завибрировало. Боль, распространяясь из этого места, постепенно нарастала. Глемас схватился за столешницу и сжал челюсти. Невольный стон, больше похожий на мычание, вырвался из побелевших губ. Так продолжалось несколько секунд. Вдруг все исчезло. Разведчик судорожно вздохнул и расслабился. Медленно вытер с лица выступивший пот. Ментальная атака. Но не такая, как у хищников с планеты Драконов, или Рондо 4, как числилась она в лоции. Его, как и других курсантов, во время обучения приводили в лабораторию, где держали этих огромных рептилий для проверки степени устойчивости к этому виду воздействия. Тогда он перенес все намного легче. Та "магия" – как её называли курсанты – была живая. Нынешний удар был намного сильнее и какой–то искусственный, словно электрический разряд. Похоже, его воздействие было направлено на имплантат. То есть, получается, чип вовсе не инертен к любому виду внешних воздействий, как утверждалось до сих пор. Но это противоречит всей науке и практике по применению имплантатов. Уже не первое поколение, население всех планет цивилизованного мира, жило с различными имплантатами. Если бы нашелся способ как–то управлять ими – это означало бы конец мира. Управлять можно было бы всеми – от солдата, до императора. "Модуль для криосна, – сообразил Глемас, – вот зачем он нужен. Если бедняга подвергался атакам постоянно, ясно, что он попытался найти защиту от этого". Все складывалось. Ему вспомнились отсутствующие лица кармадонцев, поведение резидента, рассказ бородатого торговца Бруно и странное заявление Лойзы сегодня утром. Везде Совершенный! Не надо было быть самым умным, чтобы понять – атака на него только пробный шар. С остальными этот божок разговаривает уже вполне мило, без всяких болевых ощущений.

Приоритеты кардинально менялись. Сейчас не до спасения принцессы.

Откинувшись в кресле, Глемас расслабился. Сделав несколько упражнений дыхательной гимнастики, он попытался отрешиться от окружающего. Добившись нужного состояния, агент мысленно покинул свое тело. Его бесплотное я, поднявшись под потолок, сверху оглядело помещения. Методика интуитивного поиска (чему только не учат в академии министерства) уже не раз помогала ему. Где–то тут спрятан носитель, дублирующий информацию, переданную резидентом. Дублирование важных данных было обязательной процедурой. Несколько минут Гронберг провел в трансе. Наконец, взгляд его вновь стал осмысленным. Поднявшись, он решительно направился к модулю заморозки. Мысленный поиск не обнаружил тайник, но обнаружил носитель. Это был сам резидент.

Надо торопиться. Эту планету необходимо срочно покинуть. Ментальная атака могла повториться в любое время и может быть, что в этот раз местный божок или демон – кто он там у них – справится со своей задачей лучше. "И начну я разговаривать с потусторонней силой", – вздохнул разведчик. Времени на то, чтобы организовать эвакуацию резидента прямо в устройстве, у него не было. Пальцы заиграли по экранчику модуля, набирая команду на разморозку.

Легко уйдя от удара, Глемас перехватил руку нападавшего и, используя инерцию еще вялого после заморозки тела, продернул его в направлении удара. Подсечка завершила дело. Завернув лежавшему вниз лицом противнику руку за спину, он предупредил:

– Еще будешь дергаться, одену наручники.

Покрутившись, резидент понял, что из захвата ему не вырваться, и затих. Рывком подняв на ноги, Гронберг повел его к креслу.

– Садись. Я тебя предупредил. И успокойся, в конце, концов – я работник министерства.

– Откуда ты взялся? – прохрипел молодой человек.

Гронец выразительно ткнул пальцем в потолок:

– Как всегда, из космоса.

– Покажи знак.

Резидент понемногу приходил в себя.

– Неужели ты думаешь, я бы смог войти сюда, будь я человеком с улицы? – сказал Глемас, доставая жетон. Уже не опасаясь, он подошел к столу и налил из машинки чашку горячего чарма.

– Выпей маленькими глотками, полегчает. Знаю по опыту.

Последовав совету, сидевший в кресле полуголый человек медленно опустошил чашку.

– Теперь рассказывай, что за чертовщина здесь творится.

– Сначала, ты.

– У меня для тебя информации нет. Я на этой планете случайно, у меня своя операция.

Еще некоторое время помолчав, наверное, обдумывая, что можно сказать, резидент заговорил:

– Я здесь уже два года. Первый – это была просто синекура. Серьезной работы по нашему ведомству почти не было. Около года назад что–то произошло. Здесь была одна обычная секта: "Общество Верных", верующие в приход "Совершенного". Что это такое, я думаю, тогда они и сами не знали. Так вот, как я сказал, около года назад он пришел, этот их мессия.

– Что, прямо таки явился в громах и молниях?

– Нет, конечно. Но то, что он здесь, это бесспорно. Множество людей слышат его, разговаривают с ним.

– Ты тоже?

Резидент затравленно взглянул на Гронберга и обреченно кивнул. Гронец не стал говорить, что небожитель стучался и в его голову.

– Сначала никто не обратил на это внимание, прибавилось поклонников у какой–то секты, ну и ладно. Неприятностей они никогда не доставляли. Общество верных – в основном граждане добропорядочные – торговцы, служащие. Но количество верующих росло прямо по часам. Дошло до того, что даже спаянные кровью мафиозные кланы попали под влияние Верных. Я уж не говорю про местные власти. Почуяв, какая масса народа уверовала в Совершенного, они тут же принялись заигрывать с верхушкой секты. А потом и многие из власть предержащих попали под прямое влияние культа. Теперь это организованная, со строгой иерархией, организация. Я уже не мог игнорировать такое необычное явление и провел свое расследование. Верные не скрывали историю прихода своего бога.

По их словам, дело происходило так: произошла авария на торговом корабле, принадлежащем одному из верующих. Им пришлось сесть на Тарне – второй необитаемой планете системы. Там, дожидаясь прилета спасательной экспедиции, они и встретили Совершенного. Звучит как бред, но это полная правда. Я проверил всю хронологию и убедился в этом.

Самого Совершенного никто не видел. Кроме, ставшего сейчас главой культа, некоего Маттиаса. Он был суперкарго на том аварийном корабле. Я прошелся по его биографии: абсолютно обычная жизнь обычного маленького человека. Но, после прибытия с Тарна, он стал творить самые настоящие чудеса. Например, для того, чтобы обратить человека в свою веру, ему не надо даже разговаривать с претендентом, достаточно просто взглянуть ему в глаза. Понятно, что он теперь глава Общества, а бывшие патриархи у него на побегушках.

Про Тарн тут вообще разговор особый. Верные основали там базу, и вот про это они не распространяются. С большим трудом я выудил кое–какие сведения. База находится на ледяном плато в горах. Пробраться туда, если ты не приглашен, нет никакой возможности. По тому, как её охраняют, это больше похоже на военный объект. По непроверенным данным, там настоящие войска, вплоть до боевого космического транспортника с полной упаковкой.

"Вот, оно! – Глемас ничем не проявил своего волнения. – Скорее всего, и Алгала там". Хотя многое он уже знал, некоторые факты стали для него новостью.

– Как ты начал общаться с божком?

– Сейчас дойду до этого. Собирая сведения, я уже не мог положиться на своих информаторов. Каждый из них мог оказаться вновь обращенным. Поэтому пришлось действовать самому. Я попытался попасть в главное святилище секты. Это не возбраняется и легко удалось. Ничего особенного там нет. Но там меня первый раз прихватило. Это была просто страшная боль. Я чуть не обделался. Потом я узнал – так начинается знакомство у многих, но не у всех. Позже, анализируя собранный материал, я пришел к такому выводу: чем выше статус человека, чем больше у него денег или выше его ступенька в иерархии власти, тем тяжелее идет его обращение. Рядовые граждане почти не испытывают боли. А "белую кость" ломает по многу дней, пока голос Совершенного зазвучит в мозгах. С чем это связанно, я выяснить не успел.

– А ты не думал про имплантаты? – перебил Глемас. – Чем выше человек в обществе, тем совершеннее его наночипы. И количество их больше.

– Мне это приходило в голову. Но ты прекрасно знаешь, что воздействовать на имплантат невозможно.

Гронберг задумчиво кивнул. Многое когда–то было невозможным.

– Продолжай.

– Подняв архивы, я нашел кое–что в нашей базе данных. Под городом разветвленная система тоннелей – наследие прошлого. У общества есть собственное подземелье. По слухам, там находится или сам Совершенный, или его часть, или его невеста. В этой галиматье я разобраться не успел. У нас есть видеозапись большинства подземных проходов. Когда–то, на всякий случай, в тоннели запустили "мух", они и сняли. Ты же знаешь, в министерстве никакую информацию не считают лишней. Вот я и хотел организовать экскурсию туда.

Резидент вздрогнул всем телом и, повесив голову, затих.

– Эй, ты что? – гронец потряс заснувшего за плечо. Тот вскинул голову, в глазах горел безумный огонек. Глемас среагировал мгновенно. Встретил кинувшееся на него тело коротким ударом в корпус, в болевую точку, связанную с дыханием. Резидент, хотя и захрипел, никак не среагировал на удар. Боевая фаза, болевые ощущения отключены, понял Гронберг. Не желая покалечить невменяемого коллегу, Глемас отступал под неистовым напором противника. Принимая удары на блоки, он терпеливо выжидал момент. Находясь под внешним воздействием, резидент не очень заботился о защите.

Когда он попытался нанести длинный удар правой в голову, гронец поймал его кулак в замок двух сцепленных рук. Используя руку как опору, он подпрыгнул и оседлал шею противника. Закручивая тело и ломая руку, завалил резидента на пол. Сжимая ногами горло, полностью перекрыл доступ воздуха. Зафиксировав руки, Глемас ждал, когда полузадушенный противник успокоится. Неожиданно тело резидента обмякло. Бросив руку, Гронберг прижал пальцы к горлу коллеги.

– Что за дела?!

Резидент не дышал.

Приложив голову к груди и еще раз убедившись в смерти, Глемас заторопился. Сняв с руки мертвеца коммуникатор, он подбежал к столу, оторвав белесые нити биосвязи от стола, схватил мощный служебный коммуникатор. Оглянулся в поиске чего–нибудь, куда можно его засунуть – ничего подходящего. Завернул в куртку мертвого резидента. Утащив тело в секретную комнату, быстро навел относительный порядок. Зашел в туалет, оглядел себя в зеркале. Поправил волосы. Глубоко вздохнул, успокаиваясь. Можно уходить.

Охранник подозрительно посмотрел на сверток под мышкой, но ничего не сказал. Сев в такси, Глемас приказал отвезти себя на космодром. Ужасно хотелось заехать к Лойзе, но это было исключено. «После завершения операции», – пообещал себе Глемас.

На перекрестке машина остановилась, чтобы перестроиться. Гронберг выглянул в окно: по тротуару шла группа возбужденно болтавших и жестикулирующих, словно вентиляторы, синелицых сампоро с неизменными мачете на поясе.

– Только вас здесь не хватало, – проворчал гронец и, захрипев, упал между сиденьями. Боль свела все мышцы. Кто–то невероятно огромный пытался влезть в его голову, разрывая мозг и раздвигая кости черепа. Глемас потерял сознание.

– Ничего, ничего. Все нормально. Сейчас посидите, отдохнете, и все пройдет, – голос таксиста выплыл из вязкой тишины небытия. Глемас потряс головой, пытаясь выгнать назойливый звон из ушей.

– У меня сосед – большая шишка у бандитов, – таксист понизил голос.– Так его больше недели ломало, пока услышал Совершенного. Охранники чуть не на руках его носили. А вы зря бегаете по городу. Раз уж началось, лучше дома лежать.

– Быстро на космодром! – прервал Гронберг участливый монолог таксиста.

– Как скажете, – обиженно проворчал тот и всю оставшуюся дорогу бурчал себе под нос про людей, не понимающих, какое счастье на них свалилось.

По–быстрому завершив формальности, необходимые при отлете с планеты, Глемас забрался в кресло пилота.

Лишь выйдя на орбиту и задав новый курс, он немного успокоился.