Зови меня Лео. Том III

Он заметил становище горцев еще издалека. Вот только уже ночь, придется подождать до утра. Вооруженный бледнолицый в потертом дублете и столь же поношенных сапогах, рыскающий в поисках чего-то под покровом темноты вряд ли вызовет доверие.

Хрустнула ветка – человек замер, прислушиваясь. Звук оставил после себя тихое гулкое эхо, растворившееся в тревожной ночи. Слава создателю, никого не потревожил. Кажется, все спят. После тяжелых дневных переходов по горам местные племена иногда так беспечны.

Полагаются на обереги, наивные. Причем в такое-то время!

Отлично, он расположится здесь, в тени одинокого дуба. Переночует. Прислонив меч ко стволу, человек снял с пояса флягу, сделал глоток, уселся в позе лотоса. Прежде всего надо восстановить защитную ауру. Чтобы тебя не заметили они.

Ибо он странник, вечно тени, вечно ищет. Только вот чего?

Этого никому не дано знать. Даже ему самому. Когда найдет, поймет. Звучит пафосно и глупо одновременно, но так и есть на самом деле.

И сейчас у него есть цель. Найти и убить. На обреченного человек навёлся традиционным способом – положившись на интуицию. Вот так просто: вышел в чистое поле, отрешился от всего и отпустил разум в свободное плавание. Искать маячки, как он это называл.

Странник не знаком с обреченным, как и с тем, в чем состоит его вина. Не знает, обитает ли здесь, в этой стылой малонаселенной глухомани, жертва. Просто так надо. Вот и всё.

Человек поежился – холодно однако! И жрать охота. В мешке остались только хлебные крошки, да парочка полос сушенного мяса, настолько твердых, что о них впору зубы обломать, а вкуса никакого. Кроме соли.

«Обойдусь», – подумал странник и закрыл глаза.

Поддаться слабости. На минутку. Иногда накатывает так, что хочется… проснуться. Словно он застрял в дурном беспробудном сне. Зачем он здесь? Убить кого-то, чье эхо уловил во время долгих и бессмысленных шатаний по разоренным землям – он уже и не помнит.

«Скажи это вслух, – язвительно подначивает рациональная часть интеллекта. – И ты поймешь, насколько абсурдно это звучит».

«Плевать, – отринул сомнения странник. – Абсурдна вся моя жизнь. Я не знаю кто я и откуда. Никто не знает кто я и откуда. Поэтому, в поисках ответов, мне приходится слепо шарить во мраке. Да и вообще, не только моя жизнь, весь мир абсурден. Особенно хорошо это заметно здесь, в Пагорге».

Искать свой путь ощупью. Наитие – вот его молитва.

Странник еще раз вздохнул. Трудно быть никем. Раз за разом тропа приводит его к врагам. К отщепенцах, уродам. Найти бы родственную душу…

А ведь когда-то человек понимал, зачем он здесь. Но время начисто стерло из памяти прошлое, оставив только необходимые для выживания навыки. Хотя, не так много времени прошло. Всего-то около десятка лет. За годы он избороздил все закоулки этого мира вдоль и поперек, пока в нем не проснулось нечто… необъяснимое.

И проснулось необъяснимое здесь, в Сумрачных горах. Что-то такое в душе зашевелилось, затеплилось. Значит, он на правильном пути. В кои-то веки. Когда он это осознал, на радостях напился до чертиков в компании какого-то сброда. Они затем собирались обчистить случайного знакомца – сам слышал, хоть и не подал виду. Захотели, несчастные, спереть меч.

Но меч – часть его самого. Пришлось бывших собутыльников убить. Никто не осудил, даже не взглянул на дерущихся в темном проулке. Случайные путники поспешили скрыться. Время такое.

Так, ладно, надо сосредоточиться. Прочь мысли, прочь хандру. В горах нет места сантиментам. Исключить всё постороннее, сделаться непроницаемым.

И он в очередной раз погрузился в некое забытье между сном и явью. Когда всё видишь, ощущаешь, осязаешь, но в то же время отдыхаешь телесно и духовно. Главное – поддерживать защитную ауру, чтобы тебя не заметили они.

Когда он спал по-настоящему, всю ночь, а не как обычно – урывками?

Странник отрыл глаза, едва начало светать. Кажется, под утро он действительно заснул. Ну хоть чуток и то хорошо. Только холод мешал.

Напротив него стояла девочка. Из горцев. Кажется, они называли себя баахами, или как-то так. В раскосых глазах читался интерес. В руках девочка держала грубо вырезанную из растрескавшейся колоды куклу.

– Приветствую! – тихо сказал он на одном из распространенных здесь наречий, надеясь, что она его поймет. – Позови старейшину. Скажи ему – гость просит разделить с ним трапезу. Ну, иди, иди, не бойся!

Некоторое время девочка молчала, разглядывая его, затем перевела взгляд на меч.

– А, ты об этом! – Странник усмехнулся, взял меч, достал из сумки кусок ткани, обернул оружие и положил перед собой. – Так хорошо? Это значит, что я пришел с миром, понимаешь?

Девочка моргнула и убежала. Спустя пять минут явился, прихрамывая, старик. У него дергался левый глаз.

– Ты кто? – спросил он, прищурившись, и демонстративно обхватив мозолистой ладонью рукоять топора.

– Друг, – спокойно ответил человек, проигнорировав угрожающий жест.

– Друзей в этих краях нет. Только хабырга.

– Тогда я первый, – сказал странник, подумав, что где-то уже слышал это словечко – хабырга. Кажется, местные так называют скальных людей. Очередную разновидность, возникшую после вспышки «новой песты». Хотелось бы познакомиться с ними, столько слухов о них. – К тому же, вряд ли меня можно назвать хабыргой. Полагаю, я на них не похож, ты не находишь, почтенный?

– Не заговаривай мне зубы, чужеземец.

Странник коротко рассмеялся и посмотрел старику в глаза:

– Прости, но твой последний зуб выпал еще с полдюжины лун назад, так что и заговаривать нечего. Скажу прямо: у меня есть товары на обмен. Пару ножей из очень хорошей стали в обмен на припасы, шкуры, может, новые сапоги, если найдутся, конечно. Меня ждет долгая дорога, а запасы мои, как ты видишь, истощились. Поговорим, расскажем друг другу новости. Затем вы пойдете своей дорогой, я – своей. Что скажешь?

Старик задумался.

– Мне не нравится твой меч, – сказал он спустя пару минут. – На нем слишком много крови.

– Он много кому не нравится, и только поэтому я до сих пор жив. Однако не стоит боятся меня, старик. Я просидел тут всю ночь, прислушиваясь к вашему дыханию и ни один твой пес ничего не почуял. Я убедил тебя?

В чуме было задымлено и тепло. На завтрак – лепешки, вареная конина и горячий травяной настой с сушеными ягодами. Старик предложил еще кое-что, например подтухшую рыбу, оленью требуху с жиром, брусникой и клюквой, но странник благоразумно отказался.

Поодаль неподвижно сидели скуластые женщины, глядя на него и часто моргая.

– Куда путь держишь? – спросил старик, с удовольствием рассматривая дары – два простых кинжала, купленных по-дешевке странником на каком-то рынке в пригороде Пагорга почти год назад.

– Ищу кое-кого.

Следующие слова удивили странника.

– Ищешь проклятого, я правильно понимаю?

С минуту странник собирался с мыслями. Поразительно! На этот раз чутье не обмануло. Откровенно говоря, давненько такого не было. Сразу вышел на некоего проклятого, кем бы он ни являлся. Только бы не колдуном. С колдунами иметь дело не хотелось.

В общем, не зря топал сюда, на край мира. Не то что в последний раз. Даже вспоминать тошно.

– Расскажи о проклятом подробнее, – попросил странник, сделав глоток напитка.

Старик удивленно выгнул бровь.

– Хочу убедиться, что мы говорим об одном и том же человеке, – поспешил объяснить гость.

– Странные слова ты говоришь, чужеземец. О чем тут рассказывать? Оглянись – вокруг только горы, волки, медведи, хабырга и проклятый, живущий на откосе, по дороге в Бирсну.

– Куда-куда?

– В Бирсну. Место вечного сна. Проклятый живет на границе Бирсны и даже окаянные хабырга не решают заглядывать туда. Зачем он тебе?

– Тайна, дорогой мой. Это тайна.

«Неподвластная даже мне самому», – подумал он.

– Когда я в последний раз говорил с проклятым, – сказал старик, – он предупредил, что за ним придут. И вот – ты пришел. Так всегда бывает, когда кто-нибудь хочет идти в Бирсну. Кто ты?

– Странник.

– Бирсна убивает, чужеземец. Оттуда никто не возвращается. А живущие на пограничье сходят с ума. Не ходи туда. Не надо злить богов.

– Я должен.

– Что ж, это твой путь.

Спустя два часа странник отправился в путь. В шубе и унтах. Дорожный мешок приятно оттягивал плечо, верный меч в руках. Он всегда носил его, словно дитя малое, приобняв. Так ему было удобнее.

На ночь человек демонстративно расположился на открытом месте, у скалы, под навесом. Тут имелся валежник, со скал стекал ручеек, и не так сильно доставал пронизывающий до самых костей ветер. Он набрал в котелок воды и ссыпал туда горсть ягодок.

Долго ждать не пришлось. Спустя полчаса во тьме заблестели глаза, в ноздри ударил запах крови и мертвечины. Хабырга крались, хрипло дыша и совсем по-собачьи свесив языки. Самый смелый из них – получеловек-полуволк вошел в круг света. С клыкастой пасти капала слюна, остатки кожаной куртки смешались с густым жестким волосом, на шее гремела цепь каторжника.

– Ты смел, человек, – с трудом ворочая непослушным языком произнес вожак хабырга. – Или глуп. Но это неважно – сегодня у стаи будет пир.

Странник спокойно допил напиток, поставил кружку на мерзлую травянистую подстилку и положил меч на колени.

– Знаешь, как избежать схватки с медведем? – протерев рукавом пятнышко на лезвии, поинтересовался он.

Вожак хабырга растерянно посмотрел на сородичей, тем не менее спросил:

– И как же?

– Нужно просто стоять на месте и смотреть на него. Стоять, не отступая ни на шаг, и смотреть. Только не в глаза. В этом случае велик шанс, что косолапый не решит напасть и уйдет восвояси.

– Зачем ты это нам говоришь?

– Я к тому, что медведь – умное животное, – сказал странник, вперив холодный взгляд в глаза падальщика. – В отличие от вас, несчастных. Я сожалею.

Биться с безмозглыми тварями – не самое приятное занятие. Всё равно что чистить отхожие места. Не для того предназначен его меч, но что делать. Или ты, или они.

Странник крутился на границе света, взмахивая своим величественным клинком, блестевшим в свете луны. Твари в бессильной злобе вспарывали воздух когтями, в то время как человек разил беспощадно.

Скальным людям не привыкать к боли, им почти неведом страх, однако даже они вынуждены были отступить под напором его жалящего орудия.

– Мы еще встретимся, – рыкнул на прощание вожак и, схаркивая кровь, умчался прочь.

Оставшиеся последовали его примеру, оставляя на едва припорошенной снежком земле капли крови и утаскивая за собой павших сородичей.

Странник сел обратно, достал из сумы тряпку, и начал тщательно очищать оружие.

Так он и просидел до утра, вслушиваясь в нестихающее завывание ветра, которому жалобно вторили зализывавшие раны хабырга.

На третий день человек достиг хижины отшельника на откосе. Вокруг – горы и убогое строение на самом краю пропасти. Всё это время скальные люди незримо преследовали его.

В хижине никого не было уже дня два. Среди нехитрого убранства обнаружилась видавшая виды книга, обернутая в окровавленную тряпицу. Титульная страница наполовину оборвана, сохранилось только имя, или же прозвище автора – Лества.

Странник полистал книгу. Видно, что с ней обращались неаккуратно. Книга очень старая, многие листы от ветхости превратились в труху, многие – испачканы. Пятна жира, бурые пятна, разводы, словно от слез. Эту книгу кто-то зачитал до дыр. И она свела его с ума.

«Не книга свела его с ума, – скептически высказалась рациональность. – А дрянная жизнь того, кто ее читал».

– Может быть и так, – сказал странник, выборочно прочитав несколько отрывков.

Ничего интересного, всего лишь заметки какого-то путешественника с изрядной долей вымысла, как это всегда бывает. Такие вещи его никогда не интересовали. Однако от нее веяло чем-то таинственным. Иначе и быть не может. Каков шанс обнаружить нечто подобное здесь, в логове дикаря-шамана, среди связок высохших трав, шкур и камней, символизирующих богов, охраняющих твой покой?

Вот только помогли боги проклятому? Сколько бы не имелось за твоей душой грехов, всегда есть шанс, что боги защитят.

Странник усмехнулся. Старая поговорка верно гласит: «на бога надейся, а сам не плошай». Так он и делал.

Странник отбросил было книгу в сторону, но тут мелькнула мысль, а что если в ней скрыт ответ на вопрос: кто он и что здесь делает?

Еще раз пролистав заляпанные кровью страницы, странник положил книгу в дорожный мешок, вышел из хижины, спустился в долину и начал ждать, скрывшись в тени.

Вечером, уже на закате, проклятый шаман показался. Устало опираясь о посох, он нес на спине мешок, с которого капала свежая кровь. Знатная добыча – горный баран.

Положив меч на плечо, странник перегородил ему дорогу. Проклятый – такой же старик, как и тот, из племени баахов, вздрогнул и выронил мешок.

– Э… – промямлил он. – Ты придти убить меня? Ты – дух возмездия?

Странник молчал.

– Кто ты? Почему молчать? Ты искать меня? Ты – дух возмездия?

– Пусть будет так, – ответил, наконец, странник.

– Я так и знать, – сокрушенно покачав головой, сказал проклятый. – Я говорить ему – там дальше – Бирсна. Край ночи и безумия. Я говорить ему – зачем идти туда? А он не слушать. В него вселиться демон – кутх! Это она его заразить, точно! Она – ворон. Она поедает души. Я не виноват! Он уйти, а я остаться. Я – проклятый, я – бырта.

– А книга?

– Книга?

– Чья это книга, что лежит у тебя в хижине?

Проклятый обхватил себя за плечи, помрачнел еще сильнее.

– Эти мертвые слова сводить его с ума. Поэтому я забрать мертвые слова силой, а сам прогнать пеллев. Я сказать пеллев – прочь! Иди прочь!

– Что было дальше?

– Пеллев долго болеть и бредить. Он плакать и умолять меня не прогонять. Всё о любви к ней, к ворон, говорить. Но я устать, сильно устать. Поэтому прогнать. Грех на мне. И мертвые слова не суметь выбросить. Так и лежать. Но ты – выбрось мертвые слова. В них – злой дух! Кутх! Мертвые слова – зло! Пеллев уходить навстречу смерть, а кутх остаться в ней. Я ничего не смог сделать. Я – слаб, ибо я – бырта.

– Где он? Тот, кого ты прогнал?

Отшельник упал на колени и заплакал.

– Хватит причитать, лучше скажи, где тот, кого ты зовешь пеллевом?

– Он уходить туда, вон в то ущелье, – глотая слезы, сказал проклятый. – Там – Бирсна. Там – боль. Я много раз хотеть идти на выручку, но так и не находить сил. И ты тоже не ходить. Он звать, но ты не верь – это зло, что обитать в Бирсне, призывать бырта. Мы все – проклятый. Ты, я, пеллев, люди внизу. Зло поселиться. Я видеть ворон и даже прикасаться к ней. Я проклятый, я – бырта! – Отшельник вдруг порывисто поднялся, придвинулся к страннику и заглянул ему в глаза. – Ты! Слышишь меня?

– Слышу. Говори.

– Убить! Убить меня, прошу! Сил нет! И после – сожги мертвый слова. Там кутх! Ну? Давай!

– Как скажешь, несчастный. Я сожалею, – ответил странник и хладнокровно зарубил шамана. Тело сбросил в пропасть, чтобы не привлекать понапрасну хабырга. Ведь падальщики всё это время следили за ним.

Хижина продувалась всеми ветрами. С трудом запалив очаг, странник долго сидел, глядя на огонек. Ужинать не хотелось. Разболелась голова и сон не шел.

Среди ночи он решился и выбросил книгу в пропасть.

«И что ты наделал? – снова начала рациональность. – Это всего лишь книга, пусть написанная безумцем. Разве могут пустые слова причинить вред убийце?»

– Могут, – сказал странник, глядя в звездное небо. – И еще как могут. Я только что в этом убедился.

«Это эмоции, – не унималась рациональность. – Эмоции вредны. Логика – вот что важно. А в книге могли быть важные сведения. Ответы на вопросы, которые столько лет мучают тебя».

– Плевать. Ни к чему бередить душу.

Странник улегся на скрипучий топчан и забылся беспокойным сном, во время которого он слышал призрачный зов помощи от того самого лекаря – так кажется переводится слово «пеллев». Этим словечком горцы называли алхимиков.

Наутро, как всегда спозаранку, странник отправился в путь. На голодный желудок. Так будет лучше. Ни к чему ослаблять тело перед ментальной схваткой с чужеродной аурой, царившей в Бирсне.

Где и скрывалось то мифическое место, которое Лества называл Замком Дракона.

– Бойтесь, несчастные, ибо я вернусь обновленным и пройду через ваши земли, – усмехнувшись, произнес странник, баюкая в руках меч и прислушиваясь к воплям охваченных священным ужасом хабырга за спиной.

Чем дальше он шел, тем сильнее болела голова. Как свинцом налилась. Хотелось лечь и забыться. Прямо тут, на скалистой земле. «И пусть стылый ветер выветрит из меня всё живое», – закралась обреченная мысль.

– Хм, и правда место вечного сна, – пробормотал странник, поправив дорожный мешок.

Его громадный меч приятно оттягивал руки.

__________

Подпишись и поставь лайк – тебе пустяк, а мне огромный стимул продолжать работать!