Зоя

1 глава

- Вот поэтому важно доносить до каждого мужчины, что он не прав с рождения. Его неправота взращивалась через воспитание, социальные институты, общественные ожидания и молчаливого согласия с ошибочными идеями патриархального общественного порядка.

- Правда она чудо? – девушка склонилась к самому Зоиному уху, отчего ее коротко бритые волоски на висках встали дыбом.

- По-моему она перегибает палку, - прикрыв рот ладонью, прошептала Зоя.

- Ты что! – возмутилась Кейт, ее подруга. – Так нельзя говорить. Хотя, я понимаю, - девушка сменила гнев на милость, доверительно погладила Зою, над которой держала шефство, по руке. – Ты травмирована патриархатом.

- Да ничем я не травмирована, устала уже объяснять. Все у нас с этим нормально, - уверенность Кейт порой раздражала девушку.

Они обе умолкли и снова принялись слушать полную чернокожую девушку с темными веснушками на щеках. Она уверенно, в перевалочку, расхаживала по сцене, словно медведь, в поисках на кого бы накинуться.

На негритянке был светлый джинсовый комбинезон с широкими нагрудными карманами и желтая клетчатая рубашка. Низ брюк, по моде, был закатан вверх, обнажая щиколотки. Из коричневых кожаных башмаков выглядывали трогательные высокие носки с надписью. «место для цисгендерного притеснителя» или что-то вроде того, Зоя не успела толком разглядеть, выступающая постоянно передвигалась по сцене.

Через какое-то время Зоя почувствовала, что она устала. От выступления, от эмоционального давления, исходившего со сцены. Периодически в первых рядах слышались бурные аплодисменты и утвердительные возгласы.

- Агрессия и инициатива мужчины – это его природа. – Негритянка демонстративно выставила правую руку вперед, сжав увесистый кулак, - и она должна быть подавлена.

Несколько десятков девушек повскакивали с мест с одобрительными возгласами, у кого-то случилась истерика, слезы.

- Этот мир принадлежит женщине. Только женщина в полной мере достойна носить звание человека. У мужчины такого права нет, он лишь промежуточное звено для появления на свет подлинного человека.

Зоина подруга встала со стула и принялась истово верещать вместе со всеми. Она воздевала руки вверх и подвывала, словно волчица. На сцену внесли флаг, после чего в сарае началась подлинная вакханалия.

- Ты куда? – злобно шикнула Кейт.

- Я подожду тебя снаружи, - ответила Зоя, высвобождая свою ладонь. – Подышу свежим воздухом.

- Но сейчас начнется самое интересное, будем сжигать чучело мужчины! – в глазах юной феминистки полыхнул игривый огонек.

- Спасибо, без меня, - Зоя приложила руку к груди в знак благодарности. – По-моему это перебор.

Снаружи оказалось прохладно. Солнце неспешно опускалось за горизонт, окрасив холмы в розовые оттенки. Где-то вдалеке, возвращаясь с поля, тарахтел трактор.

Девушка поежилась и решила обойти сарай, из которого доносились громкие крики, словно там затевалось нечто недоброе.

Кейт привела ее в этот клуб всего несколько недель назад, и Зоя все никак не могла привыкнуть к их методам «борьбы». Девушки здесь оказались очень реактивными, социально подкованными особами. У каждой из них имелось свое собственное кредо и убеждения, отстаивая которые она была готова бороться со всем миром, а в особенности, с его мужской частью.

Зоя до сих пор не могла взять в толк, чем этим молодым, независимым и свободным девушкам так насолили их мужчины. К слову сказать, те парни, которых она знала лично, показались ей весьма воспитанными интересными, сдержанными джентльменами, с которыми было интересно общаться. Проблема их внутренней агрессии и природной инициативы у них либо была решена полностью, либо, как это было принято говорить, активно прорабатывалась.

В то время как тезисы, которые громко и звучно излагала со сцены загородного сарая темнокожая девушка, казались Зое надуманными. Они не видела того самого неравенства, о котором так часто заводили разговор ее подруги по университету.

- Зи! – Кейт показалась в дверном проеме и помахала ей рукой. Она часто звала ее так, «Зи», и говорила «привыкай», Зоя звучит грубо, словно ты своим именем подчеркиваешь, что ты русская.

Девушка долго и упорно пыталась отстоять право на свое имя, объясняя коренной американке что Зоя имя очень даже революционное, и, в чем-то даже феминистическое. Ей казалось, что так и полагается звать девушку с ультралевыми политическими взглядами, с выбритыми висками, броско разодетую в пеструю одежду.

В последнее время в Америке появилась мода на социалистические воззрения. Их, пока что, неумело примеряли на себя отдельные леворадикальные кружки, словно размышляя, подойдет им такой имидж, или не нет.

Кейт подошла к подруге, улыбнулась и взяла ее под локоть:

- Почему ты не осталась до конца? Воук энергия сестры зарядила всех нас на дальнейшую борьбу. Тебе тоже надо было послушать. Обещай мне, что в следующий раз обязательно дослушаешь до конца.

- Ты меня извини, конечно, Кейт, - Зоя старалась оставаться максимально дружелюбной. Они неспешно двинулись в сторону автомобиля, припаркованного за белым амбарным забором. Из сарая выходили девушки с разных курсов и факультетов. Оказывается, послушать боевую сестру пришло много людей. В общей толпе девушка разглядела несколько улыбчивых и обходительных парней, поддакивающих шуткам над мужской недалекостью. Они радостно воспринимали колкости и откровенно грубые нападки, относясь к этому как к чему-то обыденному.

- Ты чего замолчала?

- На парней засмотрелась, - Зоя кивнула в сторону, - почему они терпят все это?

- Терпят что? – искренне удивилась подруга.

- Ну, все эти нападки.

- Какие нападки?

Парни прошли мимо Зои и Кейт, держась за руку. Тот, что шел ближе к ним, извинился перед девушками, продолжая дружелюбно улыбаться. Кейт одарила его надменным взглядом с примесью презрения.

- За что он извинился?

- Как за что? Нет, Зи, я тебя не понимаю! – взорвалась подруга, сжав ее руку. – За всех мужчин. Этот долг, эту травму, нанесенную всем женщинам нашей планеты, невозможно вернуть и избыть, но это не значит, что его не надо отдавать. Эти ребята приняли правильную сторону, они взяли вину за весь род мужской на себя и теперь приносят извинения перед женщинами. Это нормально, правильно, просто до этого надо дорасти, далеко не каждый мужчина способен осознать это. Всякие срединники и глубинники не хотят об этом даже слышать.

- Проехали, Кейт. Я говорила о том, что, не смотря на твою позицию, которую я уважаю, мне до сих пор многое непонятно в вашей культуре. В том числе за то, почему эти парни извиняются, ведь конкретно они ничего не сделали. Да и притеснений и неравенства по отношению к женщинам я не видела ни разу.

- Конечно! – возбужденно произнесла Кейт, - разумеется. Его больше нет.

- Тогда против чего или за что борются все эти сестры?

- За свои права!

- Но ведь теперь, в воук культуре второй волны, прав меньше у мужчин, но за их права, почему-то никто не борется, наоборот, заставляют извиняться за то, чего они не делали.

- Смотри не скажи что-нибудь такое на общем собрании. Вик и Зиби это может очень не понравится. Можешь получить выговор.

Зоя вздохнула. Они дошли до машины. Ее подруга открыла дверь и села за руль. Некоторое время она еще стояла, облокотившись о крышу старенького «Доджа», глядя как солнце опускается за тучные пажити. Предстояло еще многому научиться, многое понять и осознать. Там, откуда она родом, люди даже не считают серьезной проблемой то, за что здесь ведут агитацию и борьбу.

А главное, предстоит ответить для себя на важный вопрос: поддерживает ли она эту культурную ценность, или нет.

2 глава

Апрель пролетел быстро. Зоя успела получить несколько допусков к экзаменам. Их поездки в загородный сарай стали редкими, у Кейт были серьезные проблемы с учебой. С одной стороны, девушка вздохнула с облегчением. Все эти проповеди «женской силы» утомляли ее. С другой, это была редкая возможность покинут пределы студенческого городка и посмотреть Америку.

Об этом Зоя мечтала с самого детства. Ее семья не разделяла восторгов по поводу учебы на другом континенте. Отец часто рассуждал об этом в ироническом ключе, но, когда дошло до дела, помог дочери всем, чем мог. Если бы не папа, она не успела бы собрать все необходимые документы для оформления учебной визы. Больший вес ее персоне придало ходатайство из министерства иностранных дел Российской Федерации.

После большого конфликта, случившегося пару десятков лет назад, соединенные государства Америки и Россия старательно делали вид, что налаживают политические и культурные связи. Дипломаты цеплялись за любую незначительную возможность пропихнуть обучение за границей по политическим каналам как «культурный обмен».

Тысячи студиозусов ежегодно прилетали покорять Воробьёвы горы, либо один из пригородных университетов Нью-Йорка. Разумеется, никто не относился к подобной практике всерьез, но для самих студентов это была прекрасная возможность посмотреть мир и своими глазами увидеть, как живут люди по другую сторону баррикад.

Третий десяток лет сверхдержавам удавалось соблюдать шаткое равновесие и человечество постепенно привыкало к новому мироустройству. Зоя считала, что мир после конфликта не стал лучше. Все болячки, вскрывшиеся во время противостояния СГА и России, по-прежнему остались. Разделение общества никуда не делось. Люди все так же делились на очень бедных и очень богатых.

К тому же, обе державы вышли из конфликта с потерями. Америка атомизировалась, превратившись в странный конфедеративный сплав, основанный на «параде демократий». Теперь это было нечто среднее между государством, континентом и конгломерацией независимых стран-бывших штатов. Больше походило на то, что политики еще сами не разобрались в новом устройстве.

Россия, в следствие череды утечек информации, шпионажа и коррупции перестала быть ведущей космической державой и постепенно уходила с рынка технологий, связанных с освоением космического пространства. Новый виток этим страстям придало «таинственное исчезновение Козлова», гениального инженера, модифицировавшего советские чертежи и спроектировавшего знаменитый РД-3. Пример его жизни и его убеждения указали на проблему, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Дело постепенно шло к сворачиванию всех государственных программ. Российские политики проявляли больше интереса к технологиям оборонного и наступательного комплексов.

Проблемы отдельных меньшинств привлекли еще больше внимания. Иногда у Зои складывалось такое впечатление, что человечество, как вид, действительно в массе своей решило, будто выбор активного гендера гораздо важнее проблем голода или экологии. Говоря проще, теперь можно было считать себя кем и годно и быть кем угодно, оставаясь при этом бедным или вовсе побираясь.

Здесь, в государствах (аналог "здесь, в штатах" - устаревш.), это действительно было так. Проблема неравенства, хоть и замалчивалась, но была очевидна. Всякий раз, когда Зоя с Кейт проезжали тихие, полузаброшенные городки, девушка видела сколько людей лежит вдоль дороги на расписанных маркером картонках. Большая часть из них были гражданами этой страны с правом голоса и социальными гарантиями.

Идея свободы была освещена центральными СМИ настолько ярко, что ослепляла умы, лишала возможности мыслить критически. Девушка еще не встречала коренного американца, который бы всерьез считал, что помимо проблемы притеснения меньшинств, есть другие. Пусть не более важные, но хотя бы равные ей по значению.

Впрочем, возможно эти люди есть, и они даже находятся рядом с ней, просто ей пока что не везет с выборкой. Кейт сознательно фильтрует круг ее общения. Она говорит, что для формирования правильного восприятия американской культуры человеку не следует отравлять свой разум ядовитыми испарениями традиционализма, который исповедуют, в основном, на периферии, вдалеке от федеральных центров всякие глубинники и срединники. Воук-росткам бывает сложнее пробиться на ниве разума там, где почву отравили идеи о традиционных ценностях.

Зоя выросла в традиционной семье. С матерью, которая считала себя матерью, и отцом, который не извинялся за то, что он белый мужчина. В ее голове образ папы был олицетворением доброй силы, напоминавшей крепкое дерево. А Образ мамы вызывал у нее тепло и радость.

Кейт очень расстроилась, когда узнала, что Зоя в детстве не подвергалась насилию со стороны отца. Эти воспоминания просто вытеснил твой искалеченный разум. Не волнуйся, мы вылечим это, сердобольно заявляла она. Девушка действительно была настроена помочь ей в этом. Найти, вынести приговор, а потом помогать своей подруге с другого конца света, где живет странный вымирающий вид традиционных людей.

Такое отношение подруги казалось Зое то трогательным до смеха, то глупым и навязчивым. Иногда объяснения Кейт могли плавно перетекать в длительные проповеди. Девушка вдохновенно вещала спасаемой россиянке о том, что такое хорошо, а что плохо.

Когда Кейт в очередной раз сообщила, что их выезд придется перенести, девушка обрадовалась и направилась бродить по кампусу, словно сошедшего с картинки молодежных комедий начала двадцать первого века. Аккуратные газончики, красивые фонтаны со статуями, старинные здания с колоннами, увенчанные полосатыми флагами. Все здесь дышало историей и какой-то гипертрофированной, преувеличенной свободой.

Большая часть ребят отправились на поддержку забастовки. Джейк, бледный парень в круглых очках вежливо поздоровался с культурной гостьей и объяснил, что забастовка проводится в честь поддержки темнокожих студентов из Африки. Бастующие выдвинули три основных требования: отменить плату за обучение, запретить отчисление за академическую неуспеваемость и проставить всем подписавшимся высший бал в счет притеснений белыми работорговцами предков этих студентов.

Судя по тому, что декан уже отбыл из своего офиса, митингующие имеют неплохие шансы на успех. По крайней мере два требования из трех вероятнее всего будут удовлетворены. Вопрос оплаты, скорее всего, трогать не будут. С тем, что касается денег все очень строго, так что, скорее всего, этот пункт добавили для галочки, чтобы было что убрать, если придется идти на уступки в случае переговоров.

Все ее подруги по воук-кружку уже были там. Обычно в это время на лужайке и скамейках возле центрального фонтана можно встретить много людей. Сейчас же на всей площади не набралось и нескольких десятков студентов.

Пара темнокожих парней валялись на траве, подложив увесистые тома английской литературы себе под голову и изучали облака, проплывавшие над ними.

- Привет, мальчики.

- Привет, русская. Как ты? – Мик прищурился, глядя в сторону девушки.

- Все хорошо. Решили не идти на митинг?

- Ага, - блаженно прикрыв глаза ответил Салли. – Я считаю, это лишнее. Пора бы кое-кому и успокоиться. Слишком много шуму от некоторых ребят.

- Эй, приятель, - шикнул на товарища Мик, - тише.

- Вы не видели Дона?

- Все белые и загорелые цисгендеры там, поддерживают наших ребят, дико страдающих от призраков колониального угнетения.

Салли весело рассмеялся, очевидно найдя свое высказывание остроумным. Ребята потеряли всякий интерес к дальнейшей беседе с Зоей и снова принялись обсуждать на что похоже огромное кучевое облако.

Девушка покинула площадь и двинулась к офису декана. Судя по крикам и громкой музыке, митинг был в самом разгаре. Несколько десятков студентов ходили кругами вокруг пяти темнокожих парней, стоявших на коленях перед полноватой темнокожей девушкой, наряженной во фрак и цилиндр. Символизм была понятен.

Зоя устало вздохнула. Этот лейтмотив в последнее время казался ей не только навязчивым, но и каким-то вымученным, болезненным. Митингующие студенты просто хотят, чтобы им поставили «отлично» только из-за цвета собственной кожи. Она помнила, как ее одногруппники, постпатриархальные белые парни сутками проводили за работой над собственными проектами, не поднимая головы. Как помогали девушкам, которые вообще не понимали, чему обучают на их факультете, зато занимали активную воук-позицию.

Эти же парни сейчас маршировали в круге, отдавая свой «неизбывный долг» перед женщинами и темнокожими.

Дон увидел Зою издалека и приветливо помахал ей рукой. Девушка кивнула ему в ответ, но к шествию не присоединилась. Парень виновато посмотрел на нее и улыбнулся, давая понять, что сможет подойти к ней только после окончания мероприятия.

Рядом со скучающим видом стояли два темнокожих полицейских. Они лениво листали экраны своих смартфонов, даже не глядя на происходящее вокруг. С точки зрения федерального закона все было правильно.

Девушка во фраке, изображавшая президента-патриарха завизжала что-то на своем национальном языке и сорвала с себя цилиндр, отбросив его в сторону. Темнокожие ребята, стоявшие перед ней на коленях, закрыли лица руками, словно закрываясь от яркого света.

Все остальные, обступавшие выступавших двумя кругами одобрительно закричали и захлопали.

Девушка сорвала фрак, бросила себе под ноги и принялась яростно топтать темную поблескивающую ткань. Больше всех в ее поддержку кричали Дон и еще несколько белых парней, старавшихся выглядеть максимально дружелюбно и мило.

Затем под торжественное улюлюканье на двери написали фразу: здесь живет потомок и продолжатель дела грязных патриархальных эксплуататоров-шовинистов.

Каждый темнокожий, учувствовавший в митинге подошел к расписанной двери и плюнул на нее.

Когда митинг закончился, Дон попрощался со всеми участниками, преклонил колено перед темнокожей девушкой, проводившей мероприятие и дотронулся до ее сапога ладонью. Девушка надменно кивнула ему, и он радостно подбежал к Зое:

- Привет, русская, прости меня, пожалуйста.

Зоя закрыла лоб ладонью.

- Пожалуйста, не извиняйся, Дон.

- Окей, как скажешь, тебе виднее.

- И, по возможности, не будь таким удобным. Это выглядит отвратительно.

- П…

- Стоп! – девушка щелкнула пальцами и рассмеялась.

Молодой человек виновато развел руками и улыбнулся вместе с ней.

- Какие у тебя планы?

- Да вот, решила прогулять сегодняшнюю воук-тусовку, представляешь?

На лице Дона появилась озабоченность, словно он услышал что-то неприемлемое.

- Это очень важно для твоей интеграции, Зи.

- Знаю, просто…

Они шли по узкой аллее вдоль распускавшихся деревьев. Вечернее солнце окрасило набухшие почки в нежно-розовые тона.

- У тебя что-то случилось?

- Нет, все нормально. Просто мне надоело заниматься одним и тем же, слушать одно и то же с небольшими изменениями. Права темнокожих важнее всего, женщины фантастически умные, белые парни генетические эксплуататоры, бла-бла-бла…

- С чем именно ты не согласна?

- Честно говоря, меня вообще мало интересуют эти вопросы.

Дон остановился и, хотел, было, притронуться к девушке. Его руки слегка приподнялись, но потом снова опустились. Он вспомнил, что должен контролировать свою неправильную генетику, ведь это насилие и объективация.

- Какие вопросы тебя интересуют, Зи?

- Мне интересно, почему здесь нет ни одного социалиста?

Дона прокашлялся, скрывая ироничную усмешку. У него было такое выражение лица, будто девушка задала наивный, детский вопрос, который понятен каждому взрослому человеку.

- Социализм это опасная идеология, которую запретили еще в прошлом веке, мисс, - Дон перешел на официальный тон. Сейчас он вещал как носитель культурного кода, а не как ее сокурсник.

- Тебе не кажется странным, что в стране, которая считает себя свободной, разрешено только две партии?

- Нет, все окей, так и должно быть. Во всем мире так.

- У нас не так, - вздохнула Зоя.

Лицо Дона сделалось трогательным, он расплылся в улыбке:

- У вас разрешен социализм?

- И социализм, и демократы, и республиканцы, и коммунисты, и другие политически и социальные взгляды.

- У вас разрешен терроризм? – уточнил Дон.

- Вот об этом я и говорю, - снова вздохнула Зоя. – Вы не понимаете. И, похоже, не поймете.

- Прости.

- Хватит уже, Дон. Если еще раз извинишься, я пошлю тебя куда подальше.

- Имеешь полное право, ты же девушка.

3 глава

В этот раз вечеринка, посвященная торжеству женского начала, проходила в ночном клубе. Сцена была увешена старинными радужными флагами в напоминание с чего все это началось. Таким образом, объясняла Кейт, сохранялась преемственность борьбы, хоть семицветные флаги теперь и не используются в качестве официальной символики.

Зоя кивала со скучающим видом. Девушка глазами искала того, с кем можно поговорить не только о феминизме или правах угнетаемых белыми эксплуататорами.

Кейт умудрилась выбраться на мероприятие, вместо того, чтобы сидеть за учебниками. С успеваемостью у нее было плохо, девушке грозило отчисление. С утра она заявила, что вдохновленная подвигом сестры Зиби и ее приспешников, тоже готовит митинг в свою честь. Будет требовать, чтобы ей либо отменили систему оценок, либо автоматом проставили «А» по всем предметам до конца обучения.

На бесплатное обучение, будучи хоть и девушкой, но, все же, белокожей, Кейт не претендовала.

- Главное это доказать свою правоту, донести ее до каждого, кто пожелает с тобой спорить. Только так одерживаются победы, Зи. Ты ведь поддержишь меня в борьбе против угнетения и притеснения по академическим признакам?

- Что? – Зоя переключилась на рассуждения подруги, отпив немного пунша из картонного стаканчика. – Да, конечно, поддержку.

- Этот мир принадлежит равным, и мы сделаем его таким!

Среди бесчисленных улыбок и напускной готовности к борьбе, Зоя обнаружила одно, на первый взгляд неприметное лицо. Низкорослый парень в безразмерной серой толстовке с растрепанными карими волосами стоял, прислонившись к дверному косяку.

Девушка некоторое время поглядывала на него, затем, удостоверилась, что он понял это и толкнула Кейт в бок:

- Кто это?

- Где? А, это Гаррет. – подруга поправила вьющиеся волосы, и добавила, - лучше с ним не связывайся.

Кейт обнаружила с каким любопытством ее подруга и, по совместительству, подопечная, взирает на не самого благонадежного белокожего парня.

- Серьезно тебе говорю, Зи. Это очень мутный тип. Говорят, он имеет связи с террористическим крылом. К тому же, у него нет никаких оправдательных факторов. Он белый, он мужчина, он натурал и он даже не еврей.

- Что же он тогда забыл на воук тусовке? – Зоя допила пунш и вручила пустой стаканчик подруге. – Искал бы реакционных людей, не пришел бы на мейнстримное мероприятие.

Девушкам, порой, нравятся плохие и опасные парни. Что тут такого? Это интрига, обещание какого-то разнообразия и, может быть, приключений. Поэтому, ничего страшного в этом нет, рассуждала Зоя, двигаясь в сторону Гаррета.

- Шалом! – Гаррет вскинул руку в приветствии, нарушив тем самым общественный протокол, по которому право на первое приветствие сохранялось за женщиной.

- Так ты, все-таки, еврей? – улыбнулась Зоя.

- Нет, просто со всеми так здороваюсь.

Возникло неловкое молчание.

- И все? – уточнила Зоя.

- Все, - кивнул молодой человек, поправляя очки.

- Извиняться не будешь?

- Не буду, - улыбнулся Гаррет.

По закону противоположностей или просто из вредности ей захотелось, чтобы Гаррет перед ней извинился. Ни разу с момента прибытия в Америку она не испытывала такого желания, скорее наоборот, ее смущала и раздражала эта культурная традиция.

- Получается, ты не борешься со своей генетикой? Не подавляешь ее?

Все-таки, шаблоны мышления, старательно закладываемые ее навязчивой подругой, давали о себе знать.

- С генетикой невозможно бороться. Тем более делать это при помощи лозунгов и бесконечных извинений.

- Смотри не скажи…

- Это при какой-нибудь женщине, еще один культурный шаблон. – Второй протокол был грубо нарушен. Гаррет перебил речь женщины, имеющей право высказать свою мысль полностью, без насильственного прерывания. – Бла-бла-бла…

Парень в толстовке рассмеялся. Зоя почувствовала себя неловко, скрестила руки и поежилась, словно ей сделалось холодно. Она еще ни разу не встречалась ни с чем подобным в штатах.

- Что ты здесь делаешь, в таком случае? – обиженно произнесла девушка.

- Смотрю на людей, утративших последние зачатки воли и здравого смысла.

- Да как ты смеешь? – от возмущения Зоя даже топнула ногой, внутренняя «пробужденная» в ней возмутилась от подобной дерзости. – Все эти люди ведут ежедневную борьбу!

- С кем? С кем все эти большие девочки ведут борьбу? С парой белых парней у них на побегушках?

- С такими как ты, с теми, кто еще придерживается подобных предрассудков.

- Я тебя умоляю, - Гаррет широко улыбнулся. – Эти инфантильные девочки и мальчики ведут борьбу только со своим самомнением, болезненным эгоцентризмом, который раздувается до непомерных масштабов, стоит до него дотронуться. И все, никакой другой борьбы здесь нет.

Девушка, стоявшая неподалеку от Гаррета возмущенно воскликнула, ее подруги одобрительно кивнули. В следующее мгновение раздался плеск. Кейт, поспешившая на помощь своей подруге, плеснула в лицо парню сладкий напиток.

- Шовинистическая свинья! – прошипела феминистка, - генетический последователь эксплуататоров!

- О, эти старые имена, - Гаррет иронично похлопал в ладоши, совершенно проигнорировав сладкий напиток на лице, - они как музыка!

Зоя была вне себя от ярости. Кейт от злобы ходила вокруг нее, сжимая и разжимая кулаки. Два пробужденных белых парня максимально дружелюбно попросили Гаррета покинуть мероприятие. Они обступили его и задавали вежливые вопросы, создавая ощущение поддерживаемого общения, пока все трое шли к выходу.

Никто не должен быть ущемлен в пробужденном обществе. Никто, даже белый цисгендерный генетический преемник эксплуататоров, которого вывели с вечеринки под общее осуждение и улюлюканье.

- Счастливо тебе, Гаррет, - приветливо помахал рукой один из белых парней в зеленом свитере и красном шарфе.

Двери дома закрылись и вечеринка продолжилась. Дом снова наполнился веселой музыкой, несколько девчонок продолжили играть в напольную игру. Из дальних углов раздался приглушенный хохот, похоже, кто-то обсуждал только что случившееся.

- Мерзкий выродок! Скотина! – Кейт всю трясло от злобы и обиды.

- Эй, ты чего? – Зоя присела на край дивана и позвала подругу.

- Теперь ты понимаешь, почему я веду свою борьбу? Мы должны сражаться, Зи. Сражаться до последнего притеснителя. Только когда последний мужчина либо примет наши убеждения, либо будет осужден обществом, можно будет сказать, что борьба окончена. Но не раньше!

- Кейт, выдохни, - Зоя с шумом выдохнула, показывая как это надо делать, - а затем вдохни.

Девушка взяла подругу за руки и посмотрела ей в глаза. Черная тушь черными дорожками спускалась по щекам, придавая лицу скорбное выражение.

- Он ничего страшного не сказал. Может быть, просто был не в духе и все. Зачем сразу спускать на парня всех собак?

- Этот парень преступник! Он не принимает воук-убеждения, которые являются опорой нашей нации. Наша задача, Зи, распространять эти убеждения среди всех американцев и тех, кто хочет ими стать.

- Я считаю, пусть люди сами решают, как им жить и думать, - решительно заявила Зоя.

Голоса вокруг них снова замолчали.

- Зи, ты говоришь сейчас точно как этот мерзкий последователь генетических эксплуататоров!

4 глава

- Сегодня первое мая! – вдыхая аромат цветения, заявила Зоя.

Они с Доном прогуливались по цветущему саду, расположенному в центре небольшого городка, куда выбрались на выходной.

- Отличный день, - кивнул молодой человек.

- С праздником тебя! – Зоя сорвалась маленький листок и шутливо поместила его на нагрудный карман куртки.

- С каким? – Дон непонимающе посмотрел на смеющуюся девушку. – День независимости еще нескоро!

- С днем труда!

Парень продолжал взирать на Зою с некоторым удивлением. Дон следовал за девушкой на небольшом отдалении, как того требовал новый этикет.

- Есть у нас в стране такой праздник. Отмечают его давно, еще с начала прошлого века. И даже распад советского союза не стер память об этом дне.

- А что именно вы празднуете в этот день? – выждав необходимую паузу, после которой мысль можно было считать завершенной, спросил Дон.

- Это день солидарности трудящихся всей Земли. Тогда, в ХХ веке, считали, что во всех самых далеких уголках нашей планеты будут знать и отмечать этот праздник.

- Никогда не слышал о таком, - пожал плечами Дон, - но идея хорошая, правильная. Солидарность - это главное, хотя труд часто граничит с эксплуатацией, поэтому тут все очень спорно.

- У нас, в России каждый год люди выходят на праздничный митинг, несут транспаранты с надписями «слава труду!».

- И много людей выходит?

- Нет, большинство предпочитает проводить этот день в кругу семьи или на даче, сажая культурные растения, помидоры или картофель.

- Какой странный праздник. У него аграрные корни?

- Да нет же, - рассмеялась Зоя, запрыгнув на высокий бордюр и прогуливаясь по нему как по канату. – Просто это дополнительный выходной, на улице уже тепло и можно заниматься посадкой. Но все помнят почему они сегодня отдыхают. Когда мне было 14 и родители заставляли ходить на митинг, а потом еще ехать на дачные шашлыки, я их ненавидела.

- Против тебя совершалось насилие? Отец показывал тебе свой половой орган? – Взволнованно уточнил Дон.

- Боже мой, конечно, нет! - громко рассмеялась Зоя, - Вы здесь все какие-то ушибленные! Я совсем не то имела ввиду. Просто… мне этого не хотелось. Я мечтала погулять с подругами, а вместо этого ходила на митинг в общей толпе, а потом еще тащилась на дачу по пробкам.

- Господь всемогущий, Зи. Прости, пожалуйста, я и представить не мог, как тяжело тебе пришлось в твоей варварской стране! – произнес Дон на полном серьезе.

- Ты дурак, или прикалываешься? – вопросительно склонила голову Зоя.

Дон взволнованно пожал плечами, он явно не понимал, как реагировать на такой неожиданный каминг-аут. То ли преклонить колено и притронуться к ее обуви ладонью, то ли вести несчастную жертву домашнего насилия к психиатру, то ли улыбнуться. У любой реакции могли быть серьезные последствия.

Они зашли в небольшое кафе. Зоя выбрала себе горячий шоколад и кивнула Дону, сообщая, что не против чтобы он за нее заплатил. Если бы он сделал это без ее согласия, она могла обвинить его в притеснении, ведь каждый волен платить за себя сам, к тому же, у всех разные доходы.

Дон облегченно вздохнул и сделал заказ. Пока они ждали напитки, Зоя осматривала помещение. Это было классическое американское кафе, расположенное на первом этаже старенького кирпичного дома с деревянными окнами. Аккуратные столики с вазами и заполненным салфетницами. Сверху на длинных проводах свисали лампы освещения, создававшие теплый желто-оранжевый свет.

У стены тихо работал автоматон. Играла приглушенная кантри музыка. За дубовой стойкой протирал чашки престарелый седоволосый владелец, поглядывавший на забредшую парочку. Над их столом тикали механические часы.

- Ты, случайно, не знаешь Гаррета? – Зоя включила все свое обаяние, чтобы усыпить социальную бдительность своего товарища.

- Слышал кое-что. Лучше тебе с ним не связываться, Зи.

- Кейт говорит тоже самое, - расстроено сообщила девушка.

- Она права, Гаррет может быть опасен.

- Чем же он так опасен, черт возьми?

Дон посмотрел по сторонам, словно опасаясь, что их могут подслушать:

- Возможно, он связан с социалистами! – прошептал молодой человек и тут же приложил указательный палец к губам.

- Ну и что? – удивленно произнесла Зоя. – что в этом плохого?

- Тебя тянет на кривую дорожку, Зи. Если ты хочешь интегрироваться в наше общество, тебе стоит уяснить несколько вещей. Возможно, придется отказаться от прежних привычек, мыслей, желаний. Принять новые правила игры. Американское общество потому самое великое в мире, что у нас здесь все свободны, понимаешь?

- Я не понимаю одного, Дон. Если у вас здесь все такие свободные, то почему тогда нет ни одного социалиста?

- Потому что это опасная идеология, имевшая влияние над умами людей примерно в тот же временной период, что и фашизм. Миллионы людей поплатились собственной жизнью за то, что следовали этой идеологии.

- А в чем ее опасность? – девушка помешала горячий шоколад, который только что принесли на небольшом подносе.

- Не знаю, Зи, я не политолог. Но точно знаю, что социализм опасен и тебя словно бы какая-то непреодолимая сила тянет именно туда, где опасно. Ты попала в хороший университет, тебя окружают порядочные современные люди. Слушай их, наблюдай за ними, позволь тому, что они говорят, прорасти в твоем уме и сердце и тогда ты получишь шанс стать настоящей американкой. Гаррет явно не тот человек, который поможет тебе стать частью американской нации.

- Ладно, Дон, с праздником! - Зи подняла чашку, парень сделал тоже самое. Они шутливо чокнулись и отпили.

- Он ошивается в национальном парке. Его трейлер видели припаркованным на кемпинге.

Зоя удивленно подняла глаза:

- Почему ты мне помогаешь?

- Потому что считаю, что у каждого человека должен быть выбор, мисс. Даже если этот выбор ошибочен.

Неожиданный поступок Дона заставил посмотреть на него с другой стороны. Быть может, парень не так уж безнадежен, как может показаться на первый взгляд. И все эти самые мысли о «равенстве и свободе» не так глубоко укоренились в его сознании.

В любом случае, его помощь сейчас неожиданно приятна и полезна.

- Спасибо тебе, Дон. Ты… - девушка сделала невозможное. Повинуясь неожиданному порыву, она склонилась над столом, и поцеловала его в щеку. – Ты настоящий мужчина.