Зуб мудрости

«Зуб мудрости»

В кабинете номер шесть, который в народе называли «Адом номер шесть» или ласково — «Бермудским треугольником челюсти», царила идиллия. Пациент, мужчина настолько взрослый, что ему уже давно полагалось иметь не только машину, сына и дерево, но и, как минимум, пару собственных стоматологических клиник, сидел в кресле. Он сидел там уже третий месяц.

Не подумайте ничего плохого. Лечение не шло. Оно вообще не начиналось. Пациент просто сидел. Иногда он менял позу, иногда тяжело вздыхал, отчего пыль на спинке кресла образовывала забавные вихри. Стоматолог, молодой человек с глазами, полными ужаса, сидел на своем стульчике у окна. Он держал в руках бормашину, но смотрел не на Пациента, а на графин с водой, пытаясь, по-видимому, телепатически заставить воду испариться, чтобы под этим предлогом уйти.

— Дышите шире, — тихо, чтобы не спугнуть удачу, прошептал Стоматолог.

— Я боюсь, — так же шепотом, чтобы не спровоцировать агрессию, ответил Пациент. — А вы?

— Я тоже, — признался Стоматолог, и бормашина в его руке жалобно задрожала. — Очень. А вы дышите?

— Дышу. Но бояться не перестаю, — Пациент указал пальцем на кресло. — Оно скрипит как живое. Мне кажется, оно меня сожрет, если я расслаблюсь.

— А мне кажется, если я начну сверлить, моя карьера закончится, не успев начаться. Вы же сразу умрете от страха. Или закричите. Или укусите меня за руку. А у меня мама в соседней деревне, ей нельзя волноваться.

Так проходили их «сеансы». Это был бесконечный, сюрреалистичный диалог, прерываемый лишь звуками проносящихся за окном «скорых» и эхом шагов Главврача в коридоре.

А снаружи, в «миру», их гнобили. Знакомые Пациента звонили ему по очереди, как постовые на вышке.

— Ну что, сходил? — голос из трубки был полон сарказма. — Или ты там решил уже с этим стоматологом расписаться? Сколько можно-то? Ты посмотри на Петю! Петя в прошлом году аж три зуба вырвал за раз и даже не пикнул! А ты ноешь. Взрослый человек, а боишься укола. Позор.

Пациент слушал эти звонки, сидя в очереди (которая была, но не двигалась, так как дверь в кабинет была заперта изнутри), и чувствовал, как его «взрослость» испаряется быстрее воды из того самого графина.

Стоматолога, в свою очередь, прессовал Главврач. Главврач был человеком с лицом красным, как первомайская гвоздика, и усами, которые шевелились сами собой, когда он злился.

— Ты чего творишь, энтузиаст?! — орал Главврач под дверью. — У тебя там человек третий месяц сидит! У него, наверное, уже борода отросла и зубы сами выпали от ожидания! А у нас план! Отчетность! Если ты его не вылечишь сегодня, я тебя уволю к чертовой матери! И не вздумай его через окно выпускать, я видел, как ты на него смотрел!

Давление нарастало. Пациента пилили знакомые («Ты слабак!»), Стоматолога пилило начальство («Ты никчемный!»). И оба они, запертые в кабинете, пилили друг друга взглядами.

И вот настал тот самый день. День Икс. Пациент пришел не просто так, а с невиданной доселе решимостью. Он побрил отросшую за три месяца бороду, надел чистую рубашку и даже купил в аптеке обезболивающее (про запас, для храбрости). Он был готов.

Стоматолог тоже был готов. Ночью ему приснился вещий сон, что если он не просверлит этот зуб, то бормашина превратится в змею и укусит его самого. Он твердо решил: сегодня или никогда.

Они встретились в кабинете. В глазах друг друга они увидели отражение собственной решимости. Воздух наэлектризовался. Стоматолог включил бормашину. Пациент сглотнул и открыл рот. Казалось, сейчас свершится чудо. Стоматолог протянул руку с бормашиной к заветному зубу...

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Главврач. Усы его гневно трепетали.

— Всё! — рявкнул он. — Ты уволен! — ткнул он пальцем в Стоматолога. — За срыв сроков, за простой оборудования и за то, что у тебя в графине уже три месяца вода не меняется! Вон отсюда!

Бормашина выпала из рук Стоматолога. Он посмотрел на Пациента, и в его взгляде была бесконечная печаль и облегчение одновременно. Он снял перчатки, бросил их в ведро (промахнулся) и вышел, даже не попрощавшись.

Пациент остался один в кресле. С открытым ртом. Без стоматолога.

Осознание пришло не сразу. Сначала он подумал: «Ну, наймут нового». Но тут же вспомнил, что поликлиника единственная на село, а Стоматолог был единственным специалистом. Он был не просто дантистом, он был последней надеждой, соучастником их общего страха, единственным существом во вселенной, который понимал, каково это — бояться его так же сильно, как он боится тебя.

Пациент закрыл рот. И тут его накрыло. Не болью, а пустотой. Чувство было такое, будто из него вынули не зуб мудрости, а всю душу. Знакомые будут рады? Пете теперь можно рассказать, что он струсил? Взрослый человек, да. Взрослый человек, которого бросил его личный стоматолог.

Он впал в прострацию. Так и сидел в кресле, пока его не обнаружила уборщица тетя Зина. Она вызвала «скорую». Пациента увезли.

Через час он сидел уже в другом кабинете. Там не пахло лекарствами, там пахло валерьянкой и бумагой. Напротив него сидел мужчина в очках и с блокнотом.

— Здравствуйте, я психолог, — мягко сказал мужчина. — Рассказывайте, что случилось.

Пациент посмотрел на него пустыми глазами.

— У меня... у меня стоматолог уволился, — выдохнул он.

Психолог понимающе кивнул и занес ручку над блокнотом.

— А зуб? — спросил он, готовясь записывать глубинные травмы.

Пациент горько усмехнулся.

— Какой зуб? Был бы зуб, была бы проблема. А теперь... теперь у меня ничего нет. Только пустота во рту и в душе.

Психолог замер. Ручка зависла в воздухе. Он посмотрел на Пациента, потом в окно, потом снова на Пациента. Потом отложил блокнот, встал, подошел к шкафу и достал оттуда початую бутылку корвалола, маленькую шоколадку и, почему-то, старый номер журнала «Здоровье» с зубной щеткой на обложке.

— Ладно, — вздохнул психолог, наливая корвалол в стакан. — Давайте по порядку. Значит, говорите, стоматолог уволился? Это мы проработаем. А пока... держите шоколадку. И вот, почитайте статью о гигиене полости рта. Там интересно написано.

Пациент взял журнал. На обложке красовалась улыбка человека, у которого точно был свой стоматолог. И, глядя на эту улыбку, Пациент вдруг понял: его личная трагедия только начинается. Ведь психолог, кажется, тоже чего-то боялся. Может быть, корвалола в шкафу оставалось совсем немного.

Конец.

2024 г.