Зубы – не воробей

Подыскивал я как-то для себя работу разного формата. Но не то, чтобы до такой, конечно, степени разного... Естественно, я разместил объявления на соответствующих ресурсах. И вот звонок. Миленький женский голосок поинтересовался, готов ли я рассмотреть вакансию фотомодели. Я сразу отказался, но девушка попросила не торопиться с выводами. Речь шла о рекламе одежды для маркетплейсов "Озон" и "Вайлдберриз". Требовались модели разного возраста, веса и роста. У меня были большие сомнения по этому поводу. Но учитывая то, что я находился рядом с местом предполагаемой встречи и было немного времени для развлечений такого рода, я согласился прийти на необычное для меня собеседование.

Офис находился в самом центре города на улице Вайнера. В фойе находился удобный диван и шикарный журнальный столик. Мне предложили заполнить анкету как раз в тот момент, когда рядом сидящий кандидат уже дописал свой вариант и отправился беседовать в кабинет рекрутера. Все стены и двери в помещении были стеклянными и абсолютно прозрачными. Именно поэтому у меня была возможность прикоснуться к святая - святых гламурного бизнеса: наблюдать, как происходит фотосессия уже состоявшейся звезды, которая, видимо, недели две-три назад была на моём месте. Она так страстно и энергично двигалась перед камерой на фоне шикарного вида центра города, что ещё чуть-чуть и могла травмировать саму себя размашистыми движениями. Мне стало смешно от этих показушных кривляний, и я еле сдержал хохот. В анкету я внёс какие-то данные про вес, рост и размер, затем обратил внимание на вопросы про загранпаспорт и возможность выезжать за рубеж. Так вот ведь как всё просто! Как я до этого жил? Я обратил внимание на ещё один интересный для меня момент в анкете, но об этом позже. Рядом проходило собеседование. Молодой парень с модной причёской, недавно сидевший на моём месте, был явно воодушевлён беседой, видимо, разговор так уж хорошо складывался. Всё вокруг было так сладенько, аж не очень-то похоже на правду. И у меня была возможность это наблюдать, потому что фотостудия и кабинет были стеклянными. Единственное, что не клеилось - так это игра актёров "погорелого театра". Но пока внешне мне всё нравилось, туда-сюда ходили какие-то дамы, приближённые к модельной внешности, имитирующие бурную трудовую модельную деятельность, а у меня был не то, что билет в первом ряду, первый раз в жизни я был единственный зритель, правда актёры были на троечку - явно переигрывали, особенно момент подписания контракта на моих глазах. Мне думается, что люди в реальности не демонстрируют своё состояние счастья так ярко при посторонних, а контракты не подписываются в "террариумах". После того как лучезарная звезда, подписавшая контракт, буквально выпорхнула из кабинета, пригласили меня.

Когда я зашёл в кабинет, той забавной кривляющейся супер модели "на шарнирах" уже видно не было, оно и понятно, у неё бы не хватило никаких сил позировать с той же амплитудой. Приветливая девушка лет двадцати с небольшим в деловом костюме, представилась Татьяной, и объяснила мне суть работы. Работа - просто прелесть: высокооплачиваемая, не пыльная, всему научат, есть реальная возможность в ближайшем будущем работать за границей с моей фигурой и пропорциями, да и вообще жёстких требований к внешности нет, так как рекламировать нужно разные размеры одежды для разных возрастных групп. Единственный нюанс, отделяющий от счастливой гламурной жизни – необходимо было оплатить портфолио для начала сотрудничества, естественно, сделать это лучше побыстрее, а ещё лучше прямо сейчас. Я подыграл, предложил рассчитаться с первых же полученных денег, но у неё был заготовленный ответ. И теперь уже я начал играть крайне заинтересованную начинающую фотомодель.

– Ну, хорошо, раз такое дело, может деньги-то я и найду. Правда, у вас же в анкете указано обозначить шрамы на теле, именно поэтому у меня и появились сомнения, насколько мой случай подойдёт для вас.

У вас же будут снимки с высокой детализацией?

– Да, конечно! Мы используем лучшую аппаратуру.

– А как быть со шрамами?

– Шрамы прикроем одеждой. Вы же будете одежду рекламировать.

– А что, если на кистях шрамы? Я что буду только перчатки рекламировать и водолазные костюмы?

– А вот с этим давайте разбираться подробнее. Что за шрамы? От чего?

– Понимаете ли, — сказал я скромно, — люди – очень уж ядовитый вид на самом деле. В том смысле, что частенько приходится использовать грубую физическую силу в экстренных случаях. Я крайне не терплю, когда меня пытаются обманывать. Я просто зверею! Я готов убивать, когда мне врут и угрожают моему финансовому благополучию. В этих случаях я очень сильно бью людей. Понимаете, тут дело такое, когда бьешь в корпус – проблем особых нет, в нос, в челюсть, в скулы – тоже, но, к сожалению, изредка попадаешь в зубы, если бьешь кулаком, — произнес я обречённо, — когда ногами-то хоть обувь защищает. Зубы острые, крепкие, а с налётом – то вообще рассадник опасных микроорганизмов, и когда их вышибаешь, то травмируются кисти рук. Ногами конечно, посильнее будет, но точность не та. Поэтому приходится сначала руками начинать, рисковать во благо справедливости, так сказать, а потом ногами уже добивать.

Я показал два шрама на ударной поверхности левого кулака.

– Видите, Татьяна?

– Ну, да. – она замешкалась и в растерянности начала перебирать пальцами рук по столу, рассматривая два мелких шрама.

– Ну, тут можно замазывать, наверное, и видно не будет, — более уверенно закончила она.

А тут как быть? – я поднёс правый кулак с крупными рубцами поближе к лицу удивлённой девушки, от чего ей стало явно не очень-то комфортно.– Это ведь всё зубы, будь они не ладны, вот шрам диаметром два сантиметра, хирургам пришлось вену зашивать. Мне, кстати, тренер говорил:"Не вкладывайся ты так в каждый удар, лупи сериями, но не так сильно. "А я не могу с собой совладать, когда дело касается шарлатанов, ну, особенность у меня такая.

– Так и это можно замазывать при желании... – попыталась как-то спасти безнадёжную ситуацию Татьяна, — Наверное, — уже неуверенно закончила она.

– Ну, шрамы-то может быть получится зашпаклевывать, а вот то, что все казанки разбежались? Один только на месте. Этот вообще ушёл со смещением, видно ведь, что сустав указательного пальца не на месте. Да, тоже решил меня надуть один крендель. Деньги взял, а машину не отремонтировал как положено. Он здоровый такой был, пришлось бить сильно, вот и рука сломалась, ногами закончил. А, сейчас, если придётся за границей работать фотомоделью там же, пожалуй, серьёзная детализация фотографий будет? В дальнейшем, конечно, придётся руки защищать. Я вот знаете, что придумал? Нечто гениальное! Навесной замок в кулак зажимаешь, а дужка вокруг ударной поверхности. Так что, в будущем проблем таких быть не должно, – успокоил я работодателя – я же понимаю, что у меня должен быть товарный внешний вид. И вас не хочется подводить. Мы с вами сто процентов сработаемся, так как судя по всему, вы – человек порядочный, в отличие от некоторых. Кстати, хорошо всё-таки, что у человека есть возможность и локтями, и коленями, и ногами за себя постоять, а то бы на кистях живого места не было бы. Ну, согласитесь что с замком толково придумано? По сути тот же кастет, но холодным оружием не является. Вы только никому не рассказывайте, будет наш с вами секрет. А замочек у меня в машине лежит, если хотите, могу принести, показать.

– Пожалуй не надо.

– Ну, как хотите! Это вот зуб – верхний резец – я показал шрам с четким контуром верхнего резца на правом запястье, в подлинности не было сомнений, — Да тоже как-то, знаете, так случайно получилось. Я уже собирался удалиться от собеседника, развернувшись, а мне что-то неприятное сказали в след. Ну, типа того, что у меня плохой вкус в музыке, причём человек-то был какой-то неприятный, вот вы – приятная. Я посмотрел на нее, как будто сравнивая, и мне в голову пришла мгновенно идея "добить" её, на ходу придумав, что оппонентом в том конфликте была женщина - а та бесячая дама, была неприятной, и телосложением, — я окинул её взглядом, как бы примеряя тело Татьяны к той ситуации, — ну, аккурат, как ваше. Так вот, она посмела критиковать меня, как я наверетенил ей с разворота. Бил вслепую, немножко дистанцию не рассчитал, подшаг ведь сделал, а расстояние не заложил, — я воспроизвёл события, как будто вовлекая в разговор шокированную мошенницу – и не кулаком попал – с сожалением и болью в голосе произнёс я, — а этим местом, зато вложился хорошо. Представляете, когда правой бьёшь в бою, то корпус разворачиваешь и вкладываешься в удар. Так? - Татьяна послушно кивнула .

– А тут вообще интересно получилось, я же изначально спиной был, уходить собирался, а при выполнении удара разворот корпуса получился даже больше, чем сто восемьдесят градусов в совокупности с моим доворотом, от удара у неё аж ножки оторвались от земли. Эффектно так получилось. Её как скоростным поездом снесло, аж тапок слетел! - произнёс я с радостью и имитацией ожидания поддержки собеседника.

Судя по физической реакции девицы у меня неплохо получалось играть неадекватного психопата. Её рот приоткрылся, вид был растерянным. Я продолжал:

– Не будет, сука, перечить мне – в момент проговаривания этих слов я уставился в одну точку, специально не моргая, чтобы искусственно вызвать выделение слёз, для пущей убедительности, чтобы взгляд стал стеклянным, как у настоящего психа-садиста. Я замер и смотрел в воображаемую точку где-то сантиметрах в тридцати за собеседником, чувствуя, как глаза наливаются слезами, и представляя, как ужасающе это выглядит со стороны девчонки, которая в реальности вряд ли бывала в подобных переделках. Я продолжал издеваться, войдя в образ – Тут как говорится: "Зубы – не воробей, вылетят – не поймаешь!" – произнёс я с улыбкой на лице, давая понять, что и ей надо бы одобрить мою позицию, та кивнула и попыталась натянуть улыбку. А это, — показал я на большой шрам, — от ножа. Наверное, замазать можно, как впрочем и эти? – я снова продемонстрировал вблизи ударную поверхность кулака правой руки, поднеся изувеченный кулак поближе к лицу дамы? - та пожала плечами, спорить не стала, но не смогла скрыть сомнения. Я насупился и в сердцах произнёс:

– Но не хозяйственные же мне перчатки рекламировать?! – От ножа есть следы и на теле, правда от хирургического, хрящ срезали, чтобы из него нос мне слепить. Знаете ли, из ребра Адама Бог создал Еву, а из моего ребра мой же, утерянный ранее нос. Кстати, более справедливо получилось в моём случае же? Как думаете?

Та кивнула.

– Башка у меня, конечно, отбита, но в данной вакансии это особой роли, наверное не играет - озвучил я, как бы размышляя вслух.

Я же, вообще, человек крайне миролюбивый, а вот брат у меня по-настоящему вспыльчивый. С ним работодатель не рассчитался, и он ему ухо отрезал. Недавно освободился. Вы не поверите, братишке дали 6 лет. Вот это зверство! Согласитесь? – и в тот момент, когда Татьяна кивнула, явно соглашаясь с тем, что зверство – именно отрезать уши, добавил:

– Свирепство какое! Шесть лет, значит, за какое-то одно ухо! – при этом я продемонстрировал пальцами маленький размер и недоумение. – Я смотрю мы с вами и рассуждаем-то одинаково. Я считаю, непременно сработаемся! Пора бы уже звездой становиться. Париж, Токио, Голливуд. – я задрал голову вверх, как бы мечтая – Позовите уже вашего руководителя! Будем детально обсуждать условия работы.

– Знаете, его сейчас нет на месте. Вы же в анкете указали номер сотового телефона. Мы вам обязательно перезвоним, – произнесла дама с замученным видом.

– Хорошо. Я очень жду.

Я также воодушевлённо выпорхнул из кабинета, как мой предшественник, а когда зашёл в лифт – расхохотался. Мне, естественно, так и не перезвонили. Неужели нашли лучше кандидатуру?