Звери

Его не зря назвали черным.

Стоя по колено в воде Черного озера Гермиона вглядывалась в зеркало непроглядной тьмы, видя только свое искаженное отражение.

Ступни нещадно кололо, казалось еще несколько минут и она их перестанет и вовсе чувствовать. Изо рта маленькими облачками выходил пар. В этом году осень совсем их не щадит. Только конец сентября, а по вечерам холодно так, будто ноябрь уже вступил в свои права, как самый суровый из трех осенних братьев.

Хотя так было даже лучше.

Да, однозначно.

Так, было хорошо.

Пронизывающий холод помогал убрать воспоминания, не думать, не представлять. Только одна мысль: “Как же, сука, холодно”.

Еще раз вдохнув всей грудью стылый воздух, Гермиона решила, что достаточно. Получить обморожение или заболеть не входило в ее планы. Развернувшись на практически онемевших ногах, встретилась с внимательным взглядом серых глаз.

Вот не везет, так не везет. Драко Малфой, одетый в кожаную куртку, однозначно магловскую, стоял у кромки воды, прямо рядом с ее ботинками.

И что он только тут забыл?

Зубы уже перестали попадать друг на друга и Грейнджер не видя другого выхода направилась в сторону своих вещей. Медленно, чтобы не поскользнуться на каменном дне, разрезая черную гладь, она вышла на берег.

Малфой молчал. Ну что же так наверное даже лучше, не нужно лишний раз врать или что-то изображать. Хотя ее впервые застали за таким времяпрепровождением.

Ступни резко обдало жаром, вызывая отнюдь не приятные ощущения. Какого хрена?! Казалось ее кожа плавится, распространяя этот огонь по всей голени.

“Согревающее”, – в голове молниеносно проскочило понимание. Вот же сукин сын.

– Не будешь ли ты так добр, снять заклинание с моих ног, – процедила сквозь зубы Гермиона, всеми силами сдерживаясь, чтобы не завопить от боли.

Хотя боль – это было неплохо, это было даже хорошо. Забивать душевную боль физической, мелкими незаметными порезами на теле выпускать всю агонию.

Гермиона же предпочитала холод.

Прохладный воздух прошелся по босым ногам и она вздохнула с облегчением. Малфой продолжал молчать.

Послышался щелчок и в сторону Грейнджер повеяло мятой.

Зашнуровав ботинки, она подняла голову и опять этот взгляд. В серых омутах отражался маленький огонек сигареты, которую Малфой неспешно курил, не отводя глаз от Гермионы.

К слову сказать, курил он божественно. Тонкие аристократические пальцы, держали сигарету с какой-то только ему присущей изящностью. Бледные губы обхватывали плотно фильтр, выпуская мятный дым в сторону Гермионы.

Твою мать, она почувствовала как зверь внутри, которого она старалась вогнать в холодный анабиоз, ворочается, приоткрывая в интересе один янтарный глаз. Стоило утолить интерес этого чудовища, чтобы он хотя бы сегодня ночью ее не беспокоил.

Гермиона медленно подошла к Малфою, пристально наблюдая как его рука остановилась в паре сантиметров от губ. Глаза в глаза. Теплое карее море напротив ледяной серой гряды.

Остановит?

Протянув руку, аккуратно забрала сигарету, сделав глубокую затяжку выдохнуло сизый дым прямо в бледное лицо. Он даже не поморщился, ни отошел, ни сказал ни слова. Только в грозовых глазах зажглись голубые искры.

– Спасибо, – протянула обратно, стараясь не коснуться кожей. Удовлетворенный зверь снова закрыл глаза и впал в подобие сна.

Гермиона развернулась на толстой подошве своих ботинок, которые так не подходили Хогвартсу, но так подходили ей, и направилась в сторону замка.

Она не могла себе ответить зачем он пришел сегодня на берег Черного озера, как и не могла сказать, за что его поблагодарила. Но внутри против воли вспыхивали синие молнии под цвет тех, что Гермиона видела в его серых глазах.