Звери: Инстинкт Выживания

Дождь в этом городе никогда не смывал грязь. Он просто размазывал её ровным слоем по стёклам патрульных машин, неонам закусочных и лицам людей.

Детектив Глеб Марков сидел в прокуренном салоне своего седана на обочине Шестой авеню. Дворники скрипели по лобовому стеклу, но мир снаружи всё равно казался размытым акварельным пятном. Жёлтые фонари Сектора А пытались пробиться сквозь пелену, отбрасывая тени на мокрый асфальт.

Марков нашарил в бардачке мятую пачку сигарет, сунул одну в зубы. Зажигалка чиркнула с третьей попытки. Огонёк на секунду осветил его лицо: морщины вокруг глаз, трёхдневная щетина и взгляд человека, который давно перестал ждать хороших новостей.

Он затянулся и посмотрел на часы. Три ночи. Самое паршивое время — когда нормальные люди спят, а шваль вылезает из канализации.

Рация на приборной панели захрипела, сквозь помехи прорезался голос диспетчера:

— Всем постам в квадрате Альфа-Семь. Код 187. Повторяю, код 187. Башня «Элизиум», Западный проспект, 42. Пентхаус. Убойный отдел, отреагируйте.

Код 187. Убийство. В «Элизиуме» — самом дорогом жилом комплексе Сектора А. Там жили те, кто мог позволить себе отфильтрованный воздух и воду без хлорки. Те, кто стоял у руля индустрии Слияния.

Марков вздохнул. Похмелье пульсировало в висках, напоминая о вчерашней бутылке бурбона. Он нажал тангенту.

— Детектив Марков принял. Буду через десять минут.

Бросил сигарету в приоткрытое окно — лужа проглотила её — и сорвал машину с места.

Башня «Элизиум» возвышалась над городом стеклянным монолитом, пронзающим свинцовые тучи. У входа мигали люстры патрульных экипажей. Дождь барабанил по крышам машин.

Марков припарковался на тротуаре, не обращая внимания на портье, и вышел под холодные струи, накинув капюшон.

У дверей ждал сержант Ковальски — молодой коп, не успевший обрасти профессиональным цинизмом.

— Что у нас? — бросил Марков на ходу.

— Хуже некуда, — голос сержанта дрогнул. — Восемьдесят пятый этаж. Жертва — Алиса Ван дер Берг. Дочь владельца «Глобал-Синтез».

Марков мысленно застонал. Политика. Хуже этого — только бойня в гетто.

— Охрана? Сигнализация?

— Всё чисто. Сигнализация не сработала. Охрана клянётся — никто не входил. Камеры на этаже стёрты.

— Кто нашёл?

— Горничная. Ночная смена.

Лифт вознёс их на восемьдесят пятый. Коридор — роскошный, в абстрактных скульптурах — был осквернён жёлтой лентой и суетой криминалистов.

Марков нырнул под ленту.

Первое, что ударило, — запах. Кровь, смешанная с цветочным парфюмом. Запах смерти, который ни с чем не спутаешь.

Гостиная была огромной, с панорамными окнами от пола до потолка. Ночной город рассыпался огнями за стеклом. Но глаза детектива приковала не панорама.

Посреди комнаты, на белом ковре с длинным ворсом, лежала жертва.

Точнее — то, что от неё осталось.

Алиса Ван дер Берг была растерзана. Горло разорвано, из него на ковёр натекло озеро крови, уже потемневшей. На руках и груди — глубокие рваные борозды, будто её полосовали гигантскими граблями. Шёлковый халат — изодран в лоскуты.

Марков обошёл место преступления, присел на корточки рядом с телом. Лицо девушки — предсмертная маска ужаса — показалось ему до боли хрупким.

Он вспомнил другое лицо. Давнее, размытое. Мальчишка-гибрид лет десяти с лисьими ушами, который прижимался к стене в переулке на Двенадцатой во время Январских бунтов. Марков тогда был молодым патрульным, в первой волне оцепления. Толпа из «Чистой Крови» прорвала заграждение, а он получил приказ отходить. Просто отходить. Мальчишка смотрел на него из-за мусорного бака — глаза огромные, круглые, рыжие — и Марков отвернулся. Ушёл. Утром на том месте нашли кровь и клок рыжей шерсти. Тело не нашли никогда. Марков тоже не искал. Он просто начал пить по вечерам. Сначала по чуть-чуть.

На дизайнерском ковре лежала другая жертва, другая жизнь. Но внутри шевельнулось то же самое — тупое, знакомое чувство, что он опять опоздал.

— Что скажете, Док? — спросил он Зильбера, который ощупывал края ран на шее.

Зильбер поднял взгляд поверх очков.

— Характер ран специфический. Рваные, края неровные. Глубина борозд до трёх сантиметров. Горло вырвано, повреждены сонная артерия и яремная вена. Смерть от кровопотери, пара минут.

— Орудие?

— На первый взгляд — когти. Крупные. Медведь или волк.

При слове «когти» в гостиной стало тихо. Криминалисты замерли. В этом городе «когти» означали одно.

Звери.

— Уверены? — Марков посмотрел на эксперта. — Мы на восемьдесят пятом этаже охраняемого комплекса. Как медведь сюда пробрался, разорвал девчонку и ушёл?

Зильбер снял перчатки.

— Моё дело — факты, Глеб. Раны нанесены объектом, схожим с когтями крупного хищника.

Марков выпрямился. Если информация просочится в прессу — город взорвётся. «Чистая Кровь» устроит резню в гетто.

— Осмотрите окна, балконы, вентиляцию, — сказал он криминалистам. — Я хочу знать, как сюда попали.

Он подошёл к панорамному окну. Капли скользили по стеклу, искажая неон на соседнем небоскрёбе. Вывеска: «Безопасность вашего дома — гарантия вашего спокойствия. Системы «Аэгида»». Иронично до тошноты.

— Марков!

Он обернулся. В гостиную, раздвигая криминалистов, ввалился шеф Рогов. Полный, краснолицый, в дорогом, но плохо сидящем костюме. На лысине блестели капли дождя. Взгляд метнулся по комнате и упёрся в труп.

Шеф побледнел, прижал платок к носу.

— Это же дочь Ван дер Берга, — пробормотал он сквозь ткань. — Глеб, скажи мне, что мы поймали ублюдка.

— Мы только начали, шеф. Сигнализация отключена, камеры стёрты. Это не шатун из подворотни.

— Эксперты сказали? — Рогов ткнул пальцем в сторону Зильбера.

— Когти, — подтвердил Марков. — Характер ран указывает на крупного гибрида.

Рогов закрыл глаза. Вдохнул. Когда открыл — в них читалась паника, перемешанная с решимостью функционера, который спасает свою шкуру.

— Слушай внимательно, — он подошёл вплотную, понизив голос. От него пахло коньяком. — Утром это будет во всех газетах. Мэр сожрёт меня, если мы не дадим ответ. Ответ: дикое животное из гетто. Мне нужен подозреваемый. К вечеру.

— Шеф, — Марков поморщился, — это восемьдесят пятый этаж. Электронные замки. Никакой дикий зверь не спланирует такое. Это постановка.

— Мне плевать на твои теории! — Рогов забрызгал его слюной. — Улики кричат о Зверях. И общество поверит в Зверей. Они хотят бояться. Дай им то, что они хотят.

Марков почувствовал, как ногти впиваются в ладони. Система. Всегда одна и та же система: не ищи правду — ищи козла отпущения.

— Я расследую дело по правилам, шеф. Я найду убийцу. Но вешать это на первого гибрида ради заголовка — не буду.

Рогов смерил его взглядом.

— Ты слишком упрям, Глеб. И пьёшь. Но я не оставлю дело на тебя одного. Мэрия требует специалиста.

Шеф обернулся к дверям.

— Входите.

Лента приподнялась. В гостиную шагнула фигура.

На фоне ламп и суетящихся копов она казалась сгустком мрака. Длинный плащ из прорезиненной ткани, скрывающий фигуру до щиколоток. Капюшон надвинут на лоб.

Существо сняло капюшон, и Марков напрягся.

Девушка. Или гибрид, выглядящий как девушка. Острые черты лица, бледная кожа, короткие пепельные волосы. Из-под прядей торчали заострённые уши в жёсткой короткой шерсти — они подрагивали, ловя звуки, неслышные человеку.

Но главное — глаза. Раскосые, янтарные, с вертикальными зрачками. В них не было страха, удивления или отвращения. Звенящая пустота. Машина, анализирующая данные.

Она сделала несколько шагов к центру комнаты. Бесшумно. Воздух вокруг неё изменился — запахло мокрой псиной и горькими травами.

— Это Рия, — сказал Рогов с брезгливостью. — Консультант из резерва полиции Сектора Б. Ищейка-гончая. Мэрия настояла.

Марков скривился.

— Вы притащили псину из гетто? Шеф, вы сами сказали — убийца из их числа. И вы хотите доверить расследование сородичу подозреваемого?

Рия повернула голову. Ноздри чуть расширились.

— Вы пили бурбон, детектив. Около семи часов назад. Дешёвый. Сигарета — пять минут назад. Пульс учащён: раздражение и похмелье. Вы потеете. От вас пахнет стрессом и гвоздикой.

Она отвернулась от него, потеряв интерес, и посмотрела на труп.

— Мне не нужно «доверять». Я здесь, чтобы читать запахи.

Марков прикусил щёку изнутри. Хвостатая выскочка. Но Рогов не отступит. А если Марков хочет найти настоящего убийцу — придётся работать с тем, что дают.

— Ладно. Если ты такая умная, скажи, что чуешь. Медведь? Волк? Кто разорвал девчонку?

Рия шагнула к луже крови. Копы расступились. Она присела, плавно, и наклонилась над телом.

Закрыла глаза. Грудная клетка медленно поднялась и опустилась. Уши дёрнулись, настраиваясь.

Десять секунд. Двадцать. В комнате — только дыхание людей и шум дождя за стеклом.

Когда Рия открыла глаза, зрачки были расширены. Она посмотрела на Маркова, и в пустом взгляде мелькнуло замешательство.

Достала фляжку, глотнула. Запахло полынью и жжёным сахаром.

— Ну? — сказал Марков.

Рия поднялась.

— Зомби.

Рогов подавился воздухом.

— Что ты несёшь?!

Рия посмотрела на шефа.

— Вы попросили факты. Раны выглядят как следы когтей. Кровь свидетельствует о жестокости. Но запахи не лгут.

Она сделала шаг к Маркову.

— Знаете, как пахнет Зверь, когда убивает? Адреналином. Потом. Горячей яростью. Животным страхом жертвы и триумфом охотника. Этот запах въедается в стены, висит часами. Когда хищник разрывает человека, в комнате стоит вонь бойни.

Она указала на тело.

— Здесь пахнет кровью. И духами жертвы. Но хищника нет. Ни молекулы чужого пота. Ни слюны. Никакой ярости. Тот, кто это сделал, был абсолютно спокоен. У него не билось сердце.

Пауза.

— Это сделал не Зверь. Пасти не было. Мясо резали металлом, подражая ударам когтей. Нас пытаются обмануть.

Тишина.

Марков смотрел на гончую, и в его голове щёлкнул тумблер, который он пять лет заливал бурбоном. Он посмотрел на растерзанный труп, затем на побелевшего Рогова.

Инстинкт полицейского проснулся — острый, как бритва.

Эта ночь только началась.