Звероморфы

Угол грязного переулка переполнен оживлением.

Ноги мужчины подкосились, и он медленно опустился на землю, одновременно с этим раздалась какофония, состоящая из шума и аплодисментов.

Это был крупный мужчина, который превосходил меня, как по высоте, так и по ширине. Он смотрел на меня, как на муравья, которого собирался раздавить ботинком, но это длилось недолго.

Бой закончился почти сразу, после его начала.

С восьми лет я занимаюсь тхэквондо. Я не нуждаюсь в многочисленных ударах и сложных приемах, чтобы справиться с таким соперником. Я мгновенно переиграл его только одним мощным ударом ногой.

Зрителей охватил восторг, а мне пофиг, поскорее бы получить свои деньги и покинуть эту дыру.

Я собрался уходить, как вдруг:

— Стойте, я еще не проиграл!

Мой соперник, которого я считал побежденным, внезапно встал. Одежда на нем начала разрываться по швам, и я смотрел, с изумлением, как он постепенно увеличивается в размерах. Его тело росло в высоту и ширину, а его лицо деформировалось, превращаясь в устрашающую маску носорога.

Он стал человекоподобным носорогом и ринулся на меня.

Я быстро уклонился.

Звероморф со всей силой врезался своим мощным рогом в стену. Кирпичи и осколки разлетелись во все стороны. Звук столкновения пронзил воздух, оставляя ощущение неистовой силы и разрушения.

Пока противник вытаскивал рог из твердых каменных блоков, я тоже принял форму звероморфа: черная шерсть, словно пламя, окутала каждый сантиметр на моем теле. Лицо вытянулось, в пасти выросли похожие на мясницкие крюки зубы.

Горячие, как пылающие угли глаза, сверкнули во тьме.

Я впился в шею человека-носорога.

Сила, которая пронизывала мои клыки, была колоссальной. Я сжимал зубы с огромной силой, пытаясь перегрызть плоть.

Кровь хлынула, наполняя мою пасть и лицо. При каждом моем движении он издавал глухие рычания боли.

Противник метался, пытаясь избавиться от смертельного захвата.

Я чувствовал, как его последние попытки сопротивления постепенно иссякают, и предвкушал победу.

— Сдаюсь!

Рог отломался, костяной осколок так и остался торчать из стены.

Я отпустил противника и медленно вернулся к своей нормальной форме. Исчезновение моей звериной формы символизировало конец схватки. Передо мной лежал человекоподобный носорог, израненный и слабый, который тоже постепенно принимал человеческую форму.

Я развернулся и побрел прочь.

***

Я брел по трущобам. Здесь аварийные десятиэтажные здания, улицы завалены мусором и обломками. День и ночь сеяли вонь гнили и смерти. Ничто не могло процветать на этой отравленной земле, ни город, ни люди. Само собой, яркий неоновый свет, озаряющий трущобы по ночам, принадлежал другому миру.

Я вздохнул и поднял взгляд на небо. Серое, как сигаретный дым. Прошло сто лет после окончания четвертой Мировой войны, прежде, чем люди смогли смотреть на это небо. Так появились Звероморфы. Они обладают способностью превращаться в полузверей и устойчивостью к радиации. Эти мутации были ответом на суровые условия жизни, которые установились после разрушительной войны. Каждый звероморф приобретает свою форму превращения, которая соответствует его собственным особенностям и выражением собственной сущности. Форма называется стигма. Моя стигма — волк. Я одинокий, независимый и сильный. Меня интересуют только деньги. Я принимаю участие в боях только за деньги.

Еще раз вздохнув, я уселся на груду обломков, развалившегося здания, и закурив, стал пересчитывать только что заработанные деньги. На моих руках кожаные перчатки без пальцев. Эти перчатки стали неотъемлемой частью моего образа, как и кожаный в пол плащ.

Мягкий аромат сигареты взмывал в небо, так же, как и мои мысли. Я задумывался о сумме, которую осталось собрать, как вдруг ко мне подбежал юнец.

— Спасите! — достаточно юный мальчик, не старше пятнадцати, его голос еще даже не начал ломаться.

Судя по всему он бежал от кого-то.

Я слышу, как его сердце стучит, словно барабан.

«Очень интересно, — я про себя ухмыльнулся, — почему я должен его спасать?»

Я молча спрятал деньги в карман плаща.

«Он там?»

«Мелкий паршивец оказался слишком шустрым»

Преследователи раздраженно возмущались.

Юнец инстинктивно пригнул голову и спрятался за обломками.

— Не говори, что я тут, — шепнул он мне.

Вскоре один из преследователей заметил меня.

— Эй, ублюдок! Ты не видел мелкого паршивца?

— Пошли вон, бомжары!

— Чо ты такой дерзкий?! Ты знаешь кто мы такие?

— Нет, а вы знаете, кто я такой? — я поднялся с кучи щебня, чтобы показать, обнаглевшим бомжам, кто тут батька

— Покойник ты!

Темноту рассек нож.

Я хмыкнул, схватил руку мужчины с оружием и с силой ударил в ответ, затем безжалостно ударил второго ногой с разворота.

— Это же чемпион уличных боев, Шон Ямато, по прозвищу одинокий волк.

«Долго до них доходило».

— Валим, — крикнул второй.

«Хм, сказал же, бомжи»

Бомжи убежали.

— Ого, а вы крутой, — молокосос вылез из укрытия. — Спасибо за помощь.

— Ага.

— Меня Рэм зовут

«Не поверишь, мне пофиг»

— А ты правда Шон Ямато?

— Ага, — я зевнул. — Автографы не даю.

— А я бы и не попросил, — паршивец язвительно улыбнулся. — Мой кумир Энди Бакстер, хамелеон, может становиться невидимым.

«Пофую ваще на твоего кумира»

— Пацан, а тебе не пора домой?

— Да, наверно, рад был познакомиться!

«Фух, я думал он не заткнется»

Я всунул руки в карманы плаща, и собрался было идти, как тут обнаружил, что меня обокрали.

— А где мои деньги?!

Я снова посмотрел на пацана, он уже успел принять форму звероморфа: у него на голове появились длинные, мягкие ушки, сзади маленький, пушистый хвостик, на ногах и руках выросла тонкая шерстка, напоминающая уютные перчатки. Судя по всему, его стигма — кролик.

«Давно мечтал о крольчатине»

Я облизнулся и прыгнул вперед, обращаясь в звероморфа в полете. Однако, мальчик-кролик быстро и ловко взлетел на крышу здания, оставив меня внизу, вынужденно лакомиться грязью.

— Спасибо за деньги, блохастый, — с высоты крыши кролик похлопал себя по заднице.

— Ах ты, мелкий!

Я в ярости, подбежал к боковой стене здания и прыгнув на нее, уцепился когтями, затем оттолкнулся и приземлился на противоположную стену, и так совершил еще несколько прыжков со стены на стену, пока не достиг крыши.

— Отдай мои деньги!

— А ты попробуй, отбери! — мелкий паразит показал мне язык и убежал.

— Стой, мразь! — я за ним.

Гаденыш оказался настоящим мастером паркура. Все мои усилия по соперничеству с ним в скорости и прыжкам оказались просто ничтожными. Он легко справлялся с преградами, в то время как я, словно слон в посудной лавке, сталкивался со всеми предметами, застревал там, где он просто проскальзывал, словно змея. Он с легкостью запрыгнул на крышу соседнего здания, в то время как я жестко приземлился лицом в грязь.

— Проспись, блохастый, ха-ха-ха-ха!

— Стой, скотина! — я хотел возобновить погоню, как неожиданно сильная боль заставила меня согнуться.

Я еще долго слышал, как в воздухе неслось эхо его смеха.

***

Бункер возвышался над окружающей природой, словно последний оплот живого в этом безжизненном мире. Это мой дом — место, в котором я провел детство. Я жил с папой, мамой, дедушкой и младшим братом, Наотой.

Наото и я творили здесь свои маленькие миры. В изоляции от остального мира, за непробиваемыми стенами, мы создавали свои фантастические истории, в которых главными героями были мы сами. Мы строили крепости из картонных коробок, создавали космические корабли из старых металлических деталей и отправлялись в незабываемые приключения на бумажные планеты с собственными законами физики.

Мне грустно об этом вспоминать, потому что мой брат заболел....

Постепенно проходя через лабиринты подземного сооружения, в котором был расположен изолятор, я ощущал все большее отчаяние. Темная атмосфера и пронизывающий запах смерти заставляли мое сердце встревоженно колотиться.

Я в который раз содрогнулся, увидев бледное, истощенное тело Наоты. За десять лет я так и не смог привыкнуть к состоянию брата.

Причина его состояния: он не прошел естественный отбор, который определял, кто из людей станет звероморфом с иммунитетом к радиации, что уничтожила наши города и окружающую среду.

Я оставался рядом с ним, день за днем, час за часом, неважно, сколько времени было потрачено. Мой брат заслуживал моего покровительства, моей преданности, потому что я виноват в том, что с ним произошло.

Я обнаружил выживших, и посчитал, что на Земле снова можно жить. Отец предупреждал меня о рисках, молил не выходить из убежища, но мое детское любопытство убедило меня в обратном...

Я страдаю от сожалений за свою глупость. Я поклялся найти лекарство для Наоты.

Долгие годы я копил деньги, обращался к самым известным врачам, но безуспешно, все, что они могли, предоставить мне оборудование, что поддерживало его жизнь. Однако, наконец, судьба улыбнулась мне.

— Брат, я нашел способ вылечить тебя, — проронил я, держа в руках запечатанное приглашение на турнир. — Это приглашение на турнир по боевым искусствам, где победитель получит не только денежный приз, но и редкую стигму мифического феникса, которая излечит твой недуг. Я сдержу данную клятву, и выиграю, ради тебя.