Зверь

Сначала из города сбежали крысы. Эти безмозглые грызуны инстинктивно чувствовали надвигающуюся опасность. Ещё до первой охоты они пробрались в порт и зайцами покинули империю, поступив как любые предатели: не важно, утонет корабль или нет — если в корпусе течь, то надо бежать.

Следом за этим на улицах начали исчезать бродячие собаки и кошки, но и это не вызвало беспокойства полиции, наоборот — начальник службы по отлову животных получил награду за прекрасную работу и небольшую прибавку к жалованию.

Всё изменилось, когда случилось первое нападение на человека. Ранним утром в одной из подворотен нашли бездомного. Точнее то, что от него осталось. В полицейском рапорте сухими строчками говорилось о том, что погибший опознанию не подлежит, а бульварная пресса на своих страницах сравнивала место преступления с кухней неумелого повара, пролившего на белую скатерть томатную пасту.

Зверь охотился и набирался сил.

Обрастая подробностями и слухами, словно лесной пожар, в городе зрела паника. Масла в этот огонь подливали желтые газеты, печатая на первых страницах нечеткие фотографии, которые зачастую оказывались обыкновенным фотомонтажом. А ищущие славы журналисты брали интервью у кого попало: у настоящих очевидцев, городских сумасшедших и просто людей с хорошей фантазией, желавших попасть на страницы газет.

Отличить одних от других не представлялось возможным, поэтому и информация была совершенно противоречивой. На удивление, все горожане сходились в одном — зверь, похожий то ли на сову, то ли на летучую мышь, перемещался абсолютно бесшумно, пролетая над проспектами мрачной тенью.

Каждый горожанин, читая в газетах ежемесячные новости о нападениях зверя, со здоровым цинизмом думал: «Хорошо, что это произошло не со мной».

Панику поддерживали не все. Некоторые граждане, имевшие особый склад ума и собственное мнение по любому вопросу, называли зверя санитаром города, спасителем и даже героем. Особенно после того случая, когда жертвами стали двое грабителей, собравшихся под покровом ночи пробраться в чужой дом.

Этим жестоким людям было невдомёк, что когда на улице кончатся бездомные — зверь не уйдет, помахав на прощание лапкой, он начнет искать добычу в других местах. А значит всего лишь делом времени был тот момент, когда должно было случиться первое нападение на человеческое жилище.

На этот раз не повезло семье, живущей на окраине Санкт-Петербурга в небольшой квартире. Не найдя жертвы на улице, зверь проник через открытое окно в детскую и, со свойственной ему обстоятельностью, попировал на славу.

Восемь месяцев спустя.

На небольшой кухне закипал давно нечищеный чайник. Пар, вырываясь из маленького отверстия, создавал короткие просвисты, которые со временем участились и слились в один протяжный вой.

Женская рука, давно не видевшая маникюра, резким движением включила газ, сдёрнула чайник с плиты и налила кипяток в кружку. Несмотря на приятный голубой цвет кружки и принт в виде отпечатка маленькой руки, её края были покрыты многомесячным коричневым налётом.

Чайник отправился обратно на плиту, а кружка разместилась на столе рядом с тарелкой. На невысоком гудящем холодильнике путаясь в помехах пузатый телевизор транслировал утренний эфир.

— Новости Империи, — вещал с экрана ухоженный мужчина поставленным голосом. — Сегодня Его Императорское Величество Михаил Александрович объявил о помолвке своей дочери, великой княжны Екатерины Михайловны. Её избранником стал граф Николай Орлов.

Рядом с диктором появилась фотография молодого симпатичного парня с широкой и доброй улыбкой.

Девушка в растянутых спортивных штанах и грязной майке уселась на стул, и укусила бутерброд. Сморщившись, она подбежала к раковине, открыла дверцу шкафчика и выплюнула в мусорное ведро откушенное, кусок хлеба с колбасой полетел следом. Похоже, пора отправляться в магазин — последняя надежда позавтракать растаяла вместе с прокисшей докторской.

— К другим новостям, — продолжал жизнерадостный диктор. — В связи с участившимися нападениями на жителей Петербурга, полиция требует от граждан проявлять бдительность и не выходить на улицу ночью без необходимости.

Картинка сменилась. Усатый мужчина в полицейской форме глядя куда-то за камеру, обратился к оператору:

— Мы снимаем уже, да? Кхэ-кхэ. Именем оператора… тьфу, императора с сегодняшнего дня в городе объявляется комендантский час с двадцати трёх нуль нуль до семи утра. Граждане, находящиеся в это время на улице будут задержаны до выяснения.

Под его широким лицом, которое едва помещалось в кадр, всплыла плашка «Начальник Полиции города Санкт-Петербурга, Иван Ржевский». Девушка знала его, последние полгода она была частым гостем в кабинете генерал-майора и могла ответственно заявить, что камера мужчину сильно стройнит.

Выключив телевизор, девушка собрала мусор в пластиковый пакет, забросила из холодильника коробку испорченного молока и остатки колбасы. Переодевшись в уличное и собрав грязные волосы в хвост, она покинула квартиру.

Пока вызванный лифт с тихим гудением поднимался, в парадной лязгнул замок соседской двери. Окружённый запахом кошачьей мочи и корвалола, из неё вышел последний человек, которого девушке хотелось сейчас бы встретить.

— Олечка, давно тебя не видела. Как ты? — елейным голосом пропела баба Люда, главная сплетница дома.

— Нормально, Людмила Васильевна, — кисло улыбнулась девушка. — Живу потихоньку.

— Ну как же потихоньку — такое горе, — причитала женщина. — Как ты только пережила это? И сын, и муж в один день.

Старая гадина знала куда давить. Из глаз Ольги наверняка брызнули бы слёзы, если бы она не выплакивала их каждую ночь.

— Я пойду, Людмила Васильевна, мешок дырявый, боюсь натечет на пол.

— Давай, дорогая моя, ты главное держись, — женщина разочарованно смотрела Ольге вслед, не получив новых поводов для слухов.

Сбежав по ступеням, девушка выскочила из дома и прижалась спиной к двери. Тяжело дыша больше от наплыва эмоций, чем от бега, Ольга стояла так несколько секунд, успокаиваясь. Чистый свежий воздух отрезвил девушку и желание выбить зубы старой карге прошло.

Мешок отправился в ближайшую мусорку, а в магазине был куплен новый набор продуктов: хлеб, колбаса, сыр и бутылка молока — завтрак, обед и ужин для одинокого человека.

Пока Ольга шла от магазина домой, её захлестнули воспоминания о последнем визите в кабинет генерал-майора Ржевского.

— Ольга Александровна, мы работаем, — вздохнул тучный мужчина, глядя на девушку без малейшего сожаления. — Каждый день вы приходите и отвлекаете. Нет новостей. Если что-то появится — мы сразу сообщим.

— Иван Петрович, вы можете сказать хотя бы что-то? Я себе места не нахожу.

— Могу сказать, — дав Ольге ложную надежду произнëс он. — Найдите себе какое-нибудь другое занятие. В отличие от вас мы тут делом заняты.

Ольга ушла и больше не возвращалась. С этого дня на полицию она не надеялась. Почти за целый год они так и не смогли справиться со зверем.

Разочарованная в правосудии и справедливости жизни, Ольга шла домой, надеясь, что однажды ночью зверь всё-таки вернётся. Весной она съездила в свою деревню и нашла на чердаке старое ружье деда.

День, когда всё случилось, Ольга не помнила — мозг заботливо, словно дотошный документовед в тайной канцелярии, черным маркером зачеркнул все события, оставив в воспоминаниях только настежь открытое окно. Поэтому теперь в любую погоду на ночь она не закрывала окна и спала в детской в ожидании врага.

Однако, зверь не приходил, он вообще больше не посещал окраину города, судя по сводкам новостей, переместив свои охотничьи угодья ближе к центру.

— Девушка, аккуратнее пожалуйста.

— Что? — вернулась в реальность Ольга.

Перед ней стояла женщина в камуфляжной куртке с черным чехлом в руках. Погрузившись в свои мысли, девушка едва не столкнулась с ней на узкой улочке.

— Я говорю, смотрите куда идёте, — сказала женщина, проходя дальше.

— Извините, а что это у вас? — остановила её Ольга, кивнув на чехол со знакомыми очертаниями.

— Винтовка, — честно ответила собеседница.

— Можно посмотреть? — в красных от слёз и недосыпа глазах промелькнула искра.

— Конечно нельзя. — строго ответила женщина, постаравшись как можно быстрее покинуть эту странную сумасшедшую.

На куртке удаляющейся прохожей Ольга заметила надпись «Стрелковый клуб «Ветеран».

Один год спустя.

Ольга изменилась. Грязная, затасканная одежда отправилась в мусорку. Её место на вешалке в шкафу заняли удобные и практичные вещи. В отличие от остальных участников клуба, с гордостью носивших камуфляж, девушка предпочитала тёмно-серые цвета.

Нет, она не попала в тот самый клуб, надпись и эмблему которого заметила в тот судьбоносный день — туда принимали только тех, кто отслужил в армии или полиции. Однако в Санкт-Петербурге оказалось еще много любителей пострелять.

Спустя несколько дней и пяток собеседований в разных местах, девушку приняли в клуб «Охотник». Довольно подходящее для неё название — ещё до того как восемнадцатилетняя Оля уехала поступать в столичный институт из своей деревни, дедушка брал её с собой на промысел.

Старому охотнику всегда хотелось, чтобы у него был внук, но не везло: две дочери, три внучки, собака дворовая — и та сука. Некому было передать опыт поколений. Поэтому он, решив не отчаиваться, с малых лет таскал за собой Лёльку — так он сам ласково называл внучку.

— Когда целишься — держи оба глаза открытыми, не верь тому, что в фильмах показывают, — поучал её дед Макар, шагая рядом с семенящей внучкой по лесу. — У охотника есть только один выстрел и от него, бывает, зависит не только жизнь добычи, но и жизнь самого стрелка.

Конечно, он не давал девочке боевого оружия. По крайней мере до поры до времени. Вместо этого притащил как-то из сарая обструганную деревяшку и вручил Оле.

— Деда, а чего она такая тяжелая? — чуть не упав под весом макета ружья спросила она.

— Так а я туда свинца залил, Лёлька. Сколько надо и куда надо — закрытыми глазами от настоящего не отличить, — гордился своей работой дед.

Бабушка поначалу не одобряла такие занятия, но потом заметила, что маленькой Оле это интересно, а муж пить перестал — она и успокоилась.

Год за годом дедушка учил внучку премудростям ремесла, рассказывал про то, как читать следы и понимать животных: то, что ученые открыли только недавно и назвали умным словом «рефлексы» охотничьи династии знали уже давно, но держали в секрете. Опыт, который столетиями передавался от отца к сыну, впитывался в маленькую Олю, как вода в сухую землю.

На четырнадцатилетие дед Макар подарил девчонке мелкашку. Самую простую, однозарядную, без оптики. Однако Оля всё равно была счастлива.

— Деда, пойдем на белку, — скакала егоза вокруг старика и дёргала его за рукав. — Ну пожалуйста!

Вот так вместо застолья с газировкой они и отправились в лес. В своей первой настоящей охоте Оля добыла двух белок. К сожалению, одна была дефектная — от волнения у девушки дрогнула рука. А вот вторая, как сказал дед, «чистая».

За то лето беличьими шкурками девочка накопила себе на оптический прицел, научилась разбирать и чистить оружие, а с правилами обращения она была знакома еще с первого класса. Конечно никто, даже бабушка, не сказали Оле, что на хороший прицел добавляли из пенсии. Тот, на который хватало денег, был откровенным ширпотребом.

— Нечего Лёльке глаза портить, — сказала тогда бабушка доставая из-за печи дедову заначку.

В последующие четыре года каждые выходные и каникулы уже сильно постаревший дедушка водил внучку на настоящую охоту. Жалуясь своей старушке, бабе Варе, на суставы и давление, чудесным образом выздоравливал прямо за день до выхода.

Оля, поначалу приносившая только белок, со временем сменила ружье и начала добывать утку, тетерева и зайца. Бабушка неизменно радовалась и умильно хлопала руками, но вот когда девчонке удалось подстрелить секача, дед запретил говорить об этом, взяв добычу на себя.

— Вы меня совсем за дуру держите? — пыталась вывести его на чистую воду баба Варя. — Ты со своим зрением в нужник не каждый раз попадаешь, а тут — кабан.

— Чтобы я — да родной внучкой рисковал, — возмущался дед.

В общем, всё обошлось.

Однако так не могло продолжаться вечно. На семейном совете было принято решение отправить Олю учиться в столицу, чтобы не прозябала в деревне. Решение в основном принадлежало бабушке, а дед не смел перечить.

В столице, помимо предметов и дисциплин, пришлось учиться социализироваться, постепенно теряя навыки охоты и меня их на умение общаться.

Макара Парфирьевича не стало, когда Ольга училась на третьем курсе. К тому моменту она уже встречалась со своим будущим мужем Владимиром и была рада, что успела познакомить того с дедом. Старик Макар кандидатуру жениха одобрил и благословил. Жаль только, что не успел с правнуком понянчиться, порадоваться мужчине в семье — Максимка родился уже после института.

Ольга никогда бы не подумала что спустя столько лет, в самом большом городе империи ей пригодится то, чему её учил дед, однако при приёме в клубе оценили и навыки стрельбы и умение обращаться с оружием.

Не удивительно, что милая и застенчивая охотница быстро влилась в дружный коллектив стрелкового клуба. Ольга даже стала своеобразным талисманом — дюжина суровых мужчин взяла девушку под свою опеку, не обижали, оказывали знаки внимания, относясь к ней с почтением, как к сестре.

Своих настоящих умений она не показывала, чтобы не травмировать нежную мужскую психику: попадала в восьмерки и даже шестерки. Её подбадривали и журили за промахи не догадываясь, что попадала она именно туда, куда целилась.

За этот год Ольга вообще много чего успела: устроилась на работу, завела карточку в имперской библиотеке, отдраила и отремонтировала квартиру, а ещё занялась собой — утренние пробежки и силовые тренировки в зале стали обязательными в любую погоду.

И если с тренировками и работой всё было понятно — трудись и получишь результат, то вот в библиотеке пришлось нелегко.

— Невестка моя, представляешь, дура какая, — соблюдая правило тишины шепотом говорила хранительница книг. — Сыночка моего мясом не кормит, говорит что питание здоровым должно быть.

— Совсем не кормит? — наигранно удивлялась Ольга.

— Ну не совсем, на пару готовит или отваривает. Но разве это мясо? Никаких котлет, никакого жаркого.

Ольга могла бы сказать, что здоровая еда требует не только больше времени для приготовления, но и умения, чтобы быть вкусной. Но ей нужно было не конфликтовать с библиотекарем, а добиться доступа в закрытые секции, поэтому даже если бы женщина сказала, что её невестка — дочка дьявола, она бы её поддержала и даже нашла пару фактов в подтверждение этой теории.

— Ты совершенно права, Лена, — кивала на это утверждение Ольга. — А что будет, когда они деток заведут!

Хранительница книг всплеснула руками, представив худых карапузов и закатила глаза. Наверняка подлая невестка ещё и спортом их заставит заниматься.

— Ох, не дай бог! — вымолвила женщина.

—Лен, что там с моей просьбой? — заговорщически наклонилась к ней Ольга.

— Вечером приходи, я задержусь на пару часиков с тобой, — ответила Елена. — Твоё снадобье я ещё утром сыну дала. Так что услуга за услугу.

Никакого отворотного снадобья, конечно, не было. Обычный пуэр. Благодаря своему аромату он вполне сойдет за любое зелье, которое только можно представить.

Уже несколько месяцев Ольге приходилось терпеть эту склочную женщину и всё ради того, чтобы добраться до рукописи о которой она нашла упоминания в сети. В далёкие времена, когда люди ещё общались с богами с помощью обрядов и ритуалов, один из летописцев оставил короткую, мало понятную запись:

И даровал бог жрецу знание — пришедший в мир зверь будет убивать и силы набираться, пока не достигнет могущества бога. Испугались люди добрые, но были жрецом успокоены. Бог сказал, что нечего бояться — зверь не сможет жить без того, кто его в себя впустит, без носителя. Тот же, кто примет в себя зверя сам придёт из мира чужого и смертным будет до поры.

Ученые трактовали это как притчу о грехе, искуплении и конце света, но Ольга зацепилась за слово «зверь» и теперь легко находила сходства.

Вечером, прочитав рукопись, девушка извлекла из неё пару новых строк, которые дополнили её знания и укрепили уверенность, что именно об этом звере говорили древние:

Рассказал жрец, как с врагом справиться. Пока носитель слаб — зверь тоже будет питаться слабыми: скот и живность домашнюю убивать. А как силён станет — людям житья не даст.

И спросил вождь у жреца: как найти того зверя и его носителя?

Ответил тогда старик: У кого ребёнок долго болеть будет, при смерти лежать да памятью тронется — следить за ним должно внимательно. Ежели силу доселе невиданную ребенок проявит — значит и зверь в нём.

Дома Ольга, всё ещё обдумывая слова древнего жреца, распаковывала пришедшие на «О-дом» заказ.

Служба интернет заказов была одним из многих новооткрытых предприятий торгового дома Орловых: «О-дом», «Бистроед» и доставка продуктов «Граф Меркурьев». Будущему зятю императора будто бы были открыты все пути.

Бинокль, на который она копила несколько месяцев, был последним необходимым. Всё остальное уже было собрано ранее и сейчас ждало своего часа: термос с чаем, контейнер с бутербродами, темно-серые штаны и кофта с капюшоном. На часах без пятнадцати десять. Пора.

Два месяца спустя.

На небольшой кухне закипал маленький, давно нечищеный чайник. Ольга улыбнулась — кухня другая, но чайник всё тот же.

Старая квартира была продана, а на вырученные деньги она сняла студию в центре и купила инструмент. Всё лишь бы оказаться поближе к логову.

Сомнений было всё меньше и меньше. Ещё чуть-чуть и зверя уже никто не сможет остановить.

Ольга погасила свет, открыла окно и доставала из футляра винтовку — приобретение, на которое ушли оставшиеся от продажи квартиры деньги. На черном рынке цены существенно превышали официальные, тем более на такой редкий товар. Однако, благодаря помощи одноклубников, удалось купить это оружие, при необходимости способное пробить даже лоб слона.

На столе рядом стояла фотография любимых и термос с чаем, который подарил муж. За окном на верёвке сушилась любимая футболочка сына. Ольга использовала её для определения скорости и направления ветра. В этот важный момент её близкие были с ней.

Ближе к полуночи на далёкой крыше девушка увидела тёмный силуэт. Зверь запрокинул морду и завыл. Ужасный звук. Если бы Ольгу попросили описать его, то она сказала бы, что он был похож на гудок паровоза, отправляющегося в ад.

Бросив короткий взгляд на детскую футболочку, Ольга чуть сдвинула прицел, сделав поправку, задержала дыхание и нажала на спуск. Отдача приятным толчком ударила в плечо, а пуля, направленная твёрдой рукой умчалась навстречу цели.

Существо на крыше подняло голову и посмотрело в сторону далёкой вспышки, но успело лишь удивиться.

Мечта, к которой шла одинокая охотница, наконец-то исполнилась. Внимательно посмотрев в прицел на лежащее тело, под которым растекалась черная кровь, она взяла со стола фотографию и, прижав к себе, заплакала. Впервые за много месяцев.

В блоке предварительного заключения центрального полицейского участка открылась железная дверь. Высокий пожилой мужчина вошёл в камеру.

— Ольга Александровна, добрый день.

— Я уже всё сказала следователю, — не стала отвечать на приветствие девушка, отвернувшись к стене. — Мне добавить нечего.

— Не надо так нервничать, я здесь не за этим. Скажите, как вы поняли, что это он?

— Читала историю, сопоставляла факты, следила за крышами, — ответила девушка и улыбнулась недоброй улыбкой. — Я сделала то, что должны были делать вы.

Мужчина хмуро кивнул, а затем продолжил:

— Вы правы. Но что насчёт доказательств?

— Болезный наследник бедного рода, к тому же не имеющий никакого дара, всего всего за два года превратился в сильнейшего мага и влиятельнейшего человека империи. Открыл несколько успешных предприятий, покорил сердце наследницы престола, переехал из халупы на окраине в престижный дорогой район. Вам нужны еще какие-то доказательства?

— Нет, не нужны. Я прочитал летопись, которую вы упомянули в протоколе допроса. — мужчина достал из нагрудного кармана листок и протянул Ольге. — Но в отличие от вас я прочитал оригинал, который хранится в личной библиотеке императора, а не копию.

Ольга взяла листок и развернула его. Снимок фрагмента летописи.

…Ежели силу доселе невиданную ребенок проявит — значит и зверь в нём.

Жрец помолчал немного и добавил — даже если зверь не проявится, не вылезет на охоту — он всё равно будет жить внутри. Поглотив душу из тела, он заменит её любой другой, взятой из чужого мира. И будет вместе с ней упиваться властью и могуществом, набираться сил и разрушать один мир за другим.

А ежели вам всё-таки удастся его остановить раз — это всего лишь означает что он вернется, но уже с большей хитростью и коварством в своём черном сердце.

— Прочли? — спросил мужчина.

— Да, но пока не понимаю что вы хотите от меня.

— Ольга Александровна, боюсь, что это не последний раз, когда от одного меткого выстрела будет зависеть судьба не только империи, но и всего мира.

Утром на всех телевизорах страны взъерошенный диктор читал с суфлёра трясущимся голосом:

— Срочные имперские новости. Сегодня ночью на крыше своего дома выстрелом в голову убит граф Николай Орлов. Подозреваемая в покушении погибла при задержании. Августейшая семья объявила о недельном трауре.

Конец.