Зверь из Западной Марки

— Слыхали, да? — выпалила, врываясь без стука, Лотта, дочка здешнего управителя. — Зверь на тётку Сельму напал! Прямо среди бела дня!

Гета взлетела птичкой, невзирая на свой заметно лишний жирок и не юный уже, как ни крути, возраст.

— Сильно подрал? — спросила она, хватая свою походную сумку, готовую к работе в любое время суток. — Или, — она нахмурилась, — вообще загрыз?

— Да тётка Сельма как раз от кузнеца шла с новыми вилами, — поспешно заверила её Лотта. — Отмахалась, сама ещё Зверя поранила.

Гета с продолжительным «уф-ф» осела обратно за стол, за которым мы щипали корпию, а я только хмыкнула: Сельма была тётка рослая и плечистая, а уж отмахаться вилами могла бы, наверное, хоть от медведя-шатуна. Местные мужики, как и их собратья по всей Империи, регулярно колотили своих жён, но Сельма так же регулярно со своим мужем дралась, и вовсе не обязательно он из этой драки выходил победителем. Потом они обычно пили мировую, а заканчивали примирение в постели, и если верить их невесткам, пыль из тюфяка так и летела. Неудивительно, что досталось даже ужасному неуловимому Зверю. Удивительно, что он вообще рискнул на неё напасть: уж кто такая Сельма Оглобля, знало не то что всё немаленькое село при замке маркиза, но наверное, и вся Западная Марка.

— Муж её, — продолжила Лотта, упиваясь вниманием двух магесс к её не такой уж значительной персоне, — собрал родню и соседей, хотели по кровавому следу пойти, да только Зверь почти сразу в речку прыгнул, а на четыре кучки разбиться, чтобы по обоим берегам вверх и вниз по течению пройтись, народ побоялся.

— Хвала Создателю, — буркнула я. — Не все мозги ещё пропили. Мне к маркизу или как?

Лотта мотнула головой, только рыжеватые кудряшки разлетелись.

— Нет, его милость пока вроде ничего такого не приказывал.

Из-за Зверя маркиз, наверняка матерясь про себя на все лады, перебрался из города обратно в замок, который, кажется, не особенно любил. Он вообще-то (маркиз, а не замок, конечно) вёл крупную торговлю лесом — не корабельными соснами, понятно, а деревьями попроще, но вполне годными и на мебель, и на тару, и на дрова, — и порядком-таки рощи-перелески повывел. И всё равно леса́ в его владениях, а также за их пределами стояли такие, что там могла бы прятаться целая армия, не то что одинокий зверь, какой угодно хищный и опасный. На лесозаготовки Зверь не совался, но он убил уже почти два десятка человек, и народ заметно нервничал. Так заметно, что с этим приходилось считаться даже владетелю Западной Марки. Его бойцы при моей скромной поддержке то и дело прочёсывали окрестности, но никаких результатов это не давало, кроме пресловутой очистки совести.

А ведь меня, смешно сказать, перевели сюда с юго-восточной границы после не особенно тяжёлого ранения, зато тяжёлого, почти фатального магического истощения, чтобы я дослужила контракт в спокойном месте. Вопреки названию, Западная Марка пограничным владением уже лет двести с лишним не была, и на равнинной, чуть всхолмленной местности не водились даже виверны — настоящий бич предгорий. Самыми опасными созданиями до недавнего времени здесь считали огров, но те забредали в здешние края разве что суровыми зимами: в низких пологих холмах устроить себе логово великаны не могли, а овраги заливало половодьями, так что и они в качестве постоянного места для жилья не годились. Всерьёз местным жителям докучали разве что медведи-шатуны да очень уж расплодившиеся в последнее время волки — и тут появился Зверь.

Говорили, что он очень крупный, крупнее любого волка, чуть ли не с молодого медведя. Говорили, что шерсть у него при этом и не волчья, и не медвежья, а тёмно-рыжая с подпалинами. Пастух, которого спасли быки, вставшие кру́гом и грозно выставившие рога, уверял, что по спине Зверя идут прямо-таки кошачьи полосы, но когда он умудрился это разглядеть, только Создатель ведает. Во всяком случае никто из детей, отогнавших тварь камнями и палками, про полосы не говорил ни слова (да, Зверь попытался напасть на стайку мальчишек, возвращавшихся из ночного, однако не на тех напал в самом прямом смысле — детишки заорали, но вовсе не бросились врассыпную, а принялись дружно и слаженно швырять в него всем, что под руку подвернётся).

К сожалению, повезло только пастуху, мальчишкам, да вот теперь ещё Сельме. Остальных находили мёртвыми. И даже если тела были объедены хищниками, то совсем не теми, кто оставил следы зубов на горле очередной жертвы — сам Зверь убивал не ради еды.

И с этим что-то надо было делать.